Потерянные наследники

2 сентября 1998 год.       Первый учебный день в Хогвартсе всегда был особенным. Воздух, казалось, гудел от магии,но не от той, что текла по жилам волшебников, и не от той, что была заперта в палочках, а от той, что рождалась из ожидания. Из сбивчивого шепота первокурсников, которые боялись заблудиться по дороге в классы. Из облегченных вздохов старшекурсников, которые наконец вернулись в знакомые стены после летней разлуки. Из легкой паники на лицах тех, кто не успел сделать домашнее задание. Виктория любила это чувство, но сегодня что-то было не так.       Она проснулась в шесть утра — за час до подъема, как делала всегда в первый день. В спальне девушек Слизерина было тихо. Миллисента сопела на соседней кровати, раскинув рыжие волосы по подушке. Тереза, как всегда, спала с книгой — та лежала раскрытой на ее груди, и Виктория осторожно закрыла ее, положив на тумбочку. Она оделась — школьная форма сидела идеально, значок старосты поблескивал на груди — и вышла в общую гостиную, здесь было пусто.       Только камин горел, отбрасывая пляшущие тени на стены. Тени за окнами — водные, серебристые — двигались в такт течению Черного озера. Вики села на диван, вытянула ноги и закрыла глаза. Она пыталась понять, что ее тревожило. Вчерашний разговор с Теодором прокручивался в голове снова и снова, не потому, что он сказал что-то важное — хотя, возможно, сказал, а потому, что он знал. Знал о ее даре. Знал больше, чем должен был знать человек, с которым она почти не общалась последние два года. «Мой отец много говорил о твоей семье».       Что еще говорил отец Теодора? И где он сейчас? Вопросы кружились в голове, не находя ответов. — Ты всегда встаешь так рано? Голос раздался из-за спины, и Виктория подпрыгнула на месте. Теодор стоял у входа в спальню мальчиков — в школьной мантии, с небрежно завязанным галстуком и кругами под глазами, которые говорили о том, что он не спал всю ночь. — Я люблю утро, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — А ты чего не спишь? — Не могу. Кошмары.       Он сказал это так просто, будто речь шла о погоде или о том, что на завтрак подадут кашу. Без жалости к себе. Без желания вызвать сочувствие. Виктория почувствовала запах — не от него, а от себя. Вишня стала гуще, слаще. — Тебе нужно высыпаться, — сказала она. — У нас будет тяжелый год. — Знаю. — Теодор сел в кресло напротив, и между ними снова оказался камин. — Ты готова к первому занятию? — Трансфигурация у Макгонагалл. Думаю, это будет... интересно. — Она хороший и справедливый преподаватель, — Теодор помолчал. — Даже к слизеринцам. — Особенно к слизеринцам, — усмехнулась Виктория. — Она хочет доказать, что после войны факультеты равны. — Они не равны и никогда не будут. В его голосе не было горечи. Только констатация факта. — Может быть, — согласилась Виктория. — Но мы можем попытаться сделать их... менее неравными.       Теодор посмотрел на нее долгим взглядом. В полумраке гостиной его глаза казались почти черными. — Ты неисправимый оптимист, Соллар. — Я реалист, который верит в изменения.       Он ничего не ответил. Только откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. На несколько минут в гостиной воцарилась тишина, не неловкая, а какая-то... домашняя. Будто они делали это тысячи раз: сидели вдвоем у камина, слушали потрескивание дров и не нуждались в словах.       Виктория поймала себя на мысли, что чувствует себя... спокойно. Рядом с Теодором, с человеком, которого она почти не знала. Это было странно и немного пугающе.       Первый урок трансфигурации проходил в привычной аудитории — высокие окна, парты из темного дерева, чучела животных под стеклянными колпаками. Макгонагалл, как всегда строгая и подтянутая, стояла у доски и ждала, когда ученики займут свои места.       