Пепел Феникса

Гермиона проснулась оттого, что её тело больше не принадлежало ей. Она лежала на кровати в своей комнате, и первые лучи серого утра пробивались сквозь тяжёлые шторы, но она не видела их. Она чувствовала только странную, липкую усталость, которая окутывала её, как влажное одеяло. Её голова была тяжёлой, мысли — вязкими, и она не могла понять, сколько времени прошло с того момента, как она закрыла глаза. Прошлая ночь была кошмаром. Или не ночь? Она потеряла счёт дням. Каждый день был похож на предыдущий: лаборатория, руны, его голос, его запах, его присутствие, которое преследовало её даже во сне. А потом — та ночь. Та ночь, когда она позволила ему прикоснуться к себе. Когда она позволила себе почувствовать то, что ненавидела. Она села на кровати и посмотрела на свою левую руку. Феникс на запястье светился ровным серебряным светом, пульсируя в такт её сердцу. Она провела по нему пальцами, и тепло разлилось по коже — чужое тепло. Его тепло. Гермиона почувствовала, как внутри неё закипает знакомая волна ненависти. Она ненавидела его. Она ненавидела себя за то, что не смогла сопротивляться. Она ненавидела магию, которая связала их. Но больше всего она ненавидела то, что где-то глубоко внутри неё, в самом тёмном углу души, она хотела повторить это снова. — Ты слабая, — прошептала она себе. — Ты слабая и жалкая. Она встала с кровати и подошла к зеркалу. Её отражение выглядело чужим: бледное лицо, тёмные круги под глазами, волосы, спутанные в колтуны. Она выглядела как призрак — тот, кто уже умер, но забыл упасть. — Нет, — сказала она себе. — Я жива. Я выживу. И я найду способ победить. Она умылась холодной водой, надела мантию и вышла в гостиную. Снейп уже был там, сидя в кресле у камина и читая книгу. Он поднял на неё глаза, когда она вошла, и его взгляд был холодным и отстранённым, как всегда. — Доброе утро, — сказал он, и его голос не выражал никаких эмоций. — Доброе утро, — ответила она, стараясь, чтобы её голос звучал ровно. Она села за стол, и он жестом указал на завтрак, который уже был накрыт. Она начала есть, не чувствуя вкуса еды, и чувствовала, как его взгляд сверлит её затылок. — Ты спала плохо, — сказал он. Это не был вопрос. — Я спала достаточно, — ответила она. — Ты лжёшь, — сказал он. — Я чувствую твою усталость через связь. Гермиона отложила вилку и посмотрела на него. — Что тебе нужно? — спросила она. — Ты пришёл сюда, чтобы сказать мне, что я плохо сплю? Или у тебя есть другая цель? Он закрыл книгу и отложил её в сторону. — Сегодня мы будем работать над финальной частью чар, — сказал он. — Тёмный Лорд хочет, чтобы мы закончили к концу недели. — Я поняла, — сказала она, снова берясь за вилку. Они работали в лаборатории весь день. Гермиона наносила руны на стены, смешивала ингредиенты и читала заклинания, и каждый раз, когда их руки случайно соприкасались, она чувствовала, как по её телу пробегает электрический разряд. Она пыталась игнорировать это, но магия соулмейтов делала своё дело. К вечеру она устала до предела. Её руки дрожали, глаза слипались, и она чувствовала, что ещё немного — и она просто упадёт на пол. — Отдохни, — сказал Снейп, заметив её состояние. — Я не нуждаюсь в отдыхе, — ответила она, но её голос прозвучал слабо. — Ты нуждаешься, — сказал он. — Иди в свою комнату. Она хотела возразить, но не стала. Она вышла из лаборатории и пошла в свою комнату, чувствуя, как её ноги дрожат от усталости. Она легла на кровать и закрыла глаза, но сон не приходил. Она лежала в темноте, прислушиваясь к дыханию собственного сердца, и её мысли возвращались к нему снова и снова. Она ненавидела его. Но она чувствовала его. Чувствовала его присутствие за стеной, его холод, его усталость. Он тоже не спал. Она знала это. Гермиона села на кровати и провела рукой по волосам. Она не могла продолжать так жить. Она должна была что-то сделать. Она встала и вышла из комнаты. Снейп сидел в гостиной у камина. Он не удивился, когда она вошла. — Я не могу уснуть, — сказала она, садясь напротив него. — Я знаю, — ответил он. Они сидели в тишине, глядя на огонь. Пламя танцевало, отбрасывая тени на стены, и Гермиона чувствовала, как её дыхание