Звериная комната

Серый утренний свет просачивался сквозь неплотно задернутые шторы, ложась на пол широкими полосами. Караг лежал на спине, чувствуя, как тепло тела Джеффри разливается по его боку, как его дыхание — ровное, спокойное — касается его плеча. Запах волка, въевшийся в подушку, в простыни, в его собственную кожу, теперь был таким же естественным, как запах леса после дождя. Он повернул голову и посмотрел на Джеффри. Тот спал на животе, раскинув руки, лицо было повёрнуто в сторону Карага. Тёмные ресницы отбрасывали тени на бледные щёки, и в утреннем свете он выглядел почти уязвимым — не вожаком стаи, а просто мальчишкой с растрёпанными волосами и чуть приоткрытым ртом. Караг протянул руку и коснулся его плеча. Пальцы скользнули по коже, чувствуя каждый бугорок мышц, каждую линию татуировки — волчьего следа на ключице. Джеффри заворочался, что-то пробормотал, но не проснулся. «Мы здесь, — подумал Караг. — Мы выжили. Мы — пара. И это только начало». Он осторожно высвободился из-под руки Джеффри, сел на кровати и потянулся. Холодный воздух комнаты коснулся его разогретой кожи, и по спине пробежали мурашки. Запах пота, смешанный с их общим запахом, витал в воздухе — густой, тёплый, почти уютный. Караг встал и подошёл к окну. За стеклом простирался парк — мокрый, блестящий от ночного дождя. Листья на деревьях были ярко-зелёными, и в воздухе чувствовалась свежесть, которая обещала тёплый день. Где-то вдалеке слышались голоса — ранние пташки уже начали свою суету. — Ты пялишься в окно, как старый сторож, — раздался сонный голос с кровати. Караг обернулся. Джеффри приподнялся на локте, щуря жёлтые глаза. — Доброе утро, — сказал Караг. — М-м-м. — Джеффри зевнул, обнажая клыки, и потянулся всем телом, отчего его позвоночник издал серию щелчков. — Ты всегда встаёшь слишком рано. — Я всегда встаю, когда нужно. — Неправда. Ты встаёшь, чтобы смотреть на деревья. Караг фыркнул и вернулся к кровати. Он сел на край, и Джеффри сразу же придвинулся к нему, положив голову ему на колени. Пальцы Карага сами собой погрузились в тёмно-каштановые волосы, массируя кожу головы. — Сегодня приезжает комиссия, — сказал Караг, и его голос стал серьёзным. — Из Совета. Они будут проверять, как в школе идёт интеграция одиночек. Джеффри замер на мгновение, потом повернулся на спину, глядя на Карага снизу вверх. — И ты хочешь выступить перед ними? — Я должен, — ответил Караг. — Если я не скажу ничего, они решат всё за нас. А я не хочу, чтобы другие одиночки проходили через то, через что прошёл я. Джеффри помолчал, глядя ему в глаза. Его пальцы поднялись и коснулись лица Карага — щеки, линии челюсти, уголка губ. — Ты — упрямый, — сказал он. — И я люблю тебя за это. Он притянул Карага к себе и поцеловал — медленно, чувственно, вкладывая в этот поцелуй всю свою поддержку. Караг чувствовал, как его тело отзывается на каждое прикосновение, как пальцы Джеффри скользят по его спине, оставляя влажные дорожки. — Я пойду с тобой, — сказал Джеффри, отрываясь от его губ. — Буду стоять рядом и смотреть на них своим самым страшным взглядом. — Ты не умеешь смотреть страшно. — Умею. Я вожак. — Вожак, который боится, что я упаду. Караг усмехнулся, но в его глазах мелькнула серьёзность. Он снова поцеловал Джеффри — коротко, но крепко — и встал. — Нам нужно собраться. И позавтракать. — Я хочу тебя ещё, — сказал Джеффри, и его голос стал низким, почти мурлычущим. — Перед тем, как мы встретимся с этими скучными стариками. Караг остановился на полпути к шкафу и обернулся. Джеффри лежал на кровати, обнажённый, и его тело в утреннем свете казалось вырезанным из слоновой кости — бледная кожа, тёмные соски, татуировка на ключице. Член его уже начал приподниматься, и в воздухе повисло напряжение. — Ты серьёзно? — спросил Караг, но в его голосе уже не было сопротивления. — Абсолютно. Караг