zero cycle

I.

Как только Ландо записывает на свой счёт двойной боги — два удара сверх пара, блин, третий раз подряд — сомнений больше не остаётся: Ландо Норрис в глубочайшей жизненной яме. Он чувствует на себе взгляд Макса, когда сходит с грина. Мяч уже в лунке. По крайней мере, он залетел чисто, без ободка — но осадок остался. Ещё одна красная отметка в карточке. Ещё один маленький, точный порез в том, что осталось от его самообладания после воскресенья. — Да ёбаный рот, — бормочет Ландо, оборачиваясь к Максу. Тот всё ещё стоит в паре метров и смотрит на Ландо так, будто наблюдает за хромой лошадью, делающей последний круг по пит-лейну. Позади них ждут несколько пожилых мужиков с клюшками. Ландо подавляет желание взять свою клюшку и выкопать траншею в газоне, просто чтобы почувствовать, как что-то поддаётся. Вместо этого он резко выдыхает, сжимая челюсть, и уставился куда-то вдаль, за фэйрвей, будто тот лично его оскорбил. Он приседает у лунки и достаёт мяч. Перекатывает его в ладони в перчатке медленно, задумчиво, будто надеется, что тот подскажет ему что-то, если смотреть достаточно долго. — Эй, магический шар, как мне перестать быть таким неудачником? Маленький, покрытый ямочками ублюдок, конечно, не отвечает. Просто лежит, слегка потёртый после того неудачного удара на прошлой лунке. И Ландо знает, что это по-детски. Бессмысленно. Себе же хуже делает. И всё же — он разворачивается и со всей дури швыряет мяч в маленькое озеро, спрятанное в низу поля. Мяч с глухим плюхом ударяется о поверхность, распугивая стаю крайне недовольных уток. Затем, будто он только что не сорвался на гребаный мяч для гольфа, он разворачивается на каблуках и бредёт обратно через грин к Максу. Тот ждёт у сумок, опершись на драйвер, головка клюшки слегка утопает в мягкой мокрой траве. Один из мужиков, стоящих за ними, подходит вперёд, когда Ландо достигает цели, и протягивает ему клюшку, чтобы Макс убрал её в сумку. — Вы закончили? — спрашивает мужчина. Ландо сдерживает более резкий ответ, что-то вроде: «Нет, я вообще-то думал закинуть остальные мячи в озеро. И клюшки заодно. Я больше никогда не буду играть. Вообще ничего не буду, если честно. После воскресенья». Вместо этого он выдавливает из себя вежливость: — Да. Всё ваше. Пожилой мужик кивает, и на мгновение Ландо думает, что всё. Но выражение его лица меняется, становится почти что сочувственным. — Вы, наверное, убиты горем из-за того, что случилось в воскресенье, — говорит он так, будто Ландо только и ждал, чтобы услышать это от совершенно незнакомого человека посреди поля в глухой Англии. Он кивает в сторону своих приятелей: — Мы все были, я вам скажу. Хорошо бы снова иметь британского чемпиона. Но иногда просто не везёт, да? Он хлопает Ландо по плечу сильнее, чем нужно, и Ландо просто смотрит на него, всерьёз подумывая сказать что-то невежливое. Но мужчина выглядит слегка важным. И, по закону подлости, Ландо в итоге нагрубит кому-то, кого Зак на следующей неделе будет водить по паддоку как нового спонсора. Так что он выдавливает тонкую улыбку, затем поворачивается к Максу, который уже ждёт у края ти-бокса с тем самым выражением лица, которое Ландо видит повсюду в последнее время — у друзей, у семьи. Беспокойство. Забота. Тот приглушённый, деликатный взгляд, который говорит: «Можно и поныть. Мы здесь, когда захочешь поговорить». Но Ландо не хочет говорить. Он хочет играть. Или: хотел. Прямо до того момента, как размазал по карточке кроваво-красный счёт, швырнул свой лучший мяч в озеро в приступе ярости и побрёл обратно по мокрой траве под тонким декабрьским дождём. Макс протягивает ему сумку. — Обед? — спрашивает он так, будто читает мысли Ландо. Что, честно говоря, не так уж сложно, когда Ландо только что закинул мяч в озеро вместо того, чтобы бить по следующей лунке. — Ага, — говорит Ландо, глядя на часы. Половина двенадцатого. Они должны были закончить только к часу, но ясно, что Ландо здесь больше делать нечего. — Рановато для обеда, правда. — Тогда выпить? — Макс звучит с лёгкой надеждой. Обычно Ландо не пьёт во время сезона — но сезон закончился три дня назад, причём катастрофически, и с тех пор он был в основном... ну, слегка под градусом. Не от радости — потому что, как любит говорить его напарник по сетке Фернандо Алонсо, второе место — это просто эвфемизм для «первый проигравший», но должен же быть какой-то плюс в том, что ты вылетел из титульной гонки. Вроде того, что можно просыпаться в десять. Вставать с кровати. Открывать дверь нетерпеливому, яростно нажимающему на звонок Максу Фьютреллу с которым он должен был играть в гольф, и не иметь никого над ухом с требованиями о тренировках, симуляторе или отработке переключений передач. — Выпьем, — соглашается Ландо, уже уставший, и оглядывается через плечо. Пожилой мужик подходит к ти-боксу и, даже не думая, отправляет мяч чисто и легко. — Вот и всё, — говорит Ландо, поворачиваясь к Максу. — Я официально конченый. Даже этот дед может сделать пар на этой лунке. — Ты не конченый, — говорит Макс, но в его голосе слышна усталость, будто он пытается убедить Ландо скорее, чем верит в это сам. — Ты просто выгорел. У тебя был адский сезон. Верно. Это правда. — Скорее сезон, который провёл меня через ад, — бормочет Ландо. — И ради чего, Макс? Ради чего? Лямка гольф-сумки врезается в плечо даже сквозь дождевик. Земля скользкая настолько, что он чуть не теряет равновесие. — Трофей за второе место, — продолжает он, — и место в первом ряду, чтобы смотреть, как Ферстаппен превращает себя в, вероятно, величайшего гонщика всех времён. Пять титулов подряд. Он поворачивается обратно к Максу — и успевает заметить то самое выражение, прежде чем его лучший друг успевает его смахнуть. Вспышка усталости. Усталости человека, который уже слишком много раз слышал этот разговор. Семьдесят раз, возможно. И прошло всего четыре дня. — О, моё нытьё уже начинает тебя бесить, ты ёбаный придурок? — говорит Ландо, пихая ему сумку. — На, понеси. Макс просто смотрит на него. — Ага, щас. Тащи своё барахло сам. Ты притаскиваешь полмагазина каждый раз, потому что не способен выбрать клюшки заранее. — Я только что проиграл второй чемпионат подряд одному и тому же чуваку, а ты заставляешь меня тащить свою гольф-сумку? — Ландо поворачивается к нему, нацепив самые жалобные щенячьи глаза, на которые способен. — Вот так ты обращаешься со своим лучшим другом? Макс стонет, но хватает сумку и перекидывает её через другое плечо. — Надо было нанять гробаля, блин. — Не-а, — тянет Ландо. — Нам не семьдесят, Макс. Мы высококлассные спортсмены. — Может, ты и высококлассный, — бормочет Макс. — Я, если помнишь, не прошёл отбор. Я просто твой ничтожный бизнес-партнёр. Ландо разворачивается к нему. — Прошу прощения, но ныть в данный момент разрешено только одному из нас. И я считаю, что у меня приоритет. Учитывая, что я только что пережил собственные Иды марта. — Пауза. — Иды декабря, в моём случае. Макс поднимает бровь. — Откуда ты, блин, вообще знаешь, что такое Иды марта, ты, безграмотный школьный неудачник? — Я помогал Магуи репетировать текст на прослушивание, — говорит Ландо. — Это была какая-то современная версия «Юлия Цезаря» в школе, все боролись за главную роль в школьном спектакле. Я сначала стебал её, потому что она до сих пор играет школьниц, хотя ей уже, типа, под тридцать, а она в ответ сказала, что я в спорте дольше, чем она в актёрстве, и всё равно не выиграл ни одного титула. — Магуи двадцать три, — говорит Макс с глубоким, страдальческим вздохом. — Твои математические способности так же трагичны, как и всё остальное. — Как что? Они выходят на тропинку, ведущую к клубному дому и парковке, оба уже видны сквозь мелкий дождь. — Ничего, — говорит Макс, решив — на этот раз — промолчать и быстро сменить тему. — Я, если честно, просто хочу выбраться из этого проклятого дождя. — Но, Макс, — говорит Ландо, оборачиваясь к нему, уже на пару шагов впереди на тропинке — без сумки, в отличие от Макса, который пыхтит под весом обоих баулов. — Что? — Отпусти свои запреты. Макс смотрит на него. — Ненавижу повторяться, но — что? — Почувствуй дождь на своей коже. Никто другой не может почувствовать его за тебя. Макс моментально понимает — особенно когда голос Ландо становится слегка певучим на последней строчке. — Ну нахрен, Норрис. Я был очень терпелив с тобой последние несколько дней, но ты не втащишь меня в один из своих гейских музыкальных номеров. — Какого хрена, Макс, — парирует Ландо, почти искренне обиженный. — Это Наташа Беддингфилд. Не обязательно быть геем, чтобы ценить её. — Наверное, нет, — вздыхает Макс. — Но я думал, что твоё страдание хотя бы избавит меня от твоих дурацких поп-фактов из ранних нулевых. Хотя бы на неделю. — Я могу страдать и одновременно ценить музыкальный гений хита 2004 года «Unwritten», — закатывает глаза Ландо. — Помнишь, когда Макларен заставили меня делать челлендж «Закончи строчку», и я вытер пол о Дэниела? А он, между прочим, знает кучу песен. — Наверное, сейчас ты бы хотел, чтобы он был рядом, да? Макс полностью выходит на тропинку и на секунду останавливается, переводя дыхание под тяжестью обеих сумок. — О да, — говорит Ландо, не в силах скрыть раздражение в голосе. — Я бы кого угодно взял вместо этого предательского, гнилого Брута. — Он учился у своего героя, — бормочет Макс, перекладывая сумки на плече. — Ферстаппен никогда не слушал команд, и, похоже, Габриэль идёт по его стопам. — Одно гребаное очко, Фьютрелл, — говорит Ландо, чувствуя, как в нём поднимается желание выхватить сумку, достать клюшку и разбить её о тропинку, пока что-нибудь не сдастся. — Одно очко, которое у меня было бы, если бы Бортолетто вернул позиции в Монце. Макс издаёт долгий вздох, и Ландо не может понять, от усталости ли он тащит обе сумки или оттого, что слышит этот разговор уже в третий раз за день. — Я знаю, — выдыхает он, уже готовясь, перебивая, пока Ландо не начал накручивать себя. — Он должен был. Команда облажалась с тем ранним пит-стопом, он никогда не должен был оказаться в зоне андерката, и он точно не должен был сохранять позицию. Но он сохранил. И да, эти очки стоили тебе чемпионата против Макса Ферстаппена. — Пауза. — Это трагедия. Настоящий Шекспир. Надо закидать его дом яйцами. Ландо щёлкает пальцами, указывая на него. — Именно. — Он стонет и откидывается назад, опираясь на перила у одного из информационных щитов о местной фауне — птицы, лягушки, кто там вообще живёт. — Ты понимаешь, что с напарником, с которым я действительно ладил, я был бы чемпионом мира прямо сейчас? — Цитируя одного мудрого человека: если бы у моей мамы были яйца... Ландо бросает на него плоский взгляд. — Даже не начинай. Я не хочу думать о Максе Ферстаппене всё межсезонье. Макс резко выдыхает. — Ладно. Без разницы. — Он сбрасывает сумку Ландо обратно в его руки. — Мне плевать, что ты проиграл чемпионат. Ты снова тащишь свою сумку сам. Я тебе не гробик. Ландо берёт сумку, прекрасно осознавая, что Макс уже сделал всю тяжёлую работу, пока тащил её вверх по склону. Остальное — легче. Он перекидывает её через плечо, издавая долгий вздох. Они молча возвращаются к клубному дому, и Ландо достаёт из кармана ключи, открывая свою Макларен, припаркованную прямо у входа на VIP-местах. Он нечасто бывает в этом клубе, большую часть времени проводит в Монако, в местах куда более эксклюзивных, но после такого поражения ему нужно что-то в Англии. Что-то, что приземлит его. Как возвращение на родную землю, поиск тихого утешения, которое он не может выразить словами. Они бросают сумки в багажник, снова запирают машину и заходят внутрь. Тепло окутывает их сразу, тихое потрескивание огня в камине, и Ландо внезапно осознаёт, насколько промокла его куртка, дождь всё ещё липнет к ткани. Она, конечно, брендированная, логотип McLaren красуется на ней, как почти на всём, что у него есть — один из побочных эффектов того, что он был лицом команды с подросткового возраста. К ним почти сразу подходит хостес. — Мы сохранили ваш обычный столик, мистер Норрис, как только увидели, что вы подъехали, — говорит она с яркой, отрепетированной улыбкой. Обычный столик. Забавно, он бывает здесь, может, три раза в год, не больше. Но лишь бы они чувствовали, что у них есть постоянный клиент. Даже без грёбаного титула Ландо знает, что его присутствие всё ещё что-то значит. — Спасибо, — говорит он, выдавливая улыбку. Она просто делает свою работу — узнаёт важных людей, заботится о них. Это не её вина, что он внезапно пожелал, чтобы его перестали замечать. Хотя бы на этой неделе. И, может, на следующей. Весь декабрь. И январь. Возможно, февраль тоже. К марту, когда он снова сядет за руль, они могут смотреть на него сколько угодно. Потому что в этот раз он сделает это. Третий раз — счастливый. Он следует за Максом и хостес к столику у окна, откуда виден дальний конец поля, едва различимый сквозь мелкий дождь. Он даже не смотрит в меню, прежде чем заказать джин с тоником, что вызывает у Макса поднятую бровь. Макс обычно читает его как открытую книгу, и джин с тоником для Ландо довольно консервативный выбор. Он знает это. Но сейчас ему просто хочется чего-то привычного. Хостес принимает и заказ Макса, говорит, что их официантка скоро подойдёт, затем разворачивается и оставляет их одних. В баре почти никого, ещё нет и полудня, но Ландо рад тишине. Не то чтобы в таких местах люди обычно достают телефоны и начинают снимать. Но они всё равно смотрят. Макс листает телефон, а Ландо, у которого нет ни малейшего желания впускать внешний мир в то немногое спокойствие, которое ему удалось найти, обводит взглядом комнату. Бар оформлен в стиле какого-то Балморала: лакированное дерево, тяжёлые ковры, масляные портреты на стенах. Далеко до Монако — но, Ландо вынужден признать, это ощущается родным и в чём-то успокаивает. Когда приносят напитки, Макс наконец убирает телефон. Ландо тем временем начинает теребить салфетку, лениво помешивая напиток, чтобы лёд тихо позвякивал о стекло. Макс смотрит на него мгновение, слегка раздражённо, затем откидывается на спинку стула, уставившись на него. — Знаешь, о чём я думал? — говорит он после паузы. Ландо поворачивается к нему, оставляя предыдущее занятие — которое в основном заключалось в том, чтобы смотреть на люстру и намеренно расфокусировать взгляд, пока кристаллы не сливались в одно пятно. Боже, как же его странно, когда он не в телефоне. — О чём? — спрашивает Ландо, подаваясь вперёд и хлопая ресницами. — О Quadrant? — Вроде того, — говорит Макс, пристально глядя на Ландо, слегка прищурившись, будто оценивая его. — Я думаю, тебе стоит снова начать стримить. Ландо этого не ожидал. Он знает, что запустил стриминг в последнее время. Раньше ему действительно нравилось это наряду с гонками, особенно во