На грани фола.

Доменикос.

Зал гудел, как перегретый трансформатор. Где-то под потолком надрывались колонки, выбрасывая в прокуренный воздух тягучий бас и женский вокал, обещавший то ли любовь до гроба, то ли секс на одну ночь, поди разбери. Свет бил по глазам вспышками, выхватывая из полумрака то стриженый затылок охранника, то декольте танцующей девицы, то блеск бутылок за барной стойкой. «Доменикос» считался местом элитным. Если по твоему виду не скажешь что в карманах у тебя как минимум полтос зелени, и за пазухой ттшка, то обшманают по полной. Белый сидел за угловым столиком, потягивая виски, и цепким взглядом сканировал помещение. Космос еще на входе растворился в толпе, отправившись на разведку. У него был нюх на полезные знакомства, а заодно и на неприятности. Витя же остался у барной стойки, заказал себе виски и теперь лениво разглядывал публику, прикидывая, стоит ли сегодняшний вечер тех усилий, которые он на него потратил. Народ был самый разный: пара явных коммерсов с девочками модельной внешности, компания качков в одинаковых кожаных куртках, какие-то иностранцы, рискнувшие сунуться в питерскую ночь, и те, кто приходил сюда не столько отдыхать, сколько показывать себя. Витя скользил по лицам равнодушным взглядом, отмечая знакомые типажи, и уже собирался вернуться к столику, когда что-то заставило его замереть. Кто-то. В дальнем углу, в полумраке, за небольшим столиком на двоих сидели две девушки. Одна — рыжеватая, круглолицая, смешная, что-то увлеченно рассказывала, размахивая руками. Но Витя смотрел не на нее. Он смотрел на вторую. Та сидела к нему вполоборота, и он не мог разглядеть лица полностью, только профиль и линию плеч, и то, как падал свет на собранные в тугой пучок, темные волосы. Что-то в этом силуэте, в повороте головы, в том, как она поднесла к губам бокал с вином, ударило его под дых. Сильно, неожиданно, так, что он на секунду забыл, где находится. Сердце бухнуло раз, другой, и поскакало куда-то не туда. — Ты че, Пчела? — раздался рядом голос Космоса, который материализовался неизвестно откуда. — Рот закрой, а то муха залетит. Витя мотнул головой, сбрасывая наваждение. — Да пошел ты. Показалось. Но Космос уже проследил за его взглядом и понимающе хмыкнул: — А, ну да. Уже высмотрел. Быстро ты. — Отвали, а? Я просто смотрю. — Ага, просто смотришь. Знаем мы твои «просто смотрения». Ладно, я дальше. Ты это, аккуратнее. Космос растворился в толпе так же незаметно, как появился, а Витя остался стоять с бокалом в руке, пытаясь понять, что это вообще сейчас было. Он, Витя Пчелкин, который перевидал баб больше, чем иной гинеколог за всю практику, вдруг поплыл от одного силуэта? От одной линии плеча? От того, как незнакомка поправила выбившуюся прядь? Она не была похожа на его обычных женщин. Совсем. Витя предпочитал блондинок — это была его слабость, его фетиш, если угодно, что-то такое воздушное, мягкое, уютное. Как Лика. Ну или как Оля, жена Белого, по которой он когда-то чуть ли не сходил с ума и думал что это любовь. Сейчас, глядя на женщину в черном, он вдруг отчетливо понял: то была не любовь. То было восхищение, а потом и вовсе включился синдром спасателя, когда Белый начал изменять Оле. Детский сад, честное слово. Впрочем, Санька вымолил прощение, а чувства Вити куда-то пропали. А эта... эта была другой. Совсем другой. От нее веяло холодом, но не тем холодом, который отталкивает, а тем, который манит, как ледяная прорубь в жаркий день. Хотелось подойти, заговорить, заставить эти губы улыбнуться. Хотелось узнать, какого цвета у нее глаза, когда она злится, или смеется, или... — Бля-я-я. Бред. Полный бред. Он уже хотел усилием воли отвести взгляд и вернуться к Белому, когда к столику девушек подвалил какой-то мужик. Пьяный, с галстуком съехавшим