Еще одна из рода Розье

Девушка стояла перед зеркалом в туалете для девочек, дрожащей рукой она крепко держала палочку и провела вдоль рассеченной губы. Тонкая кожа медленно начала стягиваться, кровь впиталась обратно в ткани губы, девушка зашипела от неприятных ощущений, но продолжила монотонным голосом выговаривать заклинание и лечить себя. Закончив с губой, она скрыла синяки на шее воротом белой рубашки, надетой под мантию, так как она не умеет их лечить, но уже хорошо, что заклинание, лечащее рваные раны и порезы она освоила. Уже что-то. А синяки… что ж, их можно скрыть волосами и одеждой. Она окинула копну черных прямых волос на спину, и перекинула передние серебряные пряди вперед, чтобы скрыть шею. — Да, так лучше, — проговорила она своему отражению, затем включила кран, сполоснула лицо, убрав следы слез, и вновь подняла свой взгляд к зеркалу, оценивая свой внешний вид. Покрутила головой, поправила складки своей синей школьной мантии с красным воротником, и отошла к двери. У двери в женский туалет стоял взрослый мужчина неопределенного возраста. Ему можно было дать как тридцать пять, так и пятьдесят. Русые волосы мышиного цвета с седыми прядями были чуть длинными, чем им положено было быть, неухоженная борода как раз и не давала возможности определить его более точный возраст, а тусклые зелено-коричневые глаза выглядели так, словно в них уже давно не горит жизнь. Он нервно топал ногой, кидая грозный взгляд на дверь туалета, где скрылась его дочь. Наконец, девушка вышла из туалета, и мужчина грубо схватил ее за запястье. — Эмили! Чего так долго, — прошипел он, оглянувшись по сторонам и, убедившись, что они в коридоре один, сильно притянул к себе девушку, что она едва не упала. — Не зли меня. — Куда уже больше, — ответила ему девушка, храбро смотря своими голубыми глазами в его лицо. — Ты знаешь, что у меня нет пределов, дорогуша, нас уже ждут в кабинете директора. Идем. Он потащил ее коридору из светлого камня, его широкие шаги глухо отдавали от мраморного белого пола, девушка едва поспевала за ним, иногда чуть ли не переходя на бег. — Отец, пожалуйста, зачем я тебе? Мужчина резко остановился, из-за чего Эмилия чуть не врезалась в его широкую спину. Она подняла свои испуганные глаза и посмотрела на него. — Ты моя дочурка, неужели папка не может соскучиться, — и он криво усмехнулся, довольный собственной шутке. — Я могу доучиться здесь, я… могу приезжать на каникулы, я… — Перестань спорить со мной. Я твой отец, и мне решать, где тебе учиться, где жить, да, блядь, даже что надевать. — Угу… — Ты меня услышала!? — Да, отец. — То-то же, — он удовлетворенно кивнул. — А теперь давай скорее закончим все дела, у нас порт-ключ сработает уже через полчаса. Не хотелось бы застрять в этом месте, тут все аж слепит, фу, — он смачно харкнул слюну на белый мраморный пол. Мужчина вновь направился уверенным шагом по светлому коридору, а его дочь последовала за ним, обреченно опустив голову и нервно сминая край своей школьной мантии. Они остановились перед массивной деревянной дверью, на которой красовался символ школы волшебства и чародейства Ильверморни — Гордеев узел, содержащий в себе четыре символа своих факультетов: рогатый змей, вампус, птица-гром и пакваджи. Едва мужчина занес руку, как дверь глухо открылась, и из кабинета послышалось уверенно: — Входите. Эмилия зашла вслед за отцом. Кабинет был просторный и светлый, от высоких витражных окон с разноцветными витражами на полу отражались причудливые узоры. За длинным деревянным столом сидела директор школы — Ирэн Спраус, волшебница была одета в длинную синюю мантию, по краям которой шли узоры, вышитые красными нитями, как дань уважения форме школы. Ее длинные русые волосы без намека на седину (хоть волшебнице и перевалило за 100 лет) собраны в элегантную прическу, идеально ухоженные ногти постукивали по столешнице, пока волшебница медленно оценивающе пробегала взглядом по вошедшему мужчине. — Феликс Розье, полагаю? — ее тонкая бровь приподнялась, а губы сжались в тонкую линию. — Отец нашей Эмилии? — Все верно, и у меня нет времени на долгие приветствия, так как порт-ключ, сами понимаете… — Понимаю, мистер Розье, присаживайтесь, — она рукой указала на одно из кресел, стоящих у ее стола. — И ты, дорогая, — она улыбнулась девушке, и указала рукой на второе кресло. Эмилия села в привычное кресло и сложила ногу на ногу, а руки в замок, сама того не замечая, как приняла максимально закрытую позу. Ее отец же напротив вел себя расслабленно и уверенно, он сел в соседнее кресло