Пепел Эрегиона

Последний год Второй Эпохи. Мордор. Небо истекало багрянцем, но не от отблесков бесчисленных кузниц и не от света угасающего заката; казалось, сам воздух пылал раскаленным огнем настолько, что каждый вдох обжигал грудь. Земля содрогалась от гула Ородруина. Его пламя освещало окрестности алыми искрами, и из недр вздымались серые тучи, словно предвещающие дурное знамение. Повсюду раздавались крики людей и эльфов, а рев орков оглушал своим отчаянием. Запах стали, крови и смерти пропитал эти земли. Над Мордором возвышался Барад-дур — Черная Крепость. Стены терялись в дыму и пелене пепла, а вершина скрывалась среди гнетущих облаков. Будто сама тьма обрела форму камня и поднялась над миром. Глубоко внутри крепости, под ее бесконечными сводами, посреди огромного зала сидела на полу Анкалиэн. Ужасы войны, бушевавшей за стенами твердыни, ее совершенно не тревожили. Здесь, среди мрака и древних стен, смерть казалась ей чем-то далеким и почти нереальным. Анкалиэн перебирала гладкие темные камни, пытаясь сложить из них высокую башню. Однако они противились ее воле и никак не желали держаться друг на друге. С каждой новой попыткой раздражение нарастало, пока наконец она сердито не пнула в основание постройки, и та рассыпалась окончательно. — Глупые камни, — разочарованно пробормотала она. В коридоре послышались тяжелые шаги. Анкалиэн поднялась с пола и торопливо поправила свое платье, больше похожее на маленький доспех. Звук становился все ближе и в этот момент тяжелые створы распахнулись. В зал вошел он. Многие народы Средиземья называли его Владыка Даров, Друг эльфов, Обманщик, Разрушитель, Темный Властелин — Саурон. При одном упоминании его имени великие короли собирали свои армии, а целые города жили в страхе. Но Анкалиэн не знала этих имен, для нее он был просто Господином, просто Отцом. Он медленно приблизился. Черный доспех поглощал свет факелов, огромный шлем скрывал лицо, и лишь в узких прорезях горел древний и беспощадный огонь глаз. Каждый шаг отдавался глухим эхом под сводами зала, что даже камень крепости неохотно принимал его вес. От него веяло дымом, металлом и спекшейся кровью. Любой другой испугался бы только одного взгляда, Анкалиэн лишь смотрела на него и ждала. — Adar, — она поклонилась ему в знак приветствия. Из-под шлема раздался низкий голос: — Твоя праздность оскорбляет меня, дитя, на что ты тратишь свое время? — Я строю башню, но эти булыжники постоянно разваливаются, — с досадой в голосе ответила Анкалиэн. Саурон подошел еще ближе и огромная тень накрыла груду черных камней у ее ног. — У камня нет воли, он покорствует руке, что его держит. Обрати внимание на слуг, этот живой материал куда податливее мертвого гранита. На губах Анкалиэн появилась легкая улыбка, но в ней не было той беспечности, присущей детям, а только удовлетворение от удачной мысли. Саурон протянул руку. Едва она коснулась края латной перчатки, как холод металла отозвался в ладони, и неспешным шагом они направились вглубь зала. Пока всё Средиземье трепетало от ужаса перед врагом всего живого, Анкалиэн только крепче сжимала его руку. Эта мрачная тень скованная железом был ее Adar; молчаливый, строгий, порой пугающий, но единственный кого она знала. Внезапно, где-то далеко раздался оглушительный гул. Стены крепости содрогнулись, с потолка посыпалась пыль, но девочка даже не вздрогнула. Она лишь подняла взгляд на фигуру рядом: — И почему им не уймется. Они все еще там? — Да. Ответ прозвучал кратко и холодно. Однако Анкалиэн уловила в его голосе тревогу, которую не слышала никогда прежде. — Уже несколько дней, — нахмурилась она. — Столько бессмысленных смертей. Почему они просто не уйдут? — Потому что у них еще есть надежда на победу. Анкалиэн ненадолго задумалась. — Надежда… — слово прозвучало почти как вопрос. — Странная причина вести своих людей на смерть. — Для людей она часто оказывается сильнее страха, — отозвался Саурон. — Тогда люди еще глупее, чем я думала. За стенами Барад-дура вновь прогремел грохот. Война продолжалась почти всю ее жизнь. Она уже с трудом помнила время, когда за пределами крепости не гремели битвы и не умирали солдаты. Снова прозвучал удар, на этот раз еще ближе. И тогда она почувствовала, отец выглядел и вел себя иначе; он стал более молчаливым, более суровым и что самое удивительное, даже сквозь доспехи ощущалась тяжесть многих лет осады. В последние годы его гнев стал вспыхивать все чаще. Война, которая должна была давно закончиться, продолжала тянуться, словно насмехаясь над ним. Это было неправильно. Саурон никогда не выглядел уставшим. — Мы же побеждаем? — тихо спросила Анкалиэн. В воздухе повисла глухая пауза. Слуги у дверей покорно опустили головы, и казалось, даже пламя факелов замерло, боясь издать лишний треск. — Я не понимаю… Ты же всегда побеждал, — растерянно продолжила она, — наши войска превосходят их числом, и у тебя есть... Анкалиэн не успела закончить, как в зал ворвался окровавленный и испуганный гонец. — Повелитель! — он рухнул на колени, едва не проехавшись по каменному полу. — Король Элендиль прорвал осаду! Он ведет своих людей прямо к вратам Барад-дура! В зале воцарилась мертвая, звенящая тишина. Доспехи тихо заскрежетали, а в прорезях шлема ярче вспыхнуло багровое пламя. — Пусть войдет, — спокойно приказал Саурон. Ровный, лишенный и тени страха, голос прогремел в высоте Барад-дура. — Но повелитель, — осмелился пробормотать оцепеневший орк, в ужасе поднимая глаза. — Пусть войдет. От этого леденящего шепота по спине гонца пробежала дрожь. Он поспешно склонил голову и бросился вон из зала. Саурон смотрел куда-то вдаль, казалось, его взор устремлен далеко за пределы крепости, на что-то недоступное другим, будто уже знал, чем закончится приближающийся исход. Анкалиэн стояла рядом. Она ощутила странный, покалывающий холодок на кончиках пальцев, и сама не понимала почему, но впервые в жизни ей стало по-настоящему страшно. Что-то неумолимо заканчивалось. И никто, даже ее отец, не мог это остановить.

***

Все изменилось. Осознание этого обрушилось на Анкалиэн сразу. Еще до того, как рухнули башни, а по коридорам в ужасе заметались слуги, отчаянно пытаясь найти укрытие, еще до того, как над Мордором пронеслась разрушительная волна. Это была внезапная тишина, чужеродная и неестественная, как будто весь мир на мгновение задержал дыхание. Время остановилось. Смолкли звон клинков, яростный рев орков, гул боевых рогов и победный клич врагов за стенами. Саурон проиграл. И в следующее мгновение по земле прокатился взрывной всплеск. Темная сила, державшая Мордор в повиновении долгие века, вырвалась наружу и рассеялась. Башни содрогнулись, древние стены застонали, с потолка посыпались камни и пыль. Время вновь пришло в движение. По коридорам разнесся звон металла и топот бегущих ног. Орки, давя и расталкивая друг друга, в панике бросились прочь. Страх, которого они не знали при жизни своего господина, наконец настиг их. Но Анкалиэн оставалась неподвижна. Маленькая фигура сидела на ступенях трона, посреди огромного сумрачного зала, охваченного хаосом. Слуги кричали, бежали, сбивая все на своем пути, а кто-то в отчаянии молился своему Господину, в надежде, что он еще сможет их спасти. Она не сдвинулась с места, словно в одно мгновение вспомнила все, чему ее учили. Черные волосы спадали на плечи, а янтарные глаза, напоминавшие пламя Роковой горы, смотрели вперед, без слез и без страха. Мимо нее, тяжело дыша, пробежали двое слуг. Один их них, старый орк-надсмотрщик, резко затормозил: — Госпожа! — в его голосе звучало смятение. — Нужно уходить! Черная крепость падет! Она медленно подняла на него взгляд: — Зачем? Орк замер, ошарашенный ее спокойствием. — Повелитель… — слова застряли у него в горле. Он трусливо отвел глаза, не решаясь произнести их вслух. Анкалиэн смотрела на него в упор. — Он проиграл. Орк вздрогнул. — Госпожа… — Я знаю, — холодно отрезала она. — Почему ты все еще здесь? Убирайся. Несколько мгновений он смотрел на нее с суеверным страхом, затем низко, почти до земли поклонился и поспешил дальше. Вскоре зал опустел окончательно. Остались только Анкалиэн и зловещий трон, возвышавшийся над ней, подобно тени ушедшего господина. Она сидела все так же неподвижно и ждала. Ждала тех, что придет вместо него.