время пандемии, когда всё замедлилось, и он обнаружил, что ему искренне весело сидеть перед камерой, играть в игры или просто болтать с друзьями по сетке и за её пределами. Он продолжал это и после. Довольно регулярно, даже. Но последние два года... да. Они были другими. С двумя титульными гонками и всем, что сводилось к одной цели. — Стримить? — переспрашивает он, слегка нахмурившись. — С чего это вдруг? Макс вздыхает, переворачивая телефон экраном вниз на столе, когда тот снова вибрирует. — Всё, что ты делаешь, — говорит он, — ты делаешь соревновательно. И не пойми меня неправильно — это правильно. Ты гонщик Формулы-1. Конкуренция — это твой хлеб с маслом. — Он слегка подаётся вперёд, понижая голос ровно настолько, чтобы это звучало намеренно. — Но когда ты в последний раз делал что-то просто потому, что это весело? — Только что, — парирует Ландо, поднимая брови. — Мы играли в гольф. — Мы прекратили игру, потому что ты постоянно брал двойные боги, — говорит Макс, бросая на него взгляд. — Будь честен с самим собой, Ландо. Ты выгорел. Тебе нужна перезагрузка. Ландо сдерживает желание рассмеяться. Выгорел. Это даже не та категория, в которой ему позволено думать. Это для людей с убийственными офисными работами, с рутиной, дорогой на работу, фиксированным временем пробуждения. Не для него, кто просыпается в другом часовом поясе каждую неделю. Кто проводит половину жизни в частных самолётах, летая через океаны, глядя на тусклое оранжевое свечение солнца, разливающееся по горизонту, с постоянным гулом салона в ушах. Не для него, кому посчастливилось называть это своей работой — такой разнообразной, такой конкурентной, такой пропитанной адреналином, что она заглушает всё остальное. Не для него, кого повсюду осыпают похвалами, деньгами, возможностями. — Выгорел? — повторяет он, катая стакан в руке, лёд тихо позвякивает о стенки. — Нет. Это смешно, Макс. — Подумай об этом, — говорит Макс, и в его голосе проскальзывают нотки срочности и заботы, достаточно мягкие, чтобы Ландо захотелось сделать две противоположные вещи: сбежать или прильнуть. Позволить себе утонуть в этой мысли. В идее, что о нём думают, даже когда его нет рядом. Что он занимает чьё-то сознание. — Ты вкладывал так много в это, — продолжает Макс. — Своё время, свою энергию, самого себя. В этот... этот рывок к чемпионству. Во время сезона ты просто бежишь и бежишь, не замечая, как это тебя истощает, потому что ты всегда инвестируешь вперёд. Всегда ожидаешь отдачи. — А потом один надоедливый голландец делает так, что я ничего не получаю, — перебивает Ландо со смехом, в котором нет ни капли веселья. — И как именно стриминг должен это исправить? То, что я недостаточно работаю и не получаю результатов? Ландо чувствует, как Макс слегка напрягается от этих слов — но, как обычно, он не отступает. — Это не обязательно должен быть стриминг, — говорит Макс. — Просто... что-то другое, на этот раз. Найди новое хобби. Рисуй. Запишись на уроки фортепиано. Выучи испанский. Это вызывает улыбку. Ландо подпирает подбородок рукой, изучая его. — Выучить испанский? Зачем — чтобы впечатлить моего бывшего напарника, спросив его, как пройти в библиотеку? Макс тоже подаётся вперёд, ухмыляясь. — Кстати о Карлосе, ты мог бы ещё и чаще ходить на свидания. Ландо немедленно закатывает глаза, откидываясь на спинку стула и делая глоток джина с тоником, пока жгучее тепло разливается по языку, прежде чем он проглатывает. — Нет, — говорит он. — Я завязал с свиданиями. — Ты завязал с свиданиями? — переспрашивает Макс с недоверием. — Ты — самый похотливый человек, которого я знаю. Завязал. Ландо начинает рвать салфетку на тонкие полоски. — Да. Я имею в виду, я не против случайных связей время от времени, но всё это свидания? Полный перебор. Люди придают этому слишком много значения. Это просто... ещё одна вещь, которая меня напрягала. — Магуи здесь именно для того, чтобы разбираться со слухами, Ландо, — напоминает Макс. — Для этого мы её и привели. Ландо стонет. — Да, и я благодарен. Она огромная помощь — даёт мне гораздо больше свободы с моими, эм, ночными похождениями. Но я не ищу серьёзных отношений. — Никто не говорил о серьёзных отношениях. Ландо поднимает бровь. — Тогда почему тебя так волнует моя личная жизнь? Пытаешься избавиться от меня? — Честно? Да, — говорит Макс без колебаний. — Если бы у тебя был парень, ты бы ходил с ним на гольф или что-то в этом роде, и я бы наконец мог заняться планированием следующего квартала. — Не знаю, — говорит Ландо, почти подсознательно оглядываясь, чтобы проверить, не слушает ли кто, но, конечно, в баре в этот час всё ещё пусто. И в любом случае, Макс никогда бы не поднял эту тему, если бы был хоть малейший шанс, что их подслушают. Он осторожен. Гораздо осторожнее Ландо, чаще всего. — Я просто не думаю, что кто-то, с кем я действительно хотел бы встречаться, будет увлекаться гольфом. Макс хмурится. — Это что значит? — Я имею в виду, я не хочу, чтобы мой партнёр был моей точной копией. Делал всё то же самое. — Ландо ёрзает на стуле, уже пытаясь поджать под себя одну ногу, он ненавидит долго сидеть правильно. — Понимаешь? — Всё, что я слышу, это то, что ты не хочешь встречаться с кем-то вроде меня, — фыркает Макс, и Ландо смеётся — на этот раз искренне. — Ты мой лучший друг, Макс. Один из самых важных людей в моей жизни. Мой бизнес-партнёр. Моя лучшая половина. — Он делает паузу, затем добавляет: — Но, блин, нет, я бы не хотел с тобой встречаться. Макс поджимает губы, пытаясь сдержать улыбку. — Ландо, это становится всё труднее не принимать на свой счёт. — Кроме того, если бы я встречался с кем-то вроде тебя, ты бы ревновал. Думал, что я тебя заменяю. — Неправда. — Сущая правда. — Ландо улыбается ему — слишком нежно. — Я вполне счастлив быть третьим лишним с тобой и Пьетрой. Я правда не хочу сейчас ни с кем встречаться. Я не в том периоде жизни. Макс смеётся. — Как ты выразился? Тебе уже почти тридцать. — Мне буквально только что исполнилось двадцать шесть, — качает головой Ландо, делая ещё один глоток. — Нет. Абсолютно не заинтересован в том, чтобы быть связанным. — Если бы ты был натуралом, ты бы уже был в четырёхлетних отношениях, — говорит Макс после паузы. — Ты — парень для отношений. Ты просто — вполне понятно — боишься, что тебе сделают больно. Ландо действительно не хочет туда идти. Не хочет вдаваться в реальность того, что значит быть скрытым спортсменом высокого уровня в одном из крупнейших видов спорта в мире — реальность, которая следует за ним повсюду, постоянное течение под всем, что он делает. Будто он сам за собой следит. Всегда просчитывает, всегда перепроверяет, сколько себя он может показать, прежде чем люди снова начнут называть его геем в комментариях в Инстаграме. А потом Магуи — надёжная, терпеливая Магуи должна вмешаться, сыграть свою роль, прильнуть к нему в паддоке, чтобы люди отстали на пару недель. — Ты проецируешь, — легко говорит Ландо, уклоняясь от ответа, как дышит. — Ты просто завидуешь, что я всё ещё гуляю, пока ты связан. Пытаешься опустить меня до своего уровня. — Я бы никогда не променял Пьетру ни на что, — говорит Макс. И худшее в этом то, что он действительно так думает. Этот мягкий, решительный взгляд в его глазах выдаёт его каждый раз, когда он говорит о ней. — Но ладно, — говорит Макс. — Сменим тему. Никаких свиданий для тебя в этом межсезонье. Но я умоляю тебя заняться хоть чем-то — чем угодно — что не связано с гонками. Ландо открывает рот. Макс перебивает его мгновенно. — Нет. Не картинг. Ландо стонет, откидываясь на спинку стула. — Я не стримил целую вечность. Даже не знаю, осталось ли у меня это в навыках. — Он наклоняет голову. — А ты чем занимался, если говорить о стриминге? — Я же говорил тебе, — закатывает глаза Макс. — Я участвую в том турнире в конце декабря. Ландо просто смотрит на него совершенно пустым взглядом. Теперь, когда Макс упомянул, он смутно что-то припоминает. Макс точно рассказывал ему об этом в какой-то момент. Но Ландо тогда был в финальной стадии сезона — слишком занят и взвинчен, наверняка метал дротики в фотографию Габриэля, приклеенную к двери, и не удерживал никаких деталей в голове. Он наугад предполагает: — Что-то с Уиллом Ленни, да? Уилл Ленни — совладелец Quadrant вместе с Ландо, но в первую очередь контент-мейкер. Человек, которого Ландо смотрел годами, прежде чем привлёк его к сотрудничеству, чтобы укрепить «e» в киберспорте, пока Ландо занимался спортивной стороной. Они говорили не раз о том, что Ландо присоединится к одному из мероприятий Уилла, но никогда не получалось. График всегда мешал. — Нет, на самом деле, — говорит Макс, выглядя слегка смущённым. — Я участвую в турнире по Майнкрафту. Ландо поднимает обе брови. — Майнкрафт, значит? Макс делает глоток напитка, выигрывая секунду на размышление. — Я знаю, звучит по-задротски, но концепция прикольная. Организатор, кстати, связывался с тобой ещё в августе, я тогда управлял твоей почтой, очевидно, но я не думал, что тебе будет интересно, так что отказался. Я отклоняю большую часть того, что, по моему мнению, тебя не заинтересует. — То есть он предложил тебе моё место? — Ага, — говорит Макс. — Но если тебе интересно, я с радостью уступлю. Оно изначально было твоим. — В чём концепция? Макс моргает. — Что? — Ты сказал, что у него прикольная концепция. Ландо даже не знает, почему спрашивает. Может быть, это ностальгия. Как и все его ровесники, он неравнодушен к Майнкрафту. Он был повсюду, когда он рос — он и его брат с сёстрами проводили в нём часы. Оливер и он пытались пережить ночь, отбиваясь от мобов, пока Фло строили конюшни для лошадей, а Циска сосредотачивалась исключительно на том, чтобы всё выглядело красиво — их дома, дорожки, фермы; всё целиком. Он до сих пор помнит возвращение из школы, сбрасывание обуви и куртки где-то в огромном холле их разросшегося дома, затем бег на второй этаж, чтобы запустить игру. Он помнит, как играл часами, пока шея не затекала, пока звук цикад не начинал проникать через открытые окна — мягко смешиваясь с фортепианным саундтреком игры. Даже тогда в ней было странное чувство ностальгии, будто она простиралась в будущее, уже отмечая те моменты как что-то, по чему он однажды будет скучать. — Это турнир по спидраннингу, — говорит Макс после паузы, явно слегка удивлённый внезапным интересом Ландо, — но для людей, которые никогда раньше не занимались спидраннингом. Ландо смотрит на него. — Они соревнуются друг с другом, — продолжает Макс, но фишка в том, что их тренируют одни из лучших спидраннеров в мире. — Спидраннинг? — слегка хмурится Ландо. — Типа, пройти игру максимально быстро? Убить Дракона Края? Макс поднимает брови. — Не знал, что ты так много знаешь. — Я обожал эту игру, — говорит Ландо, ухмыляясь. — Никогда не убивал дракона, правда. Вроде. — Да, в основном так и есть, — говорит Макс. — За этим стоит настоящая стратегия — триангуляция, установленные маршруты, управление инвентарём, всё такое. Есть даже рейтинговая система для лучших игроков. Типа международной таблицы лидеров, которая обновляется раз в месяц или около того. — И люди реально настолько хороши в этом? — качает головой Ландо. — Настолько, что их ранжируют? Макс бросает на него взгляд. — Говорит человек, чья работа — гонять по кругу на машине, и быть в этом настолько хорошим, что для него тоже есть таблица лидеров. Ландо фыркает. — Ладно. Справедливо. — В основном эти топ-игроки берут под крыло по два новичка, тренируют их две недели, а затем их протеже соревнуются в турнире. Это важно и для них — их успех в роли тренеров напрямую влияет на их собственные рейтинги. И даже если они все друзья, стримят вместе и всё такое, в душе они всё равно соперники. Максу не нужно объяснять Ландо, чтобы он увидел параллель. Алекс. Джордж. Некоторые из его ближайших друзей вне трассы — люди, с которыми он всё равно должен бороться каждые выходные. Он понимает. — Это и правда звучит весело, — признаётся Ландо, допивая напиток последним глотком. Ему стоит заказать еду, иначе он будет не в том состоянии, чтобы вести машину домой. — Думаешь, меня ещё можно вписать? — Как я и сказал, ты можешь занять моё место. — На лбу Макса появляется лёгкая морщинка, когда он это говорит — и Ландо недостаточно слеп, чтобы это игнорировать. — Нет, отвали, — говорит Ландо сразу. — Я не буду красть твоё место. Просто скинь мне номер организатора. Или ник. Всё равно. Я сам спрошу. — Ландо, драфт в субботу. — Что за драфт? — В этом вся суть. Новичков выбирают тренеры. Это, видимо, жестоко — они просто сидят и разбирают тебя на части, обсуждают все твои слабости прямо перед тобой. Я смотрел несколько прошлых турниров. Они безжалостны. Ландо рассеянно начинает снова разрывать салфетку, превращая её в тонкие слои. — Макс, будь честен. Тебя бы побеспокоило, если бы я тоже присоединился? — Нет, — говорит Макс после паузы чуть дольше, чем нужно. Ландо замечает это, откладывая на будущее. — Не побеспокоило бы. Если я смогу уговорить Туббо вписать нас обоих, даже в последний момент, это может быть весело. Снова соревноваться друг с другом. — Туббо? — Организатор, — говорит Макс. — Хороший парень. Один из тех майнкрафт-ютуберов, которые взлетели во время пандемии. Кажется, он делал что-то с McLaren раньше — и он твой большой фанат. Поэтому он и обратился к Quadrant в первую очередь. Решил попробовать, раз ты стримишь. — Да, спроси его, пожалуйста, — говорит Ландо после паузы. — Мне кажется, это весело. Это именно то, что мне сейчас нужно. — Это две недели тренировок сразу после драфта, — добавляет Макс. — Затем сам турнир — три дня. В его тоне всё ещё есть что-то, что почти звучит как возможность отступить. — Ты знаешь мой график, — говорит Ландо, слегка покачиваясь на стуле. — Декабрь практически пустой. Думаю, они позволяют мне немного поныть. — Он издаёт тихий смешок. — И они знают, что если меня посадят на спонсорские мероприятия с Габриэлем, я выколю ему глаза. Макс изучает его мгновение, слегка прищурившись. — Ладно, — говорит он наконец. — Считай, что решено. Я проверю с твоим представителем, убежусь, что они не против того, чтобы ты ввязался в ещё одно соревнование, но проблем быть не должно. И если Туббо не сможет тебя вписать, я уступлю своё место. Оно изначально было твоим. — Макс… Но его лучший друг просто качает головой. — Нет. Я хочу, чтобы ты это сделал. Я сказал тебе найти что-то новое — ты просто делаешь то, о чём я просил, наконец-то. Я должен довести это до конца. — Он подаётся вперёд, опираясь локтями на стол, и оценивающе смотрит на Ландо. — Хотя, — добавляет он, — от меня не ускользает, что ты выбрал ещё одно соревнование. Ты правда не можешь с собой поделать, да? Вечно что-то ищешь. Даже в межсезонье. Ландо сдерживает улыбку. — Боюсь, это моя природа.