Вики села между Миллисентой и Терезой. Теодор, Блейз и Драко расположились за соседним столом. — Доброе утро, — начала Макгонагалл, когда последний ученик зашел в класс. — Как вы знаете, этот год будет для вас особенно важным — экзамены ЖАБА никто не отменял. Даже сама война. По классу пробежал нервный смешок. — Поэтому мы начнем занятия сразу с серьезных тем, без раскачки. Откройте учебники на странице тридцать четыре — «Трансфигурация человека в животное: теория и практика».       Гермиона Грейнджер, сидевшая через проход от Виктории, уже открыла книгу и делала пометки на полях. Рядом с ней Гарри Поттер выглядел сонным — видимо, тоже не спал ночью. — Прежде чем мы начнем, — Макгонагалл обвела класс взглядом, — я хочу представить вам нового преподавателя. С сегодняшнего дня профессор Адриан Вейл будет вести факультатив «Тайны древней магии». Он также будет помогать мне с некоторыми... исследовательскими проектами.       Дверь открылась, и в класс вошел мужчина. Адриан Вейл оказался совсем не таким, как представляла Виктория. Она ожидала увидеть пожилого профессора с седой бородой — вроде Дамблдора, но без бороды. Или молодого энтузиаста с горящими глазами — вроде Локхарта, но с мозгами. Вейл был... другим.       Ему было около сорока. Высокий, стройный, с темными волосами, зачесанными назад, и пронзительными голубыми глазами. Он носил строгий черный костюм, без мантии — что было необычно для преподавателя Хогвартса. От него пахло...Вики замерла. Она пыталась понять запах, но он ускользал. Как будто Вейл использовал магию, чтобы скрыть свои эмоции или у него их вообще не было. — Профессор Вейл, — Макгонагалл кивнула ему. — Не хотите ли сказать несколько слов? — С удовольствием, Минерва. — Его голос был низким, бархатистым, почти гипнотическим. — Доброе утро, студенты. Я не буду отнимать у вас много времени — просто хочу сказать, что рад быть здесь. Хогвартс — особенное место. Место, где магия обретает форму, где тайны прошлого переплетаются с настоящим. Я надеюсь, что вместе мы сможем открыть некоторые из этих тайн. Он улыбнулся — идеальной, отрепетированной улыбкой .Виктория почувствовала, как по спине пробежал холодок. — Факультатив «Тайны древней магии» будет проходить два раза в неделю, в семь вечера. Я приглашаю всех, кто интересуется историей магии, древними артефактами и... необычными явлениями. — Он помолчал, и его взгляд скользнул по классу, задержавшись на Виктории на долю секунды дольше, чем на остальных. — Спасибо за внимание. Он вышел так же тихо, как и вошел. — Странный тип, — прошептала Миллисента на ухо Виктории. — Очень странный, — согласилась та.       После трансфигурации у них было Зельеварение. Профессор Слизнорт — пухлый, улыбчивый, с лысиной, блестящей в свете свечей — встретил их в своей обычной манере. Он стал деканом их факультета после… смерти Снейпа. — Ах, мои любимые седьмые курсы! — воскликнул он, потирая руки. — Как я скучал по вам этим летом! И какие у нас новости — старосты, новые лица, новые надежды!       Виктория заняла место у своего котла. Зельеварение было одним из ее любимых предметов (естественно, когда с поста ушёл Снейп) — в нем была точность, логика, предсказуемость.       Смешай ингредиенты в правильной последовательности, соблюди температуру, не пропусти ни одного шага — и получишь идеальный результат. Жизнь редко была такой предсказуемой. — Сегодня мы будем варить Животворящий эликсир, — объявил Слизнорт. — Сложное, но очень полезное зелье. Оно не воскрешает мертвых, как некоторые ошибочно полагают, но может вылечить практически любую не смертельную рану. — Он вздохнул. — Учитывая события прошлого года... думаю, это зелье вам пригодится.       По классу прокатилась тишина. Гермиона Грейнджер первой потянулась к ингредиентам. За ней — Драко, потом Тео.       Виктория работала сосредоточенно, чувствуя, как запах зелья заполняет пространство вокруг. Она добавила корень мандрагоры, размешала ровно три раза по часовой стрелке, затем дважды против... — Не переборщи с соком алоэ, — раздался голос за спиной. Она обернулась. Теодор стоял у ее котла, изучая ингредиенты. — Я знаю, что делаю, — ответила она. — Я не сомневаюсь. Просто... — он помолчал. — Твой котел начал дымить. Виктория посмотрела на зелье.       Действительно, из жидкости поднимался тонкий серый дымок — признак того, что она перегрела котел. — Чёрт, — прошептала она и быстро убавила огонь. — Бывает, — Теодор пожал плечами и вернулся на свое место. — Он что, флиртует с тобой? — прошептала Миллисента. — Он говорит мне об ошибках. Это называется издёвка. — Ага, конечно. Виктория сделала вид, что не заметила подмигивания подруги.       После обеда у них была История магии с профессором Биннсом. Самый скучный урок в неделе. Призрак профессора, как всегда, монотонно бубнил о гоблинских восстаниях, не замечая, что половина класса спит, а вторая половина делает вид, что слушает. — Нотт, вы слушаете? —неожиданно спрашивает он. Тео медленно поднимает голову. — Уже несколько лет пытаюсь, профессор. — Минус 5 очков Слизерину — серьёзно ответил Биннс.       Блейз, сидящий рядом тихо подавился смехом, а Вики, которая в отличие от большинства учеников, действительно интересовалась историей, делала записи в тетради, но мысли ее были далеко — снова и снова возвращаясь к утреннему разговору с Теодором и странному профессору Вейлу. Что-то в нем было не так, что-то, что она не могла уловить и это сводило ее с ума. — Соллар.       Она подняла голову. Профессор Биннс, точнее, его призрачная фигура, смотрел на нее сквозь свои мутные глаза. — Вы не ответили на мой вопрос. — Простите, профессор, — Виктория почувствовала, как к щекам прилила кровь. — Повторите, пожалуйста. — Я спросил, какие последствия имело третье гоблинское восстание для магического сообщества Британии. — Оно привело к ужесточению законов о магических существах и созданию Отдела регулирования магических популяций, — ответила Виктория без запинки. — Также были введены ограничения на владение магическими артефактами гоблинского производства.        кивнул — медленно, как будто его голова была на шарнире. — Правильно. Пять баллов Слизерину. Гермиона, сидевшая через два ряда, бросила на нее взгляд — в котором смешались уважение и легкая зависть. Тереза, заметив это, ухмыльнулась. — Ты только что заработала очки у Грейнджер, — прошептала она. — Это достижение.       Но Вики в этом момент взглянуло на Тео, который корчил грустного и весёлого мима. — Заткнись, — прошептала Виктория в ответ, но уголки ее губ дрогнули в улыбке. —Учитесь у вашей сокурсницы, Мистер Нотт. — сказал Биннс глядя на Тео.       Вечером, перед ужином, Виктория вышла на аллею, внутренний дворик почти опустел.Большинство учеников уже направились на ужин, и только редкие голоса доносились со стороны замка. Она сидела прямо на траве, прислонившись спиной к каменной скамейке. На коленях лежал альбом, а карандаш быстро скользил по бумаге. Девушка настолько увлеклась рисунком, что не сразу заметила приближающиеся шаги. — О, слава Мерлину.       Голос раздался прямо над головой. Вики вздрогнула и подняла взгляд. Теодор Нотт стоял рядом, засунув руки в карманы мантии, а за ухом красовалась магловская сигарета. — Что? — Я уже решил, что ты тут умерла. — Разочарован? — Немного. Пришлось бы идти на похороны.       Вики фыркнула и снова опустила взгляд на рисунок. — Ты часто начинаешь разговоры с угроз и некрологов? — Только с людьми, которые сидят одни посреди двора и выглядят подозрительно. — Я выгляжу подозрительно? — Очень. Тео наклонил голову, рассматривая её. — Все ушли ужинать. Ты сидишь здесь одна. Что ещё мне думать? — Например, что я хочу побыть одна и порисовать. — Нет. Это слишком логично, — выдержав короткую паузу Тео продолжил, — Не знал, что ты рисуешь.       Он без приглашения обошёл скамейку и сел сверху.Вики закатила глаза. — Какая неожиданность. — Да, я тоже тебе рад. — Я этого не говорила. — Но подумала. — Не льсти себе, Нотт. — Поздно. Он посмотрел на альбом. — Что рисуешь? Вики тут же прикрыла страницу рукой. — Не твоё дело. — Значит, что-то ужасное. — Например твоё лицо. — Обычно это одно и то же. Она бросила на него взгляд. — Ты невероятно раздражающий. — Спасибо. — Это не был комплимент. — А я всё равно его приму.       Несколько секунд они молчали. Из Большого зала уже доносился приглушённый шум голосов. — Так почему ты здесь? — спросил Тео. — А ты почему ты ещё не на ужине? Ты ничего сегодня не ел. — Я спросил первый. — Не думаю, что существуют такие правила. — Существуют. Я их только что придумал. Вики покачала головой. — Мне просто хотелось побыть одной. Тео кивнул. — Справедливо. — И всё? — А что ещё? — Обычно люди начинают расспрашивать. — Если человек хочет рассказать, он расскажет сам. Она слегка прищурилась. — Это подозрительно мудрая мысль для тебя. — Не рассказывай никому. У меня репутация.       На этот раз Вики всё-таки рассмеялась. Тео заметил это и едва заметно улыбнулся. — Вот. Уже лучше. — Что? — Ты смеёшься, трупы не смеются. — Может, я бы все равно смеялась. — Нет. — Откуда такая уверенность? Он пожал плечами. — Когда тебе весело, ты улыбаешься глазами, — наконец закурив ответил Тео.       Вики на секунду замерла. Слишком наблюдательно. Словно заметив её реакцию, Тео тут же поднялся со скамейки. — Ладно, я спас тебя от скуки на целых пять минут. Моя работа здесь закончена. — Кто сказал, что мне было скучно? — Никто. Но звучит красиво.       Он сделал несколько шагов в сторону замка, выкинул окурок и затем обернулся. — И всё-таки сходи поужинать. — Это приказ? — Нет. — Тогда почему я должна тебя слушать? Тео ухмыльнулся. — Потому что через час ты будешь голодная и злая, а я не хочу становиться жертвой этой трагедии, мы же ста-ро-сты. — Какое благородство. — О, я знаю. — Сам себя не похвалишь — никто не похвалит? — Именно поэтому я и работаю на себя.       Не дожидаясь ответа, он отсалютовал и направился к замку. Вики ещё несколько секунд смотрела ему вслед, после чего вернулась к рисунку, хотя теперь на губах у неё всё ещё оставалась лёгкая улыбка, но теперь линии не слушались — руки дрожали, а мысли путались, она захлопнула блокнот и пошла в большой зал.       На ужине в Большом зале было шумно. Ученики обсуждали первые уроки, новых преподавателей, предстоящие квиддичные матчи. Виктория ела суп, стараясь не слушать разговор за соседним столом, где Поттер, Уизли и Грейнджер о чем-то спорили. — ...я говорю тебе, этот Вейл что-то скрывает, — шептал Гарри. — Ты слишком подозрительный, — ответила Гермиона. — У него отличные рекомендации. И он работал в Отделе Тайн! — Именно это меня и беспокоит. Виктория невольно улыбнулась. Поттер был прав — Вейл действительно что-то скрывал, вопрос только что именно. — Соллар. Она подняла голову. Перед ней стоял Драко Малфой — бледный, напряженный, с пустой тарелкой в руках. — Завтра в семь утра собрание старост. В гостиной Гриффиндора. — У Гриффиндора? — удивилась Виктория. — Директор хочет, чтобы мы наладили контакт с другими факультетами. Начинаем с совместного патрулирования. — Хорошо, я приду. Малфой кивнул и ушел, не сказав больше ни слова. — Он выглядит уставшим, — заметила Миллисента. — Он имеет на это право, не у всех отцы бывшие пожиратели смерти, — ответила Виктория.       В спальне, перед сном, Виктория долго смотрела в потолок. Салли ухала на насесте, время от времени открывая желтые глаза. Где-то за стеной слышались голоса, кто-то из младших курсов не мог уснуть. Первый день закончился, она теперь староста, у нее были новые обязанности, новые знакомства, новые загадки и Теодор.       Теодор Нотт, который пах лимоном и лесом после дождя, который говорил странные вещи, смотрел на нее так, будто видел больше, чем она хотела показывать. Виктория закрыла глаза, завтра будет новый день и возможно, он принесет ответы или, что более вероятно новые вопросы.