Добро пожаловать обратно!

Город на Земле под названием «Семь Престолов» - настоящее «райское» местечко, если смотреть на него издалека. Загвоздка крылась в том, что это было лишь на первый взгляд. Как говорится, не суди книгу по обложке - вот тут работало то же самое правило. Как можно было догадаться из названия, город делился на семь частей. И каждая из них дарила своим жителям ложные надежды, словно фальшивую монету, которая блестит только до первого прикосновения. Смирение - все притворялись бедными и скромными, носили потёртую одежду и жаловались на жизнь. Но в подполье гремели аукционы роскоши, где сверкали бриллианты и лилось шампанское. Чем больше ты «страдал» на людях, тем выше поднимался твой статус в теневой иерархии. Целомудрие - серые костюмы, строгие взгляды, запрет на любые прикосновения. Но в тайных клубах за закрытыми дверями царили настоящие вакханалии. И священники там были самыми частыми гостями - они приходили «спасать души», но на деле искали совсем иного спасения. Терпение - здесь нельзя было злиться, кричать или спорить. Все носили маски вежливых улыбок, стиснув зубы до скрежета. В подвалах же оборудовали комнаты ярости, где можно было бить стены, крушить мебель и орать до хрипоты. Если вы когда-нибудь мечтали устроить эмоциональные качели, то вам однозначно в это место - здесь они работали круглосуточно. Усердие - работа 24/7 без выходных и перерывов. Люди гордились своей усталостью, хвастались тёмными кругами под глазами. Сон считался признаком слабости, почти предательством. Но производят они… ничего. Бессмысленный труд, который пожирал жизни, не оставляя после себя даже пепла. Доброта - все навязчиво помогали друг другу, лезли в душу и в дела. Но за этим стояла скрытая зависть: «Я помогу тебе, чтобы ты был мне должен и страдал от чувства вины». Как там часто говорили: «Я желаю тебе добра... и долгов». И улыбались при этом так искренне, что мурашки бежали по коже. Щедрость - все раздавали деньги, словно конфеты. Богачи выбрасывали бриллианты, чтобы показать своё превосходство, а бедные принимали унизительные «подачки» с опущенными головами. Кто-то мог подумать: «Ну так им же лучше!» Возможно. Но только если бы эти богатеи не выкрикивали гадости про бедняков и не восхваляли себя до небес, словно боги, спустившиеся на землю. Воздержание - культ здорового образа жизни, запрет на жирное и сладкое. Все ходили голодные и злые, сверкая глазами из-под капюшонов. А по ночам открывались тайные рестораны, где обжорство становилось главным ритуалом, а все диеты отправлялись в самую глубокую пропасть. Как вам такой Рай? По мнению Аластора - идеально. Потому что идеально подходило для его целей. Мужчина тридцати лет шагал по улицам города своим абсолютно спокойным шагом - размеренным, почти ленивым, словно он был здесь хозяином, а не просто прохожим. Смуглая кожа слегка отражала весеннее солнце, делая её тёплой и живой, а кудрявые волосы цвета горького шоколада покачивались от ветра, создавая ощущение небрежной элегантности. Руки были убраны в тёмные карманы брюк, пока сверху красовалась белоснежная рубашка и бордовая жилетка, которая идеально подчёркивала слишком узкую талию. Он выглядел как человек, который знает себе цену и не собирается её занижать. Аластор - радиоведущий на пике своей популярности. Он вёл ночные эфиры в районе «Усердие», заставляя тысячи людей вслушиваться в его голос, пробирающий до дрожи. Но в перерывах между прямыми включениями он не прочь был перерезать горло проходящему мимо лицемеру или толстосуму, который слишком громко рассуждал о своих «добродетелях». Он считал, что все его жертвы не заслужили своих масок и должны поплатиться за это лучшим из возможных способов. Но ни убийства, ни радио не были его единственной работой. «Отель Хазбин» - вот его главное развлечение, его личный театр абсурда. Именно туда он сейчас путь и держал. Здание находилось на нейтральной территории между районами - ничья земля, где законы «Семи Престолов» теряли свою силу. Обшарпанное сооружение с убогим дизайном напоминало больного старика, доживающего последние дни. Крыша во многих местах протекала, окна были грязными, а порой и вовсе отсутствовали, зияя чёрными провалами. От пыли можно было задохнуться, а само здание ходило ходуном, если на него просто посмотреть. Казалось, оно держалось лишь на честном слове и старых обещаниях. Аластор толкнул массивные двери, и те жалобно скрипнули, словно жалуясь на свою тяжёлую судьбу. Мужчина вальяжно и по-хозяйски вошёл в холл отеля, где уже царила привычная для него атмосфера - смесь запустения и ленивого безразличия. -Всем доброго дня суток!, - голос радиоведущего разрезал тишину, в которой до этого слышались только звуки летающих мух и негромких мобильных игр. Владелица этого места, сидящая до этого на диване, лениво перевела взгляд на своего работника и халтурски махнула рукой, даже не удосужившись улыбнуться. Чарли - девушка двадцати двух лет, пессимистка ещё та. Вечно ноющая, вечно огрызающаяся, если ей что-то не нравится. А ей, как назло, всё время всё не нравилось. Про расписание и униформу вообще можно было молчать - никаких костюмов, юбок, платьев и рубашек. Большую часть её гардероба составляли джинсы, спортивные штаны, футболки и худи на два размера больше, в которых она утопала, словно в коконе. Возникал закономерный вопрос: зачем она вообще открыла этот отель? Ответ был прост - он достался ей по наследству от