II.

Это мгновенно возвращает его в разгар пандемии — во всё это время; мягкий свет от светодиодов за его компьютерным столом, веб-камера, направленная на него, интерфейс OBS на одном мониторе, Discord на другом, и постоянный поток чата на экране рядом с ним. На мгновение он позволяет себе почти полностью утонуть в ностальгии. Это было всего четыре, пять лет назад, когда Джордж, Алекс, Шарль и он стримили, когда никому не разрешали выходить из дома, и имело смысл проводить вечера, транслируя неторопливые разговоры и посредственный геймплей с друзьями. Макс помог ему снова настроить стрим, так как он продолжал стримить и после пандемии, в то время как Ландо и остальные (их прозвали «Twitch-квартетом») постепенно начали сбавлять обороты, возвращаться к другим хобби и просто переросли стриминг, перестали убивать время на игровых хитах вроде Euro Truck Simulator. Ландо не ожидал, что достигнет своих пандемийных цифр зрителей, но уже на стартовом экране оверлея они побили все рекорды. Это логично, конечно — аудитория Формулы-1 удвоилась за последние несколько лет, на дворе субботний вечер, который обычно был бы занят квалификацией, и, вероятно, немало людей включились просто чтобы посмотреть, вылетит ли он из стрима. В последний раз его видели в нарезках необщительных послеквалификационных интервью, посте в Инстаграме с Кубком конструкторов, и его наглым напарником рядом, который всегда смотрит на Ландо так, будто сдерживается, чтобы не сказать именно то, что отправит его в разнос. Естественно, люди собираются в этом маленьком уголке интернета, который он сегодня для них расчистил — вероятно, ожидая, что он заговорит о фиаско завершения сезона, бросит пару колкостей или что-то в этом роде. Но сегодня вечером Ландо вообще не говорит о гонках. Он проводит минуту или около того, молча читая чат, медленно вращаясь в кресле, пальцы прижаты к подбородку, пока он пытается привыкнуть к постоянно ускоряющемуся потоку текста, проносящемуся по его монитору. Один вопрос выделяется, повторяющийся снова и снова в разных вариациях, с нарастающей настойчивостью. ☾ In4_enjoyer: ЛАНДО, ЭТО ПРАВДА, ЧТО ТЫ УЧАСТВУЕШЬ В MIDOFFS? Он пропускает ещё несколько подобных вопросов, не подтверждая и не отрицая ничего, хотя знает, что официальный Twitter-аккаунт Midoffs — Midoffs, очень подходящее название для этого турнира по спидраннингу для абсолютных новичков — опубликовал твит всего несколько часов назад, анонсируя «крупного» сюрпризного участника в последнюю минуту. Макс ответил на это своевременным @, и так как он уже был объявлен в составе почти месяц назад, люди, конечно, начали строить догадки, кто это может быть. И когда Туббо, организатор мероприятия, поставил лайки на несколько твитов, спрашивающих, не Ландо ли это Норрис, интернет, или по крайней мере его часть, — мгновенно взорвался. ☾ idkwhatsgoingon: ЛАНДО, ТЫ ВООБЩЕ ЗНАЕШЬ, КАК ИГРАТЬ В MINECRAFT?? Ландо всё ещё не отвечает ни на что, просто наблюдает, как сообщения проносятся мимо, пока ждёт, когда Макс вернётся из другой комнаты. Он по телефону, решает какие-то вопросы по Quadrant как всегда, и ждёт доставку еды, которую они заказали. Ландо тем временем переключается на другое уже открытое окно: стрим Туббо, где вот-вот начнётся драфт Midoffs. Он поговорил с ним сегодня впервые — быстрый звонок в Discord с ним и Максом, где Туббо, едва сдерживавший голос от нервов и волнения, объяснил ему формат мероприятия. Хороший парень, решил Ландо. Тёплый, слегка суматошный. Очевидно, очень старается, чтобы он чувствовал себя желанным. — Честно, я даже не могу выразить словами, насколько я рад, что ты участвуешь в этом, — сказал Туббо не раз, и его голос звучал так молодо, что Ландо открыл его профиль во время звонка, узнав в реальном времени, что организатору турнира всего двадцать один год. Но это имело смысл. Он был частью той волны — детей, которые начали стримить Minecraft на тех же серверах во время пандемии и каким-то образом взлетели благодаря этому. ☾ norris_nation223: АЛЛО? ВСЕ РАБОТАЕТ? ТЫ НАС ИГНОРИРУЕШЬ? Ландо не может сдержать улыбку. — Нет, я не игнорирую вас, — наконец говорит он, первое, что он сказал на стриме с тех пор, как убрал стартовый оверлей. — Я просто ждал Макса. Он должен быть с минуты на минуту. Чат мгновенно взрывается, всплески восторга от того, что Макс Фьютрелл тоже здесь, и когда Ландо снова переключает вкладку, чтобы зайти в стрим Туббо, он замечает список тренеров. Семь человек, для четырнадцати кандидатов. У него не было времени посмотреть ни на одного из них. — Кто-нибудь из вас вообще знаком со спидраннингом в Minecraft? — спрашивает он, пряча улыбку за рукой. ☾ slipstream_11: ты игнорируешь то, что случилось в Абу-Даби, и начинаешь новую жизнь как спидраннер? ☾ mvmvmvmv333: ДУ ДУ ДУ ДУ МАКС ВЕРСТАППЕН 🇳🇱 О, боже. Ему действительно понадобятся модераторы, если он хочет продолжать стримить в ближайший месяц. Может, он просто забанит «Макс Ферстаппен», «Габриэль Бортолетто», «Абу-Даби» и «вечный неудачник» заодно. ☾ itsfridayyyythen: ландо, я не шучу. я плакала настоящими слезами. я так люблю майнкрафт и так люблю тебя, это лучший день в моей жизни — Мы собираемся переключиться на стрим Туббо, — говорит Ландо чату, — но я хотел сначала немного пообщаться с вами. Это всё ещё странно — говорить с чатом снова. То, что на несколько месяцев во время пандемии казалось самым обычным делом в мире, и от чего он тихо отвык. Обращаться к этой безликой массе в углу его комнаты, как к всезнающей эльдрической сущности. Он переводит взгляд на телефон, проверяя, не написал ли Макс, где, чёрт возьми, эта еда? — но ничего нет. Так что Ландо снова поворачивается к чату. ☾ 100_cycle_causeisuck: где-то в австралии op81 только что рухнул на колени ХАХАХАХА ☾ intentionalgamedesign: @100_cycle_causeisuck хахаха нет, это БУКВАЛЬНО то, о чём я сразу подумал Ландо привык, что чат не всегда имеет для него смысл, так что он в основном пропускает это — просматривает постоянно мерцающую ленту фрагментарных сообщений, которые являются, по сути, огромной, слабо связанной попыткой диалога, перемежающейся цветами и эмоджи, усеивающими тёмный оверлей чата. ☾ landosjolly: я буквально закричал, когда получил уведомление о стриме. я думал, ты забыл свой пароль или типа того — Нет, я не забыл пароль, — говорит Ландо, рассеянно крутя в руках случайный антистресс-мячик, лежащий на его столе. — И меня не заблокировали в аккаунте. Просто у меня было много мыслей. Но теперь, когда сезон закончился, я подумал, что можно начать стримить немного чаще. Намного чаще, если смотреть на расписание в приватной вкладке, которую прислал Туббо. Конечно, он не обязан стримить свои тренировки с тренером — но это ожидаемо, и в этом есть смысл. Людям нужно на самом деле видеть, как он борется, и, в идеале, прогрессирует, чтобы любое достойное выступление на турнире ощущалось как победа. А стриминг самого турнира, конечно, обязателен. ☾ norris_nation223: НУ? НЕ ТОМНИ НАС, ЛАНДО НОРРИС. ТЫ УЧАСТВУЕШЬ В MIDOFFS ИЛИ НЕТ? Ландо перекатывает антистресс-мячик между пальцами, развалившись в кресле, лениво переключаясь между вкладками. — Ну, — говорит он, — все признаки указывают на это, не так ли? Чат, предсказуемо, взрывается. На мгновение невозможно прочитать вообще ничего, сообщения проносятся со скоростью болида Формулы-1 на прямой. Когда всё наконец успокаивается, несколько имён всплывают снова и снова в разных сообщениях. ☾ 100_cycle_causeisuck: ЛМАО Fine и OP в чате, хаха ☾ parasocial_1bdf: вилка найдена на кухне... Ландо снова переключается на другую вкладку, где перечислены тренеры — эксперты по спидраннингу. И да. Файн — это, должно быть, Файнберг, а ОП — почти наверняка OP81 — двое из тренеров. Он сразу чувствует лёгкое смущение при мысли, что они здесь, чтобы присматриваться к нему как к потенциальному кандидату на драфте, но это не значит, что он собирается запустить Майнкрафт и доказывать, что у него всё ещё включён авто-прыжок или что-то в этом роде. Даже он не настолько новичок, чтобы так опозориться перед такой аудиторией. Вместо этого он просто наблюдает за чатом ещё некоторое время, пока Туббо в другой вкладке наконец начинает готовиться к вступлению. Ландо переключает вкладку, чтобы его стрим тоже мог это видеть — и следит за чатом, прокручивая назад, чтобы найти, что именно написали два спидраннера в его чате. Он прокручивает вверх до первого сообщения, и это спидраннер по имени Файнберг сказал что-то первым. ☾ Feinberg: ты должен мне 100 долларов @OP81 ☾ OP81: блин Ландо нажимает на оба имени. Файнберг никогда не писал в его чате раньше — и когда он нажимает на OP81, его встречает целый список старых сообщений, уходящий на четыре года назад, до эпохи пандемии, когда Ландо и остальные стримили каждую неделю. У него также есть подписка около пяти лет, с маленьким зелёным значком LN рядом с именем, и Ландо начинает понимать, что этот OP81, возможно, действительно является фанатом. Что... помещает предыдущие сообщения в чате в перспективу. Большинство сообщений OP81 за эти годы были незаметными — эмоджи или редкие сухие комментарии, которые Ландо теперь, пять лет спустя, не может связать с чем-то конкретным. Вероятно, что-то о его игре в PUBG, которая, временами, определённо заслуживала пары сухих комментариев. Но до сегодняшнего дня последнее сообщение было почти три года назад — значит, он перестал смотреть, когда пандемия закончилась, и, очевидно, пошёл заниматься своими делами. Например, стал спидраннером Minecraft. Прежде чем Ландо успевает продолжить копаться в истории его сообщений, дверь позади него открывается, и входит Макс, с двумя бумажными пакетами в одной руке и телефоном, неловко зажатым в другой. — Привет, чат Ландо, — говорит он, и оверлей мгновенно ускоряется при его появлении. Макс начинает оглядываться в поисках второго стула, пока Ландо наклоняется над пакетами, роясь в поисках своей еды — как раз в тот момент, когда Туббо на стриме, который он открыл для чата, начинает представлять кандидатов этого года. — Драфт уже начался? — спрашивает Макс, и Ландо переводит внимание обратно на стрим — на оверлей трансляции Туббо, где тренеры уже представлены, и то же самое делается для кандидатов — четырнадцать из них, вдвое больше, чем тренеров. — Скоро, — говорит ему Ландо, всё ещё копаясь в еде. — Макс, почему в моей лапше креветки? Макс умудряется освободить один из стульев Ландо из кучи коробок, наваленных на него, подкатывает его и пододвигает Ландо ровно настолько, чтобы самому поместиться в кадр. Он проверяет их позиционирование в превью — Макс справа, Ландо слева; тёмная комната позади них освещена светодиодами, очерчивающими логотип Quadrant. — Потому что это мое, нетерпеливый ты придурок. — Он выхватывает коробку из рук Ландо и передаёт ему другую. — Это твое. Ландо заглядывает в запотевший контейнер. — Здесь тоже креветки, Макс. — Он поворачивается к нему с видом истинного предательства. — Ерунда, — говорит Макс, но Ландо взвизгивает, поворачивая коробку к камере. — Скажите мне, что это не гребаная креветка, чат. Чат, к сожалению, встаёт на сторону Ландо. Макс закатывает глаза, забирает коробку, открывает её и вытаскивает креветки с верха лапши, перекладывая их к себе. — Прости, приятель, — говорит Ландо, качая головой, когда Макс пытается вернуть коробку. — Я не могу это есть. Оно касалось креветок. Макс просто смотрит на него с выражением чистого раздражения — прежде чем зачерпнуть щедрую порцию лапши Ландо, всё, что могло соприкоснуться с оскорбительным морским созданием, и переложить к себе на тарелку. Ландо принимает миску с маленьким поклоном, посылая ему воздушный поцелуй одной рукой — пока Макс смотрит на него с намеренно бесстрастным лицом. — Вы верите этому парню, чат? — говорит он, поворачиваясь к камере. — Двадцать шесть лет. Заставляет меня готовить ему еду, как пятилетнему. Ландо прокручивает чат, проверяя, не затаились ли там те два спидраннера, но не видит их имён — и чат больше не упоминает их. Поэтому вместо этого он переключает внимание обратно на драфт, где представляют ещё нескольких кандидатов. Он узнаёт некоторые имена, стримеры и контент-мейкеры, некоторые довольно известные, но они явно имеют очень мало опыта в Minecraft или спидраннинге. Это логично. Делает всё честным и даёт тренерам людей, которых они действительно могут сформировать. Ландо и Макс смотрят в тишине, поедая ужин — пока не называют имя Макса. — Следующий кандидат, — объявляет Туббо своим шуточным громовым голосом, пока трансляция переключается на клипы из картинговых дней Макса, затем на контент Quadrant и пару коллабораций с Sidemen, — объявляет себя знатоком Minecraft, который никогда на самом деле не пробовал спидраннинг. Так что — никаких личных рекордов, никаких PB в любой категории — но он говорит, что очень открыт к обучению и готов вкладывать время в игру. Макс отдаёт шуточный салют. — Клянусь, если меня обойдут все на этом драфте, я никогда не оправлюсь. ☾ 100_cycle_causeisuck: не волнуйся, Макс, я думаю, Ландо повезёт удостоиться чести быть обойдённым всеми. Ландо наконец проглатывает кусок, который жевал последнюю минуту, и с преувеличенным возмущением жестикулирует. — Что? Почему меня должны обойти? Туббо не нужно много времени, чтобы вернуться к этому на основном стриме, быстро проходя через оставшихся кандидатов — некоторых Ландо знает лично, некоторых по контенту, некоторых вообще нет. — А теперь, — говорит Туббо, — для меня величайшая честь за всё время моего организаторства представить сюрпризное дополнение к нашему составу — последнего кандидата, борющегося за звание Короля Midoffs. Его улыбка заразительна. — Кто-то, кто не нуждается в представлении. Кто-то, кто обычно проводит свои дни, управляя самыми быстрыми машинами в мире — и чуть было не превратив это в чемпионство. Ландо утыкается лицом в лапшу — но пропускает это. Это не совсем неправильно. Чат, с другой стороны, теряет рассудок; кувыркается по оверлею. — Он также стример, — продолжает Туббо, — и лично сказал мне, что очень заинтересован попробовать весь этот спидраннинг в Minecraft — теперь, когда его основная работа в межсезонье. Экран переключается на Ландо на подиуме в начале года, нарезка побед, и Ландо намеренно отводит взгляд, сосредоточившись на чате. — Для меня большая честь представить Ландо Норриса как нашего сюрпризного участника, — говорит Туббо. — Он не играл в Minecraft почти десять лет, по его собственному признанию, никогда не убивал Дракона Края — но он абсолютно открыт и готов учиться в тренировочный период следующие несколько недель. Ландо наблюдает, как его собственный чат и чат на стриме Туббо ускоряются в три раза, когда объявление подтверждается; его собственный чат растворяется в хаосе перевозбуждённых канальных эмоджи, которых он не видел целую вечность — теперь, когда то, что они подозревали всё это время (или, по крайней мере, последние несколько часов), наконец подтвердилось. Туббо снова появляется на экране, как раз когда рядом с ним появляется гигантское вращающееся колесо — каждый сегмент подписан одним из четырнадцати кандидатов. — С Ландо Норрисом как нашим четырнадцатым кандидатом, мы можем начать торги, — говорит Туббо. — Каждый кандидат получает свою очередь после того, как его выбирает колесо, и у каждого тренера есть десять очков, которые они могут предложить. Но им нужно быть осторожными — если они потратят всё на одного игрока, они могут упустить сильного второго кандидата. А любые оставшиеся очки в конце идут в таблицу лидеров тренеров. На оверлее появляется сложная таблица, и Ландо, всё ещё жуя, пока Макс уже закончил свою еду, бросая пустой контейнер в пакет позади себя — пытается разобраться в этом. Он выключает микрофон и смотрит на Макса. — Ты понимаешь это? Макс пожимает плечами. — Это не так сложно. Чем лучше ты выступаешь, тем больше очков получает твой тренер за то, что выбрал тебя. Но чем умнее ставки на раннем этапе, тем больше очков они сохраняют. — Понятно, — говорит Ландо, пока чат сразу начинает кричать ему, чтобы он включил микрофон. — Значит, они сначала пойдут за лучшими игроками? — Вероятно, — говорит Макс, прочищая горло. — Там есть настоящие игровые тяжеловесы — не обязательно игроки в Minecraft, но они быстро освоятся. — Он подаётся вперёд, указывая на экран. — А есть игроки в Minecraft, которые не занимаются спидраннингом. Они знают механику, а это большое преимущество. — А потом мы. Макс смеётся. — А потом мы. Ландо подаётся вперёд, включая микрофон и включая звук стрима как раз в тот момент, когда колесо вращается — и останавливается на не ком ином, как на Максе. — Ну, — говорит его лучший друг, пока чат снова ускоряется. Ландо наклоняется, замечая, что все семь тренеров по спидраннингу находятся в общем звонке Discord, их иконки загораются, когда один из них говорит — транслируется на стрим Туббо. — Файнберг? — подсказывает Туббо. — Сколько очков ты предлагаешь за Макса Фьютрелла? Короткая пауза. Затем Файнберг отвечает, его американский акцент чётко слышен через динамики. — Извини, но я пропущу его. Макс хватается за грудь драматически, будто в него только что выстрелили — пока чат заливается каскадом букв L. — Ой, — говорит Туббо. — Курви? Следующий спидраннер пропускает. И следующий. И следующий. Пока не доходит до OP81 — того самого, кто прятался в чате Ландо раньше. Того, кто, возможно, действительно является фанатом. — Пас. Его голос доносится из динамиков Ландо — низкий, слегка хрипловатый. Всего одно слово, но достаточно, чтобы привлечь внимание. Ландо почти уверен, что там есть акцент. — Ладно, — говорит Туббо, прочищая горло. — Это не сулит ничего хорошего для остальных кандидатов — но я понимаю, что вы все немного колеблетесь, ставить свои очки так рано. Макс пока возвращается в пул, но он ещё вернётся. ☾ season_ofthestyx1: НЕЕЕТ, ЭТО ТАК ЖЕСТОКО!! МНЕ ТАК ЖАЛКО МАКСА :(( ☾ fewtrells_12: да?? если кого и должны обойти, так это ландо. макс хотя бы время от времени играет в майнкрафт Ландо, почти доевший лапшу, прокручивает чат, когда выбирают следующего кандидата, и тот сразу получает ставку в четыре очка от Файнберга и другого спидраннера по имени Инфьюм. Он жестикулирует в притворном возмущении. — Прошу прощения? — говорит он. — Меня не должны обходить. Я считаю, что из всех этих людей у меня, вероятно, лучшие рефлексы. ☾ 100_cycle_causeisuck: одних рефлексов недостаточно для хорошего спидраннера — О, пожалуйста, — фыркает Ландо, откатываясь на стуле, чтобы дотянуться до мини-холодильника и достать одну из своих фирменных банок Monster — жёлто-чёрную, как его шлем, как всё остальное у него. Он открывает её. — Что ещё есть в игре? ☾ intentionalgamedesign: знаменитые последние слова, наверное Кандидата — семейного стримера Minecraft с одного из крупных SMP — в торгах забирает спидраннер по имени Лоуки, пока Ландо возвращается к чтению чата. Большая часть его чата всё ещё зациклена на том, что Макса обошли — называют тренеров высокомерными, несправедливыми, в то время как другие указывают, что, реально это имеет смысл. ☾ 100_cycle_causeisuck: ребята, я понимаю, что вы злитесь, что макса обошли, но есть шанс, что ландо выступит даже хуже. никто не хочет рисковать. эти очки влияют и на их рейтинги. они должны быть умными, это не неуважение. Это сообщение привлекает его внимание. Резкое, но хорошо информированное. Кто бы это ни был, он явно знает и сцену Minecraft, и аудиторию Ландо, и, вероятно, является частью обеих. Ландо нажимает на его сообщения, прокручивая назад, чтобы увидеть, что ещё он написал. Он ответил на более раннее сообщение OP81 смеющимся эмоджи, и чуть ниже Ландо замечает, как он отвечает на чей-то вопрос о прогнозах на драфт. ☾ 100_cycle_causeisuck: я думаю, что и ландо, и макса возьмут вторыми — хотя я не знаю, кто их возьмёт. как бы забавно ни было, если бы ОП действительно пошёл за ландо, учитывая постоянные фанатские высказывания, ему всё равно нужно думать о чемпионате. я думаю, инфьюм слишком конкурентен, чтобы рисковать, даже как второй выбор ☾ landosjolly: я в этом вообще новичок, смотрю только ф1. может кто-то сказать, где можно найти их рейтинги? я даже не знал, что у спидраннинга в майнкрафте есть чемпионат, хахаха ☾ 100_cycle_causeisuck: @landosjolly конечно, вот ссылка mcrsranked.com/stats Пока Макс смотрит стрим — полностью погружённый в драфт, уже, кажется, пережив тот факт, что он не был особо горячим выбором в первом раунде — Ландо нажимает на ссылку. Она ведёт его на таблицу лидеров, где его сразу встречают большинство имён, сейчас сидящих в том самом звонке Discord, как панель римских императоров, решающих судьбу своих гладиаторов. Рейтинг показывает:

1 OP81.🇦🇺 2847

2 Infume 2801

3 Feinberg 2789

4 hackingnoises 2686

5 silverruns 2565

…

Ах. Австралия. Флаг рядом с именем наконец позволяет определить голос — и, оглядываясь назад, Ландо почти удивлён, что ему потребовалось так много времени, учитывая, что он провёл четыре года в одной команде с Дэниелом Риккардо. И, судя по всему, его фанат, или кем бы ни был OP81, сейчас занимает первое место. С комфортным отрывом от второго. Ландо прокручивает дальше, затем нажимает на профиль OP81, который открывается в полный обзор. Высший ранг: Незерит. Ссылки на Twitch, YouTube, Discord. Он смотрит через плечо. Макс всё ещё смотрит драфт. Так что Ландо тихо сворачивает окно, просто на всякий случай, и продолжает. Канал OP81 на YouTube имеет почти миллион подписчиков. Последние загрузки — это неотредактированные спидран-забеги. Ландо отключает звук во вкладке, прежде чем нажать на новое видео — и сразу же появляется загрузочный экран Minecraft, переходящий в вид от первого лица, бегущий вперёд, ныряющий в овраг, двигающийся со скоростью, которая едва имеет смысл. Всё видео длится девять минут. — Можно пройти всю игру за девять минут? — спрашивает он, не веря своим глазам. ☾ 100_cycle_causeisuck: лмао ландо ты сталкеришь рейтинги парней? — Я никого не сталкерю, — говорит Ландо, фыркая. — Я просто смотрю, во что ввязываюсь. У его нового любимого болтуна явно есть мнение и по этому поводу: ☾ 100_cycle_causeisuck: немного поздно для этого, тебе не кажется? Ландо снова переключается на вкладку YouTube — OP81 уже вошёл в Незер на 1:50. Это совсем не похоже на тот Незер, который помнит Ландо — гораздо более разнообразный, чем плоский, адский пейзаж, по которому он когда-то брёл. Он замечает, что нет никакой веб-камеры; и когда он прокручивает вниз, топ-комментарий гласит: боже мой, он был так сосредоточен, что забыл говорить. Прежде чем Ландо успевает провалиться в эту кроличью нору, его внимание возвращается к стриму — его имя произносят, когда колесо останавливается на нём. Хотя он знает, что в грандиозной схеме вещей это не имеет значения, он чувствует небольшой прилив нервов, когда делает глоток из своей банки Monster, настолько непринуждённо, насколько может. — О, очень приятно, очередь Ландо, — говорит Туббо — и Ландо замечает, что оба чата снова подскакивают, предвкушение пульсирует в них. — Курви, ты первый. Сколько ты предлагаешь? Иконка Discord упомянутого спидраннера загорается. — Опять пропущу. — Даже для второго выбора? — спрашивает Туббо. — У тебя уже есть первый. — Нет, извини. Я просто не думаю, что мы подходим друг другу. Макс смеётся. — О боже. Это больно, Ландо. Даже не второй выбор. Ландо закатывает глаза, делая ещё один глоток из напитка, но чувствует, как жар поднимается к щекам, и надеется, что освещение достаточно тусклое, чтобы камера не уловила это. Фейнберг, тот самый, кто прятался в его чате ранее, тоже его пропускает, и Ландо отвечает шуточно-обиженным жестом, поднимая банку снова. Может, стоит добавить в этот грёбаный Monster водки. Так он всегда вкуснее. — А что насчёт тебя, ОП? Ландо многого не ожидает; кто-то, кто небрежно выкладывает забеги менее чем на девять минут на YouTube, вряд ли заинтересован в том, чтобы тренировать его. И он даже не обижен на это. Не совсем. Тем не менее: когда он смотрит на Макса, его лучший друг бросает на него почти извиняющийся взгляд. Затем иконка Discord OP81 загорается. — Семь очков. Ландо почти давится последним глотком Monster, а у Макса отвисает челюсть. На экране Туббо выглядит так же ошеломлённо. — Прошу прощения, я правильно услышал? Ты ставишь семь из десяти очков тренера на него? Чат Ландо взрывается, быстрее, чем за весь вечер, и то же самое происходит с основным чатом на стриме Туббо. Почти инстинктивно Ландо снова открывает профиль OP81 и нажимает на маленький значок Twitch рядом с его именем, открывая его стрим в небольшом окне рядом со стримом Туббо. И да, он в прямом эфире, смотрит драфт. Но, к разочарованию, всё ещё без веб-камеры. Чат OP81 так же скандализирован, как и чат Ландо, сообщения пролетают слишком быстро, чтобы их можно было прочитать — хотя несколько выделяются, все в том или ином варианте неверия. ☾ t_hipp2: ОП??? ТЫ В СВОЁМ УМЕ? ☾ opberg: о боже о боже он действительно это сделал ☾ elmooo_: как бы я ни ценила твою приверженность биту, оп, я не думаю, что кто-то думал, что ты действительно сделаешь это ☾ t_hipp2: О БОЖЕ МОЙ ЭТОТ ФАНБОЙ... БЛЯЯЯ... этот сезон практически закончен только потому, что ОП не мог упустить шанс потусоваться с ландо норрисом, лмао Ландо начинает понимать, что чат OP не в восторге от его ставки — и когда он смотрит на основной стрим, становится очевидно, что и другие спидраннеры не в восторге. Он мгновенно замечает сдвиг. Он тонкий, но он есть. Один из них ставит так много очков на него, кого-то, кто не прикасался к игре годами, заставляет их сомневаться. Будто они могли что-то упустить, когда просматривали его «достижения». Туббо возвращает контроль над комнатой, прочищая горло. — Ладно. ОП поставил семь очков на Ландо Норриса. Кто-то хочет сравнять эту ставку? — Он смотрит между именами. — Сильвер? Хакс? Инфьюм? Кто-нибудь? Короткая пауза. Мгновение, когда никто не отвечает — когда все, кажется, думают. Затем Сильвер говорит: — Я сравняю. Семь очков. Брови Туббо взлетают вверх, и Ландо смотрит на Макса, который теперь подался вперёд, опираясь локтями на колени, наблюдая за этим с той же сосредоточенностью, с какой он смотрел бы, как Ландо выполняет обгон на последнем круге на Максе Ферстаппене. — ОП? — подсказывает Туббо. — Восемь очков. Голос OP81 проскальзывает через динамики Ландо — низкий, растянутый. И теперь, когда он прислушивается, австралийский акцент неоспорим. Сильный, даже через то, как мало он на самом деле говорит. — Сильвер? Мгновение. — Нет. Я выхожу. Туббо кивает, будто именно этого и ожидал. — Ладно, — говорит он, всё ещё звуча слегка ошеломлённо. — Тогда Ландо Норрис достаётся OP81 как его первый выбор. — Он смотрит на обновляющийся в реальном времени состав. — Поздравляю? Наверное.

III.

