Звериная комната

Письмо жгло карман. Караг чувствовал его вес сквозь ткань джинсов, пока шёл по коридору в сторону спального корпуса. Каждый шаг отдавался в висках глухой пульсацией. Воздух в коридоре был спёртым, пахло старой краской и пылью, осевшей на деревянных панелях. Где-то за стеной слышались голоса — смех, обрывки разговоров, обычная школьная жизнь, которая вдруг стала казаться чужой, далёкой. «Ты узнаешь правду о Джеффри». Слова из письма врезались в память, как когти. Караг сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Запах его собственной кожи — резкий, с нотками адреналина — смешивался с запахом бумаги, которая всё ещё лежала в кармане. Он вошёл в комнату и закрыл за собой дверь. Джеффри не было — он всё ещё работал в саду, выполняя наказание. Караг выдохнул, чувствуя, как напряжение немного отпускает, и достал письмо. Развернул его, перечитал ещё раз. Те же острые, угловатые буквы. Та же угроза, скрытая между строк. «Кто написал это?» — подумал он. «Терри? Но он ушёл. Клифф? Он ненавидит меня, но он не стал бы писать анонимно». Он сложил письмо и спрятал его обратно в карман. Запах бумаги — сухой, с лёгкой кислинкой — въелся в пальцы. Караг подошёл к окну и посмотрел вниз, на сад. Джеффри стоял у клумбы, сжимая в руках лопату. Его рубашка прилипла к спине от пота, и даже отсюда Караг чувствовал его запах — терпкий, звериный, смешанный с запахом влажной земли. Он смотрел на Джеффри и чувствовал, как внутри разрывается что-то тёплое и тревожное одновременно. «Я верю ему, — сказал он себе. — Я должен верить ему». Но слова письма не уходили. Джеффри вернулся в комнату через час. Он был грязным, уставшим, с тёмными кругами под глазами. Запах пота и земли заполнил комнату, смешиваясь с привычным волчьим духом. — Ты как? — спросил Караг, закрывая книгу, которую даже не читал. — Устал. — Джеффри снял рубашку и бросил её на спинку стула. Его тело было покрыто мелкими царапинами и укусами насекомых. — Этот сад — ад. Я никогда не думал, что буду скучать по волчьим бегам. Караг улыбнулся — слабо, через силу. — Скоро всё закончится. — Знаю. — Джеффри подошёл к нему и поцеловал в лоб. Его губы были горячими, сухими. — Ты пахнешь странно. Что-то случилось? Караг замер. «Он чувствует. Он всегда чувствует». — Всё в порядке, — сказал он. — Просто устал. Джеффри посмотрел на него долгим взглядом. Жёлтые глаза были внимательными, изучающими. Караг знал этот взгляд — Джеффри видел его насквозь. — Ты врёшь, — сказал Джеффри тихо. — Я знаю, когда ты врёшь. Караг хотел сказать «нет», но слова застряли в горле. Он выдохнул, провёл рукой по лицу. — Я получил письмо, — сказал он. — Анонимное. Там говорится, что ты скрываешь что-то. Что-то, что изменит всё. Джеффри замер. Его лицо стало непроницаемым, но Караг видел, как его пальцы сжались в кулаки. — Покажи. Караг достал письмо из кармана и протянул ему. Джеффри взял его, прочитал. Его челюсти сжались, и на скулах заиграли желваки. — Я знаю, кто это написал, — сказал он, и голос его был низким, почти рычащим. — Кто? Джеффри поднял на него глаза. В них была боль — глубокая, старая. — Это почерк моего отца. Караг почувствовал, как внутри всё обрывается. — Твоего отца? — переспросил он. — Ты говорил, что он мёртв. — Я думал, что он мёртв. — Джеффри сел на кровать, и его плечи опустились. — Но, видимо, я ошибался. Он замолчал, глядя в стену. В комнате повисла тишина, нарушаемая только тиканьем часов на стене. — Мой отец был вожаком стаи до меня, — сказал Джеффри наконец. — Он был жестоким. Он изгнал мою мать, когда я был маленьким. А потом он ушёл. Просто исчез. Я думал, что он мёртв, что кто-то убил его. Но, видимо, он жив. И он хочет разрушить меня. Караг сел рядом с ним, взял за