и наклонился к столу директора. — Что ж, мистер Розье, — начала директор. — Полагаю, вы понимаете, что забрать девочки после начала учебного года, не самая лучшая идея. — Понимаю, но так надо. Семейные обстоятельства, все такое. — Понимаю, но программа в Хогвартс может отличаться от нашей, и у девочки могут возникнуть сложности. — Вы сами говорила, что моя дочь умнейшая ведьма своего возраста, так что она справится, — он вновь натянуто улыбнулся, в то время как Эмилия прожигала взглядом столешницу директорского стола. — Она же умная девочка. — Бесспорно. Директор взяла перо в руки и поставила свою подпись на пергаменте, затем свернула его и перевела взгляд на девочку. — Эмилия, — девушка посмотрела на нее. — Для меня была честь обучать тебя. Ты очень способная девочка, ты сильная и храбрая, я уверена, что в Хогвартс ты найдешь друзей, и сможешь найти применений своим способностям. Хогвартс, пожалуй, лучшая школа магии и чародейства, и я уверена, они по достоинству оценят то, какой бриллиант попал в их руки. — Спасибо, директор Спраус, мне… — Что ж… — мистер Розье резко хлопнул в ладони, от чего Эмилия вздрогнула и испуганно посмотрела на отца. — Нам уже пора. Директор, - он кивнул женщине, которая медленно поднялась со своего кресла. Феликс Розье встал рядом со своим креслом, затем положил руку на плечо своей дочери и сжал его, жест не остался незамеченным для директора. Эмилия встала напротив своего отца, затем развернулась и кинулась в объятия своего теперь уже бывшего директора. — Пожалуйста, прошу вас, — прошептала она, уткнувшись в плечо директора и сильнее прижавшись к ее телу, будто ища спасение. — Не отдавайте меня ему. Директор погладила девушка по спине, затем провела рукой по ее голове, и заглянула в ее глаза. — Он твой отец, я ничего не могу сделать, — услышала Эмилия голос директора в своей голове, хотя со стороны казалось, что они просто стоят напротив друг друга и смотрят глаза в глаза. — Он чудовище! — так же телепатически ответила ей Эмилия и, не удержавшись, всхлипнула. — Мне очень жаль, — голос директора едва заметно дрогнул, но Эмилия уловила это, глаза директора блеснули слезами, она неспешно провела ладонью по волосам девочки, ее сердце колотилось, как у кролика, она понимала, что сейчас отдает свою ученицу в лапы чудовищу, но он ее отец и имеет права. — Ты справишься. Будь сильной, Эмили! — Ну, все, - голос отца чуждо и громко прозвучал в кабинете, его тяжелая рука легла на плечо дочери и притянул ее к себе, не оставляя выбора. — Хватит трепаться. В его руке оказалась курительная трубка, которая и была порт-ключом, Эмилия лишь успела бросить последний взгляд на своего бывшего директора, как ее тело скрутило аппарацией, и в следующее мгновение она ощутила своим телом холодный каменный пол места, которое она называла своим домом первые шесть лет жизни. Неспеша Эмилия поднялась на ноги, отряхивая руки от пыли и песка, она осмотрелась. Просторный холл, который раньше казался уютным, сейчас выглядел так, словно это была декорация к мрачной сказке, где обязательно должна быть бедная принцесса в заточении, а в охранниках у нее некое чудовище. Темный камень, пыльные стены, пустые канделябры с растаявшим воском. На небольших столиках скопилась пыль, кресло у окна давно выцвело, и кажется, если в него сесть, то обязательно поднимется облако пыли. И не смотря на то, что потолок был высокий, эта мрачность давила на нее практически физически. — Добро пожаловать домой, куколка, — отец схватил ее за предплечье. — И никаких фокусов, поняла у меня? И запомни, ты теперь живешь со мной, а значит по моим правилам. Она промолчала, продолжая смотреть куда угодно, лишь бы не на него. — Ты меня услышала? — прогремел его голос. — Да, отец, — она послушно ответила. — Вот и умница. И имей в виду, если еще раз сбежишь и мне придется искать тебя, последствия тебе известны, так что будь умницей, не зли меня, — он сжал ее руку. Эмилия кивнула, и серебряная прядь закрыла ее лицо, отец поднес руку к ее лицу, и аккуратно заправил непослушную прядь за ухо дочери, Эмилия инстинктивно дернулась от неожиданного прикосновения. — Сегодня вечером у нас гости, веди себя прилично. А пока располагайся в своей комнате. Дорогу, я надеюсь, не забыла, сундук с твоими вещами уже там. — Хорошо. Я поняла, — она натянуто улыбнулась, но улыбка так и не коснулась глаз, что полностью устроило их обоих. — Отлично, а сейчас вали уже к себе. Пообедаешь в комнате, я надеюсь, ты не ожидала пышного праздника по случаю своего возвращения. — Нет