медленно подошёл к кровати, чувствуя, как его собственное тело откликается на взгляд Джеффри. Он опустился на колени на матрас, и Джеффри немедленно притянул его к себе, их губы встретились снова — более настойчиво, более требовательно. Пальцы Карага скользнули по груди Джеффри, по животу, останавливаясь на твёрдой выпуклости. Он сжал её, и Джеффри выдохнул, его бёдра приподнялись навстречу. — Я хочу тебя, — прошептал Джеффри, и его голос был сорванным. — Прямо сейчас. Караг не ответил словами. Он наклонился и провёл языком по соску Джеффри, обводя его кругами, чувствуя, как тот твердеет от прикосновения. Джеффри выгнулся, его пальцы вцепились в плечи Карага, оставляя красные полосы. — Не останавливайся, — выдохнул он. Караг скользнул ниже, целуя каждую линию мышц, каждый шрам на рёбрах. Запах Джеффри был здесь особенно сильным — терпкий, звериный, с нотками пота и возбуждения. Караг втянул его в себя, чувствуя, как голова кружится от этого аромата. Он взял член Джеффри в рот, и Джеффри застонал — низко, гортанно. Его бёдра начали двигаться в такт, и Караг позволил ему задавать темп. Он чувствовал, как Джеффри напрягается, как его пальцы сжимают его волосы. — Быстрее, — прохрипел Джеффри. Караг ускорил движения, и через несколько мгновений Джеффри кончил с громким стоном, выгнувшись дугой. Караг проглотил, не разжимая губ, и только потом отстранился, облизываясь. — Теперь ты, — сказал Джеффри, переворачивая его на спину. Он навис над Карагом, и его тело было горячим, тяжёлым. Он провёл языком по шее Карага, спускаясь к ключице, затем к соску. Караг закрыл глаза, чувствуя, как каждое прикосновение отзывается в нём дрожью. — Я хочу чувствовать тебя, — прошептал Джеффри. — Весь. Каждый сантиметр. Он взял член Карага в рот, и Караг почувствовал, как его разум затуманивается от удовольствия. Джеффри двигался медленно, чувственно, и Караг кончил с тихим стоном, вцепившись пальцами в простыни. Они лежали в тишине, сплетённые телами, и их дыхание постепенно выравнивалось. Караг чувствовал, как сердце Джеффри бьётся в унисон с его сердцем. — Теперь мы готовы? — спросил Караг, и в его голосе послышалась усмешка. — Всегда, — ответил Джеффри. Завтрак в столовой прошёл в привычной суете. Караг сидел за столом с Брэндоном, Тикаани и Сайласом. Джеффри сидел напротив, и его рука время от времени касалась руки Карага под столом — коротко, незаметно для посторонних. — Я слышал, приезжает комиссия, — сказал Брэндон, жуя тост. — Они будут проверять нашу школу на предмет дискриминации. — Да, — ответил Караг. — Я собираюсь выступить перед ними. Тикаани подняла глаза. В её чёрных глазах мелькнула тревога. — Ты уверен? Они могут не захотеть слушать. — Я должен попытаться, — сказал Караг. — Если я не скажу ничего, они решат, что одиночкам не место в стайной системе. Я не могу это допустить. Сайлас, сидящий рядом с Тикаани, кивнул. Его зелёные глаза были серьёзными. — Я поддерживаю тебя, — сказал он. — Я сам был одиночкой. И я знаю, как это трудно. Если ты сможешь изменить что-то, это поможет многим. Караг посмотрел на него, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Спасибо, — сказал он. — Это много для меня значит. — Мы все с тобой, — сказал Брэндон, и его голос был густым, как всегда. — Ты — часть нашей стаи. Джеффри ничего не сказал, но его пальцы сжали руку Карага под столом, и этого было достаточно. После завтрака Караг пошёл в библиотеку, чтобы подготовить речь. Он сел за дальний стол, где пахло старыми книгами и пылью, и начал записывать мысли. Бумага под рукой была шершавой, и чернила ложились неровно — он всегда писал плохо, когда нервничал. «Я хочу сказать им, что одиночки не хуже стайных, — думал он. — Что мы просто другие. Что мы тоже можем быть частью чего-то большего, если нам дадут шанс». Рядом с ним села Нимбл. Её короткие светлые волосы были