Метод исследования

Утро было совсем другим. После вчерашнего дождя воздух стал прозрачным и прохладным — таким чистым, что каждый вдох ощущался почти как глоток родниковой воды. Трава вдоль тропинки ещё блестела росой, и Влад, проходя мимо, задел её рукой, тут же почувствовав холодные капли на пальцах. Над рекой стелился лёгкий белёсый туман — он лежал над самой водой, медленно таял под первыми солнечными лучами и был похож на дыхание, поднимающееся к небу. Птицы уже проснулись и перекликались где-то в кронах ив, а сама деревня ещё только начинала оживать — где-то далеко хлопнула калитка, где-то залаяла собака, и снова стало тихо. Влад вышел из дома тихо, стараясь никого не разбудить. Прикрыл за собой дверь осторожно, без стука, и на секунду замер на крыльце, вдыхая влажный утренний воздух. Он сам не смог бы объяснить, зачем идёт к реке так рано. Просто не хотелось ни сидеть дома, ни ждать, пока соберётся вся компания. Хотелось тишины. Хотелось наконец перестать думать — или хотя бы сделать вид, что перестал. Тропинка к реке была знакомой до каждого поворота. Влад прошёл через мокрый луг, спустился по склону, цепляясь за ветки кустов, и вышел к берегу. Река встретила его почти полной неподвижностью. Вода казалась гладкой, словно тёмное стекло, только изредка по поверхности расходились круги. И лишь подойдя ближе, Влад увидел, что он здесь не один. На поваленном дереве, почти у самой воды, сидел Матвей. Он бросал в реку маленькие камешки и молча смотрел, как по воде расходятся круги. Услышав шаги, он поднял голову. На его лице мелькнуло удивление — но лишь на секунду. — Рано. — Сам такой, — тихо ответил Влад. Он остановился в нескольких шагах от бревна, не зная, что делать дальше. Уйти было бы странно. Остаться — тоже. Матвей чуть подвинулся. — Садись. Влад сел рядом. Между ними осталось примерно полметра — совсем немного, но почему-то этого расстояния хватало, чтобы чувствовать неловкость. Они долго смотрели на реку. Первым заговорил Матвей. — Можно спросить? Влад насторожился. — Спрашивай. Матвей помолчал ещё несколько секунд. — Ты меня избегаешь? Вопрос прозвучал спокойно. Без обиды. Без обвинения. И именно поэтому оказался таким тяжёлым. Влад не ответил. Он опустил взгляд на воду. — Влад. — Не знаю. — Это не ответ. — Потому что я правда не знаю. Матвей повернулся к нему. — Я всё время пытаюсь понять, что сделал не так. Влад резко покачал головой. — Ничего. — Тогда почему? Он судорожно выдохнул. Сколько дней он пытался придумать объяснение? Сколько раз убеждал себя, что всё пройдёт? И ведь не прошло. — Я… Слова застряли. — Я не понимаю, что со мной происходит. Тишина. Только где-то в камышах всплеснула рыба. Матвей не перебивал. Ждал. — После той речки всё стало каким-то… странным, — тихо сказал Влад. — Я сам не понимаю почему. Он нервно усмехнулся. — Звучит глупо. — Нет. — Очень даже глупо. Матвей немного подумал. — Это из-за меня? — Не знаю. — Я тебя чем-то напугал? — Нет. — Это после того дня, когда мы искали камушки? Влад медленно кивнул. Матвей нахмурился. Несколько секунд он тоже молчал, будто перебирая в памяти тот день. Потом тихо сказал: — Если я ошибаюсь, забудь, что я сейчас скажу. Влад молча кивнул. — Мне кажется… ты испугался не меня. Влад ничего не ответил. Потому что именно эти слова он боялся услышать больше всего. И потому что впервые кто-то произнёс их вслух. Матвей долго молчал, словно решался. — Можно одну глупость сделать? — Какую? — Если совсем не захочешь — скажешь сразу. Влад смотрел на него совершенно растерянно. — Ладно… Матвей придвинулся совсем немного. Очень осторожно, так, словно боялся спугнуть птицу. И едва заметно коснулся губами его щеки. Это длилось меньше секунды. Он сразу отстранился. Оба замерли. Даже птицы будто стихли. Матвей внимательно посмотрел на него. — Ну как? Влад потрогал щёку ладонью, словно проверяя, действительно ли это произошло. Потом совершенно серьёзно сказал: — Да нифига я не понял. Несколько секунд Матвей смотрел на него. И вдруг рассмеялся — не громко, тепло, без насмешки. — Я так и думал. Влад тоже невольно улыбнулся. — Чего смешного? — Да потому что я сам не особо понимаю, что делаю. Они снова замолчали. Но теперь молчание было другим — не тяжёлым, а задумчивым. Потом Матвей улыбнулся. — Тогда… наверное, надо по-другому. — Как? — Не знаю. Он сказал это почти шёпотом. — Но, кажется, хочется попробовать. Влад ничего не ответил. Только смотрел на него широко раскрытыми глазами. Матвей медленно протянул руку. Не спеша, так, чтобы Влад в любой момент мог отодвинуться. Но тот не отодвинулся. Тогда Матвей так же осторожно наклонился. Они оба двигались неуверенно, поэтому сначала лишь замерли совсем близко друг к другу. Влад чувствовал тепло чужого дыхания на своих губах и не мог пошевелиться. Их губы встретились. Неловко. Совсем ненадолго. Через мгновение оба одновременно отстранились. Влад сидел неподвижно. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его можно было услышать на другом берегу. Он смотрел на Матвея и не мог произнести ни слова. А потом вдруг понял одну простую вещь. Впервые за последние несколько дней внутри стало удивительно тихо. Странные мысли никуда не исчезли. Но перестали пугать. Матвей осторожно улыбнулся. — Теперь хоть понятнее? Влад медленно выдохнул. — Кажется… Он впервые за несколько дней улыбнулся по-настоящему. — Уже не так страшно.