руку. Пальцы Джеффри были холодными, несмотря на жару в комнате. — Почему он хочет разрушить тебя? — Потому что я стал тем, кем он не смог. — Джеффри усмехнулся — горько, без тепла. — Я — вожак стаи. У меня есть ты. У меня есть друзья. У меня есть всё, чего у него никогда не было. Караг сжал его пальцы. — Мы справимся с этим. Вместе. Джеффри посмотрел на него. В его глазах мелькнула благодарность, смешанная со страхом. — Ты не знаешь, на что способен мой отец, — сказал он. — Он не остановится, пока не уничтожит всё, что я люблю. — Тогда мы не дадим ему уничтожить. Они сидели в тишине, и Караг чувствовал, как его пальцы переплетаются с пальцами Джеффри. Запах волка — резкий, доминантный — смешивался с запахом его собственной кожи, создавая что-то новое, что-то общее. Ночью Караг не мог уснуть. Он лежал в кровати, слушая дыхание Джеффри, который наконец провалился в беспокойный сон. Мысли крутились в голове, как рой пчёл. «Его отец жив. Он хочет разрушить нас. Что мне делать?» Он тихо встал, надел футболку и вышел в коридор. Ночной воздух был прохладным, с запахом сырости и травы. Караг прошёл по коридору, спустился по лестнице и вышел на улицу. Луна висела высоко, заливая парк серебристым светом. Караг шёл по тропинке, не зная, куда направляется. Его ноги сами несли его к старому дубу — месту, где он встречался с Тикаани. Она сидела на корнях, как и в тот раз, обхватив колени руками. Её чёрные волосы блестели в лунном свете, и от неё пахло — ванилью, шерстью, чем-то тёплым и домашним. — Я знала, что ты придёшь, — сказала она, не оборачиваясь. — Откуда? — Я чувствую тебя. — Она повернулась, и в её глазах блеснула улыбка. — Твой запах — он всегда особенный. Караг сел рядом с ней. Земля была влажной, и он чувствовал, как холод просачивается сквозь джинсы. — Я не знаю, что делать, — сказал он. — Джеффри сказал, что письмо от его отца. Что он жив. Тикаани замерла. — Его отец? — переспросила она, и в голосе послышалось удивление. — Я думала, он мёртв. — Я тоже так думал. Тикаани помолчала. — Я знаю, что это за человек, — сказала она наконец. — Мой отец рассказывал о нём. Он был жестоким вожаком. Он изгнал многих из стаи. И он ненавидел своего сына. — Почему? — Потому что Джеффри был слабым, — сказала Тикаани. — По крайней мере, так считал его отец. Он хотел, чтобы Джеффри был жестоким, как он. Но Джеффри не стал жестоким. Он стал... другим. Караг сжал кулаки. — И теперь его отец хочет уничтожить его. — Да, — сказала Тикаани. — Но он не учёл одного. — Чего? Она повернулась к нему, и в её глазах блеснула сталь. — Что у Джеффри есть ты. И что ты не позволишь никому причинить ему боль. Караг посмотрел на неё. В лунном свете её лицо казалось бледным, почти призрачным. — Я не позволю, — сказал он. — Клянусь. Тикаани улыбнулась — тепло, искренне. — Я знаю. — Она коснулась его руки. — Поэтому я верю в вас. Они сидели в тишине, и ветер качал ветви дуба над их головами. На следующее утро Караг проснулся от того, что Джеффри целовал его в плечо. — Доброе утро, — сказал Джеффри. — Доброе. — Караг повернулся к нему. — Ты спал? — Нет, — честно ответил Джеффри. — Я думал о своём отце. Караг сел на кровати. — Мы найдём его, — сказал он. — И мы остановим его. — Я знаю. — Джеффри взял его за руку. — Но сначала я должен кое-что сделать. — Что? — Я должен поговорить со стаей. — Джеффри выдохнул. — Они должны знать правду. О моём отце. О том, что он может сделать. Караг сжал его пальцы. — Я пойду с тобой. — Я знаю, — ответил Джеффри. — Ты всегда идёшь со мной. Они оделись в тишине, и Караг чувствовал, как в воздухе висит напряжение. Но рядом с ним был Джеффри, и это делало всё возможным. Собрание стаи прошло в главном зале. Джеффри стоял перед волками, и