Gossamer/Вуаль

Утро началось в непревычной тишине. Расплылось в окнах молочной серостью, как будто само не решалось выйти полностью, чтобы встретить этот хмурый день. За окнами поднималась лёгкая дымка, серая и мягкая, словно покрывало, укутывающее двор школы, а над полями для квиддича клубился белёсый туман. Гермиона медленно открыла глаза, не сразу различая очертания своей новой комнаты. Туман за стеклом делал мир слегка неясным, будто девушка ещё пребывала во сне, который никак не хотел её отпускать. Коричневые льняные простыни были довольно прохладные. Она шевельнулась, лениво потянулась, несколько нехотя и зарылась обратно лицом в подушку, держащую в себе тепло. Ничего не хотелось. Ни вставать, ни говорить, ни делать вид, что она тут занимает какое-то место, что вообще этот день имеет значение. Далёкий шум в коридорах замка, размерные шаги по каменному полу, скрип оконных рам – напоминали, что жизнь вокруг продолжается, но комната оставалась тихим островком спокойствия для бывшей гриффиндорки, где всё ещё можно было спрятаться. Она окинула своё жилище беглым взглядом, на полу лежал её тёплый свитер, снятый вчера вечером. На столе – открытая книга, за которой она провела последние часы перед отходом ко сну. В Хогвартсе время казалось застывшим, и даже в тишине утра он дышал собственной жизнью. Где-то внизу, наверное, уже звенела посуда в Большом зале, но даже запах еды казался далёким, как из другого мира, хотя их разделяло всего лишь несколько этажей. Девушка смотрела в потолок. Её волосы запутались и щекотали щёку. В груди тяжело тянуло – будто весь туман снаружи проник внутрь. Вздох. Она знала, что нужно вставать. Привести себя в порядок, собраться с силами, сделать хоть что-то полезное. Но под одеялом было так безопасно и уютно, или ей так казалось. В углу комнаты слабо подтрескивало заклинание ароматизации, которое она наложила перед тем, как спуститься на ужин – тонкая вуаль мирры и нотки кокоса. Немного осенней магии, которой хотелось себя обмануть. Грейнджер натянула белую рубашку и надела сверху серый кашемировый свитер, в котором она была вчера. Она прошла к окну босиком – и осторожно провела рукой по стеклу, оставляя тёплый след на слегка запотевшей поверхности. – Доброе утро… – тихо пробормотала она, и голос прозвучал чуждо в комнате, где до этого жила только тишина. Она не стала пользоваться ванной в помещении для преподавателей – вместо этого направилась в просторную, светлую ванную старост на пятом этаже. Стены там были выложены серым мрамором, воздух был прохладным и свежим, а вода, обдающая нежную персиковую кожу, приятно тёплой, будто бы приглашала на минуту погрузиться в небытие, забывая обо всём. Немного придя в себя, девушка вернулась в свои покои, аккуратно разобрала накопившиеся письма. Её взгляд задержался на письме из Министерства, где были только сухие и чересчур вежливые поздравления. Ведьма вздохнула и направилась вниз, на завтрак. Большой зал уже шумел тысячами голосов. Ученики делились планами на день, смеялись, у кого-то в руках были свитки с домашними заданиями. Гермиона по привычке пошла к столу Гриффиндора, но, почувствовав на себе косые взгляды, вдруг вспомнила, что теперь должна сидеть не здесь. Она глупо улыбнулась и пересекла зал, занимая место рядом с профессором Флитвиком, который тепло и искренне поздоровался с ней. На столах стояло множество блюд – воздушные блинчики с кусочками карамелизированной корицы и яблок , омлеты с ароматной зеленью, тосты с малиновым джемом, корзиночки с горячими мандрагорскими медовыми булочками и чайники с ароматным чаем, какао с маршмеллоу и ягодным компотом, из которых вился пар. Всё выглядело так вкусно, будто само здание решило позаботиться о настроении студентов. Юная волшебница взяла немного блинчиков и чашку шоколадного какао. Она повернулась налево. Беллатрикс не было. Она не особенно удивилась – профессор Блэк всегда появлялась, как буря, неожиданно и сугубо по своему желанию. После завтрака, пройдя по задним коридорам на первом этаже, она вышла на тренировочную площадку позади замка. Воздух был таким холодным и влажным,что изо рта вырывались облачка пара. На площадке воздух стоял прохладный и плотный, как влажное стекло. Волшебные манекены выстроились в полукруг, тускло поблёскивая металлическими пластинами доспехов. Некоторые из них уже были обуглены от прежних тренировок. Где-то вдали слышались глухие крики фестралов, но в целом вокруг было достаточно тихо, почти никто из студентов не проходил мимо. Сквозь густой утренний воздух не пробивался даже лучик солнца – всё было серым и тихим. Тёмная, как её фамилия, женщина появилась с лёгкой тенью раздражения на лице, но глаза её блестели. «Да, и слишком живо для раннего утра,» – задумалась младшая девушка. Её чёрные волосы были в характерных завитках, только чуть более растрёпаны, чем обычно, как будто она предпочла лишние пять минут сна вместо своей идеальной причёски. Мантия облегала её фигуру, чёрная и строгая, но с развевающимися внизу краями, будто ветер сам расчищал ей дорогу. – Уже мёрзнешь, Грейнджер? – промурлыкала она, хищно прищурившись. – Утро – самое выигрышное время для боевых чар, если ты, конечно, не боишься замёрзнуть тут до смерти. Гермиона лишь расправила плечи. – Не боюсь. Находясь в условиях низкой температуры, наш организм