Макс сминает пустую банку Monster Ландо одной рукой, бросая её в бумажный пакет, который держит в другой. Стрим уже почти три минуты как выключен — и ни один из них не нашёл в себе сил что-то сказать. Ландо всё ещё сидит в своём кресле, медленно вращаясь из стороны в сторону, лениво переключая плейлист, хотя стрим уже закончился. Чат растворился последним коллективным «ПОКА ЛАНДО», когда стрим Туббо, а с ним и драфт — завершился. Такое чувство, что они на этот раз неохотно отпускали его; зная, что он скоро вернётся. Или, по крайней мере, что они смогут смотреть его где-то ещё — на стриме OP81. Макс продолжает убираться в комнате — такой же опустошённый, как и Ландо, после стрима. Почти три часа взаимодействия с чатом, пребывания перед камерой, реагирования на медленный, слегка унизительный процесс, когда его обходили два полных раунда, пока Курвей не взял его за одно очко в финальном раунде. Ландо был в безопасности, но ему было жаль Макса; он знал, объективно, что тот заслуживал быть там же, на дне выбора. И всё же: Ландо был выхвачен в мгновение ока. После этого он не особо следил за остальной частью драфта. Вместо этого он сделал своим приоритетом узнать как можно больше о своём новом тренере — тихо, осторожно, потому что чат следил за ним как ястреб всё это время. И Макс тоже, который то и дело поглядывал на второй монитор Ландо, пытаясь уловить, чем тот занят. Но он быстро понимает, что не так уж много можно найти. В интернете об OP81 известно всего пять вещей. Во-первых, он австралиец. Это очевидно для любого, кто слышит его речь больше мгновения. У него очень ровная манера говорить — запоминающийся голос, и Ландо замечал, что каждый раз, когда он раздавался в трансляции, он настораживался. Его тон бесстрастный, почти нечитаемый, хотя в нём проскальзывает что-то смутно-забавное. Акцент растягивает слова ровно настолько, чтобы смягчить края, сочетаясь с этой ровной подачей так, что это остаётся в памяти. Во-вторых, несмотря на постоянные слухи, ему не сорок четыре. Ландо даже не рассматривал это — но, видимо, в начале карьеры OP у людей были вопросы по поводу числа в его имени. Согласно его Speedrun Wiki, OP отрицал, что 81 относится к его году рождения, утверждая вместо этого, что он, по его собственным словам, «примерно на два десятилетия моложе этого». Истинное значение числа остаётся неясным, хотя он цитировался на стриме, что ему просто «нравится 81, потому что это идеальный квадрат». Очень ботанический ответ — и, как ни странно, Ландо находит его милым. В-третьих, OP81 начал играть в Minecraft в восемь, но серьёзно занялся спидраннингом только в семнадцать, и с тех пор остаётся постоянным присутствием в верхней части таблиц лидеров. В-четвёртых, никто из его друзей, никто из людей, с которыми он проводит часы, соревнуясь и стримя — не знает, как он выглядит. Файнберг однажды утверждал, что OP прислал ему селфи в зеркало, но так как никто его на самом деле не видел, большинство предполагает, что Файнберг сильно преувеличивал; если вообще было фото. Есть фан-арт, конечно. Много. Ландо легко их находит — тёмные волосы, тёмные глаза, мягкие черты, но он может быть настолько же точен, как и каждая картина белого Иисуса. Смесь предвзятости подтверждения и интерпретации художников, никто точно не знает. Художники просто строят на версиях друг друга, неустанно создавая общий образ: парень с ямочками, стоящий плечом к плечу с другими — аниме-версией Файнберга, коронованной персоной Курвея и так далее. И в-пятых: есть ровно одна вещь, которая может соперничать с преданностью OP81 спидраннингу в Minecraft. Формула-1. Это, конечно, больше всего заинтересовывает Ландо. Пока Макса обходят во второй раз, и Ландо бросает на него смущённый взгляд, он уже по уши в треде в Твиттере под названием «Полная хронология одержимости OP81 Формулой-1». Скрупулёзно составленная кем-то с лицом Ландо на аватарке и отсылкой к имени OP в нике, она более или менее собирает все случаи, когда OP когда-либо говорил о Ф1. Бегло просматривая, Ландо узнаёт, что OP, видимо, смотрел Формулу-1 в детстве; и был большим фанатом Марка Уэббера — что, как у австралийца, логично, а затем его соотечественника Дэниела Риккардо. Пока, конечно, Ландо Норрис не появился на сцене в 2019 году. Видимо — и автор треда, кажется, принимает это за некий венец доказательства фанатства OP, он уже был фанатом Ландо, когда тот ещё был в F3 и F2, и сразу начал поддерживать его, как только тот перешёл в F1. Таких случаев много. Маленькие фрагменты. Упоминания. Мимоходные комментарии. Целые отрезки, где он восхваляет Ландо, если верить ответам. Майами 2024 всплывает не раз: первая победа Ландо. По словам треда, OP начал смотреть стрим во время последних кругов Гран-при, как только стало ясно, что Ландо возьмёт победу после неудачной стратегии сейфти-кара у Макса Ферстаппена. Ландо ловит себя на том, что кусает ноготь большого пальца, когда видео проигрывается. Кадр разделён пополам — приостановленный мир Minecraft, где-то в Незере, и знакомый вид Гран-при Майами. Его папайя-Макларен ведёт пелотон. Клип начинается с голоса OP — австралийского, тягучего; и уже мгновенно узнаваемого. Без веб-камеры, конечно. — Нет, я сейчас не переключаюсь обратно на забег. Мы смотрим кульминацию того, как чей-то четырёхлетний сухой период наконец заканчивается. Мне нужно это видеть. Кто-то в чате, должно быть, спрашивает, что они вообще смотрят, потому что OP отвечает секунду спустя: — Я знаю, что американский ум едва способен это осмыслить, но Ф1 это чертовски круто. Самые быстрые машины из когда-либо созданных. Вершина инженерии. Проносится ещё одно сообщение, что-то, от чего OP фыркает. — Кто-то только что сказал, что я делаю это только потому, что одержим Ландо Норрисом. О. Ландо задерживается на том, как он произносит его имя. В этом есть что-то знакомое, что-то, что смутно напоминает ему Дэнни, но пронизанное чем-то другим. Чем-то более сухим. Более осознанным. Будто OP знает, насколько это нелепо — выделять это место в своём стриме для чужого момента. Транслировать это так, будто это принадлежит и ему тоже. — Я не одержим Ландо, — добавляет OP. — Для вашего сведения, я фанат этого вида спорта с детства. Ещё с Уэббера. Ещё одно сообщение в чате быстро опровергает его. — Ты серьёзно прошёлся по моим лайкам? — фыркает OP. — Мне разрешено лайкать некоторые его твиты. О, и пошли вы — вы все пишете мне или Файнбергу или любому другому крупному стримеру по Minecraft постоянно, но как только я отвечаю на пару твитов моего любимого спортсмена, внезапно я становлюсь парасоциальным? Господи Иисусе. Его акцент делает это более лёгким, чем следовало бы. Скорее: Господи Иисусе. Ландо прижимает пальцы к губам, чтобы сдержать смех. Проносится ещё одно сообщение — утерянное для потомков, к сожалению — но OP цепляется за него. — Спасибо за проницательный вопрос, — фыркает он. — И за ваш интерес, конечно, к моим личным связям с Ландо Норрисом. Могу заверить — их нет. Мне просто всегда нравилось то, что я видел из его личности. То, что он стримит, играет в игры. Я смотрел его всё время во время пандемии. Короткая пауза. Сообщения поступают одно за другим. — Перестаньте называть меня парасоциальным, боже мой, — бормочет он, резко выдыхая, его голос становится более хриплым, более ворчливым. — Ладно, хорошо. Может быть, я немного парасоциальный. Я просто думаю, что он тот парень, с которым я бы поладил. И я твёрдо верю, что он заслуживает победы. У него куча таланта — его просто прокляли абсолютно дерьмовой машиной. Ещё одна пауза, длиннее, пока он снова читает чат, а Ландо на экране выходит на предпоследний круг. Боже. Он помнит это так, будто это было вчера. То чувство, когда он выезжал на финальную прямую. Зная, что если только что-то не пойдёт катастрофически не так в последние несколько секунд, он сделал это. Он наконец-то сделал это. Но прежде чем воспоминание успевает закрепиться, OP снова врывается: — Объяснить в терминах Minecraft? — Он стонет. — Ребята, серьёзно. Просто смотрите Ф1. Пауза. — Но если бы мне пришлось... — Он выдыхает. — Это как если бы самый милый парень, которого ты знаешь, играл с ужасным пингом, с абсолютно дерьмовым RNG пиглинов, его GPU тормозит всё — и он всё ещё выдаёт суб-20. — Пауза. — Это то, что вы сейчас смотрите. Я не думаю, что есть кто-то в мире, кто не был бы абсолютно счастлив, видя, как он вырывается вперёд. К сожалению для Ландо, клип обрывается там, прямо перед той частью, которую он хочет больше всего, и сколько бы он ни искал — прокручивая, обновляя, ныряя в треды, которые разветвляются на другие треды — он не может найти больше этого стрима, не момент, когда он пересекает линию, не момент, когда OP, видимо, становится более взволнованным, чем кто-либо когда-либо видел его за всю его карьеру. Это как-то беспокоит его больше, чем должно, что существует версия этого момента, к которой он не может получить доступ, не может увидеть. Он проверяет телефон снова, сервер Discord, переключаясь между каналами с нарастающим нетерпением, но там ничего нет — никакого сообщения от OP81, никакого небрежного «эй», никакого практического вопроса о характеристиках или настройке, или чего-то, что сигнализировало бы о намерении, просто отсутствие, которое начинает казаться почти оскорбительным. Так что Ландо выдыхает, резко и тихо, и решает скачать Minecraft, потому что, если ничего другого, он может хотя бы не быть застигнутым врасплох, не дать OP никакого повода думать, что он безнадёжен, прежде чем они вообще начали. У него нет игры на этом компьютере — уже нет — и пока загрузка ползёт, он обнаруживает, что открывает свои приложения для знакомств вместо этого, привычную, пустую карусель лиц, привязанных к аккуратной, сфабрикованной версии себя, той, что существует исключительно для удобства, для анонимности другого рода. Там есть и Raya, конечно, где прикреплены его настоящее лицо и имя; но там установлен фильтр «женщины» — потому что внешность, потому что имидж, потому что легче поддерживать вымысел, чем объяснять правду, которая не может безопасно существовать в большинстве мест, куда его жизнь требует ехать. К тому времени, как игра заканчивает установку и ему удаётся переподключить её к своему старому аккаунту, какой-то слабый признак легитимности, на случай, если OP когда-нибудь решит проверить, подтвердить, что он не полностью безнадёжен — уже далеко за час ночи, и усталость начинает оседать в его костях тем тупым, ползучим образом, который делает всё слегка выцветшим. У него завтра встречи, спонсорские обязательства, и Магуи уже написала ему о какой-то галерее, о бесплатной рекламе и о том, чтобы протащить своего фальшивого парня ради настоящего внимания («Это бесплатный промоушен, chuchu, конечно, я использую тебя»), и он пойдёт, конечно, потому что она была великодушна с ним в последнее время, потому что их слезливый поцелуй под подиумом в Абу-Даби — наполовину представление, наполовину необходимость — оставил их обоих слегка тошнотворными, но сделал именно то, что должен был. Камеры были направлены на него, беспощадно, на проигравшего чемпионат, и он дал им что-то, на что можно смотреть, что-то, что можно распространять, что-то, во что можно верить. Версию себя, которая может существовать чисто, без вопросов, спроецированную вовне, чтобы настоящий он мог остаться, на этот раз, неисследованным. Это покупает ему время. Это покупает ему пространство. Это покупает ему жизнь, которая лучше вписывается в мир, в котором он живёт. И пока этого достаточно, потому что он намерен этим воспользоваться. После бесполезного блуждания по квартире, открывания дверок шкафов безо всякой причины, кроме как оттянуть момент, когда ему неизбежно придётся лечь спать, он решает принять душ. Он ненадолго задумывается о том, чтобы подрочить, затем понимает, что даже не в настроении, и что это недостойно — дрочить от скуки. Вместо этого он принимает душ, который длится почти час, напевая «Unwritten» на повторе вместе с Bluetooth-колонкой. Он усмехается этому, недолго. Даже самые смелые усилия Магуи не спасли бы его репутацию, если бы кто-нибудь когда-нибудь застал его в таком виде. Но Ландо чувствует, как он выскальзывает из этого контролируемого образа, того, в который он вступает с первой примеркой гоночного комбинезона каждый сезон. Этот образ спортсмена, который, в конечном счёте, является всего лишь образом, вызывает у него очень сложные чувства. С одной стороны, есть что-то близкое к родительской привязанности. Не в последнюю очередь потому, что он строил эту версию себя годами, с тех пор как понял три вещи в быстрой последовательности: во-первых, что он действительно, чертовски хорош в этом деле с вождением машин; во-вторых, что его абсолютно не интересуют девушки; и в-третьих, что второе может очень легко стать ловушкой для первого. Оглядываясь назад, как и в большинстве вещей, которые он делал в том возрасте, он чувствует определённую снисходительность к своему младшему «я». Чувство тихого понимания. Не в последнюю очередь потому, что теперь он, по крайней мере, немного более устроен в том, кто он есть. Это больше не заставляет его ворочаться без сна по ночам — то, что он любит, когда его трахают большие, мускулистые парни, что он любит получать в задницу; и он знает, что обязан этим, по крайней мере частично, той младшей версии себя, которая работала над этим. Странно — парадоксально, почти, но этот самый спорт, та самая вещь, которая заставляет его скрывать так много, также сделала его более снисходительным к себе наедине. Он проделал большую работу в этом сезоне. Когда лидерство в чемпионате ускользало из его рук, а затем, неизбежно, необъяснимо, он проиграл всё Максу Ферстаппену, он понял, что многое из его строгости, его суровости, почти наказывающего инстинкта, на который он полагается, когда что-то идёт не так, может исходить из того факта, что он, фундаментально, находится в разладе с самим собой. Не в скучном, банальном смысле неспособности принять свою сексуальность. Он уже прошёл через это. Но в том, как он и Макс обсуждали ранее. Хочет ли он этого — случайного секса, бесконечного, удобного, использующего тот факт, что он в другом городе каждую неделю — или он хочет того, что Макс предлагал, тихо, но настойчиво, уже некоторое время? Ландо вытирает зеркало, запотевшее от долгого душа, и изучает своё отражение. Его волосы всё ещё влажные, завитки снова пробиваются; почти ничего не может удержать их на месте больше минуты. Он выглядит уставшим как чёрт, и так было с прошлого воскресенья, с того момента, как он пересёк финишную черту вторым, уже зная, что этого будет недостаточно. Что Макс Ферстаппен сделал это снова, и что Ландо, возможно, упустил свой единственный реальный шанс на титул, свой единственный реальный шанс на конкурентоспособную машину, потому что Габриэль Бортолетто решил быть некооперативным маленьким дерьмом. Конечно, Ландо знает, что его напарник-новичок, должно быть, уже сожалеет о своём упрямстве. В его защиту, он никогда не мог предвидеть, что одно капризное решение, один момент неуместной жёсткости против этих надоедливых Papaya Rules, в конечном счёте будет стоить Ландо чемпионата в самый последний момент. В некотором смысле, Ландо почти жалко его. Габриэля безжалостно критикуют за этот манёвр — пресса, другие гонщики и сама команда. Ландо знает, что Зак Браун настаивал на его замене ещё в Монце, предлагая такие имена, как Алекс Данн, в ответ на его дерзость, но Андреа Стелла после долгих размышлений убедил его пересмотреть решение. Решение, которое вызвало широкую критику не только потому, что у McLaren теперь состав из двух человек, которые не доверяют друг другу ни на йоту, но и потому, что есть те, кто считает, что такое неповиновение не должно вознаграждаться. Ландо знает, что если бы Габриэль мог, он бы отменил то, что произошло в Монце, в мгновение ока — не в последнюю очередь из-за огромного количества мерзкой, ненавистной злобы, обрушившейся на него, как в интернете, так и в прессе. И Ландо почти уверен, что он уже готовится к своего рода туру с извинениями, пытаясь спасти то, что осталось от его репутации, пытаясь не войти в историю как парень, который стоил очень симпатичному парню очень заслуженного первого титула из-за одного момента горячей вспыльчивости. Здесь нет победителей. Ну, кроме Макса Ферстаппена. Который, конечно, также единственный, кто восхваляет Габриэля в прессе, говоря о его высоких моральных качествах, о том, что он не поддаётся командной политике, о том, что он отказывается играть в том, что он называет гонкой, явно подстроенной в пользу Ландо — что заставило Ландо захотеть броситься на него через паддок и сломать ему нос. Ландо наносит щедрое количество увлажняющего крема на лицо, наблюдая за собой в зеркало, пока делает это, будто он может каким-то образом заставить тёмные круги под глазами подчиниться. Они стали хроническими к этому моменту. Вернувшись в спальню, он натягивает боксеры и скользит под одеяло, его волосы всё ещё влажные на подушке. Он снова пролистывает Grindr, без цели, скорее разглядывая витрину, чем что-то ещё, прежде чем переключиться обратно на Discord, где всё ещё нет никакого сообщения. У него есть половина ума написать ОПу в этот момент. Он нажимает на его профиль через один из публичных каналов и видит, что он онлайн. Так почему же он, чёрт возьми, до сих пор не написал ему? Ландо вздыхает. OP, наверное, смотрит на таблицу лидеров MCSR прямо сейчас, оплакивая своё импульсивное решение потратить часть своих ценных тренерских очков на кого-то, кто, по сути, является абсолютным и полным новичком. Он выходит из Discord и переключается на приложение с часами, чтобы поставить будильник не позже восьми, иначе Макс снова будет на него наседать за то, что он пришёл на встречу с видом, будто только что выкатился из кровати. Завтра что-то с нотариусом. Ландо не совсем уверен, о чём именно, но как совладелец он должен быть там, и он доверяет Максу разбираться с такими вещами. После установки будильника он снова открывает Twitter, просто чтобы проверить. Он ищет аккаунт OP81 и сразу замечает маленький тег — «Follows You». После недолгого колебания он нажимает «Follow Back», затем начинает пролистывать твиты OP. За последнее время их было немного, только иногда ссылки на Twitch, когда он выходит в эфир. Ландо проверяет, но там ничего о прошлом воскресенье. Ничего о чемпионате, о том, что он не дотянул. Через некоторое время он решает, что рад этому. Хотя это, вероятно, также означает, что OP больше не следит за ним так пристально. По инерции он нажимает на понравившиеся твиты OP. И вот оно. Ему даже не нужно прокручивать. Это все было прямо наверху, простираясь на целых три страницы. Твит за твитом, оплакивающие, сетующие, открыто осуждающие результат Гран-при Абу-Даби и тот факт, что Ландо Норрис не стал чемпионом мира. Он поставил лайки на абсурдное количество из них. Ландо не хочет на это реагировать, но всё равно замечает, что улыбается. Ну что ж. Это решает. OP явно имеет очень определённое мнение о том, как всё обернулось — что, если Ландо не совсем ошибается, вероятно, означает, что он всё ещё фанат. Из любопытства он снова нажимает на профиль OP и открывает личные сообщения, ожидая найти какой-нибудь старый след того тихого увлечения — и, действительно, там есть. Просто строка сообщений, последнее отправлено примерно полтора года назад. Ландо прикусывает костяшки пальцев, чтобы сдержать улыбку. у тебя просадки по кадрам каждый раз, когда ты поворачиваешься в боях 10/11/20 — 22:01 похоже, ограничение по процессору 10/11/20 — 22:01 уменьшение дальности прорисовки должно помочь 10/11/20 — 22:02 выглядело раздражающе 10/11/20 — 22:02 Он прокручивает дальше, и становится ясно, что OP просто использовал эти односторонние личные сообщения, чтобы комментировать технические проблемы Ландо во время стримов и предлагать решения, сообщения, которые Ландо, конечно, никогда не видел. В то время OP был просто ещё одним пустым аватаром, иногда ставящим лайки или отвечающим на его твиты. Последнее сообщение от мая 2024 года. День, когда Ландо выиграл свой первый Гран-при. эй :] я знаю, что ты никогда этого не увидишь, и писать это вроде как бесполезно, почти смущает, парасоциально даже, но поздравляю. серьёзно, так, так рад за тебя, чувак. ты заслужил это. я слежу за тобой с F3, и честно, у тебя есть всё, чтобы однажды стать чемпионом мира. вот увидишь :] 06/05/24 — 14:02 На этом всё. Ландо поворачивается на бок, прижимаясь лицом к подушке на мгновение, покусывая палец. Боже. В этом есть что-то. В том факте, что этот явно очень талантливый парень — кто-то со своей собственной жизнью, своими навыками, которые нужно оттачивать, нашёл время написать всё это в пустоту. Предложить ему решения проблем, которые у Ландо были на стриме. Отправить ему что-то настолько личное в день, который так много значил. Ландо, конечно, знает, что это сообщение не предназначено для него. OP не мог знать, что он когда-либо его увидит, поэтому он отправил его для себя. Чтобы оставить что-то после себя. Чтобы отметить тот факт, что он был там в тот день, смотрел, как Ландо впервые побеждает — и что это, каким-то образом, затронуло его. Они, вероятно, примерно одного возраста, думает Ландо. Может быть, OP видит в нём кого-то, кому можно слегка подражать, чья жизнь идёт по параллельному пути, достигая вех примерно в одно и то же время. Может быть, поэтому он отправил это. Чтобы отметить момент, когда Ландо достиг этой цели, и что теперь настала очередь OP последовать этому примеру. Ландо интересно, сделал ли он это. Достиг ли он той цели, которую поставил перед собой, преследуя ту же веху. Он закрывает Twitter и снова переключается на YouTube, пролистывая канал OP. Как он уже заметил, видео в основном представляют собой неотредактированные спидран-забеги, большинство из них менее двадцати минут. Ландо откидывается на подушку, натягивая простыню до носа, и нажимает на одно случайное. Немедленно на экране начинают происходить вещи, которые не имеют для него смысла. Это не тот Minecraft, в который он играл со своим братом. Там есть оверлей чисел и статистики, какая-то круговая диаграмма, серая таблица в углу. OP даже не идёт за деревом, чтобы собрать древесину, как обычно. Вместо этого он бежит прямо в океан и ныряет к кораблекрушению, разграбляя его менее чем за десять секунд. Сначала он не говорит, но Ландо слышит тихие щелчки на заднем плане, значит, микрофон включён. И действительно, примерно через пять минут, уже глубоко в Незере, OP начинает говорить, бросая золотые слитки пиглинам и ворча под нос. — Ёбаный рот, — тянет он, его акцент растягивает слова. — Это уже третий раз, когда лава заливает жильё за семь матчей. Эта игра действительно ненавидит меня сегодня. Это единственный раз, когда он говорит за весь забег. Ландо смотрит всё. Ландо прокручивает дальше и нажимает на другое видео, озаглавленное «попытка WR на заданном сиде, без глитчей, PB, суб-7 + ручная камера». У него более полутора миллионов просмотров, и он открывает его из чистого любопытства, всё ещё не совсем понимая, что означает половина этого. На этот раз веб-камеры всё ещё нет — но есть камера на руки. Вид сверху на руки OP. Раздел комментариев разделён прямо посередине так, что невозможно не заметить. Некоторые люди пишут о его игровом процессе, его хватке, его рефлексах, о том, как он, кажется, принимает правильное решение инстинктивно. А затем... есть другая половина. Один комментарий гласит: женщины культуры, мы снова встретились. У него почти две тысячи лайков. Ландо требуется секунда, чтобы понять, о чём они говорят. Его руки. Он снова смотрит на видео, на этот раз внимательно, и понимает — да. Они на самом деле... красивые. Он замечает, что смотрит на них более пристально. То, как они двигаются по клавиатуре, быстро и точно, почти без усилий. То, как они зависают, затем бьют, затем снова двигаются, всё плавно, контролируемо. Сухожилия слегка двигаются под бледной кожей. На его запястье есть браслет — один из тех дружеских — наполовину скрытый под обычными спортивными часами. Ландо заставляет себя закрыть окно, затем снова нажимает на профиль OP, где теперь замечает вторую ссылку на канал — с VOD-записями. Он открывает его немедленно и к своему тихому восторгу обнаруживает, что он заполнен нарезками с его стримов. Когда он нажимает на одну случайную, его сразу встречает его голос. Значит, он всё-таки говорит на стриме. Довольно много, на самом деле, просто не когда он пытается установить мировой рекорд. Прежде чем Ландо успевает продолжить смотреть, он переключается обратно на Discord, чтобы проверить сообщение. Ничего. Та же пустота в его чате с OP. Так что, к чёрту. Если OP не сделает первый шаг, он сделает. У него здесь преимущество. Не так ли? landonorris чувствуешь сожаление о покупке? Это всё, что он отправляет. Он собирался написать что-то менее колкое, что-то более небрежное, но уже поздно, он устал, и он только что провёл последние два часа, копаясь в каждом уголке интернет-присутствия OP. Этого достаточно. Время ложиться спать. Пора оставить этот Minecraft-бред на некоторое время. Он закрывает Discord, поворачивается на бок, и в течение двух ленивых, несфокусированных свайпов обнаруживает, что снова вернулся на YouTube. Ландо прикусывает нижнюю губу, нажимая на ещё одно случайное видео из VOD-канала OP, подключает телефон и ставит его рядом с собой, приглушая экран. В его голосе есть что-то странно успокаивающее. Он понимает это, когда сон начинает подкрадываться — медленно, тягуче и тяжело. Он низкий, оседает где-то глубоко в груди, будто принадлежит этому месту. OP разглагольствует о... мухах, наверное?.. пока он шлифует забеги. Ландо не совсем может разобрать. Он слишком устал, чтобы нормально следить. Но сам звук, постоянные щелчки, низкая каденция его голоса, теплота этого акцента, тянущегося через каждое слово, смешиваются во что-то почти гипнотическое. Это унесло его в сон. Он вырубается мгновенно и видит сны о призрачных пальцах, движущихся по клавиатуре, о тёплом подводном течении в хрипловатом, саркастичном голосе, фрагменты человека, которого он ещё не знает.

