Потерянные наследники

Август 1998 год.       Поместье Нотт находилось в Йоркшире, на вершине холма, поросшего старыми дубами, которые помнили времена, когда магия была дикой и неподвластной Министерству. Дом был мрачным — не в прямом смысле, а в том глубоком, историческом значении, когда мрачность становится частью архитектуры, пропитывает камни и заставляет даже солнечный день казаться серым.       Теодор Нотт ненавидел этот дом. Он предпочитал бы жить где угодно — в норе у Уизли, в каморке под лестницей у Поттеров, даже в Запретном лесу — лишь бы не возвращаться сюда каждое лето. Но возвращаться приходилось, потому что это было его наследство и потому что здесь, в библиотеке отца, хранились ответы.       Теодор сидел в кресле у камина — хотя на улице было плюс двадцать пять, в поместье Нотт всегда царил холод, словно сама магия дома питалась чужим теплом — и перечитывал письмо из Хогвартса в двадцатый раз.       Староста. Они назначили его старостой. Тео усмехнулся — коротко, безрадостно.Сын бывшего Пожирателя Смерти, мальчик, которого в первые месяцы после войны шарахались на улицах, парень со шрамом возле глаза и репутацией человека, которому нельзя доверять — и вот теперь он должен следить за порядком в школе. Жизнь любила шутки. — Тинки! Домовик Тинки—старый, сморщенный, с глазами навыкате — появился в дверях, поклонился и прошамкал: — Хозяин звал. Сообщаю что внизу гости. — Кто? — Молодой мистер Забини и молодой мистер Малфой. Говорят, по важному делу.       Теодор поднялся, отложил письмо и направился к выходу. На пороге он задержался, бросил взгляд на книжный шкаф — тот самый, где за потайной панелью хранились документы отца. — Тинки, — сказал он, не оборачиваясь. — Мою спальню никому не открывать, даже если я сам попрошу. — Слушаюсь, хозяин.       Гостиная в поместье Нотт была обставлена с той тяжелой роскошью, которая была модна сто лет назад и с тех пор не менялась. Темные панели из дуба, гобелены с изображением охоты, массивная люстра из черненого серебра — и портреты предков на стенах, которые следили за каждым движением живых с выражением вечного неодобрения.       Блейз Забини — темнокожий, высокий, с идеальной осанкой и улыбкой, которая могла растопить сердце любой девушки — развалился в кресле с таким видом, будто он здесь хозяин. Драко Малфой — похудевший, с более резкими чертами лица, чем раньше, и новым, более серьезным выражением в глазах.Он стоял у камина, засунув руки в карманы брюк. — Нотт, — кивнул Драко, когда Теодор вошел. — Выглядишь паршиво. — Ты тоже, — ответил Теодор без обиды. Он прошел к бару, налил себе виски — просто чтобы занять руки, хотя пить не собирался. — Что случилось? — Мы получили письма, — сказал Блейз, не меняя позы. — О назначении старост и меня как капитана команды по квиддичу. — Да, я тоже. — Поздравляю. — Драко наконец отошел от камина и сел в кресло напротив Блейза. — Ты единственный, кто не в курсе последних новостей, потому что ты сидишь в этой своей библиотеке и ни с кем не общаешься. — Мне нравится библиотека, — спокойно ответил Теодор. — Какие новости? — Грейнджер тоже будет старостой, старшей старостой девочек. — Драко скривился, но в его голосе не было прежней злобы. Скорее усталая покорность судьбе. — И Поттер — староста. Хотя, честно говоря, после всего, что он сделал, он мог бы вообще не ходить на занятия, и никто бы слова не сказал. — Поттер заслужил, — неожиданно сказал Блейз. — Он сражался, пока наши семьи... — он замолчал, но все поняли, что он хотел сказать. Пока наши семьи были на стороне проигравших. Теодор отставил бокал. — Вы приехали не только для того, чтобы обсуждать назначения? Драко и Блейз переглянулись. — Нет, — сказал Драко после паузы. — У нас есть информация. О том, что происходит в Хогвартсе и о том, чего нам стоит ожидать в этом году. — Говори. — Помнишь профессора Вектора? — Конечно, Арифмантия. — Она ушла. Взяла отпуск на год. Говорят, восстанавливается после нервного срыва — она потеряла племянника в битве. Вместо нее наняли нового преподавателя. По древним рунам и магическим артефактам. — Древние руны преподает профессор Бэбблинг. она жива и здорова, насколько я знаю. — И да, и нет. — Блейз наконец выпрямился. — Её оставили, но ввели дополнительный курс. Факультатив. «Тайны древней магии». Ведет его новый профессор — Адриан Вейл. Он раньше работал в Отделе Тайн.       