его голос был твёрдым, хотя Караг видел, как его пальцы слегка дрожат. — Я должен сказать вам правду, — начал Джеффри. — Мой отец жив. Он угрожает мне и моей стае. Я не знаю, что он задумал, но я знаю, что он опасен. В зале повисла тишина. Караг смотрел на лица волков — на Клиффа, на Бо, на Райли. В их глазах мелькнуло удивление, смешанное со страхом. — Что мы будем делать? — спросил Клифф. Его голос был низким, но в нём не было враждебности. Только тревога. — Мы будем защищать друг друга, — ответил Джеффри. — Как делали всегда. Мы — стая. И мы не позволим никому разрушить нас. Караг чувствовал, как его сердце бьётся в унисон с голосом Джеффри. Он стоял рядом с ним, и их плечи почти соприкасались. — Я с вами, — сказал Караг, и его голос прозвучал громче, чем он планировал. — И я буду защищать эту стаю, как свою собственную. Волки переглянулись. Клифф кивнул — медленно, но уверенно. — Мы с тобой, — сказал он. — Все. Джеффри выдохнул — долго, шумно, и его плечи опустились. — Спасибо, — сказал он. — Спасибо вам. Вечером они сидели на крыше, глядя на закат. Небо горело оранжевым и розовым, и ветер приносил запах хвои и холодного камня. — Ты был великолепен, — сказал Караг. — Я был честен, — ответил Джеффри. — Это единственное, что я умею. Он повернулся к Карагу, и в его глазах блеснула улыбка. — Я люблю тебя, — сказал он. — И я тебя, — ответил Караг. Они поцеловались — медленно, нежно, и Караг чувствовал, как все тревоги уходят, сменяясь теплом. — Я хочу тебя, — прошептал Джеффри, отрываясь от его губ. — Прямо здесь? — Прямо здесь. Караг усмехнулся. — Ты сумасшедший. — Я знаю. Джеффри потянул его за руку, укладывая на крышу. Холодный камень коснулся спины Карага, но тепло тела Джеффри согревало его. — Я хочу чувствовать тебя, — прошептал Джеффри, скользя губами по его шее. — Весь. Каждый сантиметр. Он расстегнул пуговицы рубашки Карага, и ткань разошлась, открывая его грудь. Ночной ветер коснулся кожи, и Караг почувствовал, как по телу пробегают мурашки. Джеффри провёл языком по его ключице, спускаясь ниже, к соску. Он втянул его в рот, играя с ним, покусывая. Караг выдохнул, чувствуя, как по телу разливается тепло. — Твои руки, — сказал он. — Я хочу чувствовать их везде. Джеффри послушно скользнул ладонями по его груди, по животу, останавливаясь на ремне. Он расстегнул пряжку, стянул джинсы вместе с боксерами, и Караг остался полностью обнажённым под звёздами. — Ты красивый, — сказал Джеффри, и в его голосе было благоговение. — Самый красивый, кого я видел. Он наклонился и взял член Карага в рот — медленно, глубоко, почти лениво. Караг откинул голову, чувствуя, как каждое движение Джеффри отправляет его всё выше и выше. — Джеффри, я... — начал он, но Джеффри не остановился. Он ускорил темп, и Караг кончил с громким стоном, выгнувшись дугой. Джеффри поднялся, облизывая губы. — А теперь ты, — сказал он, ложась на спину. Караг перевернулся и навис над ним. Он расстегнул его рубашку, провёл пальцами по груди, по соскам. Запах Джеффри — терпкий, звериный — заполнил его лёгкие. — Ты — мой, — прошептал Караг, скользя губами по его животу. — Весь. Только мой. Он взял его член в рот, чувствуя, как Джеффри выгибается под ним, как его пальцы впиваются в его плечи. — Быстрее, — прохрипел Джеффри. Караг ускорил темп, и Джеффри кончил с громким стоном. Они лежали на крыше, сплетённые телами, и их дыхание постепенно выравнивалось. Звёзды мерцали над ними, как свидетели их любви. — Я никогда не отпущу тебя, — сказал Джеффри. — Я знаю, — ответил Караг. — И я никогда не отпущу тебя. Через три дня Караг стоял у окна, когда увидел фигуру, идущую по аллее к школе. Мужчина был высоким, худым, с седыми волосами и жёстким лицом. Он двигался с той