отец. — Вот и славно. Мне пора по делам, располагайся. Он отпустил ее плечо резко, а затем развернулся, его широкая спина скрылась в главном широком коридоре, который, как помнит Эмилия, ведет к главной гостиной, столовой и отцовскому кабинету. Как только его шаги стихли, она выдохнула, оказалось, при отце она даже не может полноценно дышать. Она вытерла вспотевшие ладошки о края своей школьной мантии, осмотрела камин, который, как ни странно, выглядел вполне прилично. Почти ухоженно. Камень был очищен, решетка стояла ровно, даже зола внутри лежала аккуратно, как если бы за этим местом следили. Вот взять бы сейчас горсть пороха и улететь куда-то далеко от этого дома, но… не сегодня. Она отвела взгляд от камина, словно от чего-то опасного, и выпрямилась. Лестница, по которой она поднималась, жалобно скрипела под каждым шагом. Старое дерево будто устало держать на себе чужой вес и теперь не стеснялось напоминать об этом. Перила, когда-то выкрашенные в темный глянец, облупились, краска крошилась и противно липла к ладони сухими хлопьями. Знакомые лица с портретов, висящих по правую руку, просыпались один за другим, прищуривались, разглядывая девушку. — Поверить не могу, — воскликнула ее прабабка с портрета. — Эмили, девочка, это ты? — Да, бабуль, — коротко отозвалась Эмилия, не замедляя шага. — Боже, наконец-то вернулась, — воскликнул мужчина с соседнего портрета, с густыми бакенбардами и пышными усами. — Нечего было уезжать в эту свою Америку. — Это все ее мать, как ее звали… Селеста, да? — прабабка наморщила свой лоб. — Да, а я говорила Феликсу, не нужна тебе такая непокорная жена, тьфу… — Вот в наше время… Эмилия сжала зубы и ускорила шаг. Доски под ногами заскрипели громче, но она не обернулась. Она шла, не желая слушать болтовню своих родственников с портретов, особенно когда они удумали оскорблять ее мать. Единственного светлого человека, который каким-то непостижимым образом стал частью семьи Розье. Ноги помнили дорогу, и вскоре она остановилась перед дверью из темного дерева, и взялась за знакомую ручку. Ее комната неожиданно оказалась уютной, большое окно пропускало дневной свет, который ложился ровными полосами на пол и стены, делая комнату больше и чище, чем она помнила. Комнату наполнял свежий воздух, который заставлял тонкую тюль танцевать на ветру. На стене горели свечи, на месте ее детской кровати сейчас красовалась большое двуспальное ложе, укрытое темно-зеленым покрывалом, дубовые портьеры уходили к потолку, и от них веяло чем-то строгим, взрослым, не ее. Две прикроватные тумбы (пока пустые), письменный стол, на котором уже стоял поднос с чаем и тарелкой бутербродов, удобный на вид стул. Она прошла к двери в ванную, мельком отметив, что ее одежда уже весит в гардеробной, где была приоткрыта дверь. В ванной было чисто и вкусно пахло, она заметила несколько баночек с гелем и шампунем, даже крем какой-то. Она невольно улыбнулась, в груди закралось почти забытое чувство, которое она старательно от себя отгоняла, но все же она ощутила, что она дома. Ведь здесь она родилась, здесь училась ходить и разговаривать, здесь случился первый магический выброс, и тут во дворе они с друзьями играли в догонялки, пока отцы решали свои рабочие вопросы. Аккуратно повесив свою школьную мантию на спинку стула, девушка уже хотела сесть, как за ее спиной послышался хлопок, она вздрогнула и резко обернулась. Эмоции на ее лице с легкого испуга переменились на первую искреннюю улыбку, она шагнула вперед и, не сдержавшись, опустилась на колени, обхватив руками маленькое существо. Домовой эльф пискнул от неожиданности, но тут же обвил ее шею своими тонкими руками, прижимаясь так крепко, словно боялся, что она снова исчезнет. — Молодая хозяйка… вернулась, — сбивчиво проговорил он, запинаясь от волнения. — Тоффи так… так рад. Он отпрянул, едва ли не силой заставив себя разжать объятия, и тут же начал подпрыгивать на месте, не находя, куда деть переполняющую его радость. — Мисс Розье, Тоффи так счастлив видеть вас дома. — Я тоже, я так соскучилась по тебе, столько лет прошло, — пробормотала Эмилия. — Девять, да? — Да, мисс, — закивал он, утирая глаза тыльной стороной ладони. — Тоффи каждый день вспоминал маленькую мисс. А мисс… мисс теперь такая взрослая… Тоффи не верит своим глазам. Он смотрел на нее снизу вверх с таким неподдельным восхищением, что Эмилия невольно тихо рассмеялась, впервые за долгое время. — Да, я подросла немного, а ты все такой же красавец, — она с улыбкой отметила, что его темно русые волосы так же, как