становится ровнее. — Расскажи мне о Лили, — сказала она внезапно. Он повернулся к ней, и в его глазах мелькнула тень удивления. — Зачем тебе это? — Я хочу понять тебя, — сказала она. — Если я хочу контролировать эту связь, я должна знать, кто ты. Он долго смотрел на неё, затем медленно кивнул. — Хорошо. Я расскажу тебе. Он начал рассказывать о своём детстве, о том, как он встретил Лили, когда они были детьми. Он рассказывал о том, как она была его единственным другом, его светом в тёмном мире. Он рассказывал о том, как он любил её, и о том, как он потерял её из-за своей собственной глупости. — Я назвал её грязнокровкой, — сказал он, и его голос был низким и хриплым. — Я сказал это в гневе, и она простила меня. Но я никогда не простил себя. Гермиона слушала его, и её ненависть начала утихать, уступая место чему-то другому — жалости? пониманию? — Ты всё ещё любишь её, — сказала она. — Я буду любить её всегда, — ответил он. — Но она мертва. И я не могу вернуть её. — Я тоже потеряла тех, кого любила, — сказала она. — Гарри, Рона, Джинни. Всех. Он посмотрел на неё, и в его взгляде она увидела нечто, что заставило её сердце сжаться. — Мы оба потеряли слишком много, — сказал он. — Но мы живы. И мы должны найти способ жить дальше. Гермиона смотрела на него, и ей показалось, что она видит его впервые. Не как врага, не как предателя, а как человека, который тоже страдал. — Я не прощу тебя, — сказала она. — Не сейчас. Но я хочу попытаться понять тебя. — Это уже что-то, — сказал он. Они сидели у камина, пока огонь не погас. И когда она наконец встала, чтобы уйти, он остановил её. — Гермиона, — сказал он, и она обернулась. — Что? — Спасибо, — сказал он. — За то, что дала мне шанс. Она посмотрела на него, и в её груди что-то дрогнуло. — Я не даю тебе шанс, — сказала она. — Я просто пытаюсь выжить. Она ушла в свою комнату, но всю ночь она думала о нём. Прошло несколько дней. Гермиона привыкла к новому распорядку: лаборатория, руны, зелья, его присутствие. Она привыкла к его голосу, к его запаху, к его холодным прикосновениям, когда они случайно касались друг друга. Она всё ещё ненавидела его. Но её ненависть становилась тише, как пламя, которое умирает без топлива. Однажды вечером Снейп пришёл в её комнату и положил на стол книгу. — Это дневник Дамблдора, — сказал он. — Я думаю, тебе стоит прочитать его. — Почему? — спросила она. — Потому что в нём есть ответы на многие вопросы, — сказал он. — В том числе и на те, которые ты ещё не задала. Она взяла книгу и открыла её. Следующие несколько дней она провела, читая дневник. Она узнала о планах Дамблдора, о его стратегиях, о его ошибках. Она узнала о том, как Снейп работал на него все эти годы, как он рисковал своей жизнью, чтобы защитить Гарри. — Он не был предателем, — прошептала она, закрывая книгу. Она вышла в гостиную и подошла к Снейпу, который сидел у камина. — Ты знал, — сказала она. — Ты знал, что Дамблдор планировал смерть Гарри. — Да, — ответил он. — И я пытался предотвратить это. Но Гарри выбрал свой путь. — Я не знала, — сказала она, и её голос дрогнул. — Я думала, что ты предатель. Я думала, что ты убил его. — Я убил Дамблдора, — сказал он. — И я сделал это, потому что он просил меня. Потому что это было единственным способом спасти Драко Малфоя и сохранить мою позицию. Гермиона смотрела на него, и в её груди смешивались гнев, боль и странное облегчение. — Я не знаю, что чувствовать, — сказала она. — Тебе не нужно ничего чувствовать, — сказал он. — Ты можешь просто принять это. Она подошла к нему и села рядом. — Я ненавижу тебя, — сказала она. — Но я больше не хочу ненавидеть тебя. Это слишком тяжело. — Ненависть утомляет, — согласился он. Они сидели в тишине, и Гермиона чувствовала, как внутри неё что-то меняется. Она всё ещё ненавидела его, но ненависть больше не была такой острой. Она чувствовала его присутствие рядом с собой, и это было почти… успокаивающе. Гермиона начала замечать вещи, которые раньше упускала из виду. Она замечала, как он устаёт после долгой работы в лаборатории, как его плечи опускаются, когда он думает, что никто не видит. Она замечала, как он смотрит на огонь в камине с