же волчьей грацией, что и Джеффри, но в его походке было что-то угрожающее. Караг почувствовал, как внутри всё сжимается. «Это он. Его отец». Он выбежал из комнаты и помчался вниз по лестнице. Он нашёл Джеффри в столовой, сидящего с волками. — Он здесь, — сказал Караг, тяжело дыша. — Твой отец. Джеффри вскочил. Его лицо побледнело. — Где? — У ворот. Джеффри выбежал из столовой, и Караг последовал за ним. Волки поднялись следом, и вся стая двинулась к выходу. У ворот стоял мужчина. Он был старше, чем ожидал Караг, — с глубокими морщинами на лице и холодными серыми глазами. Он улыбнулся, когда увидел Джеффри, но в улыбке не было тепла. — Джеффри, — сказал он, и его голос был низким, как дальний гром. — Я так рад тебя видеть. — Чего ты хочешь? — спросил Джеффри, и голос его был стальным. — Я хочу поговорить, — сказал мужчина. — Наедине. — Нет, — сказал Караг, шагнув вперёд. — Если ты хочешь говорить с ним, ты будешь говорить при всех. Мужчина посмотрел на Карага. Его серые глаза сузились. — Ты, наверное, тот самый пума, о котором я слышал, — сказал он. — Тот, кто украл моего сына. — Я никого не крал, — ответил Караг. — Он сам сделал свой выбор. Мужчина усмехнулся — холодно, без тепла. — Посмотрим, сколько продлится ваш выбор. Он повернулся и ушёл, не оглядываясь. Джеффри стоял неподвижно, и Караг видел, как его руки дрожат. — Мы справимся, — сказал Караг, беря его за руку. — Вместе. Джеффри посмотрел на него, и в его глазах мелькнула благодарность. — Я знаю, — сказал он. — Спасибо. Они стояли у ворот, и стая была с ними. Вместе. В следующие дни напряжение не спадало. Караг чувствовал, как отец Джеффри наблюдает за ними из тени. Он появлялся в парке, у ворот, на окраине леса. Он никогда не подходил близко, но его присутствие было ощутимо — как запах дыма, который чувствуешь за милю. Однажды вечером Караг сидел в библиотеке, когда к нему подошёл Дориан. Его лицо было встревоженным, пальцы нервно теребили край книги. — Караг, — сказал он тихо. — Я должен тебе кое-что сказать. — Что случилось? — Я видел его, — сказал Дориан. — Отца Джеффри. Он говорил с Клиффом. Караг почувствовал, как внутри всё сжимается. — Что он говорил? — Я не слышал, — ответил Дориан. — Но Клифф выглядел... испуганным. Он ушёл, не сказав ни слова. Караг сжал кулаки. — Спасибо, что сказал. — Будь осторожен, — сказал Дориан. — Этот человек опасен. Караг кивнул и вышел из библиотеки. Он нашёл Клиффа в коридоре и остановил его. — Что он тебе сказал? — спросил Караг. Клифф замер. Его лицо было бледным, глаза избегали взгляда Карага. — Ничего, — сказал он. — Не ври мне. Клифф выдохнул — долго, шумно. — Он сказал, что если я помогу ему, он вернёт мне место в стае, — сказал Клифф. — Место, которое я потерял, когда встал на сторону Терри. Караг почувствовал, как внутри закипает гнев. — И что ты ответил? — Я сказал «нет», — ответил Клифф, и в его голосе была гордость. — Я не предам стаю. Не снова. Караг посмотрел на него. В глазах Клиффа мелькнула искренность. — Спасибо, — сказал Караг. — Ты сделал правильный выбор. Клифф кивнул и ушёл. Ночью Караг лежал в кровати, и Джеффри прижимался к нему. Их тела были сплетены, и Караг чувствовал, как сердце Джеффри бьётся в унисон с его сердцем. — Я боюсь, — сказал Джеффри тихо. — Не за себя. За тебя. За стаю. — Мы справимся, — ответил Караг. — Мы всегда справлялись. Джеффри поднял голову и посмотрел на него. В темноте его глаза блестели, как угли. — Ты веришь в меня? — Всегда, — ответил Караг. — Я всегда буду верить в тебя. Джеффри поцеловал его — долго, глубоко, вкладывая в этот поцелуй всю свою любовь и страх. — Я люблю тебя, — прошептал он. — И я тебя, — ответил Караг. Они лежали в темноте, и Караг чувствовал, как его тело