Метод исследования

Они ещё несколько минут сидели на поваленном дереве. Никто не говорил. Река текла так же спокойно, будто ничего не произошло. Над водой уже совсем рассеялся утренний туман, в камышах кричала какая-то птица, а солнце медленно нагревало влажный песок. От земли поднимался лёгкий пар, и в воздухе пахло илом, мятой и чем-то свежим — тем самым запахом, который бывает только после дождя. Влад смотрел на воду. Матвей — тоже. И оба слишком старательно делали вид, что заняты именно рекой. Матвей подобрал с земли ещё один камешек, повертел в пальцах, но бросать не стал — просто держал, не зная, куда деть руки. Влад ковырял носком кеда влажный песок, прочерчивая бессмысленные линии. Наконец Влад тихо спросил: — Это сейчас было очень странно? Матвей усмехнулся — коротко, выдохом. — Очень. — Хорошо. — Почему хорошо? — Потому что мне казалось, что странный только я. Матвей покачал головой. — Нет. Я тоже. Они снова замолчали. Прошло, наверное, минуты две. В камышах снова всплеснула рыба, и круги пошли по воде — медленные, ровные. Влад следил за ними взглядом, но мысли его были далеко. И именно Матвей нарушил тишину. — Знаешь… я ведь тоже не понимаю, почему это сделал. Влад повернулся к нему. — Правда? — Правда. Матвей поднял с земли маленькую веточку и начал машинально крутить её между пальцами — просто чтобы чем-то занять руки. — Последние несколько дней я всё пытался понять, почему ты вдруг начал меня избегать. А сегодня увидел тебя здесь… и почему-то решил, что нужно поговорить. Он пожал плечами. — А потом всё получилось само собой. Влад долго молчал, переваривая услышанное. — То есть ты тоже ничего не понимаешь? — Почти ничего. Влад усмехнулся — на этот раз теплее. — Это даже немного успокаивает. Оба тихо рассмеялись. Смех вышел коротким, сдавленным, но после него стало легче. Словно исчезла необходимость срочно найти ответ на вопрос, который пока невозможно решить. Словно можно было просто сидеть и дышать. Они ещё долго сидели у воды, разговаривая уже совсем о другом: о книге, которую Влад дочитал накануне, о том, что после дождя наверняка снова пойдут грибы, о Филе, который наверняка сейчас ещё спит. Матвей рассказывал, как в городе у него совсем нет времени читать, а Влад обещал подобрать ему ещё что-нибудь из библиотеки. Говорили о чём угодно, кроме того, что только что произошло. Но где-то глубоко внутри у каждого из них уже поселилось понимание, что этот разговор что-то изменил. Что именно — никто из них пока сказать не мог. Они снова замолчали. Солнце поднялось выше, туман исчез окончательно, и теперь река блестела так ярко, что приходилось щуриться. Где-то на другом берегу закричал петух — запоздалый, будто проспавший рассвет. Наконец Влад тихо спросил — почти шёпотом, словно боялся спугнуть то, что между ними возникло: — Почему ты это сделал? Матвей долго молчал. — Просто… Он беспомощно улыбнулся. — У тебя какой-то… природный магнетизм. Влад недоумённо посмотрел на него. — Какой ещё магнетизм? — Не знаю. Смешно звучит. Он усмехнулся. — Но рядом с тобой всё время хочется быть ближе. Он запнулся. — Дотронуться до тебя. Пауза. — За плечо взять. Ещё одна. — Обнять. Матвей покачал головой. — И я сам не понимаю почему. Он посмотрел на свои ладони, словно именно они были виноваты. — Никогда раньше такого не было. Влад молчал. Он вспоминал все последние дни. Реку. Книгу, в которой он не мог прочитать одну и ту же страницу. Землянику. То, как специально переходил на другую сторону тропинки. Дождь. И вдруг понял, что всё это время думал только об одном вопросе: что чувствует Матвей? Почему он так спокойно улыбается? Почему ничего не замечает? Почему ведёт себя так, будто ничего не произошло? Но сейчас впервые возник другой. Намного страшнее. А что чувствую я сам? И именно на него у него по-прежнему не было ответа.