способен противостоять переохлаждению, если сохраняется физическая активность. Движение активизирует мышечную работу, которая, в свою очередь... Девушка резко остановилась, потому что профессор причмокнула и состроила вид, что засыпает от скуки: – Мерлин, спаси нас... Опять читала энциклопедию перед сном? Не против, если вместо этой удивительно полезной лекции начнём тренировку? – ведьма ухмыльнулась, вгоняя младшую девушку в краску и она кивнула. Сначала были простые дуэльные заклинания, такие как: Остолбеней, Протего и Вингардиум Левиоса. Беллатрикс внимательно следила за каждым её движением, а парировала вообще с пугающей лёгкостью. Потом она заставила бывшую ученицу защищаться от редких атакующих – Конфринго, Локомотор Мортис, Инкарцеро и Тентаклифорс были её любимыми. – Не стой! Тебя в Министерстве научили только красиво говорить? – бросила мисс Блэк, уклоняясь от ответного удара ученицы. Женщина методично усложняла задачи, заставляя обучаемую двигаться, держать дистанцию, отслеживать слабые стороны противника. Заклинания летали по воздуху – золотые вспышки расчерчивали тусклую серостью. Гермиона, уже слегка запыхавшись, вытерла лоб и выдохнула: – Это ещё не всё, профессор. И с этими словами в воздухе из палочки с сердечной жилы дракона и виноградной лозы вспыхнула яркая вспышка – комбинированное заклинание из Глациуса и Диффиндо, неожиданное даже для старшей ведьмы, поскольку та, приглушённо рассмеявшись, отступила на пару шагов назад. – О, так ты всё же умеешь удивлять, сладкая. Гермиона улыбнулась краешком губ, впервые почувствовав азарт. В конце, когда они обе, едва дыша, опустили палочки, Беллатрикс выпрямилась, прищурилась и… рассмеялась. Без своей вечной язвительности. Её глаза блеснули чем-то... чему младшая девушка не могла дать точное определение. – Ладно, Грейнджер. Думаю, я смогу сделать из тебя что-то достойное. Гермиона в ответ ничего не сказала, только смотрела на неё, сжимая челюсти от усталости. Что-то дрогнуло в груди – Блэк постоянно была непредсказуемой, холодной, но именно сейчас, после боя, она вдруг показалась ей живой и такой... неописуемо красивой. В какой-то момент профессор внезапно направила манекен на Всезнайку с фланга. Тот зашёл настолько быстро и неслышно,что Грейнджер отшатнулась, проворачиваясь, но нога скользнула по влажной плите, и она... потеряла равновесие. Манекен, стоявший сзади, в который она по инерции врезалась телом, пошатнулся – и, будто специально, повалился с неимоверным грохотом. Гермиона вскрикнула, пытаясь удержать равновесие, но уже летела навзничь. Последнее, что она увидела перед приземлением был лёгкий мерцающий свет. Беллатрикс Блэк, размашисто ухмыляясь, не теряя ни секунды, провела мгновенную Вингардиум Левиосу, в следствие чего бывшая гриффиндорка мягко опустилась на землю, как будто её придерживали чьи-то сильные и ,одновременно, нежные руки. После двух минут левитации или, если сказать по чеширской улыбке профессора ЗОТИ, двух минут плохо скрываемой радости и смеха, Беллатрикс подошла ближе и наклонилась, губы растянулись в ленивой, почти довольной усмешке: – Должна признать, довольно эффектно, львёнок. Но, пожалуй, не самый надёжный способ справляться с нападением, – съязвила она и, не дожидаясь ответа, протянула руку. Гермиона, сбитая с толку, всё ещё немного испуганная, вложила свою ладонь в такую изящную, но сильную руку старшей ведьмы. – Спасибо, – выдохнула девушка. – Ты мне ещё нужна целая, – хмыкнула преподаватель, помогая ей подняться. – Хотя бы до завтрашней тренировки. И впервые за всё утро она по-настоящему рассмеялась. Этот смех был коротким, но в нём не было ни насмешки, ни злобы, которая исходила от этой невыносимой женщины всё утро. Лишь искра чего-то живого и... Показалось, пусть даже и на миг, что Блэк счастлива. Будто с этим смехом ушла часть её напряжения. Грейнджер победоносно ухмыльнулась.

***

По коридорам Хогвартса тянуло сквозным холодом: ветер будто перебегал от стены к стене, словно сам замок не хотел просыпаться. Девушка шла медленно, шаги эхом отдавались по каменным плитам. Её никуда не торопили. Не мешали даже дети, снующие в многократных коридорах, которые явно собирались добраться до следующего кабинета в своём расписании. Особенно забавляли первокурсники, пробегащие весь замок и вдруг случалось, что кабинет травологии был за левым поворотом в западном крыле первого этажа... «Ведь когда-то и я была такой,» – радостно улыбнулась про себя Гермиона. Тренировка для турнира с Блэк осталась позади, и значит этот хмурый, как голодный гиппогриф, день не требовал от неё больше ничего. Она остановилась у окна на третьем этаже, глянула на засеревшее утро, на тонкую дымку, стелющуюся над Запретным лесом, и вдруг вспомнила: – А ведь Хагрид, наверное, уже топит хижину. Она свернула к дверям, ведущим вниз по лестнице, к тому заветному месту, где воздух пах иначе: какой-то по-своему плодородной землёй, тёплым костром, необычными существами и яблочным сидром. Тропа к лачуге была чуть скользкой, бывшая гриффиндорка чуть не ощутила весь объем всех выпавших осадков на эту сырую землю – мелкая изморозь на траве, вода под ногами, всё вокруг было неприятно. Только дымок над шестиугольной крышей и тень большого силуэта в окне давали шанс на приятное времяпровождение. Хагрид открыл дверь, едва она подняла