Теодор почувствовал, как внутри что-то ёкнуло.       Отдел Тайн. Отец говорил о нем с... со странной смесью уважения и страха. Отдел Тайн занимался изучением самых глубоких, самых опасных секретов магии. Тех, о которых обычные волшебники не должны были знать. — И что в этом такого интересного? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно. — А то, — Драко понизил голос, — что отец этого Вейла когда-то работал с твоим отцом. До войны, они вместе что-то исследовали. Теодор замер. — Откуда ты знаешь? — Люциус, — Драко впервые назвал отца по имени, без привычного «мой отец», что говорило о многом, — всегда интересовался тем, чем занимаются его старые знакомые. Особенно теми, кто работал с Ноттом-старшим. — И что он узнал? — Не много. Твой отец был скрытным, но одно ясно точно: то, что они искали, было связано с Хогвартсом. С чем-то, что спрятано в замке и этот Вейл-младший, возможно, знает об этом больше, чем говорит.       В гостиной повисла тишина. Теодор смотрел на огонь в камине, хотя пламя почти погасло, оставив лишь красноватые угли, которые время от времени вспыхивали и тут же умирали. Отец исчез в мае .В последний раз Теодор видел его за день до Битвы за Хогвартс. Тогда он выглядел... странно. Возбужденно. Словно нашел что-то, чего искал всю жизнь. — Теодор, — голос Блейза вывел его из задумчивости. — Ты с нами? — Да. — Теодор провел рукой по лицу. — Извини. Задумался. — Ты в последнее время часто задумываешься, — заметил Драко. — Но сейчас важно другое. Когда мы вернемся в школу, нам нужно держаться вместе. Слизерин в этом году будет под пристальным вниманием. Любой наш шаг могут истолковать против нас. — И ты предлагаешь? — спросил Теодор. — Я предлагаю возродить старое братство. Не в смысле Пожирателей, — быстро добавил Драко. — А в смысле... круга. Группы людей, которым мы можем доверять. Забини со мной. Нотт — ты с нами. Пэнси тоже согласилась. Дафна, Миллисента Гольдштейн. Может быть, еще несколько человек. — Тереза Крейвен, — щелкнув пальцами, сказал Забини. — Она умна и никому нас не продаст. — Хорошо. И... — Драко помедлил. — Виктория Соллар.       Нотт почувствовал, как его пальцы непроизвольно сжались в кулаки. 1 Января 1995 года.       Рождественские каникулы в Мэноре проходили подозрительно спокойно. Настолько спокойно, что Тео начал подозревать заговор.       Люциус и Нарцисса Малфои принимали гостей в другом крыле поместья — какую-то важную чиновничью знать из Министерства, с которой нужно было обмениваться фальшивыми улыбками и говорить о повышении налогов на магические артефакты. Детей туда, разумеется, не пускали. Сказали: «Вы слишком молоды, чтобы пить эльфийское вино с членами Попечительского совета», — на что Драко ответил: «Я в принципе не пью эльфийское вино», — на что Люциус посмотрел на него с таким выражением, будто сын только что признался в любви к магглам.       В общем, гостиная, выделенная подросткам, была полностью в их распоряжении и это было прекрасно. Комната находилась на втором этаже восточного крыла — достаточно далеко от родительских покоев, чтобы можно было шуметь, и достаточно близко к кухне, чтобы домовые эльфы успевали приносить подносы с едой, даже не запыхавшись. Стены здесь были обиты тёмно-зелёным бархатом, с серебряной вышивкой — фамильные цвета Малфоев, которые встречали тебя на каждом шагу, напоминая, чей тут дом и чьи правила. Мебель тяжёлая, дубовая, с резными ножками в виде львиных лап — выглядела так, будто её купили на аукционе столетней давности и с тех пор ни разу не обновили. Но это придавало комнате особый шарм. Шарм богатства, которому не нужно ничего доказывать.       За огромными стрельчатыми окнами медленно падал снег. Крупные, пушистые хлопья кружились в свете уличных фонарей, ложились на подоконники и таяли, стоило им коснуться тёплого стекла. В камине потрескивал живой, зелёновато-золотой огонь, с лёгким запахом полыни. Малфои не использовали обычные дрова. У них были свои, особенные, с родовой магией. На низком столике из полированного чёрного дерева теснились бокалы, бутылки, тарелки с канапе и почему-то шахматы, в которые никто не собирался играть.       