Моя золотая

София отправила в кружку с кипятком пожухлый, видавший виды чайный пакетик и вытряхнула на кухонный стол кучу бумажек из файла. — Что это? — спросил ее муж, терпеливо дожидаясь, когда вода окончательно превратится в бурду, чтобы потом переложить пакетик в свою чашку. — Метод конвертов. Я недавно у блогеров посмотрела, как можно экономить семейный бюджет. Завтра, кстати, последний день на минимальный платеж по кредитке, а еще два микрозайма торчат под бешеный процент. Эдик, у тебя есть хоть что-то? В конвертах не обнаружилось ни единой купюры. Вместо наличности каждый содержал клочки бумаги, салфетки и тетрадные листы с кучей пометок: кому, сколько и за что должна невероятно невезучая семья. — Голяк, Соня, голяк, — муж тем временем уже размешивал зарождающееся месиво в своей кружке. — Мне совсем не везет в последнее время. Ну ничего, что-нибудь придумаем, любимая. Ты только не злись. София не злилась. На секунду скорчив незамеченную Эдуардом гримасу усталости и разочарования, жена достала телефон и вышла на охоту — добывать пропитание для семьи. — Алло, мам, привет, как дела?.. А у нас плохо все. Жужа заболела, вчера весь день поносила, горячая была, как угли в сауне. Ночью срочно в клинику везли, в стационаре оставили на неделю. Говорят, почки отказывают. Содрали с нас какие-то бешеные деньги, совсем уже стыд потеряли эти ветеринары. Ну что не сделаешь ради братьев наших меньших… Мам, — вкрадчиво произнесла она, — займи хотя бы тысяч пятнадцать до зарплаты, а то теперь и на капельницы, и на корм лечебный тратиться… Да, мам, спасибо. Да, мам, нам пора бы уже и внуков тебе принести. Если уж с одной собакой такие нервы и деньги уходят, боюсь представить, насколько сложно нам будет с ребенком. Получив уведомление о переводе, София написала на бумажке «долг 15000, Жужа в больнице», определила ее в конверт «Мама» и пошла дальше по списку контактов. — Ань, привет, ты не занята? Тут такое дело. Ты же помнишь, мы ремонт делаем, вот уже почти закончили. Понимаешь, тут такая ситуация возникла — не подрасчитали бюджет, а бригада не хочет работать без предоплаты. Сил уже нет никаких с этим ремонтом, вторую неделю не моемся и ходим в ведро. Зато уже скоро будет у нас новая ванна… Ань, займи тысяч двадцать с бригадой рассчитаться, а то мы уже с ума сходим тут, верну с первой же зарплаты… Забрать у тебя Жужу? Ань, ну куда я сейчас ее заберу? Тут пыль колом стоит, и ванны нет даже ей лапы помыть после прогулки. А если надышится всей этой химией. Подержи ее у себя еще пару недель, очень прошу… Корм кончается? Ну купите что-нибудь ей, я обещаю, потом все отдам… Диван подрала? Ну такая она у нас, ей беситься надо, гулять много… Спасибо тебе огромное, Ань, выручила. На еще одной бумажке появилась заметка «долг 20000 на ремонт, НЕ ЗВАТЬ В ГОСТИ». София выжидала заветного уведомления, готовясь отправить бумажку в конверт, когда неожиданно зазвонил телефон: — Аня, это ты? Твой второй номер? — Квартира номер 50? Это бухгалтер из вашей управляющей компании, — пробрюзжал в трубку злобный старческий голос. — Я целую неделю уже до вас не могу дозвониться. У вас долг по коммуналке больше ста тысяч. Если это продолжится, мы подаем в суд и отрубаем вам электричество, воду и газ. — Вы простите меня, пожалуйста, войдите в положение, — София была ошарашена неприятным звонком, но умело сориентировалась. — Я уже третью неделю не дома… В больнице лежу, на сохранении. Ужасно сложная беременность, токсикоз жуткий. Даже если просто чай попью, через пять минут обратно просится. С работы уйти пришлось, работать в таком состоянии невозможно. Бедный Эдик сейчас один с домом справляется, еще и мне передачки возит. Может что-то и упустил… Спасибо за отсрочку, вот малыш родится — и обязательно закроем все долги. В пухлый конверт с подписью «ЖКУ» добавилась новая заметка «Беременна. Потом рассказать про выкидыш». — Эдик! — крикнула София в пустоту. Муж во время охоты за деньгами тактично удалился с кухни, — Эдик, нам судом грозят. Если будут долбать за долги по ЖКХ, скажешь им, что я беременна. Детям свет не отрубают. Эдик, ты где? Муж давно уже наспех дохлебал чай и заперся в ванной. В текущем состоянии гиперконцентрированного азарта он был абсолютно глух к разговорам с женой и ее усилиям по пополнению семейного бюджета. Он точно