руку, чтобы постучать. – Гермиона! Вот это да, какой сюрприз! Заходи, чего ж там... холодно. Внутри было тепло и пахло хвойной смолой и крепким алкоголем. Не то чтобы лесник увлекался таким видом развлечений, нет, просто.. Пожалуй, выпить в опреденных случаях – не грех, так ведь? Ворчливый Клык лениво поднял свою пушистую голову, обнюхал девушку с волнистыми волосами и шлёпнулся обратно к ногам хозяина, который уже наливал из котелка горячий шоколад в деревянную кружку. Огромная ёмкость с дымящейся жидкостью В следующее мгновение уже стояла на большом дубовом столе. Грейнджер рассказала про Министерство, про новое временное место работы, про покои, щедро выделенные ей здесь, и даже про тренировку с профессором ЗОТИ. Услышав последнее, Рубеус Хагрид молчал какое-то время, потом тихо пробормотал, уставившись в огонь: – Знаешь, я видел, как она смотрела на тебя раньше. У Блэк всегда была какая-то злость на гриффиндорцев, но сейчас... Может, потому что ты уже не ученица, а может просто... Замечала ты или нет, но что-то изменилось. Гермиона слегка усмехнулась в кружку тёплого горячего шоколада, не придавая словам старого друга особого значения, но не стала возражать. – Её давно не было в Хогвартсе, и я не сразу поверил, что она вернулась. Заслуженный отпуск. Но знаешь что? Вчера она помогла малышке из Пуффендуя, у которой заклинило метлу. И сделала это, не сказав ни слова, просто взмахнула палочкой и пошла дальше. – Она... приятная женщина. Очень интересная, если честно. Умная. – Ты притягиваешь именно таких людей к себе, потому что это про и тебя тоже, – понимающи улыбался лесничий, попивая свой шоколад. – Уже слышала, что в этом году в Хогсмиде что-то затеяли? Я слышал от посетителей в "Трёх мётлах", что возвращается старый праздник. Лунная неделя. Раньше его запретили, но теперь... вроде как... – Лунная неделя? – Мозг юной особы ещё до сих пор обрабатывал информацию, что мисс Блэк бескорыстно помогла какой-то ученице. «Да и вообще она всегда была отзывчивая. Просто сдержанная и избирательная. И кто бы, в здравом уме, согласился разглагольствовать о своих проблемах непонятно с кем. Я такая же умная, как она? Стоп. Что? Приятная женщина?... Гермиона...» – Старая Хогсмидская штука. Магия, легенды, кое-что про заветные желания. Луна входит в определённое положение – магический узел, особое скопление энергии... Люди верили, что в такие дни можно попросить у магии то, что лежит глубже обычного желания. Считается, что если в эту неделю загадать желание на таком волшебном склоне, оно сбудется. Но только оно не должно нести вред ни единому человеку... Он отмахнулся, посмеиваясь, но ведьма решила, что можно будет туда сходить. Это явно лучше, чем сидеть в душной комнате, ведь так?

***

Гермиона вышла из ворот школы чародейства и волшебства, и влажный воздух сразу обнял её тёплой прохладой. Дорога до деревни была зигзагоподобной и из-за этого большую часть времени девушку обдавало холодным злым ветром, отчего юный помощник профессора раз за разом пыталась прятать свои ладони в кашемировую ткань насколько это было возможно. Сквозь снисходящий туман на улице блуждали призрачные фонари, отражавшиеся на мокрой мостовой. В деревне витали лёгкие чары праздника – гирлянды, магические светлячки, вывески, которых раньше не было. Хогсмид утопал в спокойствии и собственном неподдельном уюте: едва заметный неясный шум множества голосов, мягкий приглушённый свет витрин магазинов и аромат свежеиспечённого хлеба. Каждый шаг отдавался в её голове, поскольку хлюпующая вода под ботинками действительно, казалось, вспоминала как много раз по ней проходили. Сырость поднималась выше щиколоток, проникая не только в тёплую персиковую кожу, но и в мысли. Она гуляла медленно, цепляя взглядом каждый магазин, каждый уголок: витрины с разноцветными конфетами, фермерские лавки и магазин трав и снадобий, откуда веяло горьковатым мёдом и сушёными травами. Вдалеке виднелась вывеска «Три метлы» – привычное место встречи, где всегда можно было насладится вкусным сливочным пивом и поговорить с друзьями. ... Паб был полон, собственно как всегда, тепло от огня в камине струилось по затёртому полу, свечи плавали над головами, оставляя золотистые тени на столах. Люди смеялись, перебрасывались шутками и выкрикивали заказы мадам Розмерте, которая сновала между столиками, стараясь не растерять свою грацию, несмотря на полный поднос. Гермиона сидела в углу с Невиллом, Роном, Гарри и Джинни. Сливочное пиво, тыквенные печенья, мышки-ледышки из "Honeydukes", глупые шутки и счастье – всё было как в старые добрые времена. Джинни рассказывала о зелёном слизняке, который напал на склад медикаментов в Лечебнице Святого Мунго и перепугал всю смену. – Ага, представьте, и он просто… расплакался! – взвизгнула младшая Уизли. – Прямо слизь по полу, шлёп-шлёп, и такие дикие вопли! – Ну а как ты ещё представляла себе слизняка? – засмеялся Невилл, а потом добавил: – Мне кажется, это был просто хмельной Пивз. Снова. Он же уже не раз вытворял разные такие штуки, когда выпивал огневиски. Где он его только берёт, а? – А что тоже хочешь хорошо провести вечер, хмм? – пошутил Гарри, подмигивая. Все рассмеялись, и Грейнджер вместе с ними – впервые за долгое время смех шёл из груди, такой тёплый и искренний. Они так долго не собирались вот так в хорошей