и раньше, зачесаны назад, эльф всегда гордился своей шевелюрой, и считал, что такая прическа придает ему важности. — Мисс наверняка голодна, Тоффи приготовил разные бутерброды и заварил лучший чай. Ну, же, мисс Эмилия, присаживайтесь. Эльф засуетился, подгоняя девушку к столу, а сам щелкнул пальцами, чайник приподнялся и из его носика полилась тонкая струя ароматного чая прямо в белую кружку из тонкого фарфора. Эмилия села на стул и взяла один из небольших бутербродов, только сейчас осознав, что она безумного голодна, ведь последний раз она ела в школе на завтраке. — Спасибо, Тоффи, — жуя бутерброд с ветчиной и помидором произнесла девушка. — Очень вкусно. — Тоффи должен знать, что любит молодая хозяйка, Тоффи будет готовить любимые блюда мисс. — Ох, малыш, я же англичанка и большую часть жизни прожила в Америке, мне просто негде было нахвататься каких-то изысканных привычек в еде. Я ем все. — Хорошо, хорошо, — закивал домовик. — Но все же, мисс, вот ваша мама обожала на завтрак бутерброды с паштетом и… Улыбка замерла на лице девочки. При упоминании мамы пока сложно держать лицо, и девушка опустила глаза, что не осталось не замеченным Тоффи. Он замер, крепко сжав свои тонкие пальцы в кулачки. — Тоффи просит прощения, Тоффи не хотел расстраивать мисс, Тоффи… — Ничего, — мягко перебила она, не поднимая взгляда. — Просто прошло слишком мало времени, чтобы я спокойно реагировала на упоминание мамы. Ты не виноват. Домовик закивал еще чаще, почти судорожно. — Тоффи так жаль, так жаль, я вам соболезную, все домовики любили хозяйку, она всегда была добра к нам. — Да, она всегда была доброй. — Мисс Эмилия, вы так на нее похожи. Она наконец подняла глаза и слабо улыбнулась. — Спасибо, малыш. Домовик перемялся с ноги на ногу, будто решаясь сказать что-то еще. — Но ваши волосы, эти серебряные пряди… Девушка провела рукой по передним прядям цвета чистого серебра и плотно сжала зубы, стараясь отогнать из своего воображения ту картину, которая встала перед глазами, когда она и обзавелась таким атрибутом. — А что такое, Тоффи? — она подняла бровь, стараясь придать голосу легкость. — Тебе не нравится? — и она встряхнула головой, и серебряные пряди скользнули назад, смешавшись с длинной темной массой волос, спадавших до самой поясницы. — Нет, что вы, что вы, мисс, вы очень красивая, — всполошился домовик. — Это так необычно, такой цвет, словно они не просто покрашены в такой цвет, а это… — Теперь так будет всегда, — оборвала она домовика. — Привыкай. — Тоффи не хочет отвлекать мисс, но я хочу спросить, как там Персик? Перси, Персик, или, как она сама любит повторять, Персефона. Сестра Тоффи, эльфийка семьи Розье, которая принадлежала ее матери, когда она вышла замуж за Феликса. И при отъезде в Америку, они взяли ее с собой. — Она прекрасно, все такая же болтушка и хохотушка. — Тоффи соскучился, а почему она не приехала с вами? — Ей пока нужно остаться в Америке, она там нужнее, — Тоффи кивнул на это. — Мисс, Тоффи рад вашему возвращению, но Тоффи должен идти, хозяин будет ругаться, если мы не успеем приготовить все к вечеру. Сегодня будут гости, мисс должна отдохнуть, а вечером я помогу вам собраться к ужину. — Спасибо. Буду ждать тебя. Домовик поклонился, затем с характерным хлопком исчез, и комната вновь погрузилась в тишину. Эмилия быстро расправилась с еще парой бутербродов, почти не замечая вкуса, и с куда большим удовольствием выпила чай. Тепло медленно разлилось внутри, приглушая пустоту. Когда голод отступил, она налила себе еще чашку и, не раздумывая, забралась на широкий подоконник, поджав под себя ноги. Чашку поставила рядом. В ее руке оказалась сигарета, такая чуждая и инородная для ее окружения, но тем не менее простая белая сигарета, зажатая тонкими пальцами девушки. Она зажгла ее с помощью невербальной магии и с удовольствием сделала первую затяжку. «Интересно, чтобы с ней сделал отец, застав за таким поистине магловским занятием» — пронеслось у нее в голове. Но она лишь ухмыльнулась, и снова сделала затяжку, выдыхая густой запах табака в открытое окно, где простирались далекие поля и впереди колыхались под сильным ветром кроны деревьев, которые очень скоро начнут покрываться золотом. Но это потом. А пока девушка докурила, стряхнула пепел, не глядя, и только потом потянулась за палочкой. Несколько коротких движений, и запах табака исчез, словно его и не было. Окурок вспыхнул и осыпался серым пеплом, который тут же растворился в воздухе. Довольная своими манипуляциями, она закрыла окно и допила уже остывший чай.

