Звериная комната

Бумага в руках Джеффри дрожала. Караг видел, как его пальцы сжимают конверт так сильно, что края начали рваться. Комнату заполнил запах старой бумаги, чернил и чего-то ещё — металлического, острого. Запах боли. Караг чувствовал его ноздрями, он въедался в кожу, в одежду, в сам воздух, которым они дышали. — Она не ушла, — сказал Джеффри, и голос его был пустым, как колодец без воды. — Он убил её. Все эти годы я думал, что она бросила меня, ушла с другим, что ей было всё равно. А он... он убил её. Караг не нашёл слов. Он просто обнял Джеффри крепче, чувствуя, как его тело сотрясается от беззвучных рыданий. Запах слёз — солёный, тёплый — смешивался с волчьим духом, создавая тошнотворный коктейль горя. — Я должен был знать, — прошептал Джеффри. — Я должен был чувствовать. Она была моей матерью. Как я мог не знать? — Ты был ребёнком, — ответил Караг. — Ты не мог знать. Джеффри отстранился, и Караг увидел его лицо — опухшее, красное, с дорожками слёз на щеках. В его жёлтых глазах горела боль, смешанная с яростью. — Я убью его, — сказал Джеффри, и голос его стал низким, почти рычащим. — Я найду его и убью. — Нет, — сказал Караг, сжимая его плечи. — Ты не убийца. Ты не такой, как он. — Тогда какой я? — Джеффри вырвался из его рук и отступил на шаг. Его лицо исказилось — гнев, боль, отчаяние. — Что я вообще такое? Я — вожак стаи, но я позволил своему отцу убить мою мать. Я не защитил её. Я ничего не сделал. — Ты был ребёнком, — повторил Караг. — Ты не мог защитить её. Но ты можешь защитить себя. И меня. И стаю. Джеффри смотрел на него, и его дыхание постепенно выравнивалось. Он провёл рукой по лицу, стирая слёзы. — Ты прав, — сказал он наконец. — Я не стану им. Я не позволю ему превратить меня в чудовище. Караг шагнул к нему, взял его руки в свои. Пальцы Джеффри были холодными, но постепенно теплели от его прикосновения. — Мы найдём его, — сказал Караг. — Мы остановим его. Вместе. Джеффри кивнул. В его глазах появилась твёрдость, которой не было минуту назад. — Вместе, — повторил он. Они стояли в комнате, и ночь опускалась за окном, окутывая их своей тишиной. На следующее утро Караг проснулся от того, что Джеффри уже не было в кровати. Он сел, чувствуя, как затекли мышцы от беспокойного сна. Запах Джеффри всё ещё витал в воздухе — резкий, доминантный, но теперь к нему примешивалась горечь, которую Караг не мог вынести. Он нашёл Джеффри в саду. Тот сидел на скамейке, глядя вдаль, и его руки лежали на коленях неподвижно, как у статуи. Утреннее солнце золотило его волосы, но в этом свете не было тепла. — Ты не спал, — сказал Караг, садясь рядом. — Нет, — ответил Джеффри. — Я думал о ней. О матери. Я почти не помню её лица. Только запах. Она пахла — мятой и дождём. Когда я был маленьким, я всегда засыпал у неё на коленях, и этот запах был моим домом. А потом его не стало. Караг взял его за руку. Пальцы Джеффри были холодными, несмотря на утреннее солнце. — Мы найдём его, — сказал Караг. — И мы заставим его ответить. — Я знаю. — Джеффри повернулся к нему, и в его глазах мелькнула усталая улыбка. — Но сначала я должен сделать кое-что. — Что? — Я должен попрощаться с ней. — Джеффри выдохнул. — По-настоящему. У неё нет могилы. Но я могу найти место, где она будет покоиться в моей памяти. Караг сжал его руку. — Я пойду с тобой. — Я знаю, — ответил Джеффри. — Ты всегда идёшь со мной. Они сидели в саду, и солнце медленно поднималось над горами, разливая по небу золотой свет. Они пошли в лес после обеда. Джеффри вёл Карага по тропинке, которую никто не знал, — узкой, заросшей