Метод исследования

Ночь закончилась раскатами грома. Влад проснулся ещё до рассвета от тяжёлого, глухого шума дождя по крыше. Крупные капли барабанили по старому шиферу с такой силой, что казалось, будто кто-то рассыпает по дому пригоршни гороха. Вода стекала по оконным стёклам сплошным потоком, размывая очертания сада, а где-то совсем рядом — казалось, прямо над крышей — глухо гремело небо, и от каждого раската стены едва заметно вздрагивали. Воздух наконец стал прохладным, влажным, пахнущим озоном и мокрой землёй, и после нескольких дней изнурительной жары это казалось почти чудом. Влад повернулся на бок, натянул одеяло до подбородка и ещё долго лежал, слушая дождь. Во дворе всё потемнело. Сад, который ещё вчера плавился под солнцем, теперь утопал в серой дымке. Вода быстро собиралась в дорожках между грядками, превращая их в маленькие ручьи, а тяжёлые листья яблонь покачивались под ударами капель, роняя на землю серебристые брызги. Старая бочка у крыльца, ещё утром пустая, к полудню наполнилась до краёв, и вода лилась через край, разливаясь по траве. За завтраком дед, выглянув в окно, только хмыкнул: — Ну, теперь хоть земля напьётся. Бабушка согласно кивнула, поставив на стол тарелку с горячей кашей, от которой поднимался пар. — И люди передохнут. А то уж мочи никакой не было от этой жары. --- Дождь не прекращался ни к полудню, ни после обеда. Он то стихал до мелкой, почти невидимой мороси, то снова обрушивался на крышу с утроенной силой, словно небо решало, стоит ли продолжать, — и каждый раз решало, что стоит. Влад снова устроился в библиотеке. Вчерашний роман так и лежал раскрытым на подлокотнике кресла — открытка-закладка выглядывала из страниц жёлтым уголком. Сегодня читать было проще. Может быть, дело было в дожде. Его ровный, монотонный стук по крыше, запах сырого дерева, просачивающийся сквозь щели в рамах, и мягкий шелест переворачиваемых страниц постепенно успокаивали. Мысли больше не метались, как испуганные птицы, а текли медленно и ровно, подчиняясь ритму дождя. Иногда он поднимал глаза к окну. По стеклу медленно, то и дело меняя направление, стекали капли. Одни скатывались быстро, оставляя за собой тонкие прозрачные дорожки. Другие застревали, дрожали на месте и только потом, набрав вес, срывались вниз. Сад за стеклом превратился в размытое зелёное пятно — только яблони угадывались тёмными силуэтами да грядки чернели ровными полосами. --- Дед тоже не сидел без дела. После обеда он принёс из кладовой старую деревянную стремянку — ту самую, которая скрипела так, будто вот-вот развалится, но держалась уже третий десяток лет, — и принялся разбирать верхние полки библиотеки. — Совсем книги пылью заросли, — проворчал он, проводя пальцем по корешку и демонстративно показывая бабушке серый от пыли палец. — Тут не то что читать — дышать скоро нечем будет. Влад отложил роман и вызвался помогать. Работа нашлась сама собой: они снимали тяжёлые тома, передавали друг другу стопки потрёпанных энциклопедий, дед протирал полки влажной тряпкой, которую бабушка то и дело споласкивала в ведре, а Влад аккуратно возвращал книги на место, расставляя их по размеру. Бабушка время от времени появлялась в дверях с новыми стопками и ворчала, что мужчины только развели беспорядок, но в её голосе не было ни капли настоящего недовольства. Работа оказалась удивительно спокойной. Руки были заняты, мысли текли медленно, а за окном всё так же шумел дождь. --- Ближе к вечеру в дверь постучали. Стук был негромкий, но в тишине дома прозвучал отчётливо. — Открыто! — крикнула бабушка с кухни, не отрываясь от пирожков. Входная дверь скрипнула, и в прихожей послышались шаги и шорох мокрой одежды. На пороге гостиной стояли Маша и Матвей. Оба были в лёгких дождевиках — Маша в ярко-жёлтом, Матвей в тёмно-синем, — с которых ещё стекала вода. С волос Маши капало на пол, хотя она пыталась пригладить их ладонью. Матвей держал под мышкой старый, видавший виды зонт, с которого прямо на крыльцо стекали тонкие струйки, и вид у него был немного смущённый. — Телевизор надоел, — с порога заявила Маша, стягивая дождевик. — Баба Ира уже третий раз включает один и тот же концерт. Я уже все песни наизусть выучила. — Решили за книгами зайти, — закончил Матвей, прислоняя зонт к стене в углу, чтобы не натекло на пол. Бабушка, выглянувшая из кухни, только рассмеялась, вытирая руки о передник. — Правильно. Заходите, обсыхайте. Сейчас чай будем пить. --- В библиотеке сразу стало теснее. Втроём в комнате, заставленной книжными шкафами от пола до потолка, было почти не развернуться. Маша быстро оказалась возле полок и, закинув голову, принялась разглядывать корешки с таким видом, будто выбирала не книгу, а как минимум судьбу. — Мне что-нибудь интересное. Только не слишком грустное. И чтобы не про любовь. И чтобы не очень длинное. — Может, тебе сразу журнал? — усмехнулся Влад. — Нет, книгу. Но с картинками хотя бы иногда. — Детектив? — предложил он. — Конечно! Влад привычно начал перебирать книги. Показывал одну — Маша вертела её в руках, читала аннотацию и возвращала. Показывал другую. Рассказывал без спойлеров, о чём