набок, и маслянистым блеском в глазах. Из тех, кто выпил лишнего и теперь мнит себя Казановой. — Девчонки, скучаете? — донеслось через музыку. — А давайте я вас угощу! У меня тут «Абрау-Дюрсо», между прочим, для особых случаев! Та, что с темными волосами, что-то ответила, явно отшивая. Но мужик не понял или не захотел понять. Он наклонился ниже, почти нависая над столиком, и вдруг схватил ее за руку. Как-то слишком грубо, по-хозяйски. — Ну че ты ломаешься, красавица? Я же по-хорошему… Витя не помнил, как пересек зал. Вот он стоял у бара, а вот уже стоит рядом со столиком, и рука его лежит на плече мужика, и пальцы сжимаются. Достаточно, что бы тот обернулся. — Слышь, командир, — сказал Витя негромко, почти ласково. — Тебе че, руку оторвать или сам уйдешь? Выбирай. Мужик вытаращился. Он был выше Вити на полголовы, но в плечах явно уступал, да и взгляд у Пчелкина был такой, что даже люди куда серьезнее начинали нервничать. — Ты кто такой? Я с девушкой разговариваю. — Девушка же сказала нет, — произнес он, подходя вплотную и останавливаясь ровно так, чтобы быть между ней и мужиком. — Чё, уши заложило? Или по-русски не понимаешь? Мне щас охрану позвать или сам допетришь? — Она че твоя баба? Витя бросил быстрый взгляд на женщину в черном. Она смотрела на него не с благодарностью, не с восторгом, а с холодным, оценивающим любопытством. — Пока нет, — честно ответил Витя. — Но я над этим поработаю. Женщина в черном чуть заметно приподняла бровь. Всего на миллиметр. Но Витя заметил. — Короче, — сказал он, снова поворачиваясь к мужику, — у тебя два варианта. Первый: ты извиняешься перед дамами и идешь дальше пить свой коньяк. Второй: тебе явно не понравится. Мужик колебался. Переводил взгляд с Вити на женщину, с женщины на рыженькую, которая смотрела на происходящее круглыми от любопытства глазами. Потом буркнул что-то нечленораздельное и свалил. А Витя остался стоять у столика, вдруг осознав, что стоит перед двумя незнакомыми девушками, которые смотрят на него. Одна с откровенным интересом, другая с непонятным, смутно тревожащим выражением. — Девчонки, — сказал он, и улыбка сама собой растянула губы — та самая, проверенная на десятках, если не сотнях. — А давайте-ка выпьем. За знакомство. Я Витя. И, не дожидаясь приглашения, уселся за столик. Рыженькая хихикнула. Темноволосая, та самая, из-за которой у него до сих пор где-то под ребрами что-то сжималось и разжималось, посмотрела на него долгим, оценивающим взглядом. Вблизи она оказалась еще интереснее: никакой яркой косметики, только подчеркнутые глаза, четкая линия губ, и взгляд, с искоркой, которая Вите сразу понравилась. Так смотрят не просто красивые бабы, а те, кто привык сам решать, с кем пить, с кем спать, а кого посылать. — А ты всегда так? — спросила она, и в голосе ее прозвучала усмешка. — Без спроса садишься, без приглашения геройствуешь? — Геройствую я, когда настроение есть. А сажусь когда компания интересная. Ты, кстати, как? Руку не отдавил тот козел? — Не успел. Ты быстрее оказался. — Ну, мне по статусу положено. Я, можно сказать, общественник. Борец за справедливость. — Борец за справедливость Интересный образ, — с усмешкой осмотрела его темноволосая. — Образ — это для кинозвезд. А я простой парень, — Витя подмигнул ей и повернулся к рыженькой. — Тебя как зовут, красавица? — Света, — та просияла и тут же добавила. — А это Дана. И она у нас девушка строгая, так что ты не смотри, что она улыбается. Она может и укусить. — Света. — одернула ее Дана, но было видно, что она не злится. Скорее, забавляется. — Света, — Витя сделал вид, что записывает в мысленный блокнот. — Запомнил. А ты, Дана, значит, кусаешься? Ну, это мы еще посмотрим. Я, кстати, давно прививки от бешенства не делал.

Пчелкин,

что ты несешь, мать твою.