компании, что даже забыли, как это хорошо. В этот момент дверь паба скрипнула, и прохладный воздух коснулся разгорячённых щёк, когда она подняла глаза на вход и... замерла. Профессор Блэк. На ней было что-то простое, мантия до пола , волосы частично собраны в аккуратную причёску, где кудрявые локоны всё равно выбивались и плавали в воздухе, как дым. Младшая ведьма могла поклясться, что эти волосы пахли чем-то свежим, лёгкой горечью лаванды и дымчатой прохладной шалфея. «Интересно, каким шампунем она моет голову? А парфюм?... Дам сто галлеонов, что это что-то аристократичное и старинное, что покупали лет 20 назад, лемитированная коллекция, специально для этой утончённой женщины...» – задумалась гриффиндорка, покусывая нижнюю губу. Беллатрикс оглядела помещение с тем самым выражением – будто всё это прижилось ей ещё в прошлом столетии. Юная девушка опустила взгляд, как раз в тот момент, когда Блэк задержалась глазами на их столике. – Кажется, кому-то не по душе наши вечерние разговоры, Миона? – шепнула Джинни на ухо Гермионы и последняя отмахнулась. – Или кто-то хочет уйти в библиотеку, – заметил Невилл и подмигнул Грейнджер. – Да ладно вам, я просто... Отвела взгляд на секунду. Я слежу за разговором, – сухо сказала Всезнайка, но уголки её губ дрогнули. Она старалась не оборачивается. Но всё же сдалась. Блэк села за угловой столик в тени паба, ближе к камину, отвернувшись, как будто специально пришла сюда отдохнуть от всех. «Она ничего не заказала,» – проследила за темноволосой женщиной младшая ведьма. Это был не вопрос, а утверждение. «Неужели она не голодна? Да чего это я? Какое мне дело?» – продолжала терзать себя юная волшебница. Что-то тянуло Гермиону встать, подойти, сказать хоть что-то. – Ты где-то очень далеко, Герми, – сказал Рон, заметив её задумчивость. – Возвращайся к нам. – подхватив своего друга, подхватил Гарри. Спустя несколько минут, девушка встала, оправдывая своё желание сходить в дамскую комнату и уже шла между столиками, чувствуя на себе взгляды Лонгботтома, Уизли и Поттера. Она прошла рядом с барной стойкой, собираясь подойти к большому камину в этом уютном месте, заметев что дверь "Трёх Метёл" мягко щёлкнула за её спиной, и запахло прохладой и дымом, как будто забегаловка выдыхала запах своего веселья на людную улицу. Плотный туман ложился на улицы Хогсмида, а старинные английские фонари влекли своим янтарным сиянием. Беллатрикс стояла рядом с изгородью каменного моста, который проходил через маленькую речку, ведущего в скромный магазинчик «J. Pippin's Potion», чуть в стороне от шумного паба. Она не оглянулась, когда девушка подошла сзади, лишь мурлыкнув своим барахатным голосом: – Ты всегда смотришь на меня, когда думаешь, что я не вижу. Гермиона обошла её, обдав своим ароматом слегка обжаренной карамели и яблочного пирога, растерянно выдохнув пар в воздух: – Это неправда. – Жалкая попытка лжи явно не спасла бы её положение. Но ведь стоит попытаться, не так ли? – Правда, и ещё какая... Этот красный на твоих щеках так тебе идёт, – хмыкнул тёмная ведьма, ухмыльнувшись. Мисс Блэк не просто смотрела, она вглядывалась, почти впивалась взглядом в глаза гриффиндорки, будто хотела прочесть все её мысли, каждую несказанную фразу, каждый её секрет. И под этим пристальным вниманием Львёнок чувствовала, как щеки медленно наливаются приятным жаром, как становится трудно дышать. Профессор повернулась. Взгляд её был спокойным, даже немного отстранённым, но она не сводила своих глаз с юной особы ни на минуту. – Тебе не было скучно? – Что? – Твоя компания... Я подумала, что тебе было скучно, ты не была вовлечена в их беседу. Разве я не права? – Скучно? – Гермиона подняла левую бровь и прищурилась, ища подвох. – Это мои друзья. – Ты сидела там будто ты пришла одна, – пожала плечами старшая. «Да, чёрт, потому что то, что вызывает у меня интерес, сидело рядом с камином, а не со мной за одним столиком» Они молчали, смотря в даль. Водная гладь подрагивала и в воздухе летало вечернее волшебство. Ночь щекотала уши тишиной, где-то за спиной слышался звон кружек. – Почему Вы ничего не взяли в пабе? – задала волнующий её не на шутку вопрос шатенка. – Ох, если бы я брала всё, что хотела, то давно была бы замужем и очень пьяна, – произнесла глава дома Блэк, снова улыбаясь во все тридцать два, умело переводя нежеланную тему. – Я и не сомневалась... – Так ты серьёзно? – прищурилась Беллатрикс, сканируя своим чёрным взглядом поникшую гриффиндорку. Та кивнула, с надеждой смотря в эти очи напротив. – Ох.. Я.. не голодна. – Вас не было на ужине. – Следишь за мной? «Защита — лучшое оружие, Мисс Блэк?» Грейнджер грустно улыбнулась, развернувшись, чтобы уйти, не надеясь получить честный ответ. Но, по сути, Блэк и не была обязана отвечать студентке. – Стой, – хватая за локоть правой руки свою лучшую ученицу, прошептала профессор, – Не знаю, почему тебя это волнует, но... ты же не думаешь, что каждый день — пиршество? Бывают дни, когда даже вода давит на язык, как яд, – молчание, при котором Беллатрикс отворачивается от младшей ведьмы, пряча взгляд, но продолжает эту пытку. И Гермиона подходит к ней ближе, почти прижимаясь к сильной спине. – Странно, да? Ужасный способ жить. Но только так, я чувствую себя... – тихо усмехнулась она, надевая маску безразличия. – Нужной, – также тихо шепчет девушка в спину