знал: долги, микрозаймы и просрочки — лишь временные трудности, требующие в нужный момент поймать волну. Несмотря на запертую дверь туалета и шум воды, текущей из крана, София уловила привычную какофонию звона, аплодисментов, ликующих выкриков и навязчивой музыки из динамика его телефона. Слоты! Эдуард своеобразно вносил вклад в благополучие семьи, не размениваясь на мелкие займы до получки, а упорно промывая золотоносную речушку алгоритмов казино в поисках того самого судьбоносного камня. София рутинно поковырялась в замке туалета невидимкой и открыла дверь: — Опять за старое, козлина?! — закричала она и подскочила к мужу. Тот восседал на фаянсовом троне и, будучи так резко вырванным из сладкого транса, лихорадочно заметался, блокируя телефон и пуская волну в унитазе кнопкой смыва. Впрочем, это ему не помогло. София не купилась на старую ложь и даже не стала задавать вопросов, а выхватила телефон из его рук и бросилась из ванной. — Хули делаешь? Совсем ебнутая, психичка, блять! — рявкнул Эдуард и вскочил, намереваясь догнать жену и отобрать у нее свой телефон, но спущенные до щиколоток штаны и трусы не дали ему сделать это достаточно быстро. — Верни телефон, ведьма! Стоило только Эдуарду догнать жену в тесном коридоре обшарпанной хрущевки, как она резко сменила направление и бросилась в ванную. Щелчок — и комната заперта вместе с женой и его телефоном внутри. — Эдик, сколько раз мы уже об этом говорили? Пока телефон будет здесь, а мы спокойно сядем и все обсудим, как в нормальных семьях. — София осмотрелась и отправила телефон на полку видавшего виды шкафчика с заляпанным, мутным зеркалом, висящего над раковиной, — Сколько уже ты обещал золотые горы на своих слотах, и каждый раз все заканчивалось одинаково? — вздохнула она. — Ну не дури, Сонечка, — голос Эдика стал приторным, как конфета красный октябрь, — верни телефон. Ты же знаешь, я все делаю ради нас, а ты никогда в меня не верила и не веришь. Потом тебе же будет стыдно, когда я сорву джекпот! — Да как ты не понимаешь, — София осторожно повернула замок и приоткрыла дверь, — я хочу нормальной жизни, нормальной семьи без долгов и ломбардов. Я хочу тебе помочь! Давай сегодня устроим цифровой детокс, посидим вместе, без телефонов. А потом я опять запишу тебя к психологу, сходи хотя бы один раз. — Да, давай посидим, но телефон будет у меня, — Эдуард уже положил руку на дверную ручку, и просунул в ванну лицо, расплывшееся в неестественной, натянутой улыбке. — Нет, Эдик. Без телефонов. — отчеканила София. — Нахуй мне не нужны твои мозгоправы и твоя мозгоебля! Телефон отдай! — рассвирепел Эдуард, а София, испугавшись, вновь захлопнула дверь и щелкнула замком, — Из-за тебя и только из-за тебя мы так и живем в нищете. Если бы ты завалила свое ебало и не нервировала меня каждый, сука, раз, когда мне фартит, давно бы уже закрыли все долги и жили нормально! Муж яростно затарабанил в дверь руками и ногами, осыпая благоверную проклятьями. София тем временем лихорадочно осматривала ванную в поисках спасения. Было очевидно: ни хлипкий замок, ни уже привычные в этом доме крики «Успокойся!» не помогут против Эдуарда, бьющегося в бешенстве и пытающегося пробиться в ванну. Необходимо чем-то подпереть дверь. Как назло, горы грязного вонючего белья, допотопная стиралка, которая лишь из-за огромного веса и низкой стоимости еще не оказалась в ломбарде, и протекающий желтый унитаз были плохой защитой на случай окончательного провала переговоров с мужем. — Нехуй хуевничать, блять! — орал Эдуард и избивал дверь, качающуюся от каждого удара и роняющую, как осеннюю листву, ошметки краски, — Допиздишься нахуй, ебало поломаю! В отчаянии бегая глазами по убогому убранству туалета, София задержала взгляд на шкафчике над раковиной. Попытка успокоить мужа явно шла не по плану и грозила долгими рассказами коллегам о том, как неуклюже она упала с лестницы или как совсем не умеет кататься на электросамокате, а возврат телефона — новыми легендами о том, почему ей нужно занять денег. На крайний случай мелькнула в голове шальная мысль: если не удастся сохранить ни остатки мужниной получки, ни целостность лица, можно будет рассказать знакомым, что она врезалась на электросамокате в чужую машину и была вынуждена оплатить хозяину ремонт. Однако сегодня усталость, долги и адреналин