What has God ever done for the likes of us?/ Что Бог когда-либо делал для таких, как мы?

      Дни в лагере начались рано, ровно в 5 утра. Колокол, находящийся на крыше столовой, будил воспитанников лагеря, и у них было всего десять минут до второго звонка, чтобы подготовиться к утренней пробежке. Уилл не привык бегать. У директора и у него, по-видимому, были совсем разные взгляды на понятие «короткая пробежка». По крайней мере, Уилл не думал, что две мили - это какое-то небольшое расстояние. Но он точно не мог противиться или лениться, ведь весь смысл пребывания здесь заключался в том, чтобы измениться к лучшему. Он решил, что изменения должны так же затронуть и его тело, поэтому он придал себе решительности. Все четыре команды будут работать вместе в сопровождении своих консультантов. Никто не сказал ему, что говорить запрещено, но в дальнейшем ни у кого из детей просто не осталось дыхания, чтобы произнести хоть что то. В это время суток в лесу было тихо и сумеречно.         Следующим будет завтрак. И в свое первое утро Уилл уже получил представление о том, что на самом деле означает подотчетность команды. По одному столу на каждую команду, но сейчас только на трех из них были тарелки. Один был пуст, и после произнесения молитвы все, кроме команды орлов, начали есть свои хлопья и бутерброды. «Они не будут есть?» Уилл спросил черноволосого мальчика рядом с ним. «Почему их стол пуст?»         «О, гм...» мальчик бросил на Уилла неловкий взгляд. «Нет, они... они не завтракают и не обедают до конца недели. Только ужинают. Один из них был пойман...» Он остановился и впихнул в себя еще одну ложку хлопьев. «Они должны молиться, а не есть».         Уилл подумал, что это довольно суровое наказание. Должно быть, произошло что-то серьезное. До этого момента Уилл слышал только о тайм-ауте, который был наказанием за несколько незначительных нарушений, таких как легкий неуместный физический контакт. Всё, что шло дальше, чем рукопожатие, было запрещено. Для тайм-аута вам придется сидеть на табуретке, обращенной к внешней стене кафетерия, в течение нескольких часов. Мальчик рядом с ним выглядел таким расстроенным, что Уилл не стал спрашивать его дальше. В конце концов, это не имело значения. Он бы не стал совершать ошибок. Совсем. Он не стал бы подвергать свою команду наказанию. «Э-э.. Эй, мне жаль, если ты не хотел говорить об этом. Как ещё раз тебя зовут?»         Черноволосый мальчик выдохнул, опустив плечи. «Майк. Майк Уилер. И не переживай. Мне просто нравится держаться здесь в тени и делать то, что мне говорят».         «Я планирую то же самое. Как долго ты здесь?"         «О, всего две недели. До того, как ты приехал, я был новеньким». Бывшая скованность медленно треснула и отвалилась от Майка. Ему даже удалось робко улыбнуться. «Эй, я надеюсь, что ты... ты не воспринял посвящение слишком близко к сердцу. Знаешь, мы все прошли через это. Важно, чтобы мы знали и понимали свои грехи».         «Я понял, понял». По правде говоря, Уилл был негативно потрясен этим. Однако он понял, что это было необходимо.         «И...» Уши Майка приобрели розовый оттенок. «Я также виновен в самонасилии. И даже хуже, чем ты. Но теперь я чист, и у меня не было рецидива с тех пор, как я приехал сюда. У тебя тоже всё получится, Уилл. Я знаю, что ты сможешь».         Если бы эта простая поддержка была единственным хорошим, что случится с Уиллом в этом лагере, то оно всё равно бы того стоило. Всего одно слово ободрения стоило больше, чем месяцы, когда его избивал ремнём отец. «Это... мило с твоей стороны. Ты очень добр».         На некоторое время между ними снова повисла тишина, в то время как болтовня вокруг них шла так же размеренно. В конце концов, они доели свой завтрак и перед ними стояли пустые миски и чистые тарелки. «Эй, иногда тебе будет казаться, что ты больше не можешь этому сопротивляться. Ты будешь чувствовать себя слабым, как будто ты не контролируешь ситуацию. Но доверь своё тело Богу и повторяй про себя. Я могу воздержаться от этого и встать на путь истинный через того, кто укрепляет меня».         «Я...» Уилл не был уверен, как это выразить, поэтому слова просто вырвались из его уст. «Мне все еще не помешал бы друг здесь, на Земле. Я не умею заводить друзей. Или знакомых».         «Мне тоже не помешал бы друг». Майк кивнул. «Хочешь сесть рядом со мной во время изучения Библии?»         Так и сложилось, Майк и Уилл стали друзьями. На самом деле, Майк, в первые две недели здесь, не говорил кому-либо больше, чем несколько слов, не смотря на то, что его товарищи по команде всегда были рядом. Дин был милым, как и Гарет, Броуди и Уайатт. По словам Майка, лучше избегать только одного ребенка, Троя. «Он хулиган». Майк объяснил. «Я не знаю, как это вообще возможно. Я имею в виду, если он здесь, то он так же разбит, как и мы с тобой, но... как будто он не воспринимает всё всерьёз».         И, конечно, на третий день после обеда Уилл познакомился с Троем Уолшем. Он был очень наблюдательным придурком. Команда была на середине пути в походе к смотровой точке, откуда можно было увидеть озеро и окружающие леса, Майк и Уилл шли рядом друг с другом. «Байерс, тебе лучше быть осторожным», — раздался голос Троя позади них. «Лягушонок только вчера сказал мне, что он охотиться за твоей задницей. Он сказал, что ему интересно, примешь ли ты его в себя. Может быть, директору будет интересно, зачем ты будешь вставать ночами».         «Я ничего подобного не говорил». Майк ощетинился. «И ты один из тех, кто обычно говорит такое, Уолш. Все знают, почему ты здесь. Твои грехи намного хуже, чем грехи Уилла или мои. И если это мое слово встанет против твоего, то я знаю, на чьей стороне будет директор».         К чести Майка, он воспринял оскорбление с хладнокровием и большим достоинством. Уилл был рад, что ему самому не пришлось придумывать ответ на придирку. Тем не менее, ему казалось, что Трой рано или поздно создаст им неприятности.