растрёпаны, и от неё пахло — цветами, утром и чем-то сладким. — Ты готовишь речь? — спросила она, заглядывая в его записи. — Пытаюсь, — ответил Караг. — Ты будешь великолепен. — Она улыбнулась, и в её улыбке была уверенность. — Ты уже доказал, что ты — лучший пример. Караг посмотрел на неё, чувствуя, как его пальцы перестают дрожать. — Спасибо, — сказал он. — Как у вас с Дорианом? Нимбл засмеялась — легко, искренне. — Мы счастливы. Он — мой дом. Я не знаю, что бы я делала без него. — Я знаю, что ты чувствуешь, — сказал Караг. — Я тоже не знаю, что бы делал без Джеффри. Они сидели в тишине, и солнечный свет заливал библиотеку через высокие окна. Вечером Караг и Джеффри сидели на крыше, глядя на закат. Небо горело оранжевым и розовым, и ветер приносил запах хвои и холодного камня. Караг держал в руках свои заметки, перечитывая их в сотый раз. — Ты готов? — спросил Джеффри. — Нет, — честно ответил Караг. — Но я всё равно сделаю это. Джеффри взял его за руку. — Ты — самый смелый человек, которого я знаю, — сказал он. — И я горжусь тобой. Караг посмотрел на него, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Я люблю тебя, — сказал он. — И я тебя, — ответил Джеффри. Они сидели на крыше, обнявшись, и закат медленно угасал за горизонтом. Утро дня выступления было хмурым. Тяжёлые серые облака нависали над «Кристаллом», и запах дождя висел в воздухе. Караг стоял у окна, чувствуя, как его ладони вспотели. Он сжимал и разжимал кулаки, пытаясь успокоиться. — Ты справишься, — сказал Джеффри, подходя сзади и обнимая его за талию. Его тело было тёплым, и запах волка заполнил лёгкие Карага. — Я знаю, — ответил Караг. — Но я всё равно нервничаю. — Это нормально. — Джеффри поцеловал его в шею, и Караг почувствовал, как его плечи немного расслабляются. — Я буду стоять рядом. Если хочешь, я могу рычать на них. Караг усмехнулся. — Не надо. Дай мне шанс сказать. Они вышли из комнаты и направились в главный зал. В коридорах было тихо — все ученики уже знали о заседании и сидели по своим комнатам. Воздух был влажным, пахло старым деревом и сыростью. Главный зал был украшен официальными флагами Совета — чёрными с серебряным волком. За длинным столом сидели три члена комиссии: пожилая женщина с седыми волосами и пронзительными синими глазами, мужчина с квадратной челюстью и короткой стрижкой, и третий — худой, с тёмными очками, который перебирал бумаги. Караг встал перед ними, чувствуя, как его сердце бьётся где-то в горле. Джеффри стоял чуть позади, его присутствие было тёплым, поддерживающим. — Я — Караг, — начал он, и его голос был немного хриплым. — Я пришёл в эту школу как одиночка. Пума. Я не знал никого, не знал правил, не знал, как быть частью стаи. Женщина с синими глазами смотрела на него внимательно, не перебивая. — Я столкнулся с враждебностью, с предрассудками, с тем, что меня считали угрозой только потому, что я — не волк. — Караг сделал паузу. — Но я нашёл здесь свой дом. Я нашёл любовь. Я нашёл стаю. И я хочу, чтобы другие одиночки тоже имели такой шанс. Мужчина с квадратной челюстью скрестил руки на груди. — Ты говоришь, что одиночки могут интегрироваться. Но мы видели много случаев, когда они не справлялись. Что ты можешь предложить, чтобы это изменить? Караг сжал кулаки. Он чувствовал, как пот стекает по спине, но его голос был твёрдым. — Я предлагаю не ставить их в заведомо проигрышное положение. Не заставлять их проходить через унижение, через постоянные проверки. Дайте им время. Дайте им наставников. Дайте им шанс доказать, что они могут быть частью чего-то большего. Он посмотрел на комиссию, чувствуя, как его слова повисают в воздухе. — Я — живой пример. Если бы мне не дали шанса, я бы никогда не стал тем, кто я сейчас. В зале повисла тишина. Женщина с синими глазами переглянулась с коллегами. Потом она медленно кивнула. — Мы выслушали