***

Гостиная Малфой-мэнора. Эта часть дома была в пользовании Драко Малфоя, его покои были на втором этаже, а на первом просторная гостиная из бежевого камня с высоким камином, тяжелым диваном, глубокими креслами и мебелью из темного дуба. Высокое окно выходило в сад, аккуратный до почти раздражающей безупречности. Сегодня, как и часто в свободное от школы время, четверка друзей сидели предоставленные себе с бокалами огневиски, совершенно не беспокоясь, что их могут отругать за распитие алкоголя в их пятнадцать лет, ведь взрослым сейчас не до них. Драко стоял у окна и не оборачивался к остальным, лишь изредка поднося стакан к губам. В стекле лениво перекатывались два кубика льда, так и не начавшие таять. За окном ветер гонял редкие опавшие листья по идеально подстриженному газону, прижимал их к ровной линии зеленой изгороди. У камина стояли двое: Блейз Забини — высокий, смуглый, с той небрежной уверенностью, которая у него всегда выглядела врожденной, смеялся громче, чем это позволяли негласные правила их круга. Но рядом с Теодором Нотт соблюдать эти правила становилось затруднительно. Тео говорил тихо, почти лениво, но его замечания попадали точно в цель, и сдержаться было невозможно. За лето он заметно вытянулся, плечи стали шире, движения спокойнее, будто он сам не до конца привык к своему росту. Волосы он отрастил и теперь время от времени отбрасывал их назад привычным, почти бессознательным жестом. Он категорически отказывается их состригать, считая, что они придают ему неотразимости. И в чем не прав? На диване, грациозно подобрав к себе ноги, сидела единственная девушка в их компании - Пэнси Паркинсон, короткое каре и густая челка, тонкие черты лица, стройное тело, губы, окрашенные алой помадой, чуть широкий нос (по ее мнению, и мнению ее сокурсников, которые нашли повод смеяться над ней, так как Пэнси начинала всегда первая, и бедным сокурсникам просто пришлось найти хоть какой-то повод подразнить задиристую девчонку). В ее руке был бокал вина. Она делала небольшие глотки, почти не морщась. Вино ей не нравилось, но парни пили, и оставаться в стороне она не собиралась. Это был ее способ держаться рядом, не уступая ни на шаг. Хотя, если бы ее спросили честно, она бы предпочла тыквенный сок. — Прошла всего неделя, — Драко Малфой наконец отвернулся от окна и посмотрел на остальных. — А меня уже тошнит и от школы, и от этих лиц. — А меня тошнит от Поттера, — лениво откликнулась Пэнси Паркинсон. Она провела краем бокала по губам, но так и не отпила. — Опять ищет повод привлечь к себе внимание. Теперь вот рассказывает, что в магловском Лондоне были дементоры. Смешно. — Кто его знает, — протянул Теодор Нотт, оттолкнувшись от камина. Он неторопливо подошел к дивану и почти бесшумно опустился рядом. — Он же не совсем идиот, чтобы не понимать, что магию применять нельзя. И все равно применил. Причем Патронус. Не самое разумное решение. — С каких пор шрамоголовый вообще делает что-то разумное? — хмыкнул Драко. — Тоже верно, — усмехнулся Блейз Забини, устраиваясь в кресле рядом с Пэнси. — У них за мозги отвечает Грейнджер. — Кстати, о ней, — оживился Тео и ослепительно улыбнулся. — Малышка Грейнджер за лето похорошела, вам так не показалось? Он осмотрела лица друзей с застывшим нескрываемым недоумением. — Эм… грязнокровки не в моем вкусе, я не обратил внимание, — пожал плечами Драко. — И эти ее веснушки, — фыркнула Пэнси. — К тому же она совершенно не умеет одеваться. — Мне глубоко наплевать, как девушка выглядит в одежде, гораздо интереснее, как она выглядит без нее, — и Тео подыграл бровями, пристально глядя на Пэнси. — Боже, стоило какой-то бедняжке дать летом Нотту, так она буквально открыла ящик Пандоры, он теперь только об этом и может думать. — Ну, господа, мне