На грани фола.

Санкт-Петербург, октябрь 1996 года

***

Воздух в зале был особенный, стерильно-прохладный, с легкой примесью пластика и дорогого дезодоранта. Под высоким потолком гудели вентиляторы, разгоняя тепло, которое щедро выдавали десятки разгоряченных тел. «Планета Фитнес» — один из первых по-настоящему западных клубов в Питере, открытый в прошлом году какими-то то ли немцами, то ли голландцами, сиял зеркалами, блестел никелированными поручнями и гудел ровным, сытым гулом дорогих тренажеров. Позволить себе абонемент сюда мог далеко не каждый. Но это явно уже не проблемы Даны. Дана шла по мягкому резиновому покрытию беговой дорожки, но не бежала, просто шагала широким, пружинистым шагом, выставив на панели шестой уровень скорости и третий угол наклона. Рядом, на соседней дорожке, пыхтела Света. Она честно пыталась бежать, но уже через пять минут сбилась на шаг и теперь отдувалась, хватаясь за поручни. — Господи, зачем я тебя послушалась? — простонала она, вытирая лоб тыльной стороной ладони. — У меня сейчас сердце выскочит. — Затем, что ты в прошлые выходные съела четыре пирожных и сказала «ничего страшного», — отозвалась Дана, не сбавляя шага и даже не поворачивая головы. — А потом еще три в понедельник. — Они были маленькие! Эклеры вообще не считаются, они воздушные. — Воздушные у тебя теперь не только эклеры, Светик. Света скосила глаза на свое отражение в огромном, во всю стену, зеркале и тяжело вздохнула. Отражение было честным — оно показывало ровно то, что было: круглые щеки, заметно поплывшую талию и бедра, которые в двадцать пять почему-то решили, что им пора расширяться. Всего лишь отеки от слишком успешной жизни, как шутила Дана. — Вот почему у тебя все не в коня корм? — проворчала она, разглядывая подругу. — Ты же тоже ешь. И не просто ешь, я видела, как ты в «Академии» с тем банкиром устриц уплетала. А устрицы, между прочим, калорийные! — Устрицы калорийные? — Дана наконец повернула голову и изогнула бровь. — Ты где это вычитала? В журнале «Крестьянка» за прошлый год? Свет, не пугай меня. Когда ты стала верить такому очевидному вранью? — Не важно где! Важно, что ты стройная как лань, а я… — А ты счастливая женщина, которой парень говорит «ты моя пышечка» и любит тебя такой, какая есть. Прекрати ныть. Дана снова повернулась к панели тренажера и прибавила скорость. Ее отражение в зеркале двигалось легко, почти летяще. Длинные ноги в черных велюровых штанах, топ на тонких бретелях, открывающий загорелые плечи и ключицы, мокрые от проступившей испарины. Темные волосы были собраны в высокий тугой пучок, открывая шею и острые скулы. Те самые, из-за которых ее в институте дразнили «аристократкой». Тогда она злилась, а теперь? Теперь это работало на нее. В том мире, где она вращалась, внешность была валютой. И Дана честно вкладывалась в свой актив. Хотя тогда, она не понимала о каких скулах идет речь, у неё даже щечки есть. Гены интересно распределились. Все незнакомые люди думали что у неё кто то из родителей — казах, узбек или вообще китаец. Её прадед был японец, и его гены, удивительно, но передались Дане. Нет, это была не в классическом понимании «восточная» внешность, просто красивые, миндалевидные глаза, издалека напоминающие глаза прадеда. — Кстати, о парне, — Света наконец сдалась, выключила дорожку и сползла на пол, вытянув ноги. — Сашка сказал, что в субботу мы идем в какой-то новый ресторан на Невском. Говорит, там подают стейки размером с половину коровы. Может, с нами? Ты, я, Сашка и… ну, кто-нибудь из твоих. — Из моих — это кто? — Из ухажеров твоих, я уже запуталась их запоминать. Дана фыркнула. — Света, я сейчас тебе твоих припомню. — Правда? — искренне удивилась Света. — А я их и не помню. Так что, возьмешь кого-нибудь? Ну хоть Вадима своего. Или не своего, я так и не поняла, что у вас там. — У нас там ничего, — отрезала Дана, продолжая шагать. — Ну да, ну да. Ничего — это когда он тебе цветы каждый день присылает? — И что? — И ничего. Даже мой мне не дарит так часто, хотя не бедствуем. Мне они и не нужны. Но Дана, себе то не ври. Дана невольно улыбнулась. Сашка, парень Светы, был из тех редких мужчин, про которых говорят «простой и надежный». Руки золотые, голова светлая, и при этом никаких алчных амбиций, кроме как заработать на новую машину и свозить любимую заграницу. Света с ним была счастлива, по-настоящему, по-женски, с пирогами по выходным, с совместными поездками к родителям, с планами поженится. — Вадим твой — он вообще кто? — продолжала допытываться Света. — Бизнесмен? Бандит? Ты