тебя, Караг. Мы примем во внимание твои слова. Караг выдохнул, чувствуя, как огромная тяжесть спадает с его плеч. Он повернулся и увидел Джеффри, который смотрел на него с гордостью. — Ты сделал это, — прошептал Джеффри, когда они вышли из зала. — Мы сделали это, — ответил Караг. Через несколько дней комиссия объявила своё решение. Оно было компромиссным — не идеальным, но лучше, чем ничего. Одиночкам теперь давали право на адаптационный период, в течение которого они могли жить в стае без обязательного подчинения. Им также выделялись наставники из числа добровольцев. Караг сидел в столовой, когда объявили новости. Он чувствовал, как его сердце бьётся быстрее, когда услышал это. — Мы сделали это, — сказал Джеффри, сидя рядом. — Мы сделали это, — повторил Караг. — Но это только начало. — Я знаю. — Джеффри взял его за руку. — Но мы будем продолжать. Вместе. Вечером они сидели на крыше, глядя на звёзды. Ветер приносил запах хвои и холодного камня, и Караг чувствовал, как его тело расслабляется от тепла Джеффри, сидящего рядом. — Я никогда не думал, что буду здесь, — сказал Джеффри, глядя вдаль. — С тобой. После всего, что было. — А я никогда не думал, что буду с тобой, — ответил Караг. — Ты был моим врагом. — Я всё ещё враг. — Джеффри повернулся к нему, и в его глазах блеснула усмешка. — Твой личный враг. Караг фыркнул. — Тогда иди сюда. Он потянул Джеффри за руку, притягивая к себе. Их губы встретились — медленно, нежно. Караг чувствовал, как Джеффри тает в его руках, как его дыхание становится ровным. — Я люблю тебя, — сказал Джеффри, отрываясь от его губ. — И я тебя, — ответил Караг. Они сидели на крыше, обнявшись, и звёзды мерцали над ними, как свидетели их любви. Ночью они лежали в кровати, и Караг чувствовал, как его тело расслабляется от прикосновений Джеффри. — Я хочу попробовать кое-что новое, — сказал Джеффри, и его голос был низким, почти шёпотом. — Что именно? Вместо ответа Джеффри встал, подошёл к шкафу и достал шёлковый шарф — тёмно-синий, мягкий на ощупь. — Я хочу, чтобы ты доверился мне, — сказал он, возвращаясь к кровати. — Полностью. Караг смотрел на шарф, чувствуя, как возбуждение нарастает. — Что ты хочешь сделать? — Я хочу завязать тебе глаза, — сказал Джеффри. — Чтобы ты не видел, что я делаю. Чтобы ты чувствовал только прикосновения. Караг почувствовал, как его сердце забилось быстрее. — Хорошо, — сказал он. — Делай. Джеффри аккуратно завязал шарф вокруг его глаз. Ткань была гладкой, прохладной, и Караг почувствовал, как мир исчезает, оставляя его в темноте. — Теперь ты только мой, — прошептал Джеффри, и его голос раздался совсем близко, у самого уха. Караг чувствовал, как пальцы Джеффри скользят по его груди, по животу, спускаясь ниже. Каждое прикосновение было неожиданным, острым, как удар тока. — Я хочу чувствовать тебя, — прошептал Джеффри. — Весь. Каждый сантиметр. Он провёл языком по соску Карага, и Караг выгнулся, застонав. В темноте каждое ощущение было усиленным в сто раз. Он чувствовал, как дыхание Джеффри касается его кожи, как его пальцы скользят по бёдрам, как он берёт его член в рот. — Джеффри, — выдохнул Караг, но Джеффри не остановился. Он двигался медленно, ритмично, и Караг чувствовал, как оргазм нарастает, как волна, готовая накрыть его. Он кончил с громким стоном, выгнувшись дугой. Джеффри снял шарф, и Караг увидел его лицо — довольное, с лёгкой усмешкой. — Теперь ты, — сказал Караг, переворачивая его на спину. Он завязал шарф вокруг глаз Джеффри и навис над ним. — Теперь ты только мой, — прошептал он, скользя языком по его груди. Он взял член Джеффри в рот, чувствуя, как тот выгибается под ним, как его пальцы впиваются в простыни. — Быстрее, — прохрипел Джеффри. Караг ускорил темп, и Джеффри кончил с громким стоном. Они лежали в темноте, сплетённые телами, и их дыхание постепенно выравнивалось. — Это