zero cycle

I.

Пот стекает по его позвоночнику крупными каплями и скапливается в пояснице, пропитывая насквозь его футболку McLaren, когда он поднимает штангу в полной тяге, каждое волокно мышц под кожей горит с какой-то мстительной яростью. Ландо сегодня действительно выкладывается на полную — в том смысле, что, даже несмотря на межсезонье, даже несмотря на то, что это единственное время года, когда ему вