What has God ever done for the likes of us?/ Что Бог когда-либо делал для таких, как мы?

      Уиллу дали лагерную форму; желтую рубашку-поло с лисой, которая также украшала дверь каюты, шорты цвета хаки, пару удобных походных ботинок, пару кроссовок. Он использовал ванную, чтобы переодеться.         В целом, место было не такое уж и плохое. Не похожее на летние лагеря как в кино. Было чисто, кровать Уилла казалась достаточно удобной, а в ванной комнате каюты было пять отдельных душевых кабин, так что уединение очень радовало - что имело смысл, учитывая обстоятельства. В таком месте, как это, нахождение двадцати голых мальчиков с неестественными побуждениями вместе в общем душе было бы безрассудным.         Однако Уилл не ждал так называемого «посвящения». Генри, по-видимому, не казалось, что ему нужно объяснять это Уиллу более подробно. После случайного упоминания: «Твои товарищи по команде вернутся через час, и тогда мы сможем посвятить тебя в группу как новичка», он полностью проигнорировал вопросы Уилла по этой теме. С другой стороны, Генри был достаточно разговорчив, чтобы помочь Уиллу скоротать время. «Да, я прошел через программу двенадцать лет назад. Уилл, у тебя есть мой опыт как доказательство, Господь не оставил тебя. Раньше я думал, что я одинок и бессилен против своих побуждений, но это неправда. Увидишь, Уилл. Ты всё увидишь».         Генри в основном говорил о Боге и Иисусе, и о том, как его пребывание здесь, в Шейди-Фолс, спасло ему жизнь. Тем временем Уилл начал думать, что он действительно был параноиком. Консультант никогда не давал ему реальной причины чувствовать что-то, кроме комфорта. Холодные руки, холодные глаза, холодная улыбка - Уилла, конечно, настораживали эти вещи. Но как кто-то настолько полный Божьей любви может быть плохим человеком? «Итак, директор Бреннер сказал, что у других соревнования по гребле?»         Генри кивнул. «Правильно. У нас здесь красивое озеро, поэтому мы любим проводить там время. Тем не менее, я боюсь, что орлы собираются раздавить нас. У них сейчас сильная команда, в то время как у нас... ну, у тебя тоже нет телосложения гребца».         «О, я не очень увлекаюсь спортом. Мой отец заставлял меня играть в бейсбол какое-то время, но рисование интересует меня куда больше». Сегодня Уилл уже сказал в два раза больше, чем он сказал большинству своих одноклассников за весь учебный год. Он не мог не улыбнуться этому неожиданному проявлению мужества. Они еще немного поговорили об Уилле, его рисунках и о том, как Генри считал, что Уилл может научиться укреплять свои отношения с Богом с помощью живописи.         Час прошел в мгновение ока. Сначала были голоса, просто болтовня издалека. Уилл встал, чтобы шпионить за ними через окно. Озеро не было видно отсюда, только тропинка через лес, которая вела к нему, поэтому потребовалось еще одна или две минуты, прежде чем ребята появились в поле зрения. Это была орда детей, все они были одеты в одни и те же желтые рубашки и шорты цвета хаки. Часть группы направилась в каюту, где их ждали Уилл и Генри.         Очевидно, им уже сказали о прибытии нового парня, и они также были знакомы с посвящением. Их болтовня быстро утихла, когда они выстроились в шеренгу перед каютой. Это было так же плохо, как и опасался Уилл. Все смотрят на него, никто не говорит ни слова. И Генри не торопился, прежде чем начать. «Все! У нас новый прибывший. Я хочу, чтобы вы поприветствовали Уильяма Байерса, который теперь входит в команду лис. Уильям, пожалуйста, скажи своим товарищам по команде, почему ты здесь».         Сердце Уилла сжалось в груди. «П-почему я... почему я здесь?» Прошептал он. Он бы не смог сказать этого. Как он может? Это отвратительно и позорно.         «Все мы здесь не просто так». Генри продолжил. «И нам нужно признаться, что именно с нами не так, прежде чем мы сможем стать лучше. Итак, Уильям, почему твой отец привёз тебя сюда?»         «Потому что...» Уилл заикнулся, отчаянно пытаясь найти правильные слова, чтобы свести к минимуму свой стыд. «Потому что я сделал кое-что плохое. Что-то действительно плохое. Я... Я чувствовал неправильные побуждения». Он избегал взглядов группы, вместо этого говоря всё Генри. «А.. И я поддался им. Несколько месяцев назад я нашел... журналы, которые кто-то выбросил в переулке. Но они не были эм... нормальными. В них были... мужчины. И я смотрел на них, пока я-» Уиллу физически стало плохо, он молился, что сказал достаточно, чтобы удовлетворить Генри. Слезы застыли в его глазах и размывали картинку перед ним. Его голос был наполовину сломан, когда он вытолкнул из себя последние слова, прежде чем замолчать «Мой отец нашел журналы. Он знал, что я сделал».         «Я думаю, мы все понимаем, что ты имеешь в виду. Ты наслаждался неестественными образами». Генри объявил это громко, и слезы Уилла наконец то пролились. Это был самый унизительный момент в его жизни. «Теперь, команда, пожалуйста, скажите мне, в чем были грехи Уильяма!»         Уиллу пришлось стоять там и принимать это, когда команда разразилась криками «Похоть!» и «Содомия!». Более двадцати голосов кричат, более двадцати пальцев указывают на Уилла. Но это было то, что он заслужил, не так ли? За то, что обидел Бога и природу.         Они просто продолжали кричать на него, говоря его грехи. Через некоторое время, когда Уилл плакал слишком сильно, чтобы даже увидеть что-либо, кроме форм и цветов, Генри поднял руку. «Этого достаточно. Уильям, мы не терпим здесь похоть. Мы не терпим содомии. Ты понимаешь это?"         «Д-да». Уилл сразу же повторил. «Да, я понимаю». И так он считал на самом деле.         Генри положил холодную руку ему на плечо. «Мы все прошли через это в какой-то момент нашей жизни. Ты виноват, Уильям. Но каждый может быть спасен».         Группа у стены растворилась и подошла к нему под аплодисменты и хвалебные речи. Следующее, что осознал Уилл, это то, что он пожимает руки налево и направо. Его завалили именами, которые он не мог запомнить сразу. Это была его команда. Люди, которые, как сказал Генри, прикроют его спину и разделят его обязанности. Люди, которые должны за него отвечать, если он облажался.         Ну, он был полон решимости не облажаться. Его руки оставались над одеялом, а его разум выходил из сточной канавы. Это был его шанс стать нормальным и достойным любви в глазах Бога.