мхом и папоротниками. Воздух здесь был влажным, с запахом гнилой листвы и сырой земли. Караг чувствовал, как его ноги скользят по мокрым камням, как ветки цепляются за одежду. — Я приходил сюда, когда был маленьким, — сказал Джеффри, не оборачиваясь. — Это было моё убежище. Место, где я мог быть один. Где никто не требовал от меня быть вожаком. Они остановились у небольшой поляны. В центре рос старый дуб — огромный, с раскидистыми ветвями, которые уходили в небо, как руки, просящие о чём-то. Под дубом лежал плоский камень, покрытый мхом. — Здесь, — сказал Джеффри. — Я хочу, чтобы она была здесь. Он опустился на колени и коснулся камня. Его пальцы дрожали. — Мама, — сказал он, и голос его был тихим, почти шёпотом. — Я не знаю, слышишь ли ты меня. Но я хочу сказать тебе. Я люблю тебя. И я жалею, что не защитил тебя. Прости меня. Караг стоял рядом, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Запах леса — хвои, мха, влажной коры — смешивался с запахом Джеффри, создавая что-то новое, что-то священное. — Ты защитил её, — сказал Караг, опускаясь на колени рядом с ним. — Ты помнишь её. Ты любишь её. Это и есть защита. Джеффри посмотрел на него. В его глазах блестели слёзы, но в них же была и благодарность. — Спасибо, — сказал он. — За то, что ты здесь. — Я всегда буду здесь, — ответил Караг. Они сидели на коленях перед камнем, и ветер качал ветви дуба над их головами, как благословение. Вечером они вернулись в школу. Караг чувствовал, как усталость наваливается на плечи, но рядом с ним был Джеффри, и это делало всё возможным. В коридоре их встретила Тикаани. Её лицо было встревоженным, пальцы нервно теребили край куртки. — Я слышала, что случилось, — сказала она тихо. — Про твоего отца. Я хочу помочь. Джеффри посмотрел на неё. В его глазах мелькнула усталость, но он кивнул. — Спасибо, — сказал он. — Мне нужна любая помощь. Тикаани шагнула вперёд и коснулась его руки. — Ты не один, — сказала она. — Мы все с тобой. Джеффри сжал её пальцы в ответ. — Я знаю, — сказал он. — Спасибо. Они стояли в коридоре, и Караг чувствовал, как напряжение постепенно уходит, сменяясь теплом. Ночью Караг лежал в кровати, и Джеффри прижимался к нему. Их тела были сплетены, и Караг чувствовал, как сердце Джеффри бьётся в унисон с его сердцем. — Я хочу тебя, — прошептал Джеффри, скользя губами по его шее. — Я тоже, — ответил Караг. Джеффри перевернул его на спину и навис над ним. Его тело было горячим, тяжёлым, и Караг чувствовал, как каждое его движение отзывается в нём дрожью. — Я хочу чувствовать тебя, — прошептал Джеффри. — Весь. Каждый сантиметр. Он стянул с Карага футболку, провёл пальцами по его груди, по животу. Его пальцы были грубыми, но в каждом прикосновении была нежность, которая заставляла Карага трепетать. — Твой запах, — сказал Джеффри, вдыхая воздух у его шеи. — Я никогда не устану от него. Он — мой дом. Караг провёл рукой по спине Джеффри, чувствуя, как его мышцы напрягаются под кожей. Он расстегнул его джинсы, скользнул внутрь, касаясь его возбуждённого члена. — Ты уже готов, — сказал Караг, и в его голосе послышалась усмешка. — Для тебя — всегда, — ответил Джеффри, и его голос был низким, почти рычащим. Он поменял их положение, усаживая Карага на себя. Караг почувствовал, как член Джеффри входит в него — медленно, чувственно, наполняя его целиком. Он выдохнул, откинув голову назад, чувствуя, как каждое движение Джеффри отправляет его всё выше и выше. — Ты — мой, — прошептал Джеффри, двигаясь внутри него. — Весь. Только мой. — Твой, — повторил Караг, чувствуя, как