было... — начал Джеффри. — Невероятно, — закончил Караг. Он прижался к Джеффри, чувствуя, как его сердце бьётся в унисон с его сердцем. На следующее утро Караг проснулся от того, что Джеффри целовал его в плечо. — Доброе утро, — сказал Джеффри. — Доброе. — Я хочу, чтобы ты знал, — сказал Джеффри, и его голос был серьёзным. — Что бы ни случилось, я всегда буду рядом с тобой. Караг посмотрел на него, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Я знаю, — сказал он. — И я всегда буду рядом с тобой. Они лежали в кровати, обнявшись, и солнечный свет заливал комнату, согревая их. Прошло ещё несколько дней. Караг и Джеффри помогали Нимбл и Дориану с их новой жизнью — они купили небольшую комнату в городе, где планировали жить. Караг помогал переносить вещи, и его руки были покрыты пылью и мелкими царапинами от старой мебели. — Спасибо, что помогаете, — сказала Нимбл, вытирая пот со лба. Её лицо было красным от усилий, но она улыбалась. — Мы всегда рады помочь, — ответил Джеффри, неся тяжёлую коробку. — Вы — лучшие друзья, — сказал Дориан, и в его голосе была искренность. — Мы никогда не забудем, что вы сделали для нас. Караг посмотрел на них, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Мы — семья, — сказал он. — Это то, что делают семьи. Они закончили переносить вещи и сели на крыльце, глядя на закат. Городские огни зажигались один за другим, и воздух был наполнен запахом дыма и жареной еды. — Я никогда не думал, что буду здесь, — сказал Дориан, глядя вдаль. — С Нимбл. С домом. — А я никогда не думала, что буду с тобой, — ответила Нимбл, беря его за руку. — Но мы здесь. И это всё, что имеет значение. Караг сжал руку Джеффри. — Мы тоже здесь, — сказал он. — Вместе. Вернувшись в школу, Караг и Джеффри сидели на крыше, глядя на звёзды. Ветер приносил запах хвои и холодного камня, и Караг чувствовал, как его тело расслабляется от тепла Джеффри, сидящего рядом. — Мы сделали это, — сказал Джеффри. — Мы помогли им. Мы сделали мир чуточку лучше. — Да, — ответил Караг. — Мы сделали это. Джеффри повернулся к нему, и в его глазах блеснула улыбка. — Я люблю тебя, — сказал он. — И я тебя, — ответил Караг. Они сидели на крыше, обнявшись, и звёзды мерцали над ними, как свидетели их любви. Прошла ещё неделя. Караг и Джеффри сидели в парке, глядя на листья, падающие с деревьев. Осень наступала, и воздух стал прохладным, с запахом увядающей листвы и влажной земли. — Я думал о том, что мы не изменились, — сказал Караг, глядя на Джеффри. — Ты всё ещё вспыльчивый. Я всё ещё слишком серьёзный. Но мы стали лучше друг для друга. Джеффри посмотрел на него, и в его глазах мелькнула тень задумчивости. — Это правда, — сказал он. — Я всё ещё бросаюсь на людей, когда они злят меня. Но теперь я думаю о тебе, прежде чем сделать что-то глупое. — А я всё ещё слишком много думаю, — ответил Караг. — Но теперь я доверяю тебе. И я знаю, что ты всегда будешь рядом. Они сидели в тишине, и ветер качал ветви деревьев над их головами. — Это то, что делает нас сильными, — сказал Джеффри наконец. — Мы не пытаемся изменить друг друга. Мы просто стараемся быть лучше для друг друга. Караг взял его за руку. — Это единственное, что имеет значение, — сказал он. Через несколько дней Караг получил письмо от матери. Она писала, что скучает по нему и хотела бы увидеть его снова. Караг показал письмо Джеффри. — Ты поедешь? — спросил Джеффри. — Да, — ответил Караг. — Я хочу, чтобы ты поехал со мной. — Я поеду, — сказал Джеффри. — Куда ты, туда и я. Они собрали вещи и отправились в путь. Дорога была долгой, но они разговаривали, смеялись и наслаждались друг другом. Запах хвои и мокрой коры заполнял их лёгкие, когда они подъехали к старому дому матери. — Я здесь, — сказал Караг, когда они остановились. Мать вышла на порог, и в её глазах блестели слёзы. Она обняла Карага крепко, и он чувствовал, как