расслабляется от прикосновений Джеффри. Запах волка — резкий, доминантный — смешивался с запахом его собственной кожи, создавая что-то новое, что-то общее. — Я хочу тебя, — прошептал Джеффри, скользя губами по его шее. — Я тоже, — ответил Караг. Джеффри перевернул его на спину и навис над ним. Его тело было горячим, тяжёлым, и Караг чувствовал, как каждое его движение отзывается в нём дрожью. — Я хочу чувствовать тебя, — прошептал Джеффри. — Весь. Каждый сантиметр. Он провёл языком по груди Карага, по его соскам, спускаясь ниже. Караг откинул голову, чувствуя, как по телу разливается тепло. — Твои руки, — сказал он. — Я хочу чувствовать их везде. Джеффри скользнул ладонями по его телу, оставляя влажные дорожки. Он взял член Карага в рот, и Караг почувствовал, как каждое движение отправляет его всё выше и выше. — Джеффри, я... — начал он, но Джеффри не остановился. Он ускорил темп, и Караг кончил с громким стоном. Джеффри поднялся, облизывая губы. — А теперь ты, — сказал он, ложась на спину. Караг перевернулся и навис над ним. Он провёл языком по его телу, целуя каждый сантиметр кожи. Он взял его член в рот, чувствуя, как Джеффри выгибается под ним. — Быстрее, — прохрипел Джеффри. Караг ускорил темп, и Джеффри кончил с громким стоном. Они лежали в темноте, сплетённые телами, и их дыхание постепенно выравнивалось. — Я никогда не отпущу тебя, — сказал Джеффри. — Я знаю, — ответил Караг. — И я никогда не отпущу тебя. На следующее утро Караг проснулся от того, что Джеффри целовал его в плечо. — Доброе утро, — сказал Джеффри. — Доброе. — Я хочу, чтобы ты знал, — сказал Джеффри, и его голос был серьёзным. — Что бы ни случилось, я всегда буду рядом с тобой. Караг посмотрел на него, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Я знаю, — сказал он. — И я всегда буду рядом с тобой. Они лежали в кровати, обнявшись, и солнечный свет заливал комнату, согревая их. Днём Караг сидел в столовой, когда вошёл Дориан с Нимбл. Они держались за руки, и их лица были спокойными. — Мы хотим вас поздравить, — сказала Нимбл, садясь напротив Карага. — Мы слышали, что вы официально стали парой. Караг улыбнулся. — Спасибо. — Это большое событие, — сказал Дориан. — Мы рады за вас. Караг посмотрел на них, чувствуя, как тепло разливается по его телу. — Спасибо, — сказал он. — Вы тоже счастливы? — Да, — ответила Нимбл, и её глаза блестели. — Мы счастливы. Они сидели в столовой, и солнечный свет заливал комнату, согревая их. Вечером Караг стоял у окна, когда увидел фигуру, идущую по аллее. Это был отец Джеффри. Он шёл медленно, уверенно, и в его руках был конверт. Караг вышел на улицу и встретил его у ворот. — Что тебе нужно? — спросил Караг. — Я хочу передать это моему сыну, — сказал мужчина, протягивая конверт. — Передай ему, что это правда. И что он должен прочитать это. Караг взял конверт. Бумага была плотной, с лёгким запахом старого дерева. — Я передам, — сказал он. Мужчина кивнул и ушёл. Караг вернулся в комнату и отдал конверт Джеффри. Тот открыл его, прочитал, и его лицо побледнело. — Что там? — спросил Караг. — Это доказательства, — сказал Джеффри, и голос его дрогнул. — Доказательства того, что мой отец убил мою мать. Караг почувствовал, как внутри всё обрывается. — Что? — Он убил её, — сказал Джеффри, и его глаза наполнились слезами. — Он изгнал её, а потом убил. И теперь он хочет, чтобы я знал это. Чтобы я страдал. Караг обнял его, чувствуя, как Джеффри дрожит в его руках. — Мы справимся, — сказал он. — Вместе. Всегда. Джеффри прижался к нему, и Караг чувствовал, как его слёзы падают на его плечо. — Я люблю тебя, — прошептал Джеффри. — И я тебя, — ответил Караг. Они стояли в объятиях, и ночь опускалась на «Кристалл», окутывая их своей тишиной.