мисс Блэк, продолжая её мысль. – Мне... – Не смей. Даже не думай об этом, Грейнджер, – строго прерывает студентку, возвращая свой истинный тон, не давая и шанса на сочувствие. Гриффиндорка аккуратно обходит преподавателя, становясь так, чтобы видеть её лицо более ясно, и слегка тянется к её элегантной руке, лежащей на изгороди. Мисс Блэк позволяет ей это. – Знаешь... когда юная ты вынуждена провести ночь с суженым, потому что твоим родителям взбрело в голову выдать тебя замуж в семнадцать лет ради вечного богатства... Ты начинаешь считать каждую крошку, которую кладёшь в свой рот... – было заметно, что этот разговор очень труден для профессора, но почему-то она всё ещё пускает в это тёмное прошлое... Грейнджер? Она вздохнула. – Потому что хочешь хоть в чём-то чувствовать контроль. Еда – это то единственное, что я могла выбирать сама. – успокаиващие движения по её ладони точно были приятны. – Ну, теперь мне хочется сжечь весь чай с мятой в этой треклятой школе и принести Вам все питательные блюда, – студентка улыбнулась, так тепло, что Беллатрикс невольно повторила это движение губ. И покачала головой. – И если нужно... стоять рядом и говорить, что Вы прекрасны, несмотря на то, что и сколько Вы едите, пока Вы не поверите. И я имею это ввиду, – девушка закусила нижнюю губу, показывая всем своим видом, как ей было жаль эту восхитительную ведьму, не прекрашая свои поглаживающие движения на бледном запястье. – Грейнджер... – этот тон обычно не вёл ни к чему хорошему, так что Гермиона убрала свою руку. Мисс Блэк подняла взгляд, ловя расширенные зрачки девушки. Лёгкое дрожание ресниц и... взгляд опять отведён в сторону. – Если ты ещё хоть раз скажешь это... – предупредила она тихо, почти не дыша. – То Вы доложите директору... Извините, я просто... – попыталась поймать ход мыслей взрослой ведьмы ученица, но.. – Вообще я собиралась сказать, что я, возможно, поверю в это при таком исходе, но раз уж ты так жаждешь быть наказанной... – коварно прищурилась волшебница, ухмыляясь. Она явно возвращала себе таким образом силу. Гриффиндорка не была против. К щекам активно приливала кровь. Стало резко жарко. Она нервно засмеялась, после чего услышала смех... заливистый и такой... низкий, что аж мурашки пошли по коже. Беллатрикс Друэлла Блэк смеялась, словно тень на закате впервые впустила свет. Её смех был окутывающим, как бархат, скользящий по коже. Он рождался где-то в груди и разливался тёплой волной, словно она смеялась не только голосом, но и глазами, прерывистым дыханием, даже лёгким наклоном головы. В нём не было колкости, лишь что-то такое неожиданное и прекрасное, что казалось, сама ночь замирала, чтобы прислушаться к этому звуку. Грейнджер невольно затаила дыхание, как будто этот смех мог растаять, если смотреть на него слишком пристально. – Видела бы ты себя сейчас... Мерлин! – Ведьма держалась за живот, глубоко смеясь, а Гермиона улыбалась. Она была счастлива, когда была счастлива эта женщина. Казалось, что такой человек не мог выдержать столько боли в прошлом ... День таял, а туман снова сгущался. С каждым шагом Гермиона Грейнджер чувствовала, как напряжение уходит. Улочки Хогсмида укрылись серебром послеобеденного света, и в витринах заиграли сотни отражений. Здесь всегда было особое, уютное волшебство. Она неторопливо свернула в лавку «Honeydukes». Колокольчик над дверью мягко звякнул, как бы оповещая хозяина заведения о новом покупателе, и аромат карамели, грушевого джема и тающего сахара мгновенно ударил ей в нос. Полки ломились от ярких упаковок: шоколадные жабы в золотой фольге, сахарные перья, тараканьи гроздья, засахарённые крылья бабочек, перечные чёртики, карамельные бомбы, которые взрывались при укусе, обнажая кокосовую серцевину… Всё переливалось, блестело, дразнило, желая быть съеденным. Полки, до самого потолка, были уставлены стеклянными баночками всех возможных форм: пузатые, заострённые, с впадинами и крышками, похожими на магические шляпы. В них мерцали цветные сахарные конфеты, сверкали золотистые ириски, квакали между собой шоколадные лягушки, лениво перебирая своими молочными лапками. Бывшая гриффиндорка прошлась вдоль стеклянных стеллажей, разглядывая любимые сладости, но не решаясь ничего купить. Как вдруг в углу она увидела полку с шепчущемися леденцами: каждый проговорил уникальное сладкое пожелание, когда подносишь к уху. Чуть дальше стоял прилавок с дымящимися пирожными, от которых шёл тёплый аромат ванили и взбитых сливок. Амброзиус Флюм, совладелец кондитерской, привлекал внимание к своим угощениями и при помощи магии. Например, у потолка летали парящие сладости в виде светлячков, карамельные снежинки с примесью кокоса, находящиеся в левом углу рядом с лестницей на второй этаж магазина, оседали на волосы и мгновенно таяли. Пёстрые пчёлки с мятным привкусом, шоколадные котелки с огневиски, бурлящие каждый раз, когда их берут с полки. Гермиона уже хотела повернуть к выходу, как взгляд её зацепился за витрину, у которой аккуратно выстроились квадратные коробки Шок-о-чок, шоколадные трюфели с начинкой из сливочного рома – любимые сладости Блэк, как она успела выяснить. Первая как-то сказала ей это мимо строк. И это стало их маленьким ритуалом, девушка иногда приносила сладости и всегда как бы между делом – оставляла их на краю стола после урока или прятала