IV.

Его тело пробудилось до того, как будильник успевает сработать. На улице всё ещё темно, и когда он поворачивает телефон к себе, видит, что у него осталось всего четыре минуты до того, как тот зазвенел бы. Он сразу знает, почему проснулся. Прошла неделя. Целая неделя с тех пор, как он проиграл чемпионат человеку, который, казалось, возник из ниоткуда, — и память обрушивается на него разом, тупая и физическая, будто его тело ещё не до конца переварило случившееся. — Ёбаный Габриэль Бортолетто, — бормочет он, обычное утреннее заклинание, прежде чем снова потянуться за телефоном. Он пролистывает уведомления, опуская панель, и вот оно — сидит в самом низу, потому что у него не включены уведомления Discord. Он нажимает на него, прежде чем глаза успевают сфокусироваться. OP81 отправил в 6:11 утра ой, чувак, прости. не хотел оставлять тебя висеть, хаха. OP81 когда у тебя будет время обсудить настройки? я вроде как... свободен постоянно. но думаю, занятой парень вроде тебя живёт по расписанию. OP81 я подумал, что сегодня мы могли бы сделать только настройку, без стрима. может, познакомимся немного, чтобы потом стримить было не так неловко. OP81 но если у тебя нет времени, то норм. OP81 вообще, сколько времени ты сможешь выделять на тренировки? два часа в день? это минимум, чтобы мы оба не опозорились, я думаю, хаха. OP81 ладно, сорри за спам. у тебя сейчас, наверное, раннее утро, так что ты спишь. OP81 дай знать о своём расписании. И затем — ещё одно сообщение, почти пятнадцать минут спустя, судя по времени: OP81 и, эм, нет. я не жалею о своём выборе. я думаю, ты актив. мы можем выиграть это. Ландо трёт глаза, всё ещё пытаясь сфокусироваться на сообщениях. Они кажутся опухшими от недосыпа, и от того факта, что он, вероятно, слишком много пил последние несколько дней, что всегда делает его глаза припухшими по утрам. Он решает пока оставить сообщения и выкатывается из кровати. Он дрожит в одних боксерах, сразу же тянется к кашемировому кардигану и белым носкам, прежде чем побрести на кухню, чтобы сделать себе кофе на портафильтре. Как раз когда он вычищает остатки кофейной гущи, его восьмичасовой будильник звонит прямо в руке, достаточно громко, чтобы он вздрогнул и уронил контейнер, как испуганный кот. — Блин, — бормочет он себе под нос, с облегчением видя, что порошок не разлетелся по безупречному гранитному полу. Он выключает будильник и прислоняется к стойке, сердце колотится в груди. Боже. Он особенно нервный в последнее время. Может, стоит пить меньше кофеина. Вероятно, ему вообще стоит сократить его, межсезонье было бы идеальным временем, чтобы обуздать некоторые вредные привычки, которые он набирает в финальной стадии сезона, но, с другой стороны, зачем отказывать себе в одной из немногих вещей, которые Джон, его тренер, ему разрешает, только потому, что иногда от этого кажется, будто у него в груди бьётся голубь? Ландо ждёт, пока машина нагреется, и пролистывает сообщения, наконец отвечая брату насчёт этого майнкрафтовского возрождения. Он пишет что-то о том, чтобы поиграть вместе, пригласить и сестёр. Ради старых времён. Даже когда отправляет, он знает, что этого не случится. Они все слишком заняты сейчас. У его брата жена и двое детей, Фло занята своими соревнованиями, а Циска всегда чем-то занята. Он старается не зацикливаться на этом. Вместо этого он открывает Discord снова, пролистывая сообщения OP, на этот раз читая их по-настоящему, а не просто пробегая глазами. Затем переключается на свой календарь. Встреча с Максом до одиннадцати, обед после этого с Максом, Пьетрой и Магуи, а затем галерея вечером с его прекрасной фальшивой девушкой. Он выдыхает, пальцы зависают над клавиатурой на мгновение. Затем он печатает: landonorris без проблем! думал, ты занят, хаха. landonorris я свободен после 16:00 по центральноевропейскому. понятия не имею, сколько это по твоему времени. если ты живёшь в Австралии, ты, наверное, уже будешь спать к тому времени. Он кладёт телефон на стойку экраном вниз и прогоняет пустой холостой прогон горячей воды через портафильтр. Затем подходит к окну, глядя на унылое, пасмурное утро. Монако не особенно красиво без солнца. Что, если подумать, чертовски точная метафора для жизни Ландо. Наверное, поэтому он здесь и живёт. Он открывает балконную дверь и выходит наружу в своём глубоко неподобающем наряде — пушистый кардиган, боксеры, носки, и опирается на перила, прислушиваясь к океану. Он никогда на самом деле не слышит его. Город стоит между ним и водой, как стена шума, постоянный буфер. Через минуту он сдаётся. Слишком холодно. Он заходит обратно, закрывает за собой дверь и возвращается на кухню, проверяя телефон по привычке. И, ну. Было новое. Сообщение. Оно пришло тихо, в самом низу экрана, потому что у него всё ещё не включены уведомления. OP81 мой режим сна всё равно сбит. твои 16:00 мне подходят :] Ах. Опять оно. Этот странный, квадратный смайлик. Ландо не видел, чтобы кто-то использовал :] уже лет семь. Он заходит в чат, ожидая увидеть ещё что-то, но там ничего нет. Так что он просто ставит лайк большим пальцем и убирает телефон, возвращаясь к кофемолке. Она издаёт настолько неприятный звук, что он морщится. Скрежещущая, визжащая какофония, которую он ненавидит всей душой, несмотря на то, что регулярно сидит в машинах, которые громче всего, что инженерия вообще имеет право производить. Он уже наполовину пролистывает Instagram, когда его телефон блокируется, лицо Макса заполняет весь экран. Ландо вздыхает и принимает звонок. — Да? — говорит он, зевая. — И тебе доброе утро, — отвечает Макс, звуча слегка забавно. — Не ожидал, что ты так быстро ответишь. — Ты думал, я всё ещё сплю? — говорит Ландо, ставя его на громкую связь, пока утрамбовывает кофе. — Учитывая, что сейчас 8:06, я предположил, что ты всё ещё на первом цикле досыпа, — говорит Макс. По крайней мере, он честен. — Что за утренний энтузиазм? Решил начать новую жизнь? — Энтузиазм? — фыркает Ландо. — Я просто не сплю. Давай не будем забегать вперёд. — Ясно, — говорит Макс, его голос затихает. — Должен признать, этот звонок не имеет особой цели, кроме как убедиться, что ты проснулся. А ты явно проснулся. Так что... — Ты манипулятор, Макс Фьютрелл, ты знаешь? — ухмыляется Ландо, прислоняясь к стойке, рассеянно покусывая ноготь большого пальца. — Я уже одет. — Ландо не может сдержать улыбку. — Знаешь, что на мне сейчас? — Я хочу знать? — Белые носки, боксеры и кардиган. Макс вздыхает, долго и страдальчески. — Ненавижу, что мне вообще приходится это говорить, но, пожалуйста, не надевай это, когда я приеду. — Вредитель, — надувается Ландо. Он потягивается у стойки, как кот, затем снова поворачивается к телефону. — О, Макс, знаешь, что? — Хм? — ОП наконец написал мне. — Он ухмыляется. — Вообще-то он заспамил меня. Его сообщения читаются как поток сознания. Но он был странно самоосознанным насчёт этого. И сразу извинился. Макс смеётся. — Я не удивлён. Он, наверное, кончил в штаны, учитывая, что он, блин, фанат. По какой-то причине эта формулировка — грубая, как она есть, и используемая достаточно часто, чтобы потерять большую часть своего первоначального веса — всё равно заставляет Ландо слегка покраснеть. — Мы встречаемся в четыре, — говорит он вместо этого. — Без стрима. Будем настраивать характеристики. — Мне на самом деле интересно, какой он, — говорит Макс через мгновение. — Я смотрел некоторые его стримы последние пару недель, как только узнал, что буду в Midoffs. Он впечатляет. Я имею в виду, они все впечатляют, я никогда не смог бы так шлифовать игру, но он действительно увлекательный. Ландо сглатывает, намеренно не думая о том, что заснул под один из VOD-записей OP прошлой ночью. — Он кажется достаточно милым, — говорит он через мгновение. — Может быть, немного молодой. Наверное, младше меня. Ты знаешь, какие молодые эти стримеры. Я до сих пор не могу поверить, что Туббо всего двадцать один. — Тебе было девятнадцать, когда ты начал в F1, — напоминает Макс. — Поверь, люди говорили то же самое о тебе. — Да, может быть. — Ландо выдыхает. — Я подписался на него в Твиттере вчера. Там было... много личных сообщений. Макс издаёт сдавленный звук. — О боже. Нет пути назад. Я в ожидании. Рассказывай всё. Эта реакция заставляет Ландо сразу пожалеть, что он вообще поднял эту тему. Макс делает так, будто OP — просто какой-то надоедливый маленький фанат, и конечно, Ландо не дал ему повода думать иначе. Но в этих сообщениях было что-то... искреннее. Что-то, чем он не хочет делиться. Что-то, что он хочет оставить при себе. — Ничего драматичного, — говорит Ландо с пожиманием плеч. — Он просто постоянно присылал решения для всех проблем, которые у меня были на стриме за эти годы. На самом деле хорошие решения. — Не может быть, — смеётся Макс, в восторге. — Заднеприводный геймер. — В очень сдержанной форме, — говорит Ландо, всё ещё слегка раздражённый тем, как быстро Макс превращает это в шутку. Неважно. Он потягивается, стонет. — Мне нужно идти. Иначе ты будешь на меня наседать, что я не готов. — Да, да, — говорит Макс, отпуская его без особого сопротивления. Ландо заканчивает звонок, допивает кофе и переключается с Instagram на Twitter, и первое, что встречает его, это свежий твит от OP. Опубликован четыре часа назад и набравший приличное количество лайков. OP81 @opeightyone спрашиваю за друга: как, блин, удалить дм-ы в твиттере. пожалуйста, это важно. пожалуйста. Ландо буквально фыркает, чуть не выплёвывая кофе. Он пролистывает ответы. Один из его фанатов уже встрял: это как-то связано с одним мировым спортсменом, который подписался на тебя? Ответ OP сидит прямо под ним: :( Ландо выдыхает сквозь улыбку, что-то мягкое и забавное проскальзывает сквозь него. Он ставит лайк на твит, прежде чем продолжить листать. Его лента уже адаптировалась к тому глубокому погружению, которое он совершил раньше, и теперь она залита твитами о его участии в Midoffs — клипами с драфта, реакциями на то, что OP немедленно выбрал его, спекулятивными тредами. Несколько новостных аккаунтов о стриминге тоже подхватили это, включая Dextero, публикующие заголовки обо всём этом. Похоже, то, что он подписался на OP, уже принесло парню тридцать тысяч новых подписчиков за ночь. «Объективно умный ход со стороны OP», — пишет кто-то под твитом Dextero. «Фанаты Норриса, очевидно, мигрируют, если он хорошо относится к их любимцу. Это буквально бесплатная реклама. Удивительно, что никто из других стримеров не додумался до этого». Другой ответ парирует почти сразу: «Нет, ты не понимаешь, насколько конкурентны эти парни. Конечно, популярность — это приятно, больше зрителей значит больше донатов, значит больше спонсоров, но большинство из них в игре ради самой игры. OP может и выиграл славу с Норрисом, но он почти наверняка проиграет из-за этого. И это ударит по его рейтингу. Если они вылетят рано, он может потерять своё лидерство перед Инфьюмом». Ландо прокручивает чуть дальше, быстро понимая, что сообщество спидраннеров разделилось ровно пополам — половина хвалит этот шаг, другая половина убеждена, что это ошибка. Как всегда. Другая игра, те же люди. Ландо был в этом мире с девятнадцати лет. Он знает лучше, чем принимать это всерьёз. Он допивает кофе, возвращается в свою комнату и переодевается во что-то более презентабельное, прежде чем побрести в ванную, чтобы начать свою рутину по уходу за кожей. Это скучно как чёрт, как всегда, поэтому он ставит телефон у зеркала и открывает VOD, под который уснул прошлой ночью. Оказывается, OP разглагольствовал о мухах. По-видимому, они настоящая проблема там, где он живёт, хотя Ландо всё ещё не знает точно, но это почти наверняка Австралия, судя по жаре, на которую он постоянно жалуется, и по тому факту, что видео всего двухнедельной давности. Ландо начинает бриться, наполовину слушая, наполовину смотря, и в итоге громко смеётся не раз, когда монолог OP о нашествии плодовых мушек перерастает во что-то почти шекспировское, всё это время он небрежно забивает Блейза палкой. Да. Ладно. Он должен признать. Он несколько очарован им. И чем больше он слушает, тем более уверенным становится, что они могут поладить. Так что когда он наконец заканчивает в ванной, он переключается обратно на Discord и печатает: landonorris будь честен. ты так долго не писал мне, потому что рыскал по интернету в поисках любых следов своей фанатской привязанности ко мне? Он даже не успел надеть обувь, как снова проверил телефон, чтобы узнать, не ждёт ли его Макс внизу, и замечает, что OP ответил почти мгновенно. Он буквально сидит в засаде в чате. OP81 возможно, это было связано с этим landonorris лмао, так что для протокола, чтобы между нами не было неловкости: я видел твои личные сообщения. и твои логи чатов OP81 это неприятные новости landonorris пожалуйста, не говори мне, что ты действительно беспокоишься об этом. это были хорошие сообщения, чувак. я оценил их. даже если прочитал их только сейчас OP81 они даже хуже, чем я помнил. я серьёзно думал деактивировать аккаунт landonorris заткнись, чувак. они не были плохими landonorris я польщён, что ты считаешь меня материалом для WDC. мне отправить к тебе пару экспертов, которые КАТЕГОРИЧЕСКИ не согласны? может, ты сможешь их переубедить С этими словами он блокирует телефон и засовывает его в карман пальто, уже на четыре минуты опаздывая к Максу. Он не проверяет его снова, ни во время встречи, ни во время затянувшегося обеда с Максом, Магуи и Пьетрой после. И, если честно, это восстанавливает его энергию больше, чем он ожидал. Это всегда так. Время с друзьями. В те тёмные периоды, когда всё кажется сжатым и удушающим, и вставать с кровати уже требует больше усилий, чем должно, он склонен забывать об этом. Забывать, что гонки — это не всё, даже если это огромная часть его жизни. Даже если это та часть, которую он любит больше всего. Особенно когда она не всегда отвечает ему взаимностью. Открытие галереи с Магуи тоже весело. Они там, чтобы поддержать её подругу, которая буквально сияет от того, что на её вернисаж пришёл гонщик Формулы-1. Ландо понятия не имеет, на что он смотрит половину времени, но это не имеет значения. Они с Магуи бродят по выставке вместе, играя в искусствоведов, придумывая всё более нелепые интерпретации, пока оба едва сдерживаются. Для всех остальных они выглядят абсолютно, безнадёжно влюблёнными. То, как они цепляются друг за друга. Этот несдерживаемый смех. То, как их наряды совпадают ровно настолько, чтобы казаться намеренными. И Ландо наслаждается этим, тем фактом, что никто не знает, что это не по-настоящему. Это не так уж плохо, думает он, глядя вниз на Магуи, которая ухмыляется ему, прямо посреди толпы. Люди движутся вокруг них медленными, круговыми узорами, как карусель, пока они двое остаются на месте, удерживаемые лёгкой привычностью между ними. Может быть, притворяться не так уж плохо. Не когда это с кем-то вроде Магуи. Эта умная, тёплая, совершенная женщина, полная странных маленьких привычек. Тот тип человека, который не может прожить пять минут без неуместной шутки, чтобы спасти свою жизнь, и который встречает его именно там, где он есть, никогда не говоря с ним свысока. Она замечает это мгновенно — то, как он дрейфует в более мягкое место, где-то слишком близкое к сентиментальности, и наступает ему на ногу, прежде чем он успевает уйти в штопор. — Возьми себя в руки, Ландо Норрис, — бормочет она себе под нос. — Иначе люди начнут слухи о помолвке, и, как бы я ни любила тебя, я реально убьюсь, если кто-то когда-нибудь скажет это обо мне. — Мы можем идти? У меня встреча. Она поднимает брови, её губы касаются его уха. — Членовстреча? Ландо хихикает, щёки теплеют. — Нет, пошла ты, — бормочет он в ответ. — Я настраиваю свой компьютер, чтобы Minecraft не взорвался у меня или типа того. — Ты такой ботаник, боже мой, — говорит она, щипая его за щёку. — Мой ботанистый маленький парень. — Ты будешь слышать, как я говорю о Minecraft много в ближайшие несколько недель, — говорит Ландо. — Нет, не буду, — отвечает Магуи ровно. — Я закрою уши и буду делать «ла-ла-ла». — Пошла ты, — парирует он, улыбка всё ещё на месте. Он быстро целует её в уголок рта — достаточно близко, чтобы продать это, и отстраняется. — Я делаю ирландский уход. — Как всегда, — кричит она ему вслед. Ландо посылает ей ещё один поцелуй на выходе и направляется к лестнице, уже двигаясь быстро. Без пятнадцати четыре. В хороший день от центра города до его квартиры двадцать минут. Сегодня не хороший день. Трафик нарастает, медленный и упрямый, и он уже чувствует, как минуты ускользают. Когда он бежит к машине, он снова проверяет телефон. Ничего. Чат с OP тих. Он пожимает плечами, скользя на водительское сиденье. Может, он наконец пошёл спать. Хорошо для него. landonorris может, опоздаю на 10 минут. адский трафик К тому времени, как он пристёгивается, уже приходит ответ. OP81 ок, без проблем Ландо добирается домой в пять минут пятого. Он за своим столом в восемь минут. Его пальто оказывается где-то на полу стрим-комнаты, пока он загружает свой компьютер, уже открывая очередную банку Monster. Знакомое шипение разрезает тишину. Одной рукой он печатает: landonorris позвонишь? OP81 да Звонок приходит почти мгновенно. Ландо принимает его на компьютере, роясь в ящике в поисках наушников, пока соединение устанавливается. Слабый треск. Затем: — Алло? — Привет, — говорит Ландо, и он не может сдержать улыбку, расползающуюся по лицу.