оргазм нарастает, как волна, готовая накрыть его. Они кончили вместе, и Караг чувствовал, как тепло разливается по его телу, согревая его изнутри. Они лежали в темноте, сплетённые телами, и их дыхание постепенно выравнивалось. — Я никогда не отпущу тебя, — сказал Джеффри. — Я знаю, — ответил Караг. — И я никогда не отпущу тебя. На следующее утро Караг проснулся от запаха кофе и тостов. Он открыл глаза и увидел Джеффри, стоящего у стола с подносом в руках. — Доброе утро, — сказал Джеффри. — Доброе. — Караг сел, чувствуя, как затекли мышцы. — Ты приготовил завтрак? — Я решил, что мы должны начать день с чего-то хорошего. — Джеффри поставил поднос на кровать. — Я не умею готовить, но я умею делать тосты. Караг улыбнулся — впервые за долгое время. — Ты слишком добр ко мне. — Ты заслуживаешь, — ответил Джеффри. — Ты — лучшее, что случилось со мной. Они сидели на кровати, завтракая, и солнечный свет заливал комнату, согревая их. Днём Караг сидел в библиотеке, когда к нему подошёл Брэндон. Его лицо было серьёзным, пальцы сжимали книгу, которую он держал в руках. — Я слышал, что ты ищешь отца Джеффри, — сказал Брэндон. — Да, — ответил Караг. — Он должен ответить за то, что сделал. Брэндон кивнул. — Я могу помочь. — Он сел напротив Карага. — Мой отец знал его. Он рассказывал мне, что этот человек опасен. Он не остановится, пока не разрушит всё, что любят его враги. Караг сжал кулаки. — Мы не позволим ему разрушить нас. — Я знаю, — сказал Брэндон. — Поэтому я с вами. Караг посмотрел на него, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Спасибо. Брэндон кивнул и ушёл. Вечером Караг сидел на крыше с Нимбл и Дорианом. Звёзды мерцали над ними, и ветер приносил запах хвои и холодного камня. — Я знаю, что это сложно, — сказала Нимбл. — Но ты справишься. — Я знаю, — ответил Караг. — У меня есть Джеффри. И стая. Дориан кивнул. — Мы все с тобой, — сказал он. — Мы — твоя семья. Караг посмотрел на них, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Спасибо, — сказал он. — Спасибо вам. Они сидели на крыше, и звёзды мерцали над ними, как свидетели их дружбы. Через три дня Караг получил ещё одно письмо. Оно было от отца Джеффри. Он развернул его, чувствуя, как внутри всё сжимается. «Ты думаешь, что можешь защитить его, — говорилось в письме. — Но ты ошибаешься. Он — мой сын. И он будет страдать за то, что сделал. Ты не сможешь остановить меня. Никто не сможет». Караг сжал письмо в кулаке. «Я остановлю тебя, — подумал он. — Я обещаю». Он показал письмо Джеффри. Тот прочитал его, и его лицо исказилось. — Он не остановится, — сказал Джеффри. — Значит, мы сделаем первый шаг, — ответил Караг. — Мы найдём его и остановим. Джеффри посмотрел на него, и в его глазах мелькнула решимость. — Хорошо, — сказал он. — Тогда идём. Они собрали стаю. Все волки стояли в главном зале, и их лица были серьёзными. Джеффри стоял перед ними, и его голос был твёрдым. — Мой отец угрожает нам, — сказал он. — Он убил мою мать. Он хочет разрушить всё, что я люблю. Но мы не позволим ему. Мы — стая. И мы будем защищать друг друга. Волки зарычали в ответ — не агрессивно, а поддерживающе. Караг стоял рядом с Джеффри, чувствуя, как его сердце бьётся в унисон с сердцами всех, кто был в этом зале. — Мы с тобой, — сказал Клифф. — Все. Джеффри кивнул, и в его глазах блеснула благодарность. — Спасибо, — сказал он. — Спасибо вам. Они вышли в лес на рассвете. Джеффри вёл стаю по тропинкам, которые он знал с детства. Караг шёл рядом с ним, чувствуя, как его тело покрывается мурашками от утреннего холода. Запах леса — хвои, мокрой коры, сырой земли — заполнял лёгкие, смешиваясь с запахом волков, идущих за ними. Они нашли его у старого охотничьего домика. Отец Джеффри стоял на крыльце, скрестив руки на груди. Его серые глаза блестели в утреннем свете. — Я знал, что ты придёшь, — сказал он, и его голос был низким, как дальний гром. — Ты убил мою мать, — сказал Джеффри, делая шаг вперёд. — Ты убил её и заставил меня думать, что она ушла. Почему? Отец усмехнулся — холодно, без тепла. — Потому что она была слабой, — сказал он. — Она пыталась сделать тебя слабым, как она. Я не мог позволить этому случиться. Джеффри сжал кулаки. Караг чувствовал, как его тело дрожит от сдерживаемой ярости. — Ты не имел права, — сказал Джеффри. — Я имел право, — ответил отец. — Я — твой отец. Я сделал тебя сильным. Ты должен быть благодарен мне. — Благодарен? — Джеффри засмеялся — горько, без тепла. — Ты убил мою мать. Ты разрушил мою семью. И ты хочешь, чтобы я был благодарен? Отец шагнул вперёд. Его глаза сузились. — Ты слаб, как и она, — сказал он. — Ты позволил этой пуме подчинить тебя. Ты позволил ему стать твоей слабостью. Караг шагнул вперёд, вставая между ними. — Он не слаб, — сказал Караг, и голос его был твёрдым. — Он сильнее, чем ты когда-либо будешь. Потому что он умеет любить. А ты умеешь только разрушать. Отец замер. Его серые глаза смотрели на Карага с ненавистью. — Ты ничего не знаешь, — сказал он. — Я знаю достаточно, — ответил Караг. Отец бросился на него, но Джеффри перехватил его удар. Они покатились по земле, нанося удары, царапаясь, кусаясь. Караг чувствовал, как адреналин пульсирует в крови, как его собственное тело готовится к бою. Он вступил в драку, и стая последовала за ним. Волки окружили отца, и он понял, что проиграл. — Ты не победишь, — сказал отец, тяжело дыша. — Я всегда буду с тобой. В твоей голове. В твоей крови. Ты никогда не избавишься от меня. Джеффри встал над ним, и его лицо было твёрдым, как камень. — Я избавлюсь, — сказал он. — Я сильнее тебя. Я выбрал любовь, а не ненависть. И это — моя победа. Отец засмеялся — горько, отчаянно, и в этом смехе не было силы. — Тогда убей меня, — сказал он. — Сделай это. Докажи, что ты сильнее. Джеффри замер. Его пальцы сжались в кулаки, но он не двинулся. — Нет, — сказал он. — Я не стану тобой. Ты будешь жить. Но ты больше никогда не причинишь боль никому из моих людей. Он повернулся к стае. — Отведите его в Совет, — сказал он. — Пусть они решают его судьбу. Волки подхватили отца и повели его прочь. Караг подошёл к Джеффри и взял его за руку. Пальцы Джеффри дрожали, но в его глазах была твёрдость. — Ты сделал правильный выбор, — сказал Караг. — Я знаю, — ответил Джеффри. — Я не хотел становиться им. Они стояли в лесу, и утреннее солнце пробивалось сквозь кроны деревьев, освещая их путь. Вернувшись в школу, они сели на крыше, глядя на закат. Небо горело оранжевым и розовым, и ветер приносил запах хвои и холодного камня. — Я никогда не думал, что смогу это сделать, — сказал Джеффри. — Встретиться с ним лицом к лицу и не убить его. — Ты сильный, — ответил Караг. — Сильнее, чем ты думаешь. Джеффри повернулся к нему, и в его глазах блеснула улыбка. — Спасибо, — сказал он. — За то, что ты был рядом. — Я всегда буду рядом, — ответил Караг. Они поцеловались — медленно, нежно, и Караг чувствовал, как все тревоги уходят, сменяясь теплом. — Я хочу тебя, — прошептал Джеффри. — Прямо здесь? — Прямо здесь. Караг усмехнулся. — Ты сумасшедший. — Я знаю. Джеффри потянул его за руку, укладывая на крышу. Холодный камень коснулся спины Карага, но тепло