пятнадцать, я взрослый здоровый парень в полном рассвете сил, у меня гормоны. — Я не хочу ничего слышать про ваши гормоны, и на кого вы дрочите, гребаные извращенцы, — скривилась Пэнси, сделав большой глоток вина, и скривилась снова, только теперь от алкоголя. — Слышал бы тебя твой отец, Нотт, — произнес Блейз. — Оторвал бы тебе голову только за одни. — Моему отцу насрать на меня, и на мою голову, и на мои мысли, —усмехнулся Нотт и отпил огневиски. — Иногда я завидую вашей модели семьи, —тихо произнес Драко. — Так, все, — резко хлопнул в ладони Блейз, словно стряхивая с них чужие мысли. — Не будем о грустном. Мне есть, что сказать. Все вздрогнули, а Пэнси Паркинсон дернулась и плеснула вино на свою короткую серую шерстяную юбку. — Блин, Блейз! Можно без таких эффектных выходов? — Ты же волшебница, — подмигнул он и небрежно махнул палочкой. — Эскуро. Бордовое пятно послушно сжалось, побледнело и исчезло, словно его и не было. — Спасибо, — буркнула Пэнси, проводя ладонью по уже сухой ткани. — Так вот, — Блейз снова подался вперед, явно довольный собой. — Последние новости, на нашем факультете будет новенькая, та-да-да-да, - он постучал по кленкам, как по барабану. — Розье вернул свою дочь из Америки. — Розье? — прищурилась Пэнси. — Эмилия? — одновременно с Пэнси произнес Драко, и та хмуро посмотрела на него. — Та черноволосая невзрачная девочка, что тусила с нами, когда нам было лет пять-шесть? — произнесла Пэнси, взбалтывая свое ненавистное вино. — Да, — добавил Тео. — Я помню ее. Мы с ней грохнулись с метлы, когда я пытался полетать вдвоем. — Да, ты уже тогда был редкостным мудаком, желающим впечатлить всех представительниц прекрасного пола, — с сарказмом произнесла Пэнси, глядя на друга. — Точно, помню, — Тео пропустил мимо себя ее шутку. — Она была прикольная, — пожал он плечами. — Ты так говоришь про всех, — заметил Драко, подошел к ребятам и сел в свободное кресло. — Вообще-то именно ты тогда помчался спасать ее, — добавил Блейз. — Так что кто тут у нас мелкий дамский угодник, — подмигнул Тео. — Иди на хер, — коротко бросил Драко. — Ну, в общем, наша старая подружка возвращается, — завершил свою новость Блейз. — Да не подружка она, — отмахнулась Пэнси. — Но мы же дружили тогда. — Ну, дружили — это громко сказано, просто наши папаши собирались обсуждать дела насущные, мамы скрывались в гостиной за чаепитием, а мы, дети, вынуждены проводить время вместе. — Да, ох, и гоняли мы твоих домовиков, когда были мелкие, — покачал головой Блейз, вспоминая, как бедный Добби и Тинки, оставленные за нянек, пытались уследить за пятью пятилетками на огромной территории мэнора, пока взрослые решали свои дела. — Да, и именно тогда мы и стали дружить, — добавил Нотт. — Так что думаю, если бы ее не увезли, мы бы и дальше дружили. — Какая удача, — закатил глаза Драко. — Там вообще какая-то мутная история, жена Розье внезапно уехала в Штаты вместе с дочкой и не вернулась. Интересно, что там произошло? Пэнси лениво поправила свою и без того идеальную челку и провела пальцем по горлышку бокала. — Феликс Розье — редкостный мудак, у нее просто произошло озарение, — улыбнулся Нотт, сам в восторге от сказанного, друзья засмеялись. — В общем, посмотрим, какой она выросла, наша старая знакомая. И может она станет твоей подружкой, Пэнс, и добавит нашей скромной компании женского очарования. — Нотт, тебе лишь бы девчонки были рядом. — И я не вижу в этом ничего плохого. Нотт отсалютовал бокалом в сторону Пэнси, девушка лишь покачала головой и скрыла улыбку за бокалом. — Если только она попадет на Слизерин, — произнесла девушка. — У нее нет выбора, — отмахнулся Блейз. — Священные двадцать восемь, фамилия, отец… все предрешено. — Кто знает, — тихо заметил Драко. — Вот и посмотрим.