V.

В бесчисленных историях о вечной любви и преданности, особенно между людьми, которые начинают не вместе, — всегда есть тот самый телефонный звонок в самом начале. Тот, что длится часами и начинается как что-то практическое, почти случайное, а затем, где-то по пути, сдвигается, превращается во что-то совсем другое. Двое людей задерживаются, находят оправдания, изобретают причины продолжать разговор, даже когда уже не осталось ничего, что нужно сказать. Ландо всегда считал такие истории немного нелепыми. Он неизменно скептически относился уже к одной только логистике. В какой-то момент это должно стать утомительным, не так ли? Говорить и говорить часами напролёт, что вообще можно сказать? Возможно, он всегда был немного скептиком в этом смысле. Потому что для него эти пересказы первого звонка, того самого, который каким-то образом длится до раннего утра, всегда казались попыткой узаконить что-то постфактум. Способом перевести связь на язык, понятный людям. Сказать: это было там с самого начала. С самого момента, как линия соединилась, в этом было что-то неизбежное. Что-то, что пережило всё остальное — боль наушников, вдавливающихся в уши, медленно подкрадывающийся голод, тяга ко сну, мерцание нестабильного соединения или разряжающихся батарей. Первый звонок Ландо с Оскаром длится двенадцать часов. Он не осознаёт этого в тот момент. Он даже не знает имени Оскара ещё. Насколько он понимает, продолжительность звонка чисто практическая — побочный продукт того, что настраивать компьютер для спидраннинга в Minecraft по голосовой связи — это просто геморрой. Они заканчивают с этим к семи вечера, и нормальный звонок уже закончился бы. Но этот звонок не заканчивается. К тому моменту Ландо уже на третьей банке Monster, и голубь в его груди вернулся в полную силу — трепещет, не даёт покоя, заставляет его нервно ёрзать, пока он смотрит, как OP удалённо управляет его компьютером. Он уже спрашивал, как открыть консоль, по крайней мере десять раз, и OP, который настаивал на том, чтобы всё делать через каталоги, как абсолютный ботаник, давно сдался, пытаясь объяснить это ему устно. — Я думаю, нам стоит хотя бы один раз запустить игру, — говорит OP, его голос доносится через наушники Ландо как раз в тот момент, когда Ландо бросает пустую банку куда-то позади себя. Она с глухим стуком падает на ковёр. — Просто чтобы убедиться, что всё работает для тренировки. И я очень хочу настроить твои горячие клавиши. — Конечно, — говорит Ландо. За последние несколько часов он почти ничего не делал. В основном просто смотрел, как OP работает — копается в его системе, проверяет характеристики, разбирает его GPU, CPU, всё. Ландо смотрел, как он проходит через распределение оперативной памяти, настраивает настройки за настройками, пока вся система не начинает казаться совершенно другой машиной. После этого они перешли к модам. Настройки производительности. Настройки яркости — что-то, на чём OP настаивает, что будет критически важно для самого игрового процесса. Он также, без колебаний, удалил версию Minecraft, которую Ландо уже установил, объяснив, что спидраннеры используют более старую версию, оптимизированную для забегов — фактически стерев тот небольшой прогресс, который Ландо удалось наскрести. Беспощадно. Но: Ландо должен признать. Ему нравится его слушать. То, как OP объясняет ему всё шаг за шагом, что он делает и почему, превращая весь процесс во что-то почти методичное. Ландо попросил его делать это в начале, в основном чтобы заполнить тишину, сгладить неловкость первых нескольких минут. Оказывается, OP много говорит, когда знает, что делает, и когда он увлечён чем-то. Именно так Ландо к семи вечера оказывается на четвёртой банке Monster, в основном просто слушая. Он знает, что это хороший знак — что всё, что объясняет OP, имеет для него смысл, что это щёлкает так, как он не ожидал. И что OP действительно хорош в этом. Очень хорош. Но более того — Ландо не может насытиться его голосом. Его тоном. Его ритмом. Тем, как его акцент растягивает некоторые слова, смягчает другие. Есть голоса, которые Ландо едва может выносить, не отвлекаясь, но этот не из них. С OP он полностью сфокусирован. Наступает короткая пауза, а затем голос OP снова доносится через наушники Ландо, слегка забавный. — Ну, ты хочешь, чтобы я запустил игру, или попробуешь сам? Ландо фыркает. — Прости, чувак. Я так привык, что ты ставишь мне тренировочные колёсики, что даже не заметил, как ты разрешил мне снова двигать мышкой. Он нажимает на лаунчер Minecraft, запуская его, пока знакомый загрузочный экран не заполняет его монитор. Вид вызывает тихую волну ностальгии, возвращая его прямо к тем часам, которые он провёл за этой игрой в детстве. — Сумасшедшее возвращение, — говорит Ландо через мгновение, потягиваясь, прежде чем нажать «Начать игру». — Когда ты в последний раз на самом деле играл? — спрашивает OP — и мгновенно возвращает его в меню, чтобы перенастроить привязки клавиш. — McLaren заставляла меня делать какую-то промо-херню, когда у нас был спонсор видеокарт, — говорит Ландо, рассеянно покусывая губу. — Но это не считается. В последний раз, когда я играл по-настоящему, мне было, наверное, пятнадцать. С братом и сёстрами. OP меняет ещё одну настройку, которая ничего не значит для Ландо, и не отвечает, поэтому Ландо заполняет тишину. — А ты? Когда ты начал? — В основном с момента выхода игры из альфа-версии, — говорит OP. — Мне было десять. Ландо автоматически считает. — Значит, тебе сейчас двадцать пять? Наступает пауза — достаточно, чтобы заметить. — Двадцать четыре, на самом деле, — отвечает OP, звуча слегка смущённо. — У меня, эм... день рождения в апреле. — Оу, — говорит Ландо, мгновенно заинтересовавшись. — Телец? — Овен. — Смешок. — Ты веришь в это дерьмо? Ландо смеётся, невозмутимо. — Не фанатично. Но иногда это подходит. — Он откидывается на спинку стула, медленно вращаясь. — Ты младше меня. Я знал. — Как? — спрашивает OP, в его голосе появляется скептицизм. — Просто чувство, — говорит Ландо, жуя шнурок от капюшона. — У тебя молодые вибрации. — Я буквально на полтора года младше тебя. О. Запомнил его день рождения, значит? Ландо не может сдержать маленькую, довольную улыбку, язык на мгновение касается внутренней стороны щеки. Боже, это гораздо веселее, чем он ожидал. Потому что где-то по пути он понял кое-что ещё. OP, возможно, действительно один из самых умных людей, с которыми Ландо когда-либо разговаривал дольше пяти минут — и это о чём-то говорит, учитывая, что он проводит большую часть времени в окружении инженеров, которые могли бы собрать машину с нуля во сне. В том, как OP мыслит, есть что-то. Тихая компетентность. Лёгкость, с которой он решает каждую проблему, которую его хаотичный, темпераментный компьютер бросает ему. Это оставляет впечатление. И всё же, зная, что кто-то вроде него, кто-то, кто мог бы победить Ландо в чём угодно, связанном с мозгом, с завязанными за спиной руками, боится его... что он годами следил за его карьерой, болел за него, был поглощён этим... Это что-то делает с ним. Что-то близкое к тихому, личному возвышению. — И ты всегда занимался спидраннингом? — спрашивает Ландо, пока OP настраивает его привязки клавиш так, что Ландо даже не пытается следить. — Нет, — говорит OP, звуча слегка забавно. — Боже, нет. Я начал только несколько лет назад. Во время пандемии. — И ты быстро стал хорош. — Хорош, — повторяет OP, будто взвешивая слово. — Наверное. — О, не скромничай. Ты более чем хорош. Я проверил таблицу лидеров. — Ландо позволяет словам задержаться, чуть намеренно. — Самый высокий рейтинг. Больше всего очков. — Пауза. — Высший ранг. Незерит. Тишина. На другом конце мышь OP перестаёт двигаться. Слышен слабый шорох ткани обо что-то, который улавливает микрофон. — Да, — говорит OP после паузы. — Наверное, можно и так сказать. — Ты как Макс Ферстаппен, но в спидраннинге в Minecraft. Ландо давит намеренно, из любопытства, как далеко он может зайти, прежде чем OP сдастся. Оказывается — не очень далеко. Снова пауза, прежде чем OP отвечает, слегка хрипловато. — Не знаю. Я скорее фанат Ландо Норриса. Ландо ухмыляется, медленно и довольно. — О, правда? Я и не заметил. — Заткнись, — бормочет OP. Ландо смеётся, мягче. — Да ладно. Это чертовски мило, ОП. И ты избавил меня от унижения, которое твой маленький совет устроил моему дорогому другу Максу. Вздох на другом конце. — Мне было жаль его, — признаётся OP. — Я думал о том, чтобы взять его, но не хотел... — Он обрывает себя. Ландо подаётся вперёд, брови поднимаются. — Ты не хотел двух плохих игроков, которые бы тебя тянули вниз? Это ты хочешь сказать? — Он теперь открыто ухмыляется. — Так почему я? Восемь очков, ОП. Это большая вера. — Пауза. — Я прочитал пару мнений от людей, которые на самом деле знают, о чём говорят, и даже они не могли понять. — Я делал инвестицию, — говорит OP спокойно. — Потому что мы собираемся победить. Ландо издаёт короткий смешок. — ОП, я ценю уверенность, но... — Мы собираемся победить, — повторяет OP, совершенно непоколебимый. Ландо фыркает. — Ладно. Мы победим. — Он откидывается на спинку стула. — Я бы не возражал выиграть хотя бы один чемпионат в этом году. Реакция мгновенна. Сдавленный звук на другом конце — будто OP не ожидал, что он так легко зайдёт туда. Скажет это вслух. Ландо пожимает плечами. — Что? Я могу смеяться над собой. Я на самом деле довольно хорош в этом. — Это так? — подталкивает OP, в его голосе появляется нотка скептицизма. — Потому что пост-гоночные интервью не кричали о самоосознанности. Я имею в виду, я понимаю, очевидно. Я даже не могу представить, каково это было. А потом стоять там и отвечать на вопросы об этом. — Пауза. — Но ты буквально убивал людей взглядом каждый раз, когда кто-то упоминал Монцу. Ландо смеётся, полно и открыто. — О, ты это заметил? — Я думаю, все заметили, — говорит OP — и Ландо слышит теперь улыбку. Она меняет его голос. Согревает его. Замедляет, будто он разливается вместо того, чтобы щёлкать. Ландо закатывает глаза, хотя улыбается. — Да, ну. Это было ещё свежо. И мой абсолютный кошмарный напарник болтался где-то рядом, и я знал, что мне всё равно нужно идти праздновать Кубок конструкторов с ним, так что, да. Я был не в прощающем настроении. Тихий выдох. — Тебе не нужно оправдываться, — говорит OP. — Я понимаю. Честно, я думаю, я был в настроении хуже из-за этого, чем ты. По крайней мере, часть времени. Ландо медленно отпивает Monster, улыбка дёргается в уголке рта. — О, правда? — Не знаю, заметил ли ты, — говорит OP почти мимоходом, — но моё настроение в значительной степени зависит от того, как ты выступаешь в гоночные выходные. — О, да? — ухмыляется Ландо. — Почему? Короткая пауза. — Не знаю. Почему кто-то вообще становится чьим-то фанатом? — говорит OP. — Наверное, я просто нашёл тебя рано. Нашёл тебя понятным. И теперь я эмоционально вложен в то, сколько очков ты набираешь каждые выходные. — Хм. — Ландо бездумно щёлкает по меню, теперь, когда OP, кажется, закончил с настройкой. — Ты когда-нибудь был на гонке? Есть ли такая рядом с тобой? — Мельбурн, наверное, — говорит OP. Вот оно. Подтверждение того, что Ландо подозревал всё это время. — Как далеко? Он знает, насколько велика Австралия — знает, что «рядом» там может означать совсем другое. — Типа... два километра? Ландо садится прямо. — О, так ты из Мельбурна? Он уже открывает карту на телефоне, приближая район вокруг Альберт-Парка, будто может каким-то образом сузить OP до одной улицы. Пауза. Затем: — Да, — говорит OP, немного осторожнее теперь. — Я никогда никому этого не говорил. Большинство людей просто знают, что я где-то в Австралии. — Не волнуйся, — говорит Ландо, всё ещё водя пальцами по карте. — Твой секрет в безопасности со мной. — Значит, я получу что-то взамен, — отвечает OP, и теперь в его голосе появляется что-то более дразнящее. — Знаешь. Чтобы уравнять счёт. Чтобы у меня было что-то против тебя. Ландо поднимает брови, забавляясь. Смелый. Он этого не ожидал. Он делает ещё один глоток Monster. — Я даже не знаю, что я могу тебе сказать, чего ты уже не знаешь, — признаётся он. — Ты знаешь, что я живу в Монако. Это вряд ли новость. — Это действительно только из-за налогов? Ландо смеётся. — Да. Я имею в виду — что ты хочешь, чтобы я сказал? Так и есть. — Он делает паузу, затем добавляет: — И ещё потому, что здесь большинство моих друзей. И я всё равно почти никогда не бываю дома. Но, да. В основном налоги. — Я это запомню, — говорит OP. — То, что ты признался в уклонении от налогов, должно быть достаточным, чтобы сохранить мой секрет в безопасности. Ландо фыркает, откидываясь на спинку стула. — Так ты ходишь на гонку каждый год, раз она так близко к твоему дому? Снова пауза. Немного длиннее на этот раз. Затем OP прочищает горло. — Я изменил твои привязки клавиш, — говорит он, чуть слишком быстро. — Хочешь запустить тестовый мир? Посмотреть, как оно ощущается? Я могу показать тебе кое-что об управлении инвентарём. Как правильно настроить панель быстрого доступа. Ландо моргает, застигнутый врасплох сменой темы. — Конечно, — говорит он медленно. — Мне просто... начать новый мир? — Да, — говорит OP. — Я проведу тебя через это. Оказывается, есть огромная разница между игрой в Minecraft с сёстрами после школы и тем, чтобы делать это так. Соревновательно. OP одержимо точен даже в самых маленьких вещах — в том, как Ландо располагает свою панель быстрого доступа, или как должен выглядеть его инвентарь на разных этапах забега. Он тренирует его почти час, бросая предметы и заставляя реагировать мгновенно, помещая их в нужное место, экипируя достаточно быстро, или получая наказание за это. Громкий жужжатель взрывается в наушниках Ландо каждый раз, когда он ошибается, заставляя его вздрагивать так сильно, что он почти подпрыгивает на стуле. — И ты мёртв, — говорит OP ровно. Жужжание. — Ты упустил сцепление. Жужжание. — Пиглин тебя достал. Жужжание. — Ты поставил берёзовый блок вместо двери. Ты утонул. Жужжание. — Ты только что ударил Блейза куском хлеба. Жужжание. Жужжание. Жужжание. Ландо стягивает наушники чуть ниже, стонет от разочарования. — Я однажды видел, как ты убил Блейза палкой. Пауза. — Ты однажды видел, как я убил Блейза палкой? — переспрашивает OP, и Ландо практически слышит поднятую бровь. — Где именно ты это видел? Ландо смеётся. — Ты думаешь, я не проводил исследование о тебе? На другом конце слышен слабый щелчок. Пауза. Затем: — Ха. Я знал. — Что? — Ландо лениво вращается в кресле, улыбка дёргается у рта. — Ты смотрел VOD двухнедельной давности, да? — Возможно, — пожимает плечами Ландо. — Ты думаешь, я бы не проверил тебя? Особенно после тех очень искренних сообщений? — Ты невыносим, — говорит OP. Но в этом есть что-то не так — не раздражение. Смущение. Это делает его голос чуть более плоским, лишает его обычной лёгкости. — Говорит парень, который мучает меня жужжателем, — парирует Ландо. — Я узнал, что негативное подкрепление более эффективно для формирования привычек, — отвечает OP. — Не для меня, — говорит Ландо немедленно. — Мне нужна постоянная похвала. Это просто то, как я работаю. Честно, ты похвалишь меня один раз, и я, вероятно, буду любить тебя вечно. Короткая пауза. — Я учту это. — Пожалуйста, — говорит Ландо, откидываясь назад и убирая руки с клавиатуры. Его пальцы болят от постоянного переключения между цифровыми клавишами — он привык к быстрым вводам, конечно, но это другое. Гораздо менее прощающее. — Ладно, — говорит OP через мгновение, и в его голос снова возвращается что-то забавное. — Попробуй снова. Я... попытаюсь применить позитивное подкрепление. И они делают это, и Ландо не уверен, что изменилось. Заработала ли тренировка, проник ли кофеин в его вены, или изменился сам OP — отсутствие этого безжалостного жужжателя, заменённое другим подходом. Похвала. Или его версия этого. Когда Ландо удаётся поместить нужные предметы в нужное место за долю секунды, OP награждает его иногда: «Хорошая работа» или «Быстрее, чем я ожидал. Неплохо». Это далеко не тот уровень похвалы, который, по словам Ландо, ему нужен для функционирования, но ему нравится, как это звучит в голосе OP. Осторожно. Слегка неохотно. Будто кто-то, кто не привык вообще раздавать комплименты. После этого они переходят к сортировке инвентаря. Ландо присоединяется к частному серверу, где OP телепортирует его на разные этапы забега, заливая его инвентарь полным мусором, который ему нужно рассортировать как можно быстрее. OP демонстрирует первым, делясь экраном, и Ландо приходится прикусить губу, когда он это видит. Это нелепо. Две секунды, может быть. Всё прибрано, идеально расположено. — Чёрт, это быстро, — бормочет Ландо. — Я никогда не смогу так. — Я играю по восемь часов в день, — говорит OP совершенно бесстрастно. Ландо моргает. — Правда? — Да. — Пауза. Он почти звучит смущённо. — Правда. Ландо наклоняет голову, глядя на экран. — Ты, эм... занимаешься ещё чем-то? Короткая тишина. Затем: — Я, эм... серфлю. — Типа, на воде? — спрашивает Ландо. Тихий смешок. — Да, Ландо. Типа, на воде. — Это так по-австралийски, — смеётся Ландо, всё ещё борясь с семью стеклянными панелями, которые OP каким-то образом запихнул в его инвентарь. Он кликает вслепую, пытаясь их выбросить, почти угадывая, какие слоты заняты. — Серфинг, я имею в виду. — Я живу прямо у океана, — говорит OP, который в этот момент просто троллит его, особенно учитывая, что половина мусора в инвентаре Ландо даже не видна. — Обычно я хожу рано. Утром. До того, как становится многолюдно. — Ты хорош? — Я не собираюсь выигрывать медали в ближайшее время, — сухо отвечает OP. Ландо пытается убежать от него — аватар OP парит над ним в творческом режиме, абсолютный кошмар, сбрасывающий предметы и делающий его жизнь невыносимой. Скин простой: светло-голубой, чёрная 81 на спине. Он висит над ним как угроза. — Так ты играешь в Minecraft и занимаешься серфингом, — подводит итог Ландо. — Что-то ещё? — Не совсем, — говорит OP. — Я подвергаюсь эмоциональному террору Формулы-1 каждые выходные, но кроме этого... — Пауза. — Разве этого не достаточно? — Значит, стриминг — твоя основная работа? — В основном. — В основном? — настаивает Ландо. Тихий смешок. — Да. Моя основная работа. Ландо пытается зарыться в землю, чтобы сбежать, но прежде чем он успевает пройти даже два блока вниз, его выдёргивают обратно — телепортируют прямо в другой инвентарь, полный мусора. — Ты не очень открытый человек, да, ОП? — Я не показываю своё лицо в интернете, — отвечает OP, небрежно сбрасывая на него наковальни сверху. — Как ты думаешь? Одна из них падает. Здоровье Ландо мгновенно падает. — Эй, прекрати, — стонет он. — Или хотя бы дай мне еды в следующий раз, когда решишь испортить мне жизнь. Слышен звук печати, и внезапно его здоровье восстанавливается до полного. — Или так, — бормочет Ландо, откидываясь на спинку стула. — Так ты на самом деле выглядишь как тот фан-арт, который люди делают о тебе? — спрашивает Ландо, вздыхая, когда открывает инвентарь и находит — опять — семь стопок куриных яиц. OP фыркает. — Нет. — Значит, ты не какой-то хрупкий темноволосый аниме-мальчик с большими выразительными глазами? — Ландо начинает очищать инвентарь, shift-кликая по