отца, о котором ни слуху, ни духу. Кто знает, может, он вообще сдох где-то в канаве. Девушка не хотела иметь с ним ничего общего, но выбора у неё не было - отель хоть какой-то доход приносил, позволяя ей не умереть с голоду. Аластор так и не дождался ответного приветствия от кого-либо и направился прямиком к бару. За стойкой стоял мужчина лет сорока - аккуратно постриженные и уложенные волосы, выглаженная рубашка с галстуком-бабочкой, брюки на подтяжках и совершенно здоровый, трезвый взгляд, который мог бы напугать любого, кто попросил бы алкоголя. Сев за барный стул, радиоведущий с лёгкой усмешкой заказал виски, но вместо алкоголя перед ним появилась чашка чёрного чая, от которого шёл пар и успокаивающий травяной аромат. -Ты прекрасно знаешь моё отношение к алкоголю, Аластор. И знаешь, что я его не наливаю, - ярко-зелёные глаза сверлили мужчину с явным недовольством. -О-о, Хаскер, Хаскер, ты всё такой же правильный. Я уж думал, ты за это время пересмотрел свой взгляд на употребление спиртного, но раз нет, то нет!, - Аластор взял чашку с чаем и сделал небольшой глоток. Он уже давно привык к этому напитку и к тому, что в этом баре алкоголя не дождаться, поэтому просто насмехался над Хаском, а не спорил с его принципами. Это стало их ритуалом - раз за разом. Радиоведущий слегка покосился в сторону, услышав какой-то шорох. Белокурый парень сидел за самым последним барным стулом и читал толстую книгу, почти сливаясь с обстановкой. -Какая это по счёту книга за месяц, Энтони?, - Аластор подпёр щёку ладонью и облокотился о барную стойку, глядя на молодого парнишку с лёгким уважением. Энтони вообще было трудно увидеть с телефоном в руках - он вечно что-то читал и записывал в потрёпанный блокнот, словно боялся забыть важную мысль. Одевался он скромно и неярко, даже наоборот - старался быть менее заметным, словно мечтал раствориться в воздухе. -Третья, но я её только начал, - с бледных и сухих губ сорвалось едва слышно, но мужчине всё же удалось разобрать его слова. Аластор довольно кивнул и крутанулся на стуле, начиная рассматривать изменения в холле отеля. Чарли всё так же развалилась на диване, уткнувшись в телефон и смотря какой-то фильм, но теперь к ней присоединилась Вэгги. Та в свою очередь лениво жевала чипсы, даже не смахивая крошки со своей грязной футболки - ей было плевать на внешний вид. Казалось, в этом месте все забыли про свои обязанности, словно время здесь остановилось. Миниатюрная горничная по имени Ниффти тихо сидела в углу, вздрагивая от каждого шороха. У неё была серьёзная проблема, связанная с её должностью: она безумно боялась крыс, тараканов, острых предметов по типу игл и даже обычной крови. Почему она решила работать в уборке, да ещё и в таком здании - никому не известно. Возможно, её просто заставили. Аластор, глядя на всё это, сам чувствовал, как тоска окутывает это место. Ему становилось скучно и тоскливо. Ну сами посудите: управляющая гниёт от депрессии, менеджер умирает от лени и безответственности, бармен - зануда до мозга костей, постоялец, который редко покидает свой номер - тихоня из фильмов ужасов, только не для взрослых, а для подростков, и горничная, боящаяся даже собственного отражения. Как могло быть весело в таком коллективе? Аластор не мог дать на это ответ. Он слез со стула и направился к выходу, чувствуя, что теряет здесь время. -Что, уже уходишь?, - Хаск оперся на своё рабочее место и слегка перегнулся через стойку, чтобы видеть Аластора. -У вас тут что-то тухло, так что до встречи, - мужчина ответил не оборачиваясь, лишь махнул рукой на прощание. Его голос звучал равнодушно, почти устало. -Ага, до встречи в Аду, - Чарли бросила недовольный взгляд на своего работника и снова уткнулась в телефон. Аластор лишь усмехнулся, выходя обратно на улицу. В Ад он не верил - как и в Рай. Он вообще не задумывался о том, что ждёт человека после смерти, предпочитая пускать такие мысли на самотёк. Магия, демоны, ангелы, мифические существа - всё это были сказки для детей и некоторых чересчур впечатлительных взрослых. Так что думать об этом не стоило - пустая трата времени. Улицы сменяли одна другую, словно декорации в театре. Радиоведущий шёл в никуда - куда ноги поведут, туда и пойдёт. Яркие вывески магазинов мелькали перед глазами, большое количество баннеров с «одинаковыми» людьми, улыбающихся одинаковыми улыбками, реклама, играющая из колонок на каждом углу. Всё это было привычным, почти родным. Но постепенно городская атмосфера начала меняться, становясь более спокойной и приятной. Запах машин и духов превратился в аромат костра и влажной древесины. Аластор не заметил, как дошёл до леса, где стояли домики для отдыха и иногда велась охота на местных животных. Кролики, птицы, лисы и олени - самая распространённая добыча, которую ценили как за мех, так и за мясо. Аластор даже не успел понять, как столкнулся с каким-то пожилым мужчиной, который, судя по всему, был в нетрезвом состоянии. Вино из фляги незнакомца пролилось на белоснежный рукав рубашки, оставляя тёмное пятно. -Смотри, ку прёшь, мудак! Ты не видишь, что ли, я здесь иду!, - пьяный, но звонкий голос разнёсся эхом на несколько метров. Незнакомец хоть и был пьян, смотрел на радиоведущего с такой ненавистью, презрением и лицемерием, что у Аластора внутренности скрутило в тугой узел. Что же, Аластор не планировал убивать сегодня. Но, кажется, судьба решила над ним пошутить. Вопрос только - со злостью или без?