в нижнем пустом ящике стола в кабинете ЗОТИ. Она провела пальцем по стеклу, ощущая, как тепло заведения наполняет её изнутри, разгоняя туман и тревоги. Всезнайка достала коробочку, повертела в руках, обдумывая все «за» и «против» . – Выбираете подарок? – улыбнулся продавец с полупрозрачной лентой на вязаной шляпе. Выпускница Хогвартса немного смутилась, но всё равно кивнула. – Для одной… женщины. Она очень придирчива в этом плане. – Ах, изысканный вкус, – хитро подмигнул он. — Но уверяю Вас, дорогуша, к этим лакомством она не останется равнодушна. Мисс Грейнджер кивнула вновь. Не потому что была уверена, что готова возвращать эту традицию, а потому что вдруг почувствовала в этом действии что-то правильное. «Как она относится к мышкам-ледышкам?» – задумалась Гермиона, усмехнувшись своему изображению в голове, где Блэк скрепит зубами и пищит, съев данное угощение и прошла к кассе, кидая на коробку шоколада сверху несколько штучек Друбблс по два сикля, жевательную резинку со вкусом голубики, из которой можно выдумать огромные пузыри. Сладости плотно легли в кармане, а холодный воздух обжигал щеки. Гриффиндорка вышла из Сладкого Королевства и на мгновение просто остановилась посреди улицы. Хогсмид шумел по-своему, совсем не так, как Косой переулок. Тут всё было родное, уютнее. Как будто каждое здание чуть наклонялось поближе к тебе, стараясь прошептать тебе какую-то тайну. Она шла медленно, вглядываясь в витрины и вывески. «Zonko's», лавка диковинных волшебных штучек, стояла всё на том же месте – окна её были утыканы Клыкастыми Фрисби, меняющими цвет тониками с жаброслями и Червями-свистелками, которые щёлкали при приближении детей. За стеклом играл свет, переливаясь, иллюзия фейерверков, которые никогда не заканчивались. Она хмыкнула, вспомнив, как Рон когда-то хотел купить там целый набор шумных штук, чтобы пошутить над Макгонагалл на трансфигурации…Минерва их чуть не отчислила. Чуть справа, напротив статуи Энгиста из Вудкрофта, стояло хогсмидскоео отделение «Owl post». Скрытая лавка с большими окнами, из которых выглядывали полусонные совы. Если быть точнее, около трёхсот сов всех цветов и размеров: от серых гигантов до совсем крошечных, умещающихся на ладони. Юная девушка всегда любила наблюдать за тем, как они получают заказы, берут в лапки письма, цепляют ленты и взмывают в небо. Тогда, в учебное время, она часто писала родителям отсюда. Спустя пол часа она прошла мимо винтажной лавки «Madam Malkin's. Robes for all occasions», где в окне красовался баннер: «НОВЫЙ ПОШИВ: Зачарованные швы – шепчут вам комплименты». Улыбка наползла на нежное лицо Всезнайки – настолько нелепо и забавно это было. Когда-то она грезила о мантии, которая сама зашнуровывается сзади, наподобие корсета. Теперь же носила те, что удобны – и только. В левом углу стояла старая книжная лавочка, «Tomes & Scrolls». Мисс Грейнджер почти свернула туда, но всё же передумала. Теперь она шла мимо бакалейной лавки «Steepley and Sons», откуда пахло грушевыми пирогами с розмарином и чаем с ванильной корицей, и от этого запаха слегка закружилась голова. Кто-то за её спиной рассмеялся – возможно, дети из старших курсов, устроившие побег на день из школы. Их весёлый крик тянулся за ней, как лента прошлого. Когда-то она тоже вот так сбегала в «Три метлы», зарывалась в кружку сливочного пива и спорила с друзьями о чём-то неважном. Казалось, вся жизнь была ещё впереди... Она повернулась и увидела троих учеников – девочку и двух мальчиков, по виду второкурсников, стоящих у стены старой лавки «Brood and Peck» и колдовали над какой-то старым головным убором. Один из мальчиков пробормотал: – Скрибблифорс Кантис! – и у шляпы на макушке вдруг вырос пышный хохолок из слегка синеватых перьев феникса, который тут же начал петь, перешептываясь тонкими мелодиями, будто дразня всю деревню. Дети захохотали. Гермиона остановилась на секунду, склонив голову с полуулыбкой. – Синие перья? Хмм, странный выбор для шляпы, особенно, если она вдруг решит спеть русалочью арией, –сдержанно заметила она. Дети резко обернулись. Один из мальчиков покраснел: – Профессор… мы… мы хотели просто … Всезнайка подошла ближе к ним, слегка поправив воротник своего свитера. – Расслабьтесь. Я не совсем профессор, да и это не запрещено. Пока вы не добавили к ней какой-нибудь драконий чешуйчатый хвост или ядовитое жало акромантула ... – Нет, что Вы! – быстро встряла девочка. – Это просто заклинание из книги «Весёлая магия»! У нас нет особо развлечений, вот мы и... – …решили немного развлечься, – завершила девушка-профессор, теперь улыбаясь полностью. Вот если бы они так говорили на втором курсе, а не бегали от Василиска. – Я тоже когда-то превращала старую стакан в паука, чтобы напугать друга. – Правда? – глаза у мальчика округлились. – Конечно, – мягко ответила она, подмигнув. – Хотя раньше я всегда утверждала, что я не играюсь в детские забавы. Это был… теоретический интерес. Разумеется. Дети хихикнули и она тоже. Попрощавшись с учениками, она подняла ворот мантии повыше, продолжая свой путь, вечерний ветер в Хогсмиде ощутимо пах началом осени: остро, с нотками сена и мясного дыма. Ночь ложилась на деревню. Дальше девушка шла по извилистой улице вперёд, куда редко заглядывали люди, пока не наткнулась на вывеску, колыхающуюся в воздухе: «Lunae dies – только эту