всему. — Ха. Нет. — Значит, не тёмные волосы? — Нет. — Блондин? — Тоже нет. Ландо настаивает. — Они темнее моих? Или светлее? — Светлее, — говорит OP. Пауза. — Ты пытаешься отвлечь меня вопросами, чтобы я перестал заполнять твой инвентарь? Ландо ухмыляется. — Может быть, я просто хочу знать, как ты выглядишь. — Я не скажу тебе, — отвечает OP, в его голосе слышен тихий смех. — Многие пытались. — Почему? — надувается Ландо. — Ты уродлив? — О, ужасно, — тянет OP. — Позволь мне быть судьёй. — Абсолютно нет. И, как будто в наказание, Ландо мгновенно телепортируют прямо в лаву. — Эй! — взвизгивает он, звук горящего персонажа заполняет его наушники. — Это было за что? — Любопытство, — говорит OP спокойно. — Оно не будет терпимо. Ты уже знаешь слишком много. — Я ничего не знаю. — Ты знаешь, что я занимаюсь серфингом, — парирует OP. — Я никогда никому об этом не говорил в интернете. — О, вау. Очень личное, — дразнит Ландо, но не может полностью подавить удовлетворение, проходящее через него. К концу этого звонка он узнает, как он выглядит. Он уже решил. — Это так, — настаивает OP. — И я сказал тебе только потому, что мне стало неловко, когда ты намекнул, что я занимаюсь только Minecraft. — Понятно, — говорит Ландо, нажимая «Возродиться» — только чтобы обнаружить себя в обсидиановой коробке. Конечно, он заспавнил его в ловушке. Старейший трюк в книге. Над ним OP парит в творческом режиме, обрушивая стрелы, как какой-то мстительный бог. — Значит, смущение — это ключ? — спрашивает Ландо, уже пытаясь пробить обсидиан голыми руками. — Так я заставляю тебя говорить? OP стонет. — Боже. Мне не следовало тебе этого говорить. — С тобой слишком легко, ОП, — говорит Ландо, ухмыляясь, даже когда его здоровье снова падает. — Легко? — фыркает OP. — Ты даже не можешь выбраться из коробки. Ты застрял там навсегда. — Это нечестный бой, — жалуется Ландо. — У тебя права администратора, я в выживании без ничего, и ты убиваешь меня, прежде чем я успеваю сломать блок. — Ну, вот что бывает, когда ты любопытный. Ландо смеётся. — Я не был любопытным. Я просто пытался подружиться. Он возрождается — и его убивают двумя выстрелами мгновенно, экран смерти снова вспыхивает. — О? — говорит OP, забавляясь. — Ты пытаешься стать моим другом? Ландо возрождается снова, немедленно долбя тот же блок. — Именно это я и делаю. — Или, — парирует OP, — тебе просто не нравится, что есть что-то, чего ты не знаешь. Ландо ухмыляется шире. — Оба варианта могут быть правдой. Пауза. — О, ты не проницателен, — говорит OP. — Это ты пытаешься сыграть на парасоциальном? — Я даже не знаю твоего имени, — парирует Ландо, умирая снова в середине предложения. — Это вряд ли честно. — Я знаю Файнберга почти пять лет, — говорит OP. — Он понятия не имеет, как меня зовут. — Но оно начинается с О, да? — говорит Ландо, возрождаясь — и его мгновенно убивают одним выстрелом. — Я не раскрываю ничего. — Пожалуйста, — говорит Ландо. — Я сделаю что угодно. OP смеётся, низко и недоверчиво. — Ты сделаешь что угодно, чтобы узнать имя кого-то, кого только что встретил? Я начинаю думать, что это для тебя вопрос власти. — Ты так плохо обо мне думаешь, — надувается Ландо. — Я не могу быть твоим другом, если не знаю твоего имени. — Ну, а что, если я не хочу быть твоим другом? Он дразнит, Ландо слышит это в мягкости его голоса, в том, как он слегка понижается в конце. — Тогда ты разобьёшь мне сердце, — легко говорит Ландо, снова возрождаясь. — Не ставь своё сердце на кон так быстро, — парирует OP — и Ландо почти уверен, что слышит лёгкий писк в его голосе. — Твоя мать не учила тебя не дружить со странными мужчинами в интернете? — Я уже большой мальчик, — парирует Ландо. — Я сам принимаю плохие решения. — Ладно, — говорит OP. — Я скажу тебе своё имя, если ты выберешься из этой обсидиановой коробки. Ландо замирает. — О боже — ты бы это сделал? OP звучит искренне озадаченно. — Ландо, это невозможно, — вздыхает он. — Я никогда не говорил, что перестану стрелять в тебя. — Тогда дуэль? — немедленно парирует Ландо. — Я раньше PvP-ился с братом всё время. — Конечно, — говорит OP, явно беззаботный. — Дуэль. — У меня полный алмазный набор, а у тебя ничего нет. — У нас теперь есть Незерит, — отвечает OP. — Он лучше алмаза. — Да, я думаю, я справлюсь с алмазом. Пауза. Длинная. — Ландо, — медленно говорит OP, — ты действительно думаешь, что сможешь победить меня в PvP? — Ты спидраннер, а не PvP-тер, — пожимает плечами Ландо. — Мне кажется, мы должны быть примерно равны. OP смеётся — по-настоящему. Тепло, слегка хрипловато, и Ландо замечает, как легко это звучит. — Ладно, — говорит OP. — Лучший из трёх. Ты победишь — я скажу тебе своё имя. Обсидиановый блок над Ландо исчезает, и он мгновенно выпрыгивает, торжествуя. — Ха! Я перехитрил тебя. Я вышел из коробки, — объявляет он. — Ты сказал, что если я выберусь, ты скажешь мне своё имя. Я вышел. Это считается. — Абсолютно нет, — фыркает OP. — Я бы всё равно выпустил тебя в конце концов. А теперь давай. Давай PvP. Ландо стонет. — ОП, у меня нет шансов против тебя. — Я думал, ты сказал, что мы примерно равны? — Я сказал это, чтобы манипулировать тобой и заставить тебя выпустить меня, — весело признаётся Ландо, покусывая губу в ожидании реакции. Смешок. — О, ты пытаешься манипулировать мной? — говорит OP. — Смелый ход, антагонизировать своего тренера до того, как турнир даже начался. Ландо ухмыляется. — Ладно, ладно. Я прекращу. — Он выдыхает, хотя в его голосе всё ещё остаётся след надутости. — Я буду просто называть тебя ОП. — Спасибо, — говорит OP, и Ландо не может понять что именно. Облегчение, возможно. Или что-то другое. Что-то ближе к разочарованию, почти, будто он не совсем ожидал, что Ландо так легко это отпустит. — Я думаю, мы закончили, — добавляет OP через мгновение. — Мы уже больше четырёх часов. Я не хочу отнимать у тебя больше времени. — О, я свободен сегодня вечером, — говорит Ландо почти слишком небрежно. — Если есть что-то ещё, что ты хочешь обсудить до начала тренировок завтра, у меня есть время. — Он бездумно толкает мышку, бьёт обсидиановый блок, из которого только что выбрался. — Если ты, конечно, не хочешь спать, очевидно. Пауза. И Ландо чувствует это. Здесь это должно было закончиться. Они сделали то, что должны были. Настройка завершена, привязки клавиш улажены, основы заложены. Нет реальной причины продолжать — не для OP, не для него. Это момент, когда они прощаются. Когда звонок обрывается, и комната снова погружается в тишину. На секунду Ландо уверен, что именно это и произойдёт — что OP уже начал подводить их к этому той вежливой фразой о том, что не хочет отнимать его время, что он просто ждёт подходящего момента, чтобы закончить это чисто. Чтобы оставить Ландо одного в тусклой тишине его комнаты. — Наверное, мы могли бы потренировать сцепления, — говорит OP после паузы. — Если ты ещё не против. Это полезный навык. Особенно для бастионов. Много кто во забегов умирает, потому что люди соскальзывают с этих стен. Ландо даже не пытается скрыть — он беззвучно сжимает кулак в знак победы. — Идеально. В течение следующих двух часов Ландо начинает физически жалеть о своём решении. OP тренирует его безжалостно — водяные ведёрные сцепления, сцепления с лодкой, сцепления с лестницами, скоростной бриджинг, паркур по краям стен бастиона. Это безжалостно, изнурительно. И честно, наблюдать за тем, как OP двигается по границам игры, это нереально, он невероятно быстр, точен до невозможности, никогда не ставит блок не туда, полностью синхронизирован с тем, что происходит на экране. Ландо тоже не плох. Как он и предполагал до того, как прикоснулся к игре, его время реакции проносит его через большую часть этого. Ему не требуется много времени, чтобы начать стабильно выполнять водяные сцепления, и даже несмотря на то, что скоростной бриджинг поначалу кажется неестественным — шифт, поставить, шифт, поставить в быстрой последовательности — он начинает привыкать. OP учит его, как строить колонны, как использовать жемчужное сцепление, и каждый раз, когда он демонстрирует что-то, Ландо просит его сделать это снова. И снова. Не только чтобы повторить, чтобы запомнить тайминг, но потому что он не может удержаться. Это действительно впечатляет. Уже за десять, когда OP наконец удовлетворён тем, что делает Ландо. Ландо стонет, берёт телефон, чтобы переключиться обратно на Discord, прежде чем соскользнуть со стула на ковёр рядом со своим столом, его спина напряжена и болит. — Чёрт, чувак, — стонет он, потягиваясь на полу, пытаясь размять мышцы. — Как ты это делаешь? Восемь часов в день? — Поэтому я и серфлю, — отвечает OP, и Ландо почти уверен, что слышит, как он что-то жуёт. — Час утром, один вечером. Это помогает. Иначе я бы начал видеть блоки везде. — Неплохо, — бормочет Ландо, чувствуя, как его желудок тихо урчит в знак согласия. Ему стоит повесить трубку. Поесть. Может быть, написать Максу или Магуи, узнать, не гуляют ли они где-нибудь — сделать что-то, что вытащит его из этого странного туннеля, в котором он был последние несколько часов, пытаясь грубой силой превратить себя в спидраннера за одну ночь. — Знаешь что? — говорит OP. Слышен слабый шорох на другом конце — стул, микрофон, что-то. — Это было действительно впечатляюще. Ландо настораживается мгновенно, как собака, услышавшая звук. — Правда? Ты так думаешь? У меня хорошо получалось? OP смеётся. — О, ты не шутил насчёт похвалы. — О, да ладно, — мгновенно надувается Ландо. — Не играй с моим сердцем так. Короткий, неловкий кашель. — Нет, я серьёзно, — говорит OP, немного твёрже теперь. — Это было действительно, очень хорошо, Ландо. Ты быстро учишься. И твои рефлексы... — короткая пауза, будто он выбирает слова — ...на самом деле безумные. — Я бы хотел, чтобы ты видел моё лицо сейчас, — говорит Ландо, поворачивая голову к телефону, лежащему на ковре рядом с ним. — Я думаю, я действительно краснею, ОП. Короткая задержка. Затем: — Пришли доказательства. Ландо фыркает. — Абсолютно нет. Ты даже не даёшь мне своего имени, а теперь хочешь мое фото, раскрасневшегося, потому что ты удостоил меня комплиментом? И всё же — он открывает камеру. Делает снимок. Румянец на его щеках не только от комплимента. Это последний час усилий, жара, наушники, вдавливающиеся достаточно, чтобы оставить его выглядящим более взлохмаченным, чем обычно. Чуть более... беззащитным. — Я могу дать тебе подсказку, — говорит OP. Ландо замирает. Это хороший обмен. Фото, которое он уже сделал — где, честно говоря, он выглядит хорошо, даже в таком виде — за что-то о OP; то, чего никто другой не знает. — Договорились, — говорит он. Он слегка путается, переключаясь на Discord, пальцы неуклюжие из-за позы, в которой он лежал. Таймер звонка привлекает его внимание — шесть часов. Неплохо. Ландо прикрепляет смущённое, надутое фото и отправляет его, затем блокирует телефон и бросает на ковёр рядом с собой, уставившись в потолок. Пауза, подозрительно долгая. Тихий щелчок раздаётся в звонке. Отключение звука. Затем снова включение. — Прости, — говорит OP, когда возвращается, его голос хрипловатый. — Показалось, кто-то в дверь стучал. Ландо поворачивает голову, слегка прищурившись. — Я выполнил свою часть? — спрашивает он. — Могу я получить свою подсказку? — Можешь, — говорит OP, не комментируя фото. Это неожиданно заставляет Ландо усомниться. Он снова берёт телефон, смотрит на фото. Оно... нормальное. Он растянулся на полу, рубашка расстёгнута, цепочка съехала набок на горло. Его щёки раскраснелись, глаза слишком яркие — тот маниакальный край, который у него всегда появляется, когда он полностью погружён во что-то. Это не плохо. Просто... не то, что он обычно отправляет. Неважно. — Если ты выполнишь свою часть, — бормочет Ландо. — Ну? Пауза. — ОП — мои инициалы. Ландо стонет, поднимаясь. — О, да ладно. Я уже знал это. — Нет, — поправляет OP, почти самодовольно. — Ты подозревал. Это другое. Ландо фыркает, беря телефон, поднимается и направляется из комнаты на кухню, уже проверяя шкафы на ходу. — Ладно, — говорит он. — Мне можно угадывать? — Можно, — отвечает OP. — Я просто не собираюсь ничего подтверждать. Ландо издаёт маленький разочарованный звук. — Да ладно, ОП. Иначе я просто выберу случайное имя на О и буду так тебя называть до конца турнира. — Как насчёт нет? — легко отвечает OP. — Не будь жадным. Ты уже знаешь обо мне больше, чем кто-либо другой. — Да, — фыркает Ландо, прислоняясь к стойке и открывая холодильник — пустой, конечно. — Что ты живёшь в Мельбурне, занимаешься серфингом, твоё имя начинается на О, и что ты ни блондин, ни темноволосый. — Ты мог бы практически докснуть меня этой информацией, — шутит OP. — Это то, чего ты боишься? — спрашивает Ландо, захлопывая дверцу холодильника бедром. — У меня есть дела поважнее. — Нет, — говорит OP, чуть ровнее. — Мне просто нравится быть анонимным. — Почему? — спрашивает Ландо. Короткая пауза, прежде чем OP отвечает. — Я знаю, это может быть трудно понять для кого-то с одиннадцатью миллионами подписчиков в Instagram, но мне нравится, что никто меня не знает. Никто не знает моего лица. Ландо тихо фыркает. — Ты думаешь, я гоняю ради славы? — Нет, — говорит OP. — Конечно нет. Я просто... я просто не думаю, что ты действительно понимаешь. И это нормально. Ландо тихо выдыхает, не совсем готовый позволить этому остаться. — Я понимаю, — говорит он через мгновение. — Я не прошу тебя делиться чем-то публично. Я просто хочу знать твоё имя. — Почему? Они снова возвращаются к тому же вопросу, и Ландо понимает, что у него нет чёткого ответа. Это должно быть просто, но это не так. Он просто чувствует, что это то, что он должен знать. После шести часов разговора, после того, как они так легко поладили, кажется странным всё ещё быть на расстоянии вытянутой руки из-за чего-то такого базового. Возможно, это идея, что OP видит в нём риск, кого-то, кто может поставить под угрозу его анонимность. Что он не стал бы говорить. Он никому бы не рассказал. Он знает лучше, чем большинство, что значит иметь части своей жизни, которые должны оставаться приватными. — Я не знаю, — признаётся он, проводя рукой по волосам. — Имя просто кажется самой простой вещью, которую можно дать. Это первое, что ты говоришь кому-то, когда встречаешься лицом к лицу. — Мы не встретились лицом к лицу. Ландо тихо выдыхает. Ему нечего на это сказать. — Мне кажется, это вопрос принципа для тебя, — говорит Ландо наконец, опускаясь на колени, чтобы порыться в морозилке в поисках чего-нибудь съедобного. Там есть замороженная пицца, что, честно говоря, больше, чем он мог надеяться, и, кроме того, игры и замороженная пицца всегда отлично сочетались. — Возможно, — говорит OP. — Или, возможно, чем больше ты давишь, тем забавнее становится отказывать тебе. Ландо разогревает духовку, покусывая губу. — Ты играешь в недоступность, как я вижу. Что ж, у меня есть выносливость, ОП. Я заставлю тебя назвать своё имя. — В английском языке примерно двести мужских имён, начинающихся на О, — отвечает OP. — Найди утешение в том, что если ты прочитаешь список, ты почти наверняка попадёшь в него. — Ха! Значит, это английское имя? OP стонет. — Чёрт. — Я говорю тебе, твоя неспособность заткнуться будет стоить тебе твоего имени, — говорит Ландо, возвращаясь к морозилке за картонной коробкой с пиццей. — Обычное имя тоже, наверное. — Да. — И тебя зовут не так же, как моего брата? — Нет, — говорит OP. — Это не Оливер. Ландо ухмыляется. О, он суперфанат, значит. Не все знают имена его братьев и сестёр наизусть. Он открывает Google и вводит: топ-200 английских мужских имён на О. — Ты гуглишь, да? — вздыхает OP, будто ожидал не меньше. Ландо просто мычит. — Это тебе не поможет. Я ничего не подтверждаю и не отрицаю. — Оуэн? — наугад спрашивает Ландо. — Чёрт возьми, нет. Мне не пятьдесят. Ландо смеётся, радостно. — Разве ты не сказал, что не подтверждаешь и не отрицаешь? — Это был план, — говорит OP, долготерпеливый. — Но я не могу позволить тебе думать, что меня зовут, блин, Оуэн. Ландо начинает перечислять имена из списка, но OP держит слово и не отвечает ни на одно, хотя Ландо чувствует, сколько ему стоит сдерживаться от реакции на некоторые из более экстравагантных вариантов. Так что Ландо пробует другой подход, сползая по стойке, пока не садится на пол перед разогревающейся духовкой. — У тебя есть братья или сёстры? — Я не скажу тебе. — Почему? Глубокий вздох. — Это тебе всё равно не поможет. Их имена слишком отличаются от моего. У меня скучное имя, у них более странные. — Он сразу же стонет, понимая, что снова выдал слишком много в попытке скрыть что-то другое. Боже, Ландо играет им как на скрипке. — Больше одного брата или сестры, — говорит Ландо, покусывая губу. — И у тебя скучное имя, а у них причудливые. — Он начинает отрывать пластиковую упаковку от пиццы. — Ты старший, да? Пауза. — Почему ты так думаешь? — Маловероятно, что твои родители случайно дали скучное имя в конце или в середине очереди, — говорит Ландо, ухмыляясь. — Значит, ты должен быть первым. Они не посмели сразу слишком разойтись. Потом появились твои братья и сёстры, и они решили действительно развернуться. — Хорошая теория, — говорит OP, — но ты забываешь другую равновозможную причину. — Какую? — Я парень, а они все девушки. Люди обычно более креативны с женскими именами. — Хм. — Ландо обдумывает это. — Это тоже хорошая теория. Но я придерживаюсь своей. Я думаю, она имеет больше смысла. И у тебя вибрации старшего брата. Ты терпелив со мной. — Ну, — говорит OP с глубоким вздохом, который говорит Ландо, что он точно знает, что делает, — оба варианта верны. — Ха! — Ландо торжествующе ухмыляется. — Я знал. Старший брат с кучей сестёр. Теперь их имена, пожалуйста, добрый сэр. — Абсолютно нет, — фыркает OP. — Ты бы нашёл нас в мгновение ока. Такая комбинация имён не часто встречается в регионе Мельбурна. — Я не пытаюсь найти тебя, — говорит Ландо, надуваясь. — И я не пытаюсь, чтобы моё старое школьное фото нашлось. — Ещё одна информация, предложенная свободно. Ты ходил в школу. OP смеётся. — Мастерская детективная работа, Норрис. — У тебя нет выбора, — говорит Ландо. — Буду зачитывать имена, пока ты не предложишь что-то полезное. Короткая пауза на другом конце звонка, затем OP говорит, улыбка слышна в его голосе. — Мм, приятно. ASMR. — Ты придурок, — вздыхает Ландо, вытягивая ноги по кухонному полу, устраиваясь поудобнее. — Мне стоит просто повесить трубку. — Давай, — мгновенно блефует OP. — И признай, что проиграл. Ландо уже знает, что не повесит трубку, поэтому вместо этого меняет тему, решает переждать его, завести его куда-то совсем в другое место — отправиться с ним в обход по дебрям своего разума, этой странной, пружинистой вещи, которая никогда не ведёт один и тот же разговор дважды. Он доберётся туда, куда хочет, в конце концов. — Что тебе нравится в серфинге? — спрашивает он вместо этого, глядя на дисплей своей мощной духовки — которую он использует только для разогрева замороженной еды — ползущий вверх. Ландо слышит слабые щелчки на заднем плане, значит, OP, вероятно, всё ещё за своим столом, делает что-то рассеянно, пока говорит. — Мне не нравится, когда многолюдно, — говорит OP через мгновение. — Я действительно наслаждаюсь этим только по