такой тоской, что ей хотелось подойти и обнять его. Но она не делала этого. Она боялась. Она боялась, что если она подойдёт к нему, она не сможет остановиться. Она боялась, что её ненависть исчезнет навсегда, и она останется одна с этим странным, пугающим чувством, которое зарождалось в её груди. Однажды вечером, когда они снова сидели у камина, он заговорил первым. — Ты изменилась, — сказал он. — Ты больше не пытаешься убить меня взглядом. — Я всё ещё хочу, — сказала она. — Но я устала бороться с тобой. — Это хорошо, — сказал он. — Борьба утомляет. — Ты тоже изменился, — сказала она. — Ты больше не смотришь на меня, как на трофей. Он посмотрел на неё, и в его глазах мелькнула тень удивления. — Может быть, я начал видеть в тебе что-то большее, — сказал он. — Может быть, я начал видеть в тебе человека. Гермиона почувствовала, как её сердце пропустило удар. — И что же ты видишь? — спросила она. — Я вижу женщину, которая потеряла всё, но не сдалась, — сказал он. — Я вижу силу, которую я не ожидал увидеть. Она хотела сказать что-то острое, но слова застряли у неё в горле. — Спасибо, — сказала она наконец. Он улыбнулся — впервые за всё время, что она его знала. Улыбка была лёгкой, почти незаметной, но она была там. Гермиона смотрела на него, и внутри неё что-то перевернулось. Может быть, ненависть не была единственным, что она чувствовала к нему. Может быть, она начинала его понимать. Гермиона проснулась от странного чувства — она чувствовала его тревогу. Метка на её запястье пульсировала неровно, и она чувствовала, как его сердце бьётся быстрее обычного. Она встала и вышла в гостиную. Он стоял у окна, глядя на тёмный Хогвартс. — Что случилось? — спросила она. — Тёмный Лорд вызывает нас, — сказал он, не оборачиваясь. — Он хочет проверить прогресс. Гермиона почувствовала, как её сердце сжалось от страха. — Что мы будем делать? — Мы будем делать то, что говорили, — сказал он. — Мы будем притворяться, что подчиняемся. Они пошли в Большой зал, где их уже ждали. Волдеморт сидел на троне, и его красные глаза сверкали в полумраке. — Северус, — сказал он, и его голос был маслянистым и холодным. — Как продвигается работа? — Почти закончена, мой Лорд, — ответил Снейп, кланяясь. — Превосходно, — сказал Волдеморт. — А как твоя жена? Она хорошо себя ведёт? Гермиона почувствовала, как холодный пот выступил у неё на лбу. — Она делает свою работу, мой Лорд, — ответил Снейп ровно. — Я рад это слышать, — сказал Волдеморт. — Грейнджер, подойди сюда. Гермиона подошла, чувствуя, как её ноги дрожат. Волдеморт взял её за руку и посмотрел на метку на её запястье. — Связь растёт, — сказал он с усмешкой. — Я чувствую это. Твоя ненависть угасает, Грейнджер. Это хорошо. Ненависть — это слабость. Позволь себе принять эту связь. Она принесёт тебе силу. — Я не хочу силы, — сказала она, и её голос дрогнул. — Ты хочешь выжить, — сказал он. — Это то же самое. Он отпустил её руку и повернулся к Снейпу. — Ты хорошо справляешься, Северус. Я доволен. Продолжай в том же духе. Они вышли из зала, и Гермиона почувствовала, как её ноги подкашиваются. Снейп поддержал её, не дав упасть. — Всё в порядке, — сказал он. — Ты справилась. — Я не хочу, чтобы он прикасался ко мне, — прошептала она. — Я знаю, — сказал он. — И я не позволю ему причинить тебе боль. Они вернулись в его покои, и она села на диван, чувствуя, как её трясёт. — Он знает, — сказала она. — Он знает, что мы делаем. — Он знает только то, что мы показываем ему, — сказал Снейп. — Мы должны продолжать притворяться. Гермиона посмотрела на него, и в её глазах блестели слёзы. — Я не могу больше притворяться, — сказала она. — Это слишком тяжело. Он подошёл к ней и сел рядом. — Ты сильнее, чем думаешь, — сказал он. — Ты справишься. Она хотела сказать что-то, но слова застряли у неё в горле. Вместо этого она просто положила голову ему на плечо и закрыла глаза. Он не оттолкнул её. Он сидел неподвижно, и она чувствовала его дыхание и биение его сердца. — Спасибо, — прошептала она. — За что? — За то, что ты здесь. Он ничего не ответил, но она чувствовала, как его рука легла на её плечо. Впервые за долгое время она чувствовала себя в безопасности.