подтолкнули Софию к рискованным мерам. Она еще раз посмотрела на шкафчик, а потом изо всех сил толкнула его снизу вверх и в сторону. Долго удерживать неказистую, разваливающуюся громадину она не смогла, однако сумела все же снять его с торчащих из стены гвоздей. С оглушающим грохотом шкафчик повалился вниз, отрыгивая зубные щетки, шампуни и осколки зеркала во все стороны, а затем, отломив кусок раковины, приземлился на пол в очень удачное место. Сегодня Софии повезло: упавший шкафчик, несмотря на все разрушения, идеально заблокировал дверь, а звон разбитых раковины и зеркала встряхнул мужа. Град ударов в дверь прекратился. — Дура, кончай истерить! — прокричал из-за двери Эдуард. –Еще ванну мне тут разнеси, блять! Потом покупать сама будешь! И телефон верни! — Сначала посмотрим, сколько ты проиграл, осел! Я сегодня, между прочим, добыла нам тридцать пять тысяч. Тридцать пять. — огрызнулась осмелевшая София и достала из руин шкафчика с таким трудом отнятый телефон мужа. — Пароль не дам. — Я его и так знаю, — отчеканила София и ввела комбинацию на телефоне. — Да как, блять? Я его и так каждый день меняю! Вот блядина! — Эдуард в отчаянии в последний раз ударил дверь, которая теперь держалась довольно стойко. С третьей попытки пароль все же оказался верным. На балансе мобильного казино значилась сумма 923 рублей. Негусто, но и не плохо. София не стала смотреть, сколько там было изначально, но число, отличное от нуля, все же давало определенное облегчение. — Сейчас мы поступим так, — сквозь зубы процедила она. — Что ты не успел проебать, я вывожу на продукты. Я удаляю твое казино, и больше ты в него не играешь. Никогда в жизни! София оформила заявку на вывод, но казино предательски ответило: «Минимальная сумма вывода — 1000 рублей. Пополните баланс еще на 77 рублей или продолжайте играть до выигрыша необходимой суммы». — Похуй. Пошли вы в пизду! — прокомментировала София. — Тогда я обнуляю твой баланс, чтобы не на что было больше ставить, и удаляю к хуям собачьим твое казино! — она нажала на первый попавшийся слот «CirclesofInferno», а затем — кнопку «MaxBet». В таких ситуациях гораздо лучше отпустить эти несчастные 923 рубля и позволить им одним спином превратиться в ноль. Отпустить, а не давать бесконечную надежду на призрачное превращение 923 рублей в миллионы. Заскрипела бесячая музыка, разноцветные камушки падали и взрывались на экране, а молнии будто сжигали последние деньги. София ждала окончания нелепой анимации, чтобы вернуть мужу телефон, очищенный от казино, очищенный от его аккаунта с балансом, очищенным от последних денег. Когда серия взрывов на экране, наконец, закончилась звуком фанфар, София беззвучно опустилась на унитаз, будто оглушенная, тяжело дыша и не веря своим глазам. — Эдик, любимый, — завизжала она, — это что? Эдик, иди сюда! Проход мужу перегораживал так неудачно упавший шкаф. Осторожно, будто боясь нажать что-то не так, София положила телефон на пол и дрожащими руками принялась отталкивать тяжелую деревяшку. Наконец, она смогла приоткрыть дверь и протиснуться из ванной. — Что это? Я не верю. Это какой-то прикол, должно быть — заикаясь и запинаясь, она показала мужу телефон. На балансе светилась совершенно астрономическая сумма в 4 615 000 рублей. Эдуард застыл перед экраном телефона. Его красное, как вареный рак, лицо, сменило выражение с убийственной ярости до крайнего удивления в доли секунды, а потом рот оскалился безумной улыбкой. Муж крепко обнял жену и, неумело сдерживая слезы, надрывно прокричал: — Максвин! Это Максвин! Я же говорил, что так будет, что сегодня фартовый день. Моя ты фартовая! Крути еще, Соня, крути, пока слот щедрый! Мы богаты, Соня! — Мы богаты? Это все наше? — расплакалась София, до конца не веря в собственную удачу. — Быстрее выводи все оттуда, нам хватит и на кредиты, и на ЖКХ, и даже на ремонт в ванной, — она кивнула в сторону двери, покрытой вмятинами от кулаков, — Я больше никогда не притронусь к слотам, и тебе теперь не нужно. После стольких лет ада, любимый, ты получил из этой проклятой машины все, что мог, — она побежала на кухню и вернулась оттуда с бутылкой SantoStefano. — Открывай! За нас, любимый, нашу свободу от долгов и будущую семью! — За Максвин! — пробка ударила в стену, и дешевое химозное шампанское запенилось и полилось на пол.