***

Тем временем в поместье Розье Эмилия встала перед зеркалом, поправляя свое простое черное платье с квадратным вырезом и длиной до пола. Она натянула длинные рукава до середины кистей, чтобы наверняка скрыть синяки на запястье от хватки ее отца. Волосы она оставила распущенными и даже нашла в себе силы нанести небольшой макияж. Тоффи появился неожиданно, и девушка снова чуть вздрогнула от услышанного хлопка. — Хозяин просит проводить вас к камину, чтобы встречать гостей. — Спасибо, Тоффи, — она улыбнулась домовику, тот ответил ей тем же. — Как я выгляжу? Не слишком строго для ужина? — Нет, мисс, мисс очень красивая и элегантная, только Тоффи добавил бы вам украшения. Девушка вновь повернулась к зеркалу и бросила взгляд на простые гвоздики, сверкающие в ушах. Она не любит украшения, но домовик прав, это же ужин, будут важные гости, надо выглядеть соответствующе. Тоффи вернулся из гардеробной, неся в руках плоскую коробочку. Внутри оказалось украшение, похожее на паутину, с синими камнями по краям. Девушка присела на корточки и Тоффи надел ей украшение на шею. Холодный металл коснулся кожи девушки, и по кожи побежали мурашки от непривычного аксессуара. — Вот теперь мисс идеальная хозяйка. — Хорошо, главное, чтоб отец был доволен. Девушка бросила последний взгляд на свое отражение и спустилась вниз. Отец уже ждал ее. Сейчас он выглядел более опрятно, он причесал волосы, надел новую мантию и явно нервничал, выстукивая носком обуви по каменному полу. Девушка встала рядом с отцом, тот медленно осмотрел ее и промолчал, что по мнению Эмилии значило одобрение. И вот в камине возник зеленый огонь и оттуда вышел высокий волшебник с волнистыми темно-русыми волосами, зачесанными назад, с аккуратно выбритой бородкой и темно-серой мантии с золотыми вставками. — А, Нотт, — отец Эмилии сделал шаг вперед и пожал протянутую руку прибывшего волшебника. — Добрый вечер, Розье, — у мужчины оказался высокий голос человека, привыкшего отдавать команды. Эмилия кротко улыбнулась, глядя на волшебника, в голове всплывали образы отца и его друзей, но она никак не могла вспомнить их лица. Когда тебе пять лет, запоминается какая-нибудь ерунда, вроде трости, которая была, например, у папы одного из ее детских друзей. — Моя дочь, — Розье указал на свою дочь и улыбнулся так приветливо, что со стороны мог сойти за примерно отца, который раз возвращению своего ребенка, и который относится к ней с теплом и заботой. — Эмилия. — Салазар, Эмилия, приятно тебя видеть дома, — воскликнул Нотт и поцеловал руку девушки. — Я помню тебя еще малышкой, и какая ты красавица выросла, только посмотрите. Феликс, просто напоминаю, что у меня есть сын, который, конечно же, полный оболтус, но мы еще ни с кем не заключили магическое соглашение о браке, — он быстро подмигнул своему другу. — Ах, друг, успеем еще обсудить подобные вопросы, — махнул рукой Розье. Улыбка Эмилии застыла, она как-то совсем не думала, что отца может интересовать ее будущее замужество, но у чистокровных так всегда было принято, просто девушка отвыкла от всех чистокровных замашек, пока жила с матерью в Америке. — Рада вас видеть, — ответила Эмилия с опозданием, пообещав себе обдумать вопрос гипотетического брака позже. В камине возник новый гость. Дорогая мантия, ботинки из драконьей кожи, длинные платиновые волосы, собранные в хвост, и та самая трость со змеей, которую Эмилия запомнила. Да, она узнала этого человека. — Люциус, рад видеть, проходи, прошу представить тебя моей дочери. — Мистер Малфой, — девушка искренне улыбнулась, в ее голове пронеслось масса воспоминаний о тех днях, проведенных на территории мэнора, когда она была еще маленькой, она не могла не узнать столько характерную внешность, да еще и эта трость. — Я рада видеть вас. — Ох, Феликс, нельзя прятать такую красоту, — он покачал головой, глянув на Розье. — Вы, мисс, поистине прекрасная леди, — он почтенно поцеловал ее руку и улыбнулся. — Надеюсь, увидеть вас в нашем поместье, вы же дружили с моим сыном. Серые глаза, платиновые волосы, озорная улыбка. Драко Малфой. Она конечно же помнила своего друга. — Спасибо вам, уверена, мы еще увидимся с ним в школе. — Определенно. — Феликс, спешу сообщить, что дорогая Беллатрисса и Виктор Паркинсон не смогут посетить ужин, так