— Видно. Ну, тогда нам придется делить эту участь вместе, — хмыкнула Дана, но уголки ее губ дрогнули. Она смотрела на него спокойно, без кокетства, но с тем особым женским вниманием, которое мужчина всегда считывает безошибочно. И Витя вдруг понял, что она его разглядывает не как очередного ухажера, а как-то глубже, будто пытается понять, что он за человек. Это было непривычно. Обычно женские взгляды были проще: «нравится», «не нравится», «богатый», «не очень». А эта смотрела так, словно читала между строк. Света тем временем допила свой коктейль и поднялась: — Ой, я сейчас. Мне нужно… в дамскую комнату. Срочно. И исчезла с такой скоростью, что Витя не успел и слова сказать. Только заметил, как она подмигнула подруге, быстро, едва заметно, но он заметил. Значит, решила оставить их наедине. Что ж, умная девка. Надо будет потом спасибо сказать. — И часто тебя так подруги оставляют с незнакомыми мужиками? — спросил он, поворачиваясь к Дане. — Она не с незнакомыми оставила, — ответила та, делая глоток из бокала. — Ты уже представился. Так что формально мы знакомы. — Формально. А неформально? — А неформально я пока думаю. — Ну и как? Надумала? — Думаю, что ты наглый. — О, — Витя прижал руку к груди. — Это почти комплимент. Спасибо. Я тронут. Дана улыбнулась, у него опять что-то екнуло в груди, как в тот первый момент, когда он увидел ее через зал. Он отпил виски, чтобы скрыть замешательство. Блять. Что происходит? Обычно это он заставлял баб смеяться и чувствовать себя особенными, а тут сам сидит и радуется, что она улыбнулась. — Рассказывай, — сказала Дана, откидываясь на спинку стула. — Раз уж ты к нам сел. Кто ты такой, Витя? Чем дышишь? Где живешь? Только честно. — Честно? — Витя сделал паузу, лихорадочно соображая. Правду говорить нельзя, слишком много нюансов, слишком опасно. Врать надо так, чтобы комар носа не подточил. Не скажет же он что он приезжий бандит из Москвы, с поддельной ксивой в кармане, которые в итоге вообще не пригодились. Тем более врать такой женщине. — Дышу воздухом. Живу в Москве. А так, занимаюсь оптовыми поставками. — Оружия? Наркотиков? Дамского белья? — Строительных материалов, — он усмехнулся. — Но дамским бельем тоже интересуюсь. В частном порядке. — В частном порядке — это как? — Это когда красивая девушка сидит напротив, и хочется узнать, что у нее под этим… — он кивнул на ее топ, — но не в смысле белья, а в смысле — что за человек. Потому что лицо у тебя такое, будто ты минимум английскую королеву принимала сегодня, а потом сбежала с приема. Дана засмеялась. Громче, запрокинув голову, и Витя с удовлетворением отметил, что у нее красивая шея, и что смех у нее не наигранный, а настоящий, заразительный. — Ладно, — сказала она, отсмеявшись. — Строительные материалы — это скучно. А на самом деле? — На самом деле, — Витя откинулся на спинку кресла, улыбаясь, — на самом деле я принц в изгнании. Мой замок захватили враги, и я вынужден скрываться под видом коммерсанта средней руки. Но когда-нибудь я вернусь и восстановлю справедливость. — Прямо граф Монте-Кристо. — Почти. Только без графского титула. И без клада на острове. Но с пистолетом. — Серьезно? С пистолетом? — Шучу. Я вообще пацифист. Мое оружие — обаяние и интеллект. — Ну, с обаянием все ясно, а интеллект еще не демонстрировал. — Так я его берегу. Интеллект в наше время ресурс редкий, его надо расходовать экономно. — И как, много наэкономил? — На пару умных фраз хватит. Потом придется переходить на анекдоты. — Валяй анекдоты. Посмотрим, что у тебя за чувство юмора. И Витя рассказал анекдот. Потом еще один. Потом Дана рассказала свой, с неожиданно язвительной концовкой, и они оба расхохотались так, что на них начали оборачиваться. Им было легко. Слишком