Драко развалился в кресле у камина — прямо напротив огня, чтобы свет падал на лицо, но не слепил. В руке он держал бокал с глинтвейном (безалкогольным, потому что Нарцисса всё-таки проверила, прежде чем отпустить слуг), и выглядел так, будто позировал для семейного портрета. Волосы уложены, пиджак расстёгнут, ноги вытянуты к огню. Полный релакс.       Дафна Гринграсс устроилась на диване — с ногами, поджатыми под себя, с книгой в руках, которую она откровенно не читала уже полчаса. Взгляд её был направлен куда-то в пространство, а страницы не переворачивались. Она просто сидела, грелась у камина и делала вид, что участвует в жизни общества.       Блейз Забини занял второе кресло — то, что слева от камина, — и пил сливочное пиво с таким видом, будто только что выиграл в лотерею. Он вообще последние дни выглядел слишком довольным жизнью. Ухмылялся чаще обычного. Отвечал на вопросы не сразу, а после задумчивой паузы. И это начинало раздражать. — Ты чего такой радостный? — спросил его Драко минут двадцать назад. — Жизнь прекрасна, — ответил Блейз. — Ты кого-то убил? — Пока нет. — Тогда я не понимаю. — В том-то и дело, Драко. Ты никогда не понимаешь. Спор не задался.       Тео лежал поперёк второго дивана — того, что стоял у стены, подальше от камина. Голова его свисала с одного края, ноги в носках (потому что обувь он скинул где-то по дороге в гостиную) были закинуты на противоположный подлокотник. В руке был пустой бокал, а в глазах абсолютное, ничем не прикрытое безразличие ко всему происходящему. — Итак, — протянул Блейз, отставляя пустую бутылку из-под сливочного пива. — Обсудим Турнир Трёх Волшебников. — Нахера? — спросил Тео, не меняя позы. — Потому что это интересно. Потому что мы тут все собрались. Потому что за окном Рождество, а у нас нет других тем для разговора. — Я могу предложить темы, — лениво отозвался Тео. — Например, почему эльфы не бунтуют. Или куда исчезают носки. Или какого цвета была мантия у Филча на прошлой неделе. — Ты издеваешься? — Немного. — Так о чём мы говорили? — Блейз сделал вид, что не услышал. — Ах да. Турнир. Кто победит? — Не Поттер, — немедленно ответил Тео. — Это не ответ. — Это мой прогноз. Самый точный из всех возможных. Поттер либо сожжёт себе всё лицо на втором испытании, либо случайно выиграет, и тогда все вокруг будут орать: «О, Святой Гарри, наш спаситель!», а он будет стоять с таким лицом, будто ему наступили на любимую метлу. — Иногда мне кажется, что ты специально выбираешь самые тупые ответы, чтобы участвовать в разговор,— фыркнув в бокал ответил Малфой. — Иногда? — переспросил Тео, приподнимая голову ровно настолько, чтобы посмотреть на Драко одним глазом. — Всегда, — жёстко поправил Драко. — Спасибо, что заметил, — Тео снова уронил голову на подлокотник. — Я стараюсь.       Дафна закатила глаза. Это был тот самый закат, который означал: «Я слишком долго вас терплю, и моё терпение на исходе». — Лично я считаю, что победит Диггори, — сказала она твёрдо. — Потому что он красивый? — тут же спросил Тео. — Потому что у него челюсть как у героя любовного романа, и он умеет мило улыбаться? — Потому что он умный и талантливый, — отрезала Дафна. — И красивый, — добавил Тео. — И красивый, — не стала отрицать она. — Это не преступление — замечать внешность, Нотт. — Я и не говорю, лишь уточняю мотивацию. — Иди к чёрту. — О, — Тео приподнялся на локте. — Смелое заявление в нашей компании. Да ещё и на Рождество. Дафна, я впечатлён твоей смелостью. Серьёзно, это достойно отдельной награды. — Вы все считаете себя умнее остальных, — проворчала Дафна. — Потому что это правда, — пожал плечами Тео. — Вот поэтому вас никто не любит. — Меня любят. — Кто? — Дафна прищурилась. Тео задумался. По-настоящему. На целых пять секунд, что для него было вечностью. — Мадам Помфри, — объявил он наконец. — Потому что ты постоянно попадаешь в неприятности, — немедленно парировала Дафна. — И она всех любит. Она даже Поттера любит, а он, между прочим, приносит ей больше работы, чем все слизеринцы вместе взятые. — Любовь бывает разной, — философски заметил Тео. — Главное, чтобы она была. — Ты невыносим, — выдохнула Дафна. — И это тоже любовь, — улыбнулся Тео.       