неделю. Только при полной луне». Небольшой ларёк, закутанный сверху донизу в гирлянды с серыми огоньками, стоял на свежем газоне. Внутри мягко мерцали лунные кристаллы, на стене поблёскивала звёздная карта неба, а витрины были завешаны самоцветами, светящимися изнутри. Стены были обиты тёмным деревом, шершавым и старым, а потолок… потолка не было. Только небо. Безграничное, звёздное, медленно вращающееся прямо над головами его посетителей. Лунная неделя – старинная традиция, пришедшая ещё со времён основателей Хогвартса. Маги и волшебницы собирались, чтобы отпустить все обиды, загадать особые желания или просто насладиться ночным воздухом. Мисс Грейнджер переступила порог лавки и замерла. Внутри всё было залито приятным лунным светом, льющимся не от ламп, а прямо из неба. По комнате двигались магические фигуры в масках: эрупенты, пикси, лукотрусы и единороги. Кто-то смеялся за шторами. Кто-то кидал записки в лунные шары, а один высокий человек в маске нюхлера прошёл мимо, окатив Всезнайку пригоршней некой сверкающей пыльцы, прошептав: – Пыль забвения. Освежает желания, расширяя рамки возможного. Она неловко улыбнулась, отходя подальше. Это... странно. На одной из дальних витрин стояли хрустальные шары – стеклянные сферы, в которых крутились образы для умелых людей. Ты шептал желание, и шар показывал не то, что ты хочешь, а то, что тебе нужно на самом деле. Левее был небольшой стол с табличкой: «Ритуал тихого крика». Перед ней лежал клочок пергамента, перо и маленькие песочные часы, в которых вместо песка текла белая лунная пыль. Нужно было написать одно слово, не больше. То, что звенит внутри, но боишься сказать вслух. Что тебя правда беспокоит. Пока течёт волшебная пыль, у тебя есть время подумать. Бывшая гриффиндорка держала перо достаточно долго, чтобы понять что оно было тяжёлое, будто оно весило тонну. Потом аккуратно вывела одно слово и это было: "Любовь" И тут же исчезла курсивная надпись – пергамент растворился в воздухе, что-то хрустнуло – словно хрустальная струна арфы. Магия приняла её ритуал. Потом её окликнули. Женщина с венком из серебристых листьев на русой голове указала в сторону приоткрытой шторки. Там, за ней – звёздная небо над горным обрывом, вдали было видно замок. Он стоял вдали, освещённый золотыми огнями, словно дворец из десткой сказки. Юная ведьма долго смотрела вниз, прежде чем сложить руки в молитве. Над ней звенел вечерний прохладный воздух. Блестели звезды. Закрыв глаза, она прошептала то, что не смогла бы сказать никому и никогда: «Пусть она позволит себе быть настоящей. Хотя бы со мной...» Легкий ветер сдул её шёпот в сторону обрыва.

***

Маленькая деревушка осталась позади, мерцая золотыми ставнями и медленно гаснущими факелами. Извилистая дорога к замку проходила через лиственный лес, окутанный низким туманом. Девушка с волнистыми волосами шагала, вдыхая ночной воздух, и казалось, что сама ночь дарит ей это мгновение. Когда она вышла за последний люнет Хогсмида и свернула на мелкий просёлок, взгляд её упал на тёмную фигуру, что стояла, прислонившись к одинокому фонарному столбу. Свет был тусклый, но отблеск луны на этом точёном лице выдал её сразу. Беллатрикс Блэк. Оперевшись спиной, она стояла в чуть расстёгнутой чёрной парадной мантии со серебряными пуговицами, под которым зеленел кружевной корсаж такого же цвета платья. Волосы были распущены, но не растрёпаны – они спадали аккуратными кудрями, мягкими, изящными. Когда младшая ведьма приблизилась, Беллатрикс прищурилась с ленивой кошачей полуулыбкой: – Не скажешь же ты мне, что ты была в этой Лунной лавке, хм? Гермиона приподняла брови, еле сдерживая улыбку. – Именно так. Блэк состроила выражение лица, словно была шокирована от столь честного признания, но, конечно же, она знала, что девчонка там была. – У меня как-то был лунный календарь, – сухо отозвалась Блэк, оттолкнувшись от столба и делая шаг навстречу. Выходя на тропу. – Я писала его в студенчестве, была одним из редакторов. Там, между прочим, до сих пор висит моя фотография на титульном листе. Так вот, это самое глупое, что я делала за свою жизнь. Астрология – чушь собачья. Даже не спрашивай. – Не... – Девочка сначала запнувшись, смутившись, но Белла уже легко шагала рядом, словно ничего и не произошло. Будто они всегда так ходили. – Что загадала? – спустя время спросила старшая тихо, без какой-либо поддёвки, а мягко. «Ей есть какое-то дело?» - удивилась Всезнайка. – Если скажу, то не сбудется, – прошептала Львёнок. – А если ты пожелала, чтобы я от тебя наконец отстала, то тогда, вероятно, стоит сказать, – хмыкнула Мисс Блэк. – Нет, – слишком быстро, чем ожидала, ответила девушка. И снова наступила тишина, но она была уютной. Рядом с этой женщиной можно было и молчать. Было комфортно. Почему? Звёзды над ними мерцали, как сотни мелких льдинок. Мисс Всезнайка опустила взгляд на свою сумку и вдруг вспомнила. Сердце застучало слишком быстро, как от жары или от большого холода, и она резко остановилась. – Я… принесла Вам кое-что. Беллатрикс, уже прошедшая пару шагов вперёд, обернулась с хитрым прищуром. – Хмм, что же принесла мне львица, неужели это взятка? Гермиона осторожно достала из сумки коробочку. Сверху на ней был символ «Honeydukes», лавки сладостей, золотыми рельефными буквами. Она протянула её с лёгким реверансом, посмеиваясь, пытаясь