легко для двух людей, которые только что познакомились. В какой-то момент Витя поймал себя на том, что просто смотрит на нее, на то, как она жестикулирует, рассказывая какую-то историю. Смотрит и не может оторваться. И понимает, что все его прежние увлечения: блондинки, модели, продавщицы, официантки, кажутся теперь какими-то ненастоящими, будто из другой жизни. Лика? Какая, к черту, Лика? Была да сплыла. С этой женщиной все было иначе. Он не мог объяснить, но чувствовал что она другая. Не просто красивая мордашка, а что-то гораздо более глубокое, сложное, интересное. С ней хотелось не просто переспать. С ней хотелось говорить, спорить, слушать, узнавать. И это пугало. Потому что Витя не привык к таким раскладам. Он привык к легким победам и быстрым развязкам. А тут… — Ты чего замолчал? — спросила Дана. — Засмотрелся. — И что видишь? — Вижу, что ты не та, за кого себя выдаешь. Она на секунду замерла, и что-то в ее глазах изменилось, стало острым, настороженным. — В смысле? — В смысле, дизайнерши не сидят в таких кабаках с таким выражением лица. У них лица попроще. А у тебя будто ты сама себе хозяйка. И не только себе. — Может, я и есть хозяйка. Себе и не только. — Вот и я о том же. Только про интерьеры я тебе не верю. — А про что веришь? — Про то, что ты не бедная. Что свое дело какое-то есть. И что мужиков ты строишь почище любого прораба. Дана откинулась на спинку стула и посмотрела на него долгим, испытующим взглядом. Потом вдруг улыбнулась. — А ты наблюдательный. Не ожидала. — Я много чего умею, чего ты не ожидаешь. — Например? — Например, могу угадать, что ты сейчас думаешь: «Какой наглый тип, но почему-то хочется продолжить разговор». — Не угадал. — Нет? — Нет. Они снова замолчали, глядя друг на друга. И в этом молчании было что-то такое, от чего у Вити по спине пробежал холодок. Не страх. Нет. Скорее предчувствие. Такое бывает перед хорошей дракой или перед крупным делом, когда понимаешь, что сейчас все изменится. — Слушай, Дана, — начал он, но договорить не успел. Потому что к столику подошел еще один мужик. Высокий, плечистый, в дорогом костюме и с тяжелым взглядом человека, который привык, что перед ним стелятся. — Дана, — сказал он, и голос у него был такой, будто он не спрашивал, а утверждал. — Я тебя везде ищу. Ты почему трубку не берешь? Дана подняла глаза, и ее лицо мгновенно изменилось. Исчезла легкость, исчез смех, появилось что-то холодное, отстраненное. — Вадим. Я не ждала тебя здесь. — А я решил сделать сюрприз, — он натянуто улыбнулся и перевел взгляд на Витю. — А это кто? — Это Витя, — сказала Дана спокойно. — Мы познакомились только что. Витя, это Вадим. Вадим смерил Витю взглядом, тем самым, которым обычно меряют соперников: оценивающим, тяжелым, с намеком. Витя ответил таким же. Как то спокойно, даже лениво, будто это назойливая муха. Он видел таких Вадимов насквозь. Криминал? Да, есть. Но мелкий, местечковый. Такие, как он, крутятся где-то на подхвате: автосервисы, рынки, может, пара ларьков. Понтов — вагон, а реальной силы — с гулькин нос. И к такой женщине, как Дана, он не вяжется категорически. Слишком она… сложная для него. Слишком глубокая. — Очень приятно, — процедил Вадим, не подавая руки. — И давно вы знакомы? — Минут сорок, — ответил Витя, не вставая. — Но я уже понял, что у Даны отличное чувство юмора и потрясающая способность пить водку, не морщась. А ты, я так понимаю, старый друг? — Я ее жених, — с нажимом сказал Вадим, и последнее слово прозвучало как объявление войны. Витя перевел взгляд на Дану. Та смотрела на Вадима со спокойным, чуть усталым выражением, как будто на надоевшую, но неизбежную часть интерьера. — Жених? — переспросил он. — А чего тогда она трубку не берет? Ты бы