каждая, стараясь заинтересовать, но не раскрыть интригу. Постепенно разговор действительно увлёк его, и он почти забыл о том, что в комнате, кроме них, есть кто-то ещё. Почти. А потом рядом остановился Матвей. Он подошёл неслышно и теперь стоял чуть позади, разглядывая ту же полку, что и Влад. От него пахло дождём, мокрой тканью и свежей хвоей. Этот запах почему-то сразу напомнил Владу вчерашний лес. — А мне что посоветуешь? Влад замер. Пальцы, державшие очередную книгу, на секунду сжались сильнее, чем нужно. Он слишком резко поставил книгу обратно. Полка качнулась. Потом взял другую — первую попавшуюся. — Не знаю… — Ты же всё здесь прочитал, — Матвей обвёл взглядом полки. — Почти. — Тогда выбери любую. Матвей говорил совершенно спокойно. В его голосе не было ни подвоха, ни скрытого смысла — просто просьба. Но Влад почему-то почувствовал, как начинает нервничать. Ладони стали влажными, а сердце забилось где-то у горла. Он перебирал книги гораздо дольше, чем было нужно. Вытаскивал одну, ставил обратно, брал другую. Корешки мелькали перед глазами, но он почти не читал названий. Ему просто нужно было чем-то занять руки. Дед, проходивший мимо с очередной стопкой книг, даже удивлённо покосился на него. Обычно Влад выбирал книги почти сразу. Наконец он достал толстый роман в тёмно-бордовой обложке с вытесненным золотом названием. — Вот… хороший. — Спасибо. Матвей улыбнулся. Совсем легко — одними уголками губ. А Влад почти сразу отвёл взгляд. Уставился на полку, которую только что разбирал, словно там было что-то невероятно важное. --- Бабушка не позволила гостям уйти сразу. — Сначала чай. Ишь чего придумали — под дождём мокнуть, а потом обратно под дождь идти. Через несколько минут на столе появились пузатые чашки с горячим чаем, вазочка с малиновым вареньем, баранки в плетёной корзинке и ещё тёплые пирожки с картошкой, от которых шёл такой запах, что даже Маша, вечно сидевшая на какой-то диете, потянулась за одним. Разговор быстро стал общим. Маша, размахивая надкусанным пирожком, рассказывала, как они с бабой Ирой пытались поймать курицу, случайно забежавшую в дом через открытую дверь. Курица, по её словам, вела себя как заправский диверсант: уворачивалась, пряталась под столом и в итоге перевернула банку с молоком. Дед смеялся так, что у него запотели очки, и вспоминал, как в молодости подобный дождь не прекращался почти неделю, и они с бабушкой сидели на чердаке и читали вслух одну книгу на двоих. Бабушка подливала чай и улыбалась каким-то своим, далёким мыслям. Даже Влад иногда улыбался. Только всякий раз, когда Матвей обращался непосредственно к нему — что-то спрашивал про книгу, просил передать варенье, — он отвечал слишком коротко. И слишком быстро переводил разговор на кого-нибудь другого. На деда, на бабушку, на Машу — на кого угодно. Матвей почти не участвовал в беседе. Он сидел чуть в стороне, обхватив ладонями горячую чашку, и больше молчал. Но он наблюдал. Сначала ему казалось, что Влад просто устал. Дождь, духота, долгий день — с кем не бывает. Потом — что просто задумался о чём-то своём. Но за весь вечер повторилось одно и то же: стоило разговору перейти между ними двумя, как Влад сразу начинал смотреть куда угодно — на чашку, на окно, на книжные полки, на бабушку, которая разливала чай. Только не на него. Это уже нельзя было назвать случайностью. --- К вечеру дождь наконец закончился. Тучи, ещё час назад казавшиеся бесконечными, начали расходиться, и сквозь их тяжёлые, свинцовые края пробилось солнце — неяркое, предзакатное, но такое долгожданное, что весь двор сразу засиял. На каждом листе, на каждой травинке висели крупные, тяжёлые капли, и в каждой из них отражалось небо. Над огородом медленно поднимался пар — земля дышала, отдавая накопленную за день влагу. Воздух стал чистым и звонким, как будто дождь смыл не только пыль, но и саму духоту. — Ну, мы пойдём, — сказала Маша, прижимая к груди выбранную книгу. Она уже натянула свой жёлтый дождевик, хотя дождя больше не было — просто на всякий случай. Бабушка сунула ей в руки пакет с пирожками. — Для Иры. И скажи ей, что в следующую среду я жду её на чай. Маша кивнула, уже надкусывая пирожок. Матвей поблагодарил за чай, взял свой роман и вышел на крыльцо следом за сестрой. У самой калитки он обернулся. Влад стоял на крыльце рядом с бабушкой. Заходящее солнце подсвечивало его со спины, и лицо оставалось в тени. — До завтра? Несколько секунд Влад молчал. Матвей уже подумал, что он не ответит. — До завтра. Матвей кивнул и пошёл следом за Машей, которая уже скрылась за поворотом. --- Дорогу они почти весь путь прошли молча. Маша что-то напевала себе под нос, перепрыгивая через лужи, а Матвей шагал чуть позади, сунув руки в карманы дождевика. Лишь когда дом Влада скрылся за мокрыми деревьями, он наконец тихо выдохнул. Теперь сомнений не осталось. Влад действительно его избегал. Не случайно. Не один раз. Уже несколько дней подряд. Матвей ещё раз перебрал в памяти все их разговоры, каждую шутку, каждую встречу. Он так и не смог вспомнить момента, когда мог сделать что-то не так. От этого становилось только тревожнее.