перевести это в шутку, но глазами смотрела на Беллу, пытаясь уловить хоть малейшую смену настроения в этих тёмных, как смоль, глазах. – Сказали, что это тот самый горький шоколад с карамелью и сливочным ромом. Профессор молча взяла протянутую ей коробку, посмотрела на неё с видом исследователя, проверяя это на наличие шутливой магии. Потом размеренно, становясь чрезмерно серьёзной , пробормотала: – Ты не обязана делать такие вещи, Грейнджер. – Я знаю. – Спасибо. Она не улыбнулась. Лишь подняла уголки рта в глупой улыбке. Однако взгляд чуть смягчился, и даже походка изменилась. Они шли дальше, почти плечо к плечу. Молодая девушка чувствовала, как внутри её разгорается странное, лёгкое тепло – будто где-то внутри неё кто-то поставил свечу и задул её, загадывая желание. – Профессор... Вы верите, что желания, загаданные в эту неделю, сбываются? – задала вопрос она чуть громче шёпота, проворачивая голову, чтобы увидеть лицо Беллатрикс, она хмурилась. Ветер тронул её локоны, и они закружились в воздухе, будто живые. – Если они о чём-то настоящем, то да. Гермиона посмотрела вверх. Настоящем? Было ли её желание настоящим? Она искренне хотела, чтобы здесь был хоть кто-то, с кем можно поговорить по душам. И видя Блэк... с ней связано слишком много в этой школе. «Я хочу, чтобы она была настоящей со мной. Я хочу помочь» Вдали, за Пуффендуйскими полями, светился Хогвартс – замок был почти нереален в волшебном лунном свете, с множеством огоньков в окнах. Они приближались. – А я верю, – прошептала девушка. Блэк повернула к ней голову, задерживая взгляд на ней. – Это и страшно. И всё-таки улыбнулась, переводя это в ухмылку. – Ох, кстати, я совсем забыла, – девушка порылась в сумке, находя жевательные резинки, купленные в том магазинчике, протягивая ведьме, широко улыбаясь. – Это тоже для Вас. – Спасибо? – Профессор Блэк состроила подобие вежливой улыбки, после чего усмехнулась, пряча сладости в карман мантии. – С чего вдруг такая щедрость, Грейнджер, а? – Я подумала, что это будет приятно, профессор Блэк, – неловко произнесла младшая, опуская взгляд в землю. – Мне приятно. Спасибо. – прошептала чуть позже старшая ведьма, хмурясь вновь, заходя на Виадук, ожидая Гермиону. – И, кстати... Я ведь уже не твой профессор, мы теперь почти что коллеги, – замурлыкала Беллатрикс, возвращая себе власть, с едва заметной улыбкой. – Так что можешь звать меня по имени. Или… В общем, как пожелаешь, я просто предложила, если тебе удобно это тоже... – Конечно... Беллатрикс? – перебила бывшего преподавателя девушка, покраснев при произнесении этого имени вслух впервые, опустила взгляд от любопытных глаз ведьмы спереди. – Вот видишь, – её голос стал тише, почти насмешливо-приторным, –совсем не страшно. *** Плотный вечерний туман тянулся над землёй, как будто пытался обвить их стопы и упрятать обратно в тишину Хогсмида. Хрустящая гравийная дорожка медленно вела к замку, чьи огоньки мерцали вдалеке сквозь сырой сумрак, как глаза чего-то древнего и живого. Гермиона и Беллатрикс шли рядом, не торопясь. – Ты уверена, что тебе не холодно? – спросила Белла настолько внезапно, и её голос был ниже обычного, мягче. Грейнджер обернулась к ней с лёгкой улыбкой. – Всё в порядке, проф... Беллатрикс. У меня есть шарф, – Запнувшись, она потянула за край ткани, которую достала из сумки, как бы подтверждая свои слова. – Шарф… Разумеется, – с лёгкой усмешкой протянула Беллатрикс, кивая, сжерживала улыбку. Конечно, опытная ведьма заметила оговорку, ничего, девчонка ещё успеет привыкнуть. – А если ты его носишь, чтобы скрыть, что дрожишь? От холода. Или от усталости? Или... кто знает?! Чёрт, от того, что слишком много думаешь. Я буквально вижу сколько мыслей роется в твоей маленькой головке. Ты ведь всё ещё думаешь, да, львёнок? Гермиона усмехнулась, но потом вдруг чуть посерьёзнела, решив играть в эту игру тоже: – Думаю всегда. Особенно много, когда иду рядом с кем-то, кто умеет так легко видеть сквозь меня. Блэк изогнула одну бровь, её губы скривились в кошачей полуулыбке. – Легко? Это требует немалых усилий. Ты не самый плохой окклюмент, знаешь ли. Хотя... должна признать –твои мысли слишком громкие. Их легко читать. Когда захочешь. В любой момент. Девушка испугалась и немного ускорила шаг. Белла сделала паузу, прежде чем заговорить снова, чуть тише, догоняя юную волшебницу: – Я просто не хочу, чтобы ты простудилась. Не люблю больничное крыло. Оно… – профессор замолчала на полуслове. – Оно слишком пахнет лекарствами, – закончила за неё бывшая ученица вдруг, будто вспомнив неприятное воспоминание. Да, она была у Мадам Помфри, и не раз, к сожалению. – Именно, – хрипло рассмеялась Беллатрикс. – Лекарствами и тревогой. Тишина проникала в их скромный мир ещё несколько шагов. Ветер сорвал с дерева листы клёна, и они пролетели мимо, как золотые лоскуты давно забытых воспоминаний. – А Вы знаете... – начала Всезнайка. – Мне тепло, почему-то. Беллатрикс Друэлла Блэк посмотрела на неё, уголки её восхитительного рта едва заметно дрогнули во мраке ночи. – Потому что идём в сторону замка? – Потому что… Вы рядом, – прошептала своё признание девушка с золотистыми волосами, посмотрев прямо в глаза женщины. Мисс Блэк не ответила. Но на секунду коснулась её локтя, будто проверяя, точно ли упрямая девушка не мёрзнет. И тогда Гермиона улыбнулась.