так толком и не рассказала. — У него сеть автосервисов, — сухо ответила Дана. — И пара автосалонов. Не знаю короче, что то среднее. — А че ты с ним тогда возишься? — А что мне еще делать? Света прищурилась. За двадцать лет дружбы она научилась читать настроение Даны по едва заметным признакам: по тому, как она держит плечи, как поджимает губы, как отводит глаза. Сейчас Дана отводила глаза. Значит, тема была не из приятных. — Слушай, — сказала Света, поднимаясь с пола и отряхивая лосины. — А может, ну его, этого Вадима? Если он тебе не нравится, зачем мучиться? У тебя вон еще Петр этот, банкир. Или Андрей, который нефтяник. Или Илья, который вообще неизвестно кто, но зато красивый. — Красивый? — хмыкнула Дана. — Илья красивый? Ты его видела? У него уши как у чебурашки. — Ничего он не чебурашка! У него уши просто… ну да, большие. Но он высокий! И машина у него хорошая. — Машина у него папина, — отрезала Дана. — И сам он папин сынок. Папа у него в «Газпроме», а сынок думает, что он крутой бизнесмен. В прошлый раз пытался мне объяснить, чем занимается его компания. Через пять минут я поняла, что он сам не знает. Компания занимается «развитием», представляешь? Просто развитием. Чего, куда, непонятно. — Ну, Петр тогда. — Петр женат. — А, ну да. Точно. Женат и трое детей. Классика жанра. Отвратительно. — Почему отвратительно? — Дана наконец остановила дорожку и сошла с нее, потянувшись всем телом. — Он хотя бы честный. Сразу сказал что семью не бросит, но меня в виде своей любовницы просто мечта-а-ет увидеть. Я ему сказала: «спасибо, я содержанкой не работаю». Он обиделся. Теперь шубу соболиную предлагает в знак примирения. У него жена сама с любовником по ресторанам гуляет. Они в свободных отношениях. — Шубу возьми, — тут же посоветовала Света. — Шуба — это не содержанство, это подарок. Подарки брать можно. Дают — бери. — Уже взяла. — Вот и молодец. Они переглянулись и расхохотались. Громко, на весь зал, так что на них обернулась пара качков у тренажеров. Впрочем, обернулась и тут же отвернулась, узнав. Дану здесь знали многие. Она была из тех клиенток, про которых говорят «пальчики оближешь», но при этом смотрят с опаской. Слишком независимая, слишком острая на язык, слишком дорого одета, слишком часто приезжает и уезжает на черном «Мерседесе» с водителем, который открывает ей дверь и называет по имени-отчеству, хотя на вид ей не больше двадцати пяти. — Ладно, — сказала Дана, беря с поручня белое махровое полотенце и накидывая на шею. — Давай в душ и потом по кофе. Тут за углом кофейню открыли итальянскую, «Ристретто» называется. Говорят, эспрессо как в Риме. — Откуда ты знаешь, какое в Риме эспрессо? — подозрительно спросила Света. — Ты же не была в Риме. — Зато итальянцы были. Рассказали. — Какие итальянцы? — Те, что мебель возят. Антикварную. Я им гостиную в «Астории» обставляла, ну и разговорились. — А, ты про своих «дизайнерских» итальянцев, — Света многозначительно кивнула. — Ну-ну. Дизайнерша ты наша. В ее голосе прозвучала легкая ирония, понятная только им двоим. Дана была действительно успешным дизайнером. Сама и не поняла как, но успех пришел быстро. Может потому что ей искренне нравится это дело? Хотя работка та еще. Слушать вечно недовольных и ревнующих жен начальников и просто крупных шишек, было выматывающе. Хотя и плюсы были… Никакой грязи. Никакой уличной пошлости. Никаких проблем с милицией — потому что связи у Даны были налажены отлично, и нужные люди получали свой процент. С криминальными авторитетами отношения были ровны деловые: они не трогали ее бизнес, она не трогала их дела. Иногда, очень редко, она оказывала услуги: сделать стильную квартиру любовнице, так что бы жена не узнала, достать импортную мебель. У этих вообще уже от бабла фляга свистит. И все же иногда, вот как сейчас, после разговора с итальянцами, которые на самом деле были не просто итальянцами, а совсем даже наоборот, ей становилось не по себе. — Ладно, — сказала она, встряхивая головой и отгоняя ненужные мысли. — Идем в душ. А потом кофе. И пирожные, ты же все равно хочешь. — Хочу, — честно призналась Света. — Но только одно. Или два. Но маленьких. — Конечно, маленьких. Эклеры, они же воздушные, ты сама сказала. Они рассмеялись снова и направились к раздевалкам. В раздевалке пахло хлоркой из душевых, кондиционером для белья из шкафчиков и дорогими духами, что-то цветочное, тяжелое, наверняка «Пуазон» от Dior. Пара женщин у зеркала прихорашивались, обсуждая какую-то общую знакомую, которая «представляешь, разводится, а ведь всего год как