Метод исследования

Утро выдалось ещё жарче предыдущего. Солнце едва поднялось над деревней, а воздух уже был густым, неподвижным, словно кто-то накрыл всё огромное пространство прозрачным стеклянным колпаком. Из открытого окна тянуло запахом прогретой смородины и влажной земли — дед с самого рассвета поливал теплицу, и вода, разбрызгиваясь по грядкам, оставляла на листьях крупные капли, которые потом долго блестели на солнце. На кухне бабушка тихо переговаривалась с ним, звенела посуда, а где-то во дворе лениво кудахтали куры, нехотя выходя из тени курятника. Влад проснулся рано. Несколько минут он просто лежал, глядя в побеленный потолок, по которому утренний свет уже чертил тонкие золотые линии. Сон окончательно ушёл, но вставать не хотелось — было в этой неподвижности что-то вязкое, как будто жара добралась даже до простыней. Перед глазами неожиданно вспыхнула вчерашняя картина. Тёмная вода. Солнечные лучи. Плечи Матвея. Влад резко сел на кровати и провёл ладонями по лицу, растирая щёки, лоб, виски — словно пытался стереть изображение. — Да что за ерунда… Он сам не понял, сказал это вслух или только подумал. Слова повисли в душном воздухе комнаты и растворились без ответа. После завтрака — оладьи с вишнёвым вареньем, которые он съел почти без вкуса, — бабушка предложила сходить с ребятами на речку ещё раз. — Они, наверное, опять соберутся. Влад отставил кружку с чаем и, не поднимая глаз, ответил: — Не сегодня. — Заболел? — Нет. Просто дома побуду. Бабушка лишь пожала плечами, вытирая руки о передник. — Ну дома так дома. Это даже не было ложью. Ему действительно хотелось побыть одному. Казалось, если весь день провести среди книг, вчерашний нелепый эпизод просто растворится, перестанет казаться таким важным. Он прошёл в библиотеку. В комнате было прохладно даже в полдень — толстые стены старого дома не пропускали жару. Сквозь полуприкрытые ставни тонкими полосами пробивался солнечный свет, ложась на старые книжные полки, на вытертый ковёр, на подлокотники продавленного кресла. Пылинки медленно кружились в этих золотых столбах, и Влад на секунду замер на пороге, вдыхая знакомый запах. В воздухе привычно пахло древесиной, бумагой и сушёными яблоками — бабушка всегда раскладывала их между книгами, чтобы уберечь страницы от сырости. Обычно выбрать книгу было для него настоящим ритуалом. Он мог подолгу стоять перед полками, перебирая корешки, читая названия, вспоминая, что уже читал, а что ещё нет. Сегодня Влад даже не смотрел на названия. Вытянул первую попавшуюся — толстый том в потёртой тёмно-синей обложке. Открыл. Какой-то роман. Судя по первым строкам, что-то приключенческое. Он устроился в старом кресле у окна, поджав под себя ногу. Кресло привычно скрипнуло, принимая его вес. За спиной, на подоконнике, гудела муха, время от времени ударяясь о стекло. Первые страницы пролетели быстро. Потом он вдруг поймал себя на том, что совершенно не понимает, о чём читает. Глаза скользили по строчкам, механически пробегая слово за словом, но смысл утекал, как вода сквозь пальцы. Мысли — нет. Они всё время возвращались к реке. Он уже не помнил, что произошло в предыдущей главе книги. Зато до мелочей помнил, как солнечный свет дрожал под водой. …Влад вдруг понял, что продолжает смотреть… Он захлопнул книгу. Звук получился громче, чем он ожидал — резкий хлопок разлетелся по тихой комнате. Посидел минуту, прислушиваясь к тишине. Снова открыл. Попробовал читать дальше, насильно вталкивая себя в сюжет. На этот раз его хватило страниц на десять. Потом он снова увидел перед собой не книжные строки. Загорелые плечи. Солнечные блики под водой. Крошечные пузырьки воздуха, медленно скользящие по загорелой коже. Он раздражённо выдохнул и сжал переносицу двумя пальцами. — Да перестань уже. В комнате, конечно, никто не ответил. После обеда стало немного легче. Сюжет наконец увлёк его — или он сам заставил себя увлечься. Главный герой путешествовал, кого-то спасал, влюблялся, спорил, совершал глупости, и всё это постепенно вытесняло ненужные мысли. Влад сам не заметил, как перевернул больше половины книги. Пальцы машинально листали страницы, а за окном солнце медленно ползло по небу, укорачивая тени. Когда в дверь постучали, он даже недовольно поморщился, не сразу отрываясь от текста. — Заходите. Дверь сразу распахнулась, и тишина библиотеки раскололась. Первым, как обычно, заглянул Филя. Он просунул голову в щель, оглядел комнату и громко, нараспев объявил: — Я же говорил, что он здесь! Следом, чуть медленнее, вошёл Матвей. Он молча прислонился плечом к дверному косяку, скрестив руки на груди, и с интересом посмотрел на толстую книгу в руках Влада. — И как, интересно? Филя закатил глаза так выразительно, что, казалось, они сейчас укатятся под потолок. — Да он родился уже с книгой. — Возможно, — спокойно согласился Влад. Он старался смотреть на Филю. Только на Филю. Но боковым зрением всё равно замечал высокую фигуру в дверях. — Пошли гулять, — Филя уже шагнул в комнату, явно намереваясь вытащить друга хоть силой. — Мы к старой мельнице собираемся. Все идут. — Я… Он хотел отказаться. Правда хотел. Слова уже почти сорвались с языка — что-то про интересную книгу, про жару, про желание побыть одному. Но он почему-то почувствовал, что это будет выглядеть странно. Никто не поверит. А объяснять, почему ему вдруг не хочется видеть именно одного человека, он точно не собирался — даже самому себе. Влад закрыл книгу, вложив между страниц старую открытку вместо закладки. Открытка была пожелтевшая, с размытым рисунком какого-то далёкого города — он нашёл её в одной из книг ещё в детстве и с тех пор всегда использовал как закладку. Натянул привычную улыбку — ту самую, которая всегда получалась у него сама собой. Сегодня она далась с небольшим усилием. — Сейчас. Только переоденусь. Филя довольно хлопнул в ладоши. — Вот это другое дело! Парни вышли ждать во двор. Влад услышал, как хлопнула входная дверь, и голоса — Филин, высокий и быстрый, и низкий, спокойный голос Матвея — зазвучали уже с улицы, приглушённые стенами. Оставшись один всего на несколько секунд, Влад медленно выдохнул. Прислонился лбом к прохладному книжному шкафу. — Соберись… Он и сам не понимал, зачем сказал это. Слова получились тихими, почти беззвучными, одними губами. Переоделся — быстро, не глядя на себя в зеркало. Натянул чистую футболку, сунул ноги в кеды. Вышел на улицу. Солнце ударило в глаза, заставив прищуриться. Филя уже стоял у калитки, что-то рассказывая и размахивая руками. Матвей, заметив Влада, только легко улыбнулся — уголком губ, без слов, словно ничего особенного не происходило. И именно эта спокойная улыбка почему-то выбила Влада из равновесия сильнее, чем если бы Матвей начал расспрашивать его. Матвей вёл себя так, словно ничего не произошло. Значит, ничего и не произошло. Тогда почему Влад никак не мог успокоиться?