Блейз, который в этот момент отпивал сливочное пиво, поперхнулся, закашлялся и чуть не выплеснул содержимое бокала на ковёр. — Ты в порядке? — спросил Драко, не глядя. — Нет, — ответил Блейз, вытирая губы. — Но это уже привычно, когда Нотт рядом.       Следующие полчаса они обсуждали Святочный бал. Дафна рассуждала о нарядах учеников и это было не просто «ей шло зелёное», а целое расследование: кто что надел, кто где купил, кто у кого скопировал фасон, а кто вообще пришёл в том, в чём ходил на день рождение к бабушке. — Ты видела платье Браун? — спросила Дафна с таким выражением, будто речь шла о военном преступлении. — Видел, — ответил Тео. — Оно было... запоминающимся. — Оно было ужасным. Она выглядела как огромный пестрый шар, которого наряжал слепой эльф. — Зато её никто не забыл, — заметил Блейз. — А вот что было на тебе, Дафна, я уже забыл. Ты была в... чёрном? — В синем! — Точно. В синем, черном, да какая разница.       Дафна запустила в него подушкой. Блейз поймал и сделал вид, что ничего не произошло. Драко жаловался на количество обязательных танцев, с таким пафосом, будто его заставляли плясать нагишом перед всей школой. — Ты просто не умеешь танцевать, — заметил Тео. — Я умею танцевать лучше тебя. — Это не сложно. Я танцую как богомол в стадии размножения. — Вот именно. — И всё равно отказываюсь делать это по принуждению. Драко, пойми: танец должен рождаться в душе, а не в расписании. — Заткнись, Нотт. — Видишь? Ты уже танцуешь эмоционально.       Потом они смеялись над Поттером, который на балу выглядел так, будто его заставили танцевать с богомолом в стадии размножения. Драко показал, как Гарри топтался на месте, глядя в пол, и это было настолько уморительно (и так похоже), что даже Дафна, которая обычно защищала «бедного мальчика, у которого нет родителей», не смогла сдержать улыбки.А потом разговор как-то сам собой, незаметно, на волне смеха и глинтвейна, перетёк в игру. — Давайте сыграем в магловскую игру «Правду или действие», — предложил Блейз. В голосе его слышалась та нотка, которая означала: «Я придумал что-то, и мне очень хочется это использовать». Тео скривился. — Нам что, по четырнадцать лет? — Да, идиот, — ответил Блейз с такой ласковой заботой, что Тео на секунду растерялся. — А, ну просто уточняю уровень тупизма, — пожал плечами Тео. — Чтобы знать, насколько глубоко мне придётся погружаться. К слову, мне уже пятнадцать. — Ты играешь или нет? — К сожалению, да. Потому что если я откажусь, вы будете ныть до утра. А у меня нет слухового аппарата, способного выдержать Дафнин скулёж. — Я не скулю! — возмутилась Дафна. — Ты издаёшь звуки. Я называю это скулежом. Наука пока не придумала более точного термина.       Дафна запустила в него второй подушкой. Тео даже не пошевелился. Подушка попала ему в лицо и упала на пол. — Попал, — удовлетворённо сказала Дафна. — Ты попала в подушку, — поправил Тео. — Моё лицо было всего лишь подставкой. — Всё равно приятно. Первым попался Драко. — Правда или действие? — спросил Блейз. — Правда, — уверенно ответил Драко. Он не боялся правды. Он боялся только действий, которые могли испортить причёску. — Кого из девушек ты пригласил бы на бал, если бы не Пэнси? — спросил Блейз. Драко серьезно задумался,на целых десять секунд. — Дафну, — сказал он наконец. Дафна подняла бровь. — Лестно. — Ты богатая, красивая и не треплешься без дела. Идеальная кандидатура. — А как же Пэнси? — Пэнси — обязанность. Ты — выбор. — Вау, — сказал Тео. — Драко Малфой признаётся в симпатии при всех. Это исторический момент. Кто-нибудь записывает? — Заткнись, Нотт. — Ты повторяешься. Потом попала Дафна. — Правда, — сказала она быстро, не дожидаясь вопроса. — Кто тебе нравится из старшекурсников? — спросил Драко.       