тела Джеффри согревало его. — Я хочу чувствовать тебя, — прошептал Джеффри, скользя губами по его шее. — Весь. Каждый сантиметр. Он расстегнул пуговицы рубашки Карага, и ткань разошлась, открывая его грудь. Ночной ветер коснулся кожи, и Караг почувствовал, как по телу пробегают мурашки. Джеффри провёл языком по его ключице, спускаясь ниже, к соску. Он втянул его в рот, играя с ним, покусывая. Караг выдохнул, чувствуя, как по телу разливается тепло. — Твои руки, — сказал он. — Я хочу чувствовать их везде. Джеффри скользнул ладонями по его груди, по животу, останавливаясь на ремне. Он расстегнул пряжку, стянул джинсы вместе с боксерами, и Караг остался полностью обнажённым под звёздами. — Ты красивый, — сказал Джеффри, и в его голосе было благоговение. — Самый красивый, кого я видел. Он наклонился и взял член Карага в рот — медленно, глубоко, почти лениво. Караг откинул голову, чувствуя, как каждое движение Джеффри отправляет его всё выше и выше. — Джеффри, я... — начал он, но Джеффри не остановился. Он ускорил темп, и Караг кончил с громким стоном, выгнувшись дугой. Джеффри поднялся, облизывая губы. — А теперь ты, — сказал он, ложась на спину. Караг перевернулся и навис над ним. Он расстегнул его рубашку, провёл пальцами по груди, по соскам. Запах Джеффри — терпкий, звериный — заполнил его лёгкие. — Ты — мой, — прошептал Караг, скользя губами по его животу. — Весь. Только мой. Он взял его член в рот, чувствуя, как Джеффри выгибается под ним, как его пальцы впиваются в его плечи. — Быстрее, — прохрипел Джеффри. Караг ускорил темп, и Джеффри кончил с громким стоном. Они лежали на крыше, сплетённые телами, и их дыхание постепенно выравнивалось. Звёзды мерцали над ними, как свидетели их любви. — Я никогда не отпущу тебя, — сказал Джеффри. — Я знаю, — ответил Караг. — И я никогда не отпущу тебя. Прошла неделя. Отец Джеффри предстал перед Советом и был приговорён к изгнанию из всех территорий оборотней. Он ушёл, не оглядываясь, но его слова всё ещё звучали в голове Джеффри: «Ты никогда не избавишься от меня». Однажды ночью Караг проснулся от того, что Джеффри метался во сне. Он сидел на кровати, сжав кулаки, и его тело было покрыто потом. Караг коснулся его плеча, и Джеффри вздрогнул. — Караг? — Его голос был хриплым, испуганным. — Я здесь, — сказал Караг, обнимая его. — Я рядом. Джеффри прижался к нему, и Караг чувствовал, как его тело дрожит. — Я видел его, — сказал Джеффри. — Во сне. Он говорил мне, что я слабый. Что я никогда не смогу защитить тебя. — Он ошибается, — ответил Караг. — Ты — сильный. Ты защитил меня. Ты защитил стаю. И ты защитишь нас снова. Джеффри поднял голову, и в его глазах блестели слёзы. — Ты веришь в меня? — Всегда, — ответил Караг. Джеффри поцеловал его — долго, глубоко, вкладывая в этот поцелуй всю свою любовь и страх. — Я люблю тебя, — прошептал он. — И я тебя, — ответил Караг. На следующее утро они сидели в столовой, когда к ним подошла Холли. Её лицо было сияющим, пальцы сжимали планшет. — У меня новости, — сказала она. — От Совета. Они разрешили Джеффри участвовать в соревнованиях по трансформации. Наказание снято досрочно. Джеффри замер. Караг видел, как его глаза расширились от удивления. — Правда? — Правда, — ответила Холли. — Они сказали, что ты показал себя как настоящий вожак. Ты заслужил второй шанс. Джеффри повернулся к Карагу, и в его глазах блеснула улыбка. — Мы сделали это, — сказал он. — Нет, — ответил Караг. — Ты сделал это. Джеффри обнял его, и Караг чувствовал, как его сердце бьётся в унисон с его сердцем. Вечером они сидели