её тело дрожит. — Я так скучала, — сказала она. — Я тоже, — ответил Караг. Они сидели за столом, пили чай и разговаривали. Мать рассказывала о своей жизни, о том, как она гордится им. Джеффри сидел рядом, и его рука лежала на руке Карага, согревая его. — Ты нашёл хорошего человека, — сказала мать, глядя на Джеффри. — Я знаю, — ответил Караг. — Он — лучшее, что случилось со мной. Джеффри сжал его руку, и в его глазах мелькнула улыбка. Вечером они сидели у костра, глядя на пламя. Запах дыма и жареного мяса смешивался с запахом леса. Караг чувствовал, как его тело расслабляется от тепла. — Я никогда не думал, что буду здесь, — сказал он. — С тобой. С мамой. С чувством дома. — А я никогда не думал, что буду частью твоего дома, — ответил Джеффри. — Но я рад, что я здесь. Караг повернулся к нему и поцеловал — медленно, нежно. — Я люблю тебя, — сказал он. — И я тебя, — ответил Джеффри. Они сидели у костра, обнявшись, и огонь освещал их лица, согревая их. На следующее утро они попрощались с матерью и отправились в обратный путь. Караг чувствовал, как тяжесть спадает с его плеч, как он становится легче. — Спасибо, — сказал он Джеффри, когда они ехали. — За что? — За то, что ты есть, — ответил Караг. — За то, что ты всегда рядом. Джеффри улыбнулся. — Я всегда буду рядом, — сказал он. — Это моё обещание. Они вернулись в школу, и Караг чувствовал, как мир становится чуточку светлее. Прошло несколько дней. Караг и Джеффри сидели на крыше, глядя на звёзды. Ветер приносил запах хвои и холодного камня, и Караг чувствовал, как его тело расслабляется от тепла Джеффри, сидящего рядом. — Мы сделали это, — сказал Джеффри. — Мы выжили. Мы помогли другим. Мы стали лучше. — Да, — ответил Караг. — Мы сделали это. Джеффри повернулся к нему, и в его глазах блеснула улыбка. — Я люблю тебя, — сказал он. — И я тебя, — ответил Караг. Они сидели на крыше, обнявшись, и звёзды мерцали над ними, как свидетели их любви. Ночью они лежали в кровати, и Караг чувствовал, как его тело расслабляется от прикосновений Джеффри. — Я хочу, чтобы ты знал, — сказал Джеффри, и его голос был серьёзным. — Что бы ни случилось, я всегда буду рядом с тобой. Караг посмотрел на него, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Я знаю, — сказал он. — И я всегда буду рядом с тобой. Они лежали в кровати, обнявшись, и солнечный свет заливал комнату, согревая их. Прошло ещё несколько дней. Караг и Джеффри помогали организовывать новую программу для одиночек. Они встречались с новыми учениками, рассказывали им о своих переживаниях, давали советы. Караг чувствовал, как его слова помогают другим, как его опыт становится полезным. — Ты делаешь великое дело, — сказал Джеффри, когда они шли по коридору. — Мы делаем великое дело, — ответил Караг. — Вместе. Джеффри усмехнулся. — Ты всегда поправляешь меня. — Потому что я прав. — Ты всегда прав. Караг засмеялся, и его смех разнёсся по коридору. Вечером они сидели в парке, глядя на закат. Небо горело оранжевым и розовым, и ветер приносил запах хвои и цветов. — Я никогда не думал, что буду здесь, — сказал Джеффри, глядя вдаль. — С тобой. После всего, что было. — А я никогда не думал, что буду с тобой, — ответил Караг. — Ты был моим врагом. — Я всё ещё враг. — Джеффри повернулся к нему, и в его глазах блеснула усмешка. — Твой личный враг. Караг фыркнул. — Тогда иди сюда. Он потянул Джеффри за руку, притягивая к себе. Их губы встретились — медленно, нежно. Караг чувствовал, как Джеффри тает в его руках, как его дыхание становится ровным. — Я люблю тебя, — сказал Джеффри, отрываясь от его губ. — И я тебя, — ответил Караг. Они сидели в парке, обнявшись, и закат медленно угасал за горизонтом. Это был их мир. Мир, в котором они были вместе, несмотря на все трудности. Мир, в котором они не изменились, но стали лучше друг для друга. И это было их счастьем.