Дафна покраснела. Это было заметно даже при тусклом свете камина. — Никто, — ответила она слишком быстро. — Врёшь, — сказал Блейз. — Правда. — Дафна, уши красные, — заметил Тео. — Это от жары. — В гостиной шестнадцать градусов. — У меня горячая кровь. — У тебя горячие уши, — поправил Тео. — И грязные мысли. Назови имя. — Маркус Флинт, — выпалила Дафна и тут же закрыла лицо руками.       На секунду в комнате воцарилась тишина. А потом Драко заржал. Так громко, что, наверное, в другом крыле поместья услышали. — ФЛИНТ?! — Он старшекурсник! — защищалась Дафна из-под ладоней. — У него шикарные плечи! — У него плечи, как у тролля! — не унимался Драко. — И он на седьмом курсе! — Ему всего шестнадцать! — возмутилась Дафна. — Ему шестнадцать, а выглядит на тридцать, — покачал головой Тео. — Но выбор уважаю. Флинт — надёжный. Не красавчик, зато если что — защитит. — Дафна, — Блейз говорил сквозь смех, — у тебя ужасный вкус. — У тебя тоже! — У меня безупречный вкус. — Ты встречался с девушкой, которая жевала волосы! — Это был эксперимент! — немедленно отозвался Блейз. — С кем? — Драко перестал смеяться. — С кем ты встречался? — Не важно. Забыл. — Ты не можешь забыть человека, который жуёт волосы! — Дафна уже не прятала лицо. Ей стало весело. — Могу. Я очень талантлив. — Дафна, давай дальше, — Тео махнул рукой. — Действие? — Нет, — отрезала Дафна. — Я выхожу из игры. С меня хватит позора на сегодня. — Трусиха, — сказал Тео. — Женщина с чувством собственного достоинства, — парировала Дафна и демонстративно взяла книгу. Очередь пришла к Блейзу. — Правда, — сказал он, даже не задумываясь. — Кто писал тебе письма весь ноябрь? — спросил Драко, и в голосе его прозвучала такая торжественность, будто он раскрывал заговор века. Блейз напрягся. — Друзья. — Врёшь. — Родственники. — Опять врёшь. — Я сам. — О, это было бы логично, — заметил Тео. — Блейз Забини пишет письма сам себе, потому что только он достоин его гениальной переписки. — Заткнись, Нотт. — Так кто? — Дафна отложила книгу и подалась вперёд. Блейз молчал. — Действие, — сказал он наконец. — Ого, — удивился Драко. — Ты действительно не хочешь говорить. — Я пас. — Тогда танец. Танцуй. — Что? — Вставай и танцуй. Прямо сейчас.       Блейз посмотрел на Драко так, будто тот предложил ему съесть живого паука. Потом медленно поднялся, молча встал посреди гостиной. И начал танцевать. Это было нечто. Что-то среднее между вальсом, брейк-дансом и конвульсиями. Он двигал руками, поворачивался на месте, пытался сделать реверанс (реверанс, представляете, семнадцатый век), и всё это под абсолютную тишину, потому что музыки не было.       Дафна закрыла лицо ладонями и засмеялась так, что чуть не упала с дивана. Драко рыдал от смеха в кресле, а Тео смотрел с видом знатока на выставке современного искусства. — Шедеврально, — сказал он, когда Блейз закончил и рухнул обратно в кресло. — Я видел много позорных вещей, но это в топ три. — Я тебя убью, — выдохнул Блейз. — Мечтай.       Через двадцать минут все уже смеялись над чужими ответами, тыкали друг в друга пальцами и пили глинтвейн, не глядя в бокалы. Даже Тео, который обычно сидел с лицом игрока в покер на похоронах, наконец начал выглядеть менее скучающим. Он даже пару раз усмехнулся, а один раз хмыкнул, что по его шкале означало взрыв положительных эмоций. — Хорошо, — сказал Блейз, отдышавшись после очередного приступа смеха. — Теперь Нотт.       Тео медленно открыл глаза. Он вообще не заметил, что закрывал их. — Какая радость, — произнёс он без всякого выражения. — Правда или действие?       Нотт задумался. Действие означало, что придётся вставать. А вставать он не хотел. — Правда, — сказал он. — Трус, — немедленно отозвался Блейз. — Реалист, — поправил Тео. — Трус — это тот, кто боится. Я не боюсь, мне просто лень.       Блейз улыбнулся и эта улыбка Тео сразу не понравилась. Она была слишком довольной и слишком хитрой, похожей на улыбку человека, который заготовил вопрос заранее и только ждал своего часа. — Почему ты не пригласил Соллар на бал? — спросил Блейз.       В комнате мгновенно стало тихо. Не той тишиной, которая бывает, когда все молчат, потому что говорить не о чем. А той, когда каждый боится дышать слишком громко, потому что воздух стал хрупким, как стекло.       