утрам. Лучше всего в золотой час. — Значит, ты на самом деле не любишь серфить, — говорит Ландо, слегка хмурясь. — Тебе просто нравится идея иметь океан в своём распоряжении. — Нет, — возражает OP. — Мне нравится серфить. Мне нравится, как это успокаивает. Мне всегда нравилось быть в воде, но плавание я нахожу скучным. Я не могу это объяснить. — Пауза. — Ты когда-нибудь пробовал? — Да, на самом деле, — говорит Ландо. — В Португалии. С Максом и моей девушкой. Короткая пауза на другом конце линии, затем OP спрашивает: — И тебе не понравилось? — Я был не очень хорош в этом сразу, так что я потерял интерес. — О, — говорит OP. — Так ты перфекционист. — Конечно, — отвечает Ландо, прижимая ноги к тёплому краю духовки. — Тебе даже нужно спрашивать? — Верно, — говорит OP. — Ты, типа, самый самокритичный человек в послегоночных интервью. Это как будто ты уже предугадываешь, что пресса на тебя обрушит, только в десять раз хуже. — Ещё одна короткая пауза. — Хотя в Абу-Даби ты не особо сдерживался в интервью. — Да, — вздыхает Ландо. — Там как будто вся моя медиа-тренировка вылетела в окно в тот момент, когда кто-то произносил «Монца» или «Габи Бортолето» рядом со мной. Слышно больше щелчков и стука клавиш на заднем плане. Он определённо играет в Minecraft. — Мне всегда было интересно, — говорит OP, звуча слегка любопытно теперь. — Что на самом деле включает в себя медиа-тренировка? — Это так скучно, боже, — стонет Ландо. — Это куча имитационных интервью, где есть какой-то назначенный провокатор, какой-то дерьмомешалка, пытающийся вывести тебя из себя, и ты должен отвечать максимально нейтрально и невозмутимо. — Это дерьмово, — говорит OP. — Тебе должно быть разрешено давать сдачи. — Я полностью согласен. — Ландо смеётся, балансируя телефоном на колене, сползая ниже по стойке. Он никогда не мог долго сидеть на месте. — Но, к сожалению, если я это делаю, весь интернет снова на мне два месяца подряд. — У тебя есть талант бесить их. — Кого? — спрашивает Ландо. — Людей в интернете? Я знаю. Боюсь, это просто то, кто я есть. — Я раньше спорил за тебя в комментариях или где-то ещё, — говорит OP. — Но потом, в один прекрасный день, я понял, что я взрослый человек, и мне, вероятно, стоит вкладывать своё время в другие вещи. Ландо приходится прятать улыбку за рукой, тепло снова поднимается к его щекам. — Они действительно не шутили, когда говорили, что ты мой фанат. — Кто «они»? — Улицы, — пожимает плечами Ландо. — Ты знаешь. Ещё больше щелчков на заднем плане. — Да, ну, — говорит OP через мгновение. — Может быть, и был. Я есть. Неважно. — Это не смущает, — говорит Ландо. — И ты никогда не можешь быть слишком взрослым для этого. Я никогда не перестану быть фанатом Валентино Росси. Я чуть не пошёл в MotoGP вместо F1 из-за него. — Я рад, что ты в итоге оказался в машинах. — Почему? — Тогда у нас бы не было этого звонка, — говорит OP, и впервые это звучит не уклончиво, не смущённо, не обёрнуто в сарказм. — Потому что я не увлекаюсь MotoGP. — Кто знает? Может быть, мы всё равно встретились бы. Я всё равно мог бы присоединиться к Midoffs. — Да, — говорит OP, звуча не очень убеждённо. — Но я бы никогда тебя не выбрал. Ландо смеётся, что-то торжествующее проскальзывает в его голосе. — Так ты признаёшь? Ты выбрал меня, потому что ты фанат. Щелчки на заднем плане ускоряются, становятся немного более судорожными, более неровными, и Ландо решает милосердно не давить дальше. — Ты просто играешь в Minecraft вместо того, чтобы сосредоточиться на нашем разговоре? — Я могу и играть в Minecraft и сосредоточиться на нашем разговоре, — отвечает OP. — На самом деле, я могу делать почти всё и играть в Minecraft. Ландо покусывает губу. Он действительно пытается не сказать это. Но уже поздно, его сахар в крови где-то в канаве, и количество кофеина в его системе могло бы реанимировать труп в этот момент. И он всегда был немного безнадёжен — его разум ускользает именно туда, куда не следует. В конце концов, он тот парень, который спросил Лэнса Стролла в документалке Netflix, удалось ли ему дрочить с двумя сломанными запястьями. — Как думаешь, ты смог бы заниматься сексом и играть в Minecraft? OP стонет мгновенно. — Я знал, что ты спросишь это. Я, блин, знал это. Как только я сказал это, я знал. Ландо хихикает, по-настоящему. — Это не отвечает на мой вопрос. — Я имею в виду, я никогда не пробовал, — говорит OP, и в его голосе есть что-то, лёгкая хрипотца, его акцент становится немного сильнее. — Наверное, я мог бы. Это мышечная память на этом этапе. Хотя я не совсем уверен, как бы работала логистика. — Неплохо, — говорит Ландо, искренне впечатлённый. Его духовка наконец пищит, и он освобождает пиццу от пластиковой упаковки обеими руками, прежде чем задвинуть её в духовку. Жар ударяет в лицо, когда он закрывает дверцу. Он вытирает руки о кухонное полотенце, откидываясь обратно к стойке. И всё это время OP явно думал. Потому что, конечно, он возвращается к этому. — А ты мог бы? — спрашивает он через мгновение. — Как за рулём болида? — Чёрт возьми, нет, — смеётся Ландо. — Даже если игнорировать логистику — которая для меня была бы хуже, чем для тебя — абсолютно нет. Я слишком чувствительный для этого. Машина была бы в стене мгновенно. OP прочищает горло, и секунду спустя Ландо слышит это отчётливо, безошибочно. Звук горящего персонажа Minecraft. — Чёрт, — бормочет OP. — Я упал в лаву. Улыбка Ландо мгновенна, широкая, неуправляемая. — Что ты делал? Карабкался по стенам бастиона? — Да, — вздыхает OP. — Но теперь я закончил. — Ты собираешься спать? — спрашивает Ландо, меняя позу. — У тебя ведь сейчас, типа, семь утра? Пауза. — Ты пытаешься от меня избавиться? — спрашивает OP, и Ландо практически слышит, как он поднимает бровь. — Нет, — быстро говорит Ландо, всё ещё ухмыляясь. — Я предлагал тебе выход. На случай, если я тебя уже достал этим... поворотом в разговоре. Когда OP не отвечает сразу, Ландо продолжает, мягче теперь, скорее любопытный, чем дразнящий. — Так когда ты на самом деле спишь? — спрашивает он. — Потому что я знаю тебя, что, двадцать четыре часа? И я не думаю, что ты ложился за это время. — Это правда, — говорит OP, и он звучит смущённо снова. — Я не спал почти тридцать часов. Ландо чуть не роняет телефон. — Ты сошёл с ума? Как ты, блин, это выдерживаешь? — Я могу поспать заранее, — говорит OP. — И жить в Австралии, пока большинство парней, с которыми я стримлю, в Европе и Америке, означает, что я тот, кто должен идти на жертвы и стримить в нечеловеческие часы. — Ты, должно быть, бесишь своих соседей по квартире, — говорит Ландо, грея ноги о духовку. — Я, эм, живу один, — отвечает OP. — К счастью. Я бы ненавидел быть внимательным к кому-то. Ландо смеётся. — Слова мудрости, ОП. — Он откидывается обратно к стойке. — Так что ты делал после школы? Раз уж мы установили, что ты ходил в школу, учитывая, что где-то там есть твои школьные фото. — Ты не сдаёшься, да? — О, да ладно, — фыркает Ландо. — Это вряд ли личный вопрос — спросить, ходил ли ты в универ. — Это тоже то, чего никто другой не знает. — Ну и что? — К этому моменту Ландо знает, что он особенный, и сжимает кулак в беззвучном праздновании, когда OP снова уступает. — Я ходил в универ. — Он вздыхает, будто даже это признание — обуза. — Видишь? Это было не так уж сложно. — Ландо ухмыляется. — Что ты изучал? — Нет, — говорит OP, стена мгновенно возвращается на место. — Не скажу. — Ладно, — вздыхает Ландо. — Я удовлетворюсь твоим именем. — Это тоже не случится. — Он фыркает. — Я буквально считал минуты до того, как ты снова это поднимешь. Ты продержался ровно одиннадцать минут, прежде чем снова начать меня доставать. — Ладно, — говорит Ландо. — Я подниму это снова через два часа. И тогда ты скажешь мне. Невероятно, но через два часа Ландо развалился на диване, наполовину съеденная пицца брошена на тарелку рядом с ним, он подбрасывает антистрессовый мячик в воздух и ловит его только примерно в половине случаев. Его телефон подключён к зарядке, уже нагретый, но OP всё ещё был на другом конце линии. Время проскользнуло незаметно: они говорили о стриминге, об играх, о Формуле-1. И когда Ландо пытается подвести итог, он понимает, как мало OP на самом деле выдал — по крайней мере, ничего, что можно было бы считать личной деталью. Нет, что у него есть, так это всё остальное. Он знает точно, что OP думает о его коллегах по сетке — Фернандо Алонсо «очевидно самый крутой», в то время как Льюис Хэмилтон и Шарль Леклер, видимо, «тоже довольно милые». Он знает его мнения о каждом крупном релизе игр за последнее десятилетие — Elden Ring «сильно переоценена», Kingdom Come: Deliverance II «ограблена звания Игры года». Они даже сворачивают на фильмы, где OP высмеивает Ландо за то, что он назвал «В поисках Немо» своим любимым, только чтобы ответить каким-то малоизвестным фильмом Гая Ричи, потому что, конечно же. Так что в небольшом затишье в разговоре — одной из тех редких пауз, когда ни один из них не заполняет тишину сразу — Ландо проверяет время. Почти половина второго ночи. Он пробует снова. — ОП, думаю, ты уже понял, что я не сдамся. Мне нужно знать твоё имя. — Он зевает, проводя рукой по лицу. — Иначе я не смогу лечь спать, а если я не лягу спать, завтра я буду бесполезен на тренировке. Ты этого хочешь? Хочешь доказать всем тем людям, что они были правы, считая тебя безумцем за то, что ты выбрал меня? — Это будет унизительно для тебя тоже, — парирует OP. Ландо уже некоторое время не слышал щелчков. На другом конце тихо — слишком тихо для кого-то, кто всё ещё за столом. Может быть, он сейчас в телефоне. Может быть, он перешёл. Ландо представляет его где-то ещё. На балконе, может быть, если у него есть, с видом на океан. Для него сейчас около полудня, лето в Австралии. Когда Ландо закрывает глаза, образ приходит слишком легко. Он видит его там. Пушистые волосы, решает он. Что-то между каштановым и медовым. Его лицо, хотя — остаётся размытым, разочаровывающе недосягаемым. Но каким-то образом, в его сознании, OP улыбается ровно как тот :], который он использует в чате. У него точно есть ямочки. И из ручной камеры Ландо знает о лёгком разбросе родинок на его руке, так что он позволяет им подниматься выше, представляет их на его лице тоже. Странно, на самом деле. Его руки выглядели бледными. Не то, что Ландо ожидал бы от кого-то, кто занимается серфингом. Но опять же — ранние утра, гидрокостюм, ограниченное солнце. Это имеет смысл. — Не так сильно, как для тебя, — говорит Ландо, рассеянно, теперь переодевшись в шорты для спортзала и толстовку, жуя шнурок. — Я не то чтобы не хочу говорить тебе своё имя, — говорит OP через мгновение. — Но если мы будем много стримить вместе, и ты будешь использовать его в приватных разговорах, оно просочится. И тогда все узнают. Ландо тихо выдыхает. Он не может спорить с этим. Это солидная логика. Тем не менее, он ненавидит не получать того, чего хочет. — Тогда пусть узнают, — говорит он. — Это просто имя. Что в имени? Это же Шекспир, да? — Мм, — мычит OP. — И прежде чем ты спросишь, нет, это не Отелло. Ландо фыркает. — Если бы тебя звали Отелло, я бы абсолютно понял, почему ты не хочешь, чтобы люди знали. — Заткнись, Ландо Калриссиан, — парирует OP, и Ландо практически слышит закатывание глаз. — Кроме того, да. Это не был бы конец света, если бы люди знали моё имя. Но всё же. Я не хочу этого. — Это не просочится, — говорит Ландо, мягче теперь, более искренне. — Я тоже публичная фигура, ОП. Ты понятия не имеешь, сколько дерьма я скрываю. — То, за что могут отменить? — мгновенно спрашивает OP, любопытный в том самом интернет-способе — и Ландо не может не улыбнуться. Конечно, его разум идёт именно туда. — Зависит от того, кто отменяет, — говорит Ландо. — Но да. Определённо. Пауза. — Меня можно уговорить, — медленно говорит OP, — на обмен. О. Так вот в чём смысл. Но Ландо не может просто выложить это — не может сказать это прямо. «Каждая женщина, с которой я встречался, была моей подругой, делающей мне одолжение. Я такой гей, ты даже не представляешь». Мысль проносится через него, острая и мгновенная, но остаётся там. Невысказанная. — О, так ты теперь хочешь мои секреты? — дразнит Ландо вместо этого, более лёгкий тон, наброшенный на что-то более тяжёлое. — После того как ты боролся со мной зубами и ногтями за что-то такое простое, как твоё имя? Снова пауза в разговоре, и на этот раз она тянется — дольше, чем другие, достаточно долго, чтобы в груди Ландо поселилось что-то неловкое. Это делает его нервным. Он не знает, куда это идёт. Понял ли он OP вообще — понимает ли, что его страх неуместен, когда дело доходит до Ландо или, вместо этого, он осознаёт, что провёл черту, и Ландо продолжает пытаться её переступить. На мгновение Ландо думает, что зашёл слишком далеко. А затем: — Ты прав, — тихо говорит OP. — Это просто имя. Ландо выпрямляется мгновенно, усталость слетает с него в одно мгновение, будто её никогда и не было. — Ты серьёзно сейчас? Ты скажешь мне своё имя? — Да, — говорит OP. И затем — снова пауза. Дольше на этот раз. Она кажется почти зависшей. Ландо ждёт. — Меня зовут Оскар. — Оскар, — повторяет Ландо. Имя лежит на его языке, как газировка, игристое — как шампанское, как победа, за которую он боролся, как стояние на подиуме после гонки, мокрый от пота и сияющий, глядя на мир, который на одно мимолётное мгновение полностью его. Это шипит. И расцветает. И прилипает. Он перекатывает его во рту, будто оно может раствориться, если он не будет осторожен. Никогда ещё имя не было таким сладким. Никогда что-то настолько маленькое не чувствовалось таким заслуженным. Оскар, думает он жадно, мысль проскальзывает прежде, чем он может её остановить — глубоко инстинктивно, та часть его, которая никогда не знает, когда достаточно. Та часть, которая побеждает один раз и сразу тянется за титулом. Я получил твоё имя. Скоро я получу и остальное. — Ландо, — говорит Оскар, и в этом есть что-то смутно забавное, будто он наблюдает за ним с другой стороны линии. Это выводит его из транса. — Это совсем не скучное имя, — быстро говорит Ландо, слишком быстро — будто ему нужно сказать что-то, прежде чем момент осядет глубоко в его костях. Хотя часть его хочет сказать это снова. Оскар,просто чтобы почувствовать это ещё раз. — Оскар. Что оно значит? — Друг-олень, — говорит Оскар, фыркая. И немедленно, непроизвольно, Ландо думает о тёмно-карих глазах. — О, — легко говорит он, улыбка дёргается у рта. — Так и есть? — Не думаю, что я когда-либо видел одного, приятель. — Значит, ты не был в Японии? — Однажды, когда был моложе. — Голос Оскара звучит иначе сейчас — легче, почти — будто то, что он отдал Ландо своё имя, ослабило что-то в нём. — Но олени не слетались ко мне магическим образом. Между ними повисает короткая пауза. Затем: — Ты счастлив теперь? — Чрезвычайно счастлив, Оскар, — говорит Ландо, повторяя его имя просто потому что может. — Особенно зная, что никто, кроме меня, этого не знает. — Ха, я знал, что это было вопросом власти, — фыркает Оскар. — Мне почти жаль, что я отдал его. — Почти? — дразнит Ландо. — Есть часть тебя, которая ещё не жалеет об этом, Оскар? Оскар фыркает. — То, как ты произносишь моё имя, между прочим, такое английское. — Как? — Ландо снова находит свой антистрессовый мячик и подбрасывает его в потолок. — Я говорю это совершенно нормально. — Оска, — передразнивает он его немедленно. И Ландо понимает, к чему он клонит. — Да, ну, а ты говоришь Лэйн-до. — Ландо пытается изобразить лучший австралийский акцент. — Но, пожалуйста, не останавливайся. Я думаю, это очаровательно. Он почти уверен, что они теперь друзья. Это самая быстрая дружба, которую он когда-либо заводил, но ты не остаёшься на звонке десять часов и не становишься друзьями. Особенно когда они уже давно забросили Minecraft, привязки клавиш и сортировку инвентаря. Последние четыре часа были ничем иным, как знакомством друг с другом. Оскар находится на другом конце света, и всё же — Ландо почти может чувствовать его здесь. Будто он просто вне поля зрения, прислонившись к стойке, будто всё, что нужно сделать Ландо, это повернуть голову, чтобы найти его там. — Ты не устал? — спрашивает Оскар через мгновение. — В Монако уже 2 часа ночи. — Да, — зевает Ландо. — Я начинаю немного клевать носом, но я хочу продолжать с тобой разговаривать. Тишина между ними снова тянется, затем голос Оскара — почти скептический: — Почему? — Не знаю. Ты забавный. — Ландо пожимает плечами. — И ты такой ненужно скрытный о своей жизни. Это заставляет меня хотеть знать больше. — Там ничего нет, — говорит Оскар, и Ландо пытается вслушаться в его тон. Звучит ли он забавно? Болезненно? — Поверь мне. — Ещё одна короткая пауза. — И я не верю, что кто-то с такой жизнью, как у тебя, должен интересоваться тем, чем занимается спидраннер по Minecraft. — Лучший спидраннер по Minecraft, — поправляет его Ландо. — Профессионал видит профессионала. Он встаёт с дивана, оставляя тарелку там, и скользит в свою спальню, где его кровать всё ещё не заправлена с утра — когда он думал, что это будет совершенно обычный день, а не конец самого длинного телефонного звонка в его жизни. Как быстро может измениться ход твоей жизни. Он бросается на кровать, и, видимо, звук мнущейся ткани улавливается его микрофоном, потому что он слышит, как Оскар замолкает. — Ты в кровати? — Может быть, — бормочет Ландо, его голос уже смягчается, края начинают размываться. — Я немного сонный. — Я повешу трубку, — говорит Оскар, тише теперь, осторожно. — Нет, — немедленно протестует Ландо, мягкий, почти детский ной. — Я ещё не готов. Вздох на другом конце. Что-то вроде смеха, низкого и недоверчивого. — Ладно. — Скажи мне что-нибудь, — говорит Ландо, уже закрыв глаза, на ощупь ища зарядку. — Расскажи то, как будет выглядеть завтра. — Ну... — начинает Оскар. — Мы начнём с твоих сплитов в оверворлде. — Ммм. — Есть пять разных типов оверворлда, — продолжает Оскар, погружаясь в это, в ритм объяснения. — Тебе нужно будет выучить их все. Странно — он засыпал под его голос и вчера, но тогда этот голос был для всех. Сейчас он только для него. Только для него. Каждое слово, которое говорит Оскар, только для него. То, как он произносит слово, тембр его голоса — только для него. — У тебя такой приятный голос, — бормочет Ландо, уже наполовину ушедший, слова выскальзывают прежде, чем он успевает подумать. Он не слышит, что Оскар отвечает. Сон забирает его почти сразу, утягивает вниз посреди мысли, телефон всё ещё слабо светится рядом с ним, отбрасывая мягкий свет на его лицо. Оскар вешает трубку через полчаса. Ландо никогда не узнает. Он не знает, что Оскар стоит на балконе в густом австралийском лете, Тихий океан простирается перед ним бесконечным синим полотном — ровно так, как Ландо представлял. Он не знает, что Оскар остаётся там ещё долго после того, как звонок заканчивается, телефон всё ещё в руке, глядя на горизонт так, будто он лично должен ему объяснения за то, чему он только что подвергся — тем силам, что управляют судьбой этого мира. Или что в конце концов он наклоняется вперёд и мягко бьётся лбом о перила. Один раз. Затем снова. И снова. Глаза плотно закрыты, челюсть сжата, что-то разворачивается под его кожей. — Чёрт, — выдыхает он.