Сезон охоты

      В Ла-Пуш рады не каждому.              На краю полуострова Олимпик, в штате Вашингтон, это место значится индейской резервацией. В домах, раскинутых вдоль каменистых пляжей, живет племя квилетов. В густом тумане, выползающем из лесов, слышится шепот прибоя. Круглый год небо над резервацией напоминает застиранное шерстяное одеяло. Дождь здесь бывает моросящим, колючим и проливным. С молоком матери здешние дети впитывали легенды о магии и духах, которые ступают за ними по пятам на каждом клочке этой земли.       В этот день двор дома Блэков не пустовал. Эмбри и Пол стояли друг напротив друга, а остальная стая стояла от них неподвижной стеной. В мерный стук капель по крыше вмешался скрип несмазанных колес. На инвалидной коляске к парням подкатился Билли Блэк. Лицо его было привычно серьезным; с другим выражением он по резервации не разъезжал. Пол бросил на Билли быстрый взгляд, а затем перевел его на стаю, цепляя сплошь одинаково тревожные лица.       Все молчали. Билли молчал, Эмбри молчал еще громче. Чертовски напряженная минута. Случаются в жизни события, для которых нужных слов еще не изобрели.       Вдруг Пол вздрогнул всем телом, с шумом втянул влажный воздух и сжал пальцы в кулаки. По ощущениям будто небо Ла-Пуш рухнуло ему на плечи. Пол ссутулился, опустил голову. Перед глазами плыла мокрая, растоптанная лапами земля и подошвы кед Эмбри. На одном из них черный шнурок развязался и тонул в луже.       — Завяжи, — с хрипом попросил Пол. — Упадешь.       Он медленно, превозмогая сопротивление каждого позвонка, выпрямился и посмотрел в глаза Эмбри. Господи, эти глаза… Смотришь в них и понятия не имеешь, есть ли там вообще дно. Не глядя на Билли, Пол ткнул в его сторону подрагивающим пальцем:       — Если ничего не выйдет, — голос его перешел на глухое рычание, — клянусь, старик, я тебя вместе с твоим креслом в порошок сотру.       Билли лишь тяжело вздохнул. Возможно, он действительно не врал, подумал Пол, но точно не договаривал всего, что ему известно. Билли шевельнул треснувшими губами, нарушая тишину:       — Если он хочет это сделать — он сделает, — обратился он к Полу. — Не ставь себя выше него. Это его желание, а не твое разрешение.       Пол дергано кивнул, стискивая зубы. Обострившийся нюх заполнил удушливый запах дождя и железа; крови из прикушенной губы. Живот скручивало, кости ломило, ноги подкашивались. Тело чувствовало себя так, будто его кинули в стиральную машину на режим отжима.       — Пол… Помни, — Эмбри заговорил, не поднимая глаз. — Ты не вступаешь в бои…       Он специально взял паузу, ожидая, что Пол подхватит и сам закончит. Пауза затянулась.       — В которых… — еще тише продолжил Эмбри.       Пол снова промолчал.       — …Тебе не победить, — Эмбри пришлось закончить самому.       Верить, верить и верить, что Пол еще здесь. Что его мысли просто снова похожи на старую мебель в темной комнате, и нет у него фонарика, чтобы ее осветить. Эмбри посмотрел вперед, на рваную прорезь леса. Они с Полом зайдут и выйдут, когда все закончится. Жили же как-то до этого — и ничего. И ничего.       — Осторожней, — единственное, что услышал Эмбри от Пола.       Тот нашел его ладонь. Их пальцы переплелись на короткие секунды. Разомкнулись. Отступая назад, парни не прерывали зрительного контакта. Пол сглотнул с видимым трудом. Под его кожей сейчас взрывался салют, искры кололи капилляры, и жар плавил кости; Пола уже начинало сильно трясти.       — Начинай, — сплюнул он Билли, не оборачиваясь. — Давай уже.       Билли заговорил шепотом, от которого у Пола загривок моментально покрылся ледяным потом.       — Он запомнил твой запах, твой вдох и твой след. Для него ничего, кроме глаз твоих, нет. Ты не спорь, не противься, не плачь и не ной. Он прорвался из плоти и пошел за тобой.       Пол сделал судорожный вдох, надеясь заглотить хоть немного кислорода.       — Когда хвои коснется твоя личная тень… Началось: был ты муж, а теперь же ты зверь.       Кровь Пола густела, толчками пульсируя в венах на висках. Зрачки расширились, почти полностью поглотив радужку и оставив лишь тонкие темные полумесяцы. Эмбри инстинктивно отступил на шаг. Его тоже начало потряхивать так, что зубы стучали друг о друга.       — Кровь квилетов вскипит, разрывая хребет. Вашей стае священной — три тысячи лет.       Пол замотал головой. Он отчаянно искал Эмбри и сквозь пелену перед глазами наконец встретил его легкую, подбадривающую улыбку. Шевельнув губами, Эмбри шепнул: «Все хорошо». Уши Пола заложило плотным, свистящим гулом, но он точно знал, что сказал бы Эмбри.       Эмбри склонился к земле, вспомнив про развязанный шнурок. Пальцы слушались с трудом. Он готовился вновь услышать голос Билли и никак не мог понять, его собственное или сердце Пола бешено колотится в груди.       — Человеческий крик превращается в вой. Ты теперь не один. Ты — его, а он — твой.       Эмбри обратился первым. Серый вихрь шерсти родился в долю секунды. Огромный волк, едва коснувшись лапами земли, сорвался с места и устремился в лес. Мысли о шнурках теперь казались глупостью — глупой шуткой, рассказанной за минуту до падения гильотины. Никаких шнурков больше не существовало. Только погоня, в которой их обоих запрягли в одну упряжку.       Тень Пола уже накладывалась на серую шкуру Эмбри. Дистанция сокращалась, стирая границы между «я» и «он». Пространства между ними больше не осталось. Запах Пола заполнил легкие Эмбри вместо кислорода.       Внутри у них двоих теперь выл один и тот же зверь.