Дафна медленно подняла голову от книги, которую так и не читала. Её глаза сузились ,смотря на него с интересом. Чисто женским, въедливым интересом. Драко ухмыльнулся медленно, смакуя момент, как дорогое вино. И тихо, почти про себя, протянул: — О. — О-о-о, — эхом отозвался Блейз, всё ещё улыбаясь.       Тео не изменил позы. Лежал поперёк дивана, ноги на подлокотнике, пустой бокал в руке. Но внутри у него что-то ёкнуло. Неприятно и колюче. — А зачем мне её звать? — спросил он ровно. — Ну, — Блейз развёл руками, — вроде как типа помолвлены.       Тео скривился так, будто съел что-то недозрелое. — Мы не помолвлены, Забини. Это прихоть моего отца. Он встретился с её отцом на каком-то дурацком приёме, выпили лишнего, и решили, что будет забавно объединить семьи. Никто никого ни с кем не женит. Тем более в четырнадцать лет. — Нет, теперь мне реально интересно, — сказала Дафна, откладывая книгу окончательно. — Она же красивая. Не глупая, из хорошей, богатенькой семьи. Почему нет?       Тео тяжело вздохнул. Так, будто ему предстояло объяснять таблицу умножения человеку, который не верит в математику. — Во-первых, — начал он, загибая палец, — ты тоже красивая, Дафна, но это никак не повлияло на то, пригласил я тебя на бал или нет. — Ты не приглашал меня на бал, — напомнила Дафна. — Потому что у меня не было причин это делать. Во-вторых, — он загнул второй палец, — если бы я пригласил Соллар, она бы послала меня к чёрту. — Скучный ответ, — скривился Блейз. — Тогда отправила бы меня на корм русалкам в Чёрное озеро, — поправился Тео. — С привязанным к ноге камнем. И личной запиской: «Не возвращайся». — Пусть становится в очередь, — засмеявшись, ответил Блейз. Дафна не засмеялась. Она смотрела на Тео с прищуром. — Ты недоговариваешь, — сказала она. — Прекрати врать и скажи точную причину. — Не вру, — отозвался Тео, не глядя на неё. — Врёшь. — Доказательства? — Ты её не боишься, ты не боишься даже Макгонагл. — Очень даже боюсь. — Нотт. — Дафна подалась вперёд. — Ты как-то полез в драку с тремя рейвенкловцами. Одному сломал нос, второму выбил зуб, а третьего просто ударил, потому что тот слишком громко дышал. — У него было противное лицо, — невозмутимо ответил Тео. — Это законная причина. — У тебя личные счеты с этим факультетом? — спросила Дафна.       Теодор наконец повернул голову и посмотрел на неё. В глазах его не было обычной лени. Только холодная, спокойная уверенность. — Эти рейвенкловцы были менее пугающими, — сказал он.       Дафна первая рассмеялась. За ней Драко, который до этого просто ухмылялся, оценивая развитие событий. — Так почему не пригласил? — не унимался Блейз. — Потому что не захотел, — отрезал Тео. — Враньё. — Потому что был занят. — Враньё. — Почему я вообще с вами дружу? — Тео закрыл глаза, надеясь, что это заставит всех исчезнуть. — Потому что мы богатые и красивые, — немедленно ответил Драко. — Это Драко богатый и красивый, — поправил Тео, не открывая глаз. — О, Тео, — Драко прижал руку к груди с преувеличенной нежностью, — так ты из-за меня не позвал девушку на бал? Я польщён. Серьёзно, я даже растроган. — Я же пошёл на бал, — напомнил Тео, игнорируя его. — Ага, — Блейз кивнул. — Ты хоть имя её помнишь? Тео открыл глаза. Посмотрел в потолок. Задумался. — Ну... — протянул он. — Это было так давно. — Прошло меньше недели, — сказал Драко. — Вот видишь, целая вечность, — кивнул Тео.       Все снова рассмеялись. Даже Тео улыбнулся своей кривой, неловкой улыбкой, которая появлялась только тогда, когда он на самом деле был в хорошем настроении. Он сделал глоток глинтвейна, улыбаясь как обычно, но где-то внутри, в том месте, которое он старательно прятал за сарказмом и ленью, неприятно кольнуло воспоминание. Потому что он действительно собирался её пригласить.       Не потому что хотел танцевать. Мерлин, он терпеть не мог балы. В детстве его натаскивали — вальс, полонез, даже чёртов контрданс и всё это было так же весело, как чистка зубов щёткой с дикобразьими иглами. Не потому что ему нравились балы, ему не нравились балы, не нравились люди и не нравилось притворяться.       