***

Они появились спустя несколько часов. Воины Последнего союза эльфов и людей постепенно продвигались по коридорам Барад-дура. Война была окончена, но воздух все еще был пропитан опасностью. Каждый шаг давался им с трудом и с осторожностью, ведь за любым поворотом могла скрываться западня. Один из передовых солдат первым вошел в тронный зал и остановился, отряд позади него замер следом. Посреди разрушенного зала, среди камня, пепла и тел, сидел ребенок. Она невозмутимо смотрела на вошедших, но в этом спокойствии сквозило нечто неправильное. Один из отряда наклонился к капитану: — Откуда здесь дитя? — Осторожно, — тихо процедил тот, не опуская щита, — это может быть ловушка. По рядам пробежал настороженный шорох. Солдаты переглядывались, не решаясь сделать и шага. Анкалиэн слушала их вполуха, орки в крепости тоже постоянно спорили, особенно перед бойней; громко и нервно, точно пытаясь убедить самих себя в собственной храбрости. Она уже почти перестала обращать на них внимание, когда капитан наконец шагнул вперёд. — Назови свое имя и скажи, как ты сюда попала. Анкалиэн лениво перевела на него тяжелый взгляд, и голоса солдат тут же умолкли. — Я повторяю, — жестче произнес капитан, хватаясь за рукоять меча. — Назови свое имя. По отряду снова поползло перешептывание. Анкалиэн смотрела прямо на него, на ее лице читалось лишь отрешенное, мертвое изучение, словно перед ней стояло нечто незначительное и крайне плохо сделанное. Оставшись недовольной результатом, она спросила: — Ты не знаешь, кто я? Капитан на мгновение растерялся. — Странно, — Анкалиэн слегка нахмурилась. — Тогда зачем вы здесь? Несколько эльфов переглянулись. Один сдержал нервную усмешку, другой напротив же, сжал эфес меча. Капитан резко выдохнул, теряя терпение: — Я задаю вопросы. Отвечай! Последовала долгая, почти осязаемая пауза. — Анкалиэн, — произнесла она наконец. — Дочь Повелителя. Капитан отшатнулся назад. За его спиной кто-то грязно выругался, а кто-то сразу схватился за оружие. Воздух в зале сделался плотным и вязким. Анкалиэн наклонила голову, и на ее губах появилась насмешливая улыбка. — В чем дело? Ответа не последовало. В этот момент уже половина отряда сорвалась на крик и начала спорить. — Ее нужно взять под стражу! — Уничтожим ее, и покончим с этим! — Вы в своем уме?! Это же просто ребенок! — Просто ребенок?! Она кровь Темного Властелина! — Она может быть смертельно опасна! — Да она сидит здесь одна уже несколько часов! — Откуда тебе знать?! — Да посмотри на нее! Голоса становились все громче и громче, перебивая и заглушая друг друга, стремительно превращались в хаос, не собирающийся стихать. Анкалиэн потеряла интерес к происходящему почти сразу. Она медленно подошла к пустующему трону и забралась на него. Подперев подбородок кулаком, девочка оглядела зал: глубокие трещины в черном монолите, руины некогда величественной цитадели и тела бывших подданных, не успевших бежать. Мир вокруг распадался на части, но вместо страха или ненависти ее наполняло нечто иное — почти детское любопытство. Ей было искренне интересно узнать, во что превратится привычный мир теперь, когда ее отца больше нет. Спустя некоторое время сквозь тени и мрак пробился ослепляющий свет. Анкалиэн заметила ее еще до того, как толпа солдат расступилась. Есть существа, которые становятся центром мироздания просто потому, что существуют. Эта женщина была одной из них. Словно создание из другого мира, в ее облике не было тепла, лишь абсолютная ясность и холодное величие, как у одинокой звезды в безлунную ночь. Золотые волосы с серебряным отливом мягко спадали на плечи. Но больше всего Анкалиэн поразили ее небесно-голубые глаза, лишенные мягкости, но полные знания и многовековой мудрости. Она не держала в руках оружия, и все же именно перед ней воины трепетно уступали дорогу. Анкалиэн сразу поняла: это и есть главный голос здесь. Наконец-то кто-то, с кем можно вести разговор по-настоящему. Женщина остановилась перед подножием трона. Несколько секунд они молча, пронзительно изучали друг-друга. Наконец, гостья тонко улыбнулась: — Тень расселась, но оставила после себя искру. Приветствую тебя, дочь Майрона. Анкалиэн слегка наклонила голову. — А ты, видимо, Галадриэль. Капитан не выдержал: — Откуда тебе известно ее имя?! — Твои люди умеют вовремя закрывать свой рот, когда говорит их владычица, — Анкалиэн окинула командира ледяным, скучающим взглядом. — В отличие от тебя. Несколько эльфов и людей смущенно отвели взгляды. Капитан вспыхнул, но промолчал. Она вновь повернулась к Галадриэль. — Итак, и каково ваше решение? Вопрос прозвучал прямо и без вызова, скорее как интерес: совпадет ли приговор с ее ожиданиями. По залу пробежала едва заметная волна напряжения, и Галадриэль остро чувствовала ее. Даже сейчас, после падения Саурона, в этой маленькой девочке безошибочно угадывалось его наследие; чистая и несокрушимая гордость. Право власти было для нее таким же естественным явлением, как свет утреннего солнца или гроза перед весенним дождем. Она сидела на троне поверженного отца, окруженная врагами, но отказывалась склонить голову. В этот миг, Галадриэль словно заглянула в зеркало своего прошлого. Когда-то, ослепленная величием она покинула Бессмертные Земли, отринув волю Валар, но сумела устоять и выбрать иной путь. И теперь перед ней сидела искра того же пламени, обречь ее на смерть значило признать бессилие света. Гордость Саурона погубила его, но гордость его дочери еще можно было направить к созиданию. Галадриэль спокойно выдержала опаляющий взгляд и ответила: — Я подарю тебе свет Лориэна. На мгновение зал замер и лицо Анкалиэн дрогнуло. В ее сердце отразилось нечто новое, до ныне не знакомое и ей самой, глубокое удивление того, кто получил ответ, казавшийся абсолютно невозможным.