как они отбыли по заданию… — Люциус откашлялся. — Ну, ты понимаешь. — О, конечно. Тогда пройдемте в столовую. В столовой они расположились за длинным столом, Тоффи и еще домовик, чье имя Эмилия не помнила, утонченно сервировали стол, украсив уго небольшой вазочкой с полевыми цветами. Феликс Розье едва скрыл удивление, увидев такую сервировку, но ничего не сказал, домовики явно постарались, чтобы произвести впечатление на вернувшуюся Эмилию. Подали горячее, Эмилии с удовольствием съела свою порцию, подмигнув незаметно Тоффи, который периодически возникал в гостиной, чтобы незаметно заменить приборы на столе. — Эмилия, — с нажимом произнес отец, натянуто улыбнувшись. — Неприлично за столом отвлекаться. — Да, отец, прости, — она опустила голову. — Что ж, Эмилия, — произнес Люциус Малфой, откинувшись на высокую спинку стула с привычной выверенной небрежностью. — Завтра вы уже станете студенткой Слизерина и продолжите обучение в лучшей школе волшебства на своей родине. — Да, мистер Малфой, — спокойно ответила Эмилия. — Но я пока не уверена, что попаду именно туда. Мне сказали, будет какая-то процедура распределения. — А, — пренебрежительно махнул рукой Теодор Нотт-старший. — Пустая формальность. В нашем кругу все оказываются на Слизерине. В том числе и ваши старые знакомые. Вы ведь кого-то помните? Хотя вы были совсем ребенком, когда уехали. Эмилия чуть улыбнулась, но не им, а своим мыслям. В памяти всплыл сад, залитый мягким светом. Голос матери, читающей вслух, и тихий звон фарфора, когда домовики расставляли чай и маленькие пирожные. Как она бегала между кустами, сжимая в руке найденную ветку и всерьез верила, что уже почти взрослая волшебница, и эта ее волшебная палочка. Как в Малфой-мэноре они впервые забрались на метлу, и как быстро она поняла, что полеты вряд ли когда-нибудь станут ее слабостью. — Да, — сказала она вслух, возвращаясь в настоящее. — Я помню вашего сына. Она перевела взгляд на Нотта-старшего, невольно отметив: тот мальчик из воспоминаний и правда унаследовал те же темные волнистые волосы. — Мы с ним однажды решили летать вдвоем… и упали. Люциус засмеялся. — Кажется, я даже помню этот случай. Драко тогда всерьез перепугался. Он с Добби настаивал, чтобы немедленно вызвали целителей, хотя, насколько я помню, вы отделались больше испугом, чем травмами. — Это правда, — кивнула Эмилия. — И, боюсь, с тех пор моя любовь к полетам так и не появилась. — В отличие от Драко, — с легкой гордостью заметил Люциус. — Он, напротив, находит в этом немалое удовольствие. И, должен признать, весьма успешно играет в квиддич. — А вот Тео, к моему неудовольствию, летать не любит, — сухо добавил Нотт-старший. — Это не главное, — дипломатично вмешался Феликс Розье, чуть склонив голову. — Не скажите, — возразил Нотт. — В их возрасте у мальчиков в голове, как правило, два занятия: квиддич и девушки. А раз мой оболтус к первому равнодушен… — он покачал головой с напускным разочарованием. — Все внимание уходит на второе. — Вспомните себя в его годы, Нотт, — усмехнулся Люциус. Эмилия тоже улыбнулась, глядя на знакомых мужчин, в присутствии которых ее отец казался не таким плохим, каким он становится наедине с ней. А сейчас за столом ей как-то даже спокойно. — Что ж, дочь, — Феликс натянуто улыбнулся своей дочери. — Нам нужно с друзьями обсудить работу, а ты, пожалуй, можешь иди к себе, отдыхай, завтра утром мы едем в школу. — Да, отец. Эмилия поднялась из-за стола чуть быстрее, чем позволяли правила приличия, но достаточно сдержанно, чтобы это можно было списать на усталость. Вежливо попрощалась, не задерживая взгляда ни на ком дольше, чем требовалось, и, не оглядываясь, она вышла. Лестница снова отозвалась знакомым скрипом, портреты прокомментировали ее внешний вид в комплиментарном ключе, Эмилия лишь вежливо им кивнула и устремилась к себе. В комнате было тихо и спокойно, пахло свежей листвой из открытого окна. Девушка сбросила неудобные узкие туфли и с наслаждением босая прошла по пушистому ковру к окну. Привычным движением она забралась на подоконник, подтянув ноги. Сигарета вспыхнула в ее руке без слов, и девушка с жадностью сделала первую долгожданную затяжку, дым заполнил грудь, обжег и успокоил. Она выдохнула в открытое окно. Что ж, и это только первый день.