Просто...Просто это была Соллар, которая ни в чём не была виновата. Её сосватали за него, даже не спросив, которой, скорее всего, было так же неудобно от этой ситуации, как и ему. Он хотел сказать ей: «Слушай, я знаю, что наши отцы — идиоты, но если ты хочешь пойти на бал, чтобы просто не сидеть одной... ну, я свободен и я не буду наступать тебе на ноги. Обещаю. Ну, почти». А потом он случайно услышал в коридоре, как какой-то придурок уже пригласил её.       Игрок в квиддич. Высокий с самодовольной улыбкой, идеальной укладкой и предсказуемыми комплиментами. Разумеется, она согласилась. Кто бы отказался от «принца» с правильной фамилией и правильной внешностью? Поэтому Тео сделал то, что делал всегда. Сделал вид, что ему всё равно и ушёл до того, как она могла заметить, что он вообще был рядом. — Кстати, — лениво произнёс он, возвращаясь из мыслей в реальность. — Как зовут того выскочку с Рейвенкло? — Кого из? — не понял Драко. — Который ходил на бал с Соллар. Ну, её кавалер.       Дафна сразу посмотрела на него. Взгляд стал острым и цепким, как у человека, который только что нашёл то, что искал. Блейз едва не улыбнулся, но тут же спрятал улыбку за бокалом. — А тебе какое дело? — спросил Блейз с подчёркнутым равнодушием. — Никакого, — ответил Тео слишком быстро. — Конечно. — Просто интересно. — Конечно, — повторила Дафна, кивая. — Просто интересно. — Просто хочу знать имя человека, с которым нам ещё в квиддич играть, — добавил Тео, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Тактическая информация. Вдруг он в метлу зазевается, а я буду знать, кому свистнуть. — О, ну естественно, — Блейз уже не скрывал ухмылки. — Чисто тактический интерес. Никаких личных мотивов.Может и ему хочешь нос разбить за громкое дыхание? Тео прищурился. — Я вас ненавижу, — сказал он. — Нет, — довольно ответил Блейз. — Ты просто... интересуешься. Здоровое любопытство, мы же все тут интересуемся. Драко, ты интересуешься? — Жутко, — кивнул Драко. — Прям сгораю от любопытства. — А ты, Дафна? — О, я вся внимание, — подтвердила Дафна, подперев подбородок рукой. — Я убью всех вас, — пообещал Тео. — Угрозы насилия — последнее прибежище тех, кто проиграл спор, — назидательно произнёс Блейз. — Забини, — Тео повернулся к нему. — Да? — Ещё одно слово — и я расскажу Дафне, кто писал письма тебе весь ноябрь. Блейз мгновенно замолчал. Дафна тут же оживилась, как ищейка, учуявшая след. — О! — воскликнула она, поворачиваясь к Блейзу всем корпусом. — Кто? Девушка? Нет, Тео, ты обязан сказать. Это вопрос жизни и смерти. — Я передумал, — сказал Блейз. — Слишком поздно, — отрезала Дафна. — Это был грязный приём, — Блейз посмотрел на Тео с укоризной. — О, поверь, — Тео снова откинулся на диван, закинул ноги на подлокотник и закрыл глаза. — Я специально. — Ты придурок, — беззлобно сказал Блейз. — Принимаю, — кивнул Тео, не открывая глаз.       Дафна уже наседала на Блейза, требуя признаний. Малфой наблюдал за этим с видом зрителя на премьере удачной комедии, а Тео снова сделал вид, что разговор его больше совершенно не интересует, но внутри, в том самом месте, куда он никого не пускал, пульсировала одна мысль.       «Выскочка с Рейвенкло». Даже имени его не знал, но лицо запомнил и почему-то это бесило больше всего. — Соллар? — переспросил он,выходя из своих воспоминаний и стараясь чтобы голос звучал ровно. — Логично, но от тебя слышать…неожиданно. — Она будет старостой Слизерина. Ты тоже. Вам двоим придется работать вместе и потом... ее семья. Ты знаешь, кто такие Соллары.       Древний род мракоборцев, чистокровные до мозга костей, но без той грязной темноты, которая запятнала другие семьи: уважаемые, влиятельные и абсолютно недосягаемые для тех, кто был связан с Пожирателями Смерти. Включая его. — Соллары не будут водиться с бывшими Пожирателями, — сказал Теодор сухо. — Виктория — не ее отец, — возразил Блейз. — И потом, ты же знаешь историю. Ваши семьи когда-то были близки. До... — До того, как мой отец стал Пожирателем. Я помню.       