замужем». Света нырнула в душевую кабину, а Дана задержалась у шкафчика, проверяя телефон, тяжелую «Нокию», одну из последних моделей, которую ей привезли из Финляндии. На экране горело три пропущенных звонка и сообщение. Она быстро пробежала глазами по строчкам: «Дана Андреевна, перезвоните срочно. Вопрос по объекту на Фонтанке. Клиент хочет изменить планировку. И еще звонил Вадим Сергеевич два раза, просил передать, что вечером будет ждать звонка.» Дана вздохнула и набрала номер. — Алло, Лена? Что там с Фонтанкой? Голос в трубке был деловым и чуть встревоженным, так говорила Лена, ее администратор, только когда случалось что-то действительно важное. — Дана Андреевна, клиент хочет перенести смотровую. Говорит, ему не нравится планировка третьей спальни. И еще… — она замялась. — Там приходил человек. От Георгия Ильича. Сказал, что нужно переговорить. В частном порядке. Дана нахмурилась. Георгий Ильич, известный в узких кругах как «Гера», был одним из тех самых «нужных людей». Смотрящий по Центральному району, человек старой закалки, с понятиями. С ним у Даны были хорошие отношения, ровно до тех пор, пока она не нарушала правил игры. А раз зовет на разговор в частном порядке, значит, что-то случилось. — Когда приходил? — Час назад. Оставил номер, просил перезвонить до вечера. — Хорошо. Я перезвоню. Что с Вадимом? — Звонил, просил подтвердить встречу. Сказал, что заедет за вами в семь. — Перезвони ему, скажи что буду. Если что-то изменится, я наберу. Она отключилась и задумчиво посмотрела на телефон. Вадим… Вадим был очередным. Очередным «женихом», как выражалась Света, который крутился вокруг нее последние месяца три. Высокий, широкоплечий, с лицом, которое вполне могло бы сниматься в рекламе дорогого коньяка. Мужественное, с легкой небритостью и тяжелым взглядом. При деньгах. При связях. При всем том наборе качеств, который так нравился женщинам ее круга. Но с ним было скучно. Он был предсказуем. Всегда. Каждый его шаг, каждый жест, каждое слово — Дана могла просчитать наперед. Он присылал цветы, огромные букеты, занимавшие полкомнаты. Он водил ее в лучшие рестораны. Он дарил дорогие подарки: золото, камни, антиквариат, который она сама же ему и подбирала (денег, разумеется, не брала, и это его, кажется, задевало). Он был вежлив, обходителен, никогда не давил, а наоборот ждал, когда она сама сделает шаг. И она иногда делала. Иногда позволяла ему остаться. Иногда уехать вместе на выходные в загородный дом. Но всякий раз когда наступало утро, она просыпалась, смотрела на него, спящего, и чувствовала пустоту. Ничего внутри. Ни-че-го. Как в дорогом ресторане, где подают блюда, украшенные сусальным золотом — красиво, богато, но невкусно. Может быть, все дело было в ней? Может быть, она просто неспособна любить? Мысль эта приходила к ней не впервые, и Дана давно с ней смирилась. Ну неспособна? И ладно. Зато у нее есть дело, которое она любит. Зато у нее есть деньги, свобода, независимость. Зато она никому ничего не должна. — Эй, подруга, ты уснула? — Света вышла из душа, закутанная в полотенце, с мокрыми волосами, торчащими в разные стороны так же трогательно, как десять лет назад на пляже в Хосте. — Пошли пить кофе, я уже вся измучилась без кофеина. — Иду, — Дана тряхнула головой, засовывая телефон в сумку. — Давай только быстро. У меня вечером встреча. — С Вадимом? — С Вадимом. А перед этим с одним человеком по работе. — С каким человеком? — Света, натягивающая свитер, замерла и посмотрела на подругу поверх ворота. — Это по дизайну или по другому? — По другому, — коротко ответила Дана. Света вздохнула, но ничего не сказала. Понимала когда надо молчать, а когда говорить. За стеклянными дверями спортивного клуба шел мелкий дождь, противный, какой бывает только в Петербурге осенью. Серое небо низко нависало над крышами, и казалось, что город размыт акварелью. — Ненавижу осень, — пробормотала Света, кутаясь в плащ. — А я люблю, — неожиданно для себя сказала Дана. — В такую погоду хорошо работается. И думается. — О чем тебе думать? У тебя и так все есть. — Вот именно, — Дана усмехнулась и нажала кнопку брелока, открывая машину, тот самый черный «Мерседес», который ждал ее у входа. — Когда все есть, как раз и начинаешь думать: а что дальше? Она села за руль, подождала, пока Света устроится рядом, и плавно выехала на мокрую мостовую. Разговор о будущем, том самом, которое когда-то так ярко нарисовала тетя Нюра в беседке, был забыт так прочно, что даже не возникал в памяти. А зря. Впрочем, Дана пока об этом не знала. И знать не могла.