разобрался в отношениях, прежде чем по клубам искать. Вадим побагровел. Витя мысленно усмехнулся: попал. Идеально. — Ты, это… — Вадим шагнул вперед. — Ты кто вообще такой, чтобы мне советы давать? — Для тебя никто, — Витя пожал плечами. — Просто парень, который угостил твою невесту выпивкой. И, кстати, защитил от пьяного придурка, пока тебя рядом не было. — Защитил он, — фыркнул Вадим. — Герой нашелся. — А ты не ревнуй. Она у тебя красивая, конечно. Не смог пройти мимо. Просто по-мужски. — По-мужски — это ты сейчас из моего столика выйдешь по-мужски, — Вадим начал закипать. — Пока я тебе не помог. — Вадим, — вдруг сказала Дана, и в ее голосе звякнул металл. — Остынь. — Чего? — Витя действительно помог. И вообще, мы просто разговаривали. Не надо устраивать сцен. Вадим уставился на нее, потом на Витю, потом снова на нее. Было видно, что внутри у него бушует смесь ревности, злости и непонимания. Но спорить с Даной он, видимо, не решился. Только процедил сквозь зубы: — Ладно. Извини. Просто переволновался. Поехали домой, а? — Я приехала со Светой. — Света пусть сама доберется. Такси вызовем. Дана помолчала, потом кивнула, скорее устало, чем согласно. — Хорошо. Сейчас. Она поднялась, взяла сумочку и вдруг повернулась к Вите. На лице у нее было странное выражение, будто она хотела что-то сказать, но не могла. — Спасибо за вечер, Витя. Было неожиданно… приятно. — Мне тоже, — сказал он, глядя ей прямо в глаза. — Удачи с интерьерами. И с женихами. В ответ её улыбка. Наверное, самая красивая, которую только видел Витя. Вадим демонстративно взял ее под руку и повел к выходу. Дана не сопротивлялась, но у самого выхода, уже в дверях, на секунду обернулась и встретилась с ним взглядом. Всего на миг. Но этого хватило, чтобы у Вити опять что-то перевернулось внутри. Захотелось забрать её. — Ну ты даешь, Пчела, — раздался сбоку голос Космоса. Тот стоял, прислонившись к колонне, и ухмылялся. — Я, пока ты тут шуры-муры разводил, знаешь че узнал? — Что? — Потом. Сначала расскажи, че за баба? Витя помолчал, глядя на закрывшуюся дверь. Потом взял бокал, допил остатки виски и ответил честно, сам себе удивляясь: — Не знаю, Кос. Реально не знаю. Но что-то в ней есть. — Ой, бля, — протянул Космос. — Ты влюбился, что ли? — Иди ты. — Точно влюбился. Я тебя таким не видел никогда. Даже с этой твоей… как ее… Ликой. Ты же сам говорил — просто секс, ничего серьезного. — Лика — это вообще не тема, — отмахнулся Витя. — Там было и прошло. А тут… Кос... Я не пойму, че за херня. Она даже не блондинка. — Трагедия, — засмеялся Космос. — Не блондинка! Ну все, мир перевернулся. — Иди ты в жопу, — беззлобно огрызнулся Витя. — Лучше расскажи, что разнюхал. Космос посерьезнел и придвинулся ближе. — Пойдем к Белому. Тут разговор есть. Они прошли к столику, где все так же сидел Белый с непроницаемым лицом. Космос наклонился и заговорил быстро, вполголоса. А Витя слушал вполуха, потому что в голове у него крутилось совсем другое: темные волосы, собранные высоко, острый взгляд и смех, от которого внутри все переворачивалось. — Пчёла! — рявкнул Белый. — Ты меня слышишь? — А? Да, Сань. Извини. Задумался. — Задумался он. Смотри, баба конечно симпотная была, но мы здесь по делу. Нам завтра по новой искать. — Будем искать, — кивнул Витя. — Куда мы денемся. Но где-то глубоко внутри он знал: что бы ни случилось завтра, эту женщину он запомнит надолго. И, может быть, даже найдет способ увидеть снова. Потому что такие встречи просто так не происходят. За ними всегда что-то стоит. Только вот что? Секс? Мутки? Связи? Влюбленность? Нет. Для Пчелы это было что-то за гранью сверхъестественного. Ну не способен он любить прям что б башню снесло. По крайней мере он так думал. Видимо ошибся.