В комнате снова повисла тишина. Тео отвернулся к окну, за стеклом сгущались сумерки, окрашивая небо в фиолетовые и багровые тона. Где-то вдалеке ухал филин. Конечно он помнил Викторию Соллар, они учились вместе с первого курса, но они почти не общались.       Она была яркой, умной, статной, но намного тише его «Братства» и ее подруг. Теодор старался не обращать на нее особого внимания из-за дружбы семей, не хотел чтоб она считала общение с ней приказом его отца — до того разговора, который произошел четыре года назад. Июль 1994 год. Лето перед четвертым курсом.              Отцы встретились в поместье Нотт. Генри Соллар приехал обсудить деловые вопросы с Теодором-старшим. Теодора попросили развлечь Викторию, пока взрослые беседуют. Он провел с ней два часа. Два часа, которые запомнились на всю жизнь. Они почти не разговаривали — она читала книгу по трансфигурации, он делал вид, что просматривает квиддичные обзоры, но в какой-то момент она подняла взгляд от страницы и сказала: «Знаешь, от тебя странно пахнет лимоном и лесом, как после дождя. Удивительно, обычно от мальчишек твоего возраста пахнет потом и гормонами».       Тео тогда не понял, что она имела в виду. Решил, что она просто странная, но что он пах лимоном и лесом, решил запомнить. И с тех пор иногда ловил себя на мысли, что ему нравится бывать в тех местах, где пахнет именно так. — Нотт? — голос Драко вернул его в реальность. — Ты опять выпал. — Я в порядке. — Теодор повернулся к друзьям. — Хорошо. Я согласен. Мы держимся вместе. Но с Соллар поговорю я. Мне с ней работать как со старостой. — Договорились, — кивнул Блейз. — И еще... Тео. Этот профессор Вейл. Будь с ним осторожен моя мать что-то слышала о нем. Она говорит, что он очень странный. Не в том смысле, что он как Полумна.а в другом. Он... в чем-то сильно убежден, а убежденные люди — самые непредсказуемые. Теодор кивнул. Он и сам это понял.       Друзья поговори ещё немного о будущих уроках, квиддиче, ближайших вечеринках с огневским и кто первый успеет выбесить старину Филча в этот раз.       После того как Драко и Блейз ушли — Малфой по каминной сети, Забини на своей метле «Молния», подаренной матерью на день рождения — Теодор поднялся в библиотеку. Это была его святая святых. Трехъярусное помещение с галереями, лестницами, которые двигались сами по себе, и тысячами книг — от древних фолиантов на латыни до современных исследований по зельеварению.        В центре комнаты стоял массивный письменный стол из черного дуба, за которым отец проводил дни и ночи напролет.       Теодор подошел к книжному шкафу у дальней стены. Третья полка, седьмая книга слева. Он нажал на корешок, и с тихим щелчком часть панели отъехала в сторону. За ней была небольшая ниша. Внутри лежали документы — старые, пожелтевшие, некоторые на пергаменте, некоторые на обычной бумаге. Карты, схемы, письма и дневники.              Тео достал самый старый дневник — тот, что отец называл «Ключом». Кожаная обложка, выцветшая до коричневого цвета, металлические уголки, покрытые патиной. На первой странице было написано изящным, старомодным почерком: «Если со мной что-то случится, никогда не ищи меня среди мертвых».       Теодор перечитал эту фразу сотни раз и каждый раз не мог понять, что она означала. Отец был жив. Теодор знал это. Чувствовал. Но где он? Почему не вернулся? Что он искал? И какое отношение ко всему этому имеет Хогвартс? Он открыл дневник наугад.       «Они спрятали это хорошо. Слишком хорошо. Даже с помощью карт я не могу точно определить местоположение, но я знаю одно: ключ — в замке и этот ключ найдет не тот, кто ищет, а тот, кто чувствует. Дар Солларов,вероятно,не случайность и когда двое наследников встретятся, древняя сила пробудится. Я должен успеть до того, как это случится. Иначе будет слишком поздно». Теодор захлопнул дневник. Сердце колотилось где-то в горле. «Дар Солларов». «Двое наследников».       Отец знал что-то, чего не знал никто и это что-то было связано с Викторией Соллар? Какая ирония.       Теодор убрал дневник обратно в тайник и закрыл панель. — Прости, отец, — сказал он в пустоту библиотеки. — Но я должен найти правду. Даже если тебе это не понравится.       Огонь в камине вспыхнул ярче на мгновение, словно отвечая или предупреждая.