на крыше, глядя на закат. Небо горело оранжевым и розовым, и ветер приносил запах хвои и холодного камня. — Я хочу сделать тебе предложение, — сказал Джеффри. Караг замер. — Что? — Я хочу, чтобы мы стали парой, — сказал Джеффри, и его голос был серьёзным. — Официально. Перед стаей. Перед всеми. Я хочу, чтобы весь мир знал, что ты — мой. Караг смотрел на него, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Я согласен, — сказал он. — Да. Я согласен. Джеффри поцеловал его — долго, глубоко, вкладывая в этот поцелуй всю свою любовь. — Я люблю тебя, — сказал он. — И я тебя, — ответил Караг. Они сидели на крыше, обнявшись, и закат медленно угасал за горизонтом, оставляя после себя тишину и покой. Прошло ещё несколько дней. Караг помогал Джеффри готовиться к соревнованиям. Они тренировались в лесу, бегали по тропинкам, отрабатывали трансформации. Запах пота и земли смешивался с запахом хвои, создавая тот особенный аромат, который Караг теперь ассоциировал с домом. — Ты готов? — спросил Караг, когда они остановились на поляне. — Я готов, — ответил Джеффри. — Потому что ты со мной. Караг улыбнулся. — Тогда идём. Они бежали по лесу, и ветер свистел в ушах. Караг чувствовал, как его тело становится лёгким, как мышцы напрягаются и расслабляются в ритме бега. Рядом с ним бежал Джеффри, и их дыхание было синхронным, как у одного существа. Они вернулись в школу, когда солнце уже садилось за горизонт. Караг чувствовал, как его тело гудит от усталости, но в этой усталости было что-то приятное — удовлетворение от того, что они сделали это вместе. — Спасибо, — сказал Джеффри, когда они сидели в комнате, отдышавшись. — За что? — За то, что ты здесь, — ответил Джеффри. — За то, что ты веришь в меня. За то, что ты любишь меня. Караг взял его за руку. — Я всегда буду здесь, — сказал он. — Всегда. Джеффри притянул его к себе и поцеловал — медленно, нежно, вкладывая в этот поцелуй всё, что не мог сказать словами. — Я люблю тебя, — прошептал он. — И я тебя, — ответил Караг. В день соревнований Караг стоял среди зрителей, сжимая кулаки. Джеффри стоял на стартовой линии, и его лицо было спокойным, сосредоточенным. Караг чувствовал его запах даже на расстоянии — резкий, доминантный, но теперь в нём была нотка уверенности, которой не было раньше. — Он справится, — сказала Тикаани, стоящая рядом. — Я знаю, — ответил Караг. — Я верю в него. Сигнал прозвучал, и Джеффри рванул вперёд. Караг смотрел, как он бежит — быстро, грациозно, как настоящий волк. Ветер развевал его волосы, и Караг чувствовал, как его сердце бьётся в унисон с каждым шагом Джеффри. Джеффри финишировал первым. Его грудь вздымалась, лицо было покрыто потом, но в его глазах была такая радость, что Караг не мог сдержать улыбки. — Мы сделали это! — сказал Джеффри, подбегая к нему и обнимая. — Ты сделал это, — ответил Караг. — Я знал, что ты сможешь. Джеффри поцеловал его — на глазах у всей школы, у всей стаи. И Караг чувствовал, как их любовь становится чем-то большим, чем просто чувства. Она становится символом того, что даже в мире, полном боли и ненависти, можно найти свет. Вечером они сидели на крыше, глядя на звёзды. Ветер приносил запах хвои и холодного камня, и Караг чувствовал, как его тело расслабляется от тепла Джеффри, сидящего рядом. — Мы сделали это, — сказал Джеффри. — Мы победили. — Да, — ответил Караг. — Мы победили. Джеффри повернулся к нему, и в его глазах блеснула улыбка. — Я люблю тебя, — сказал он. — И я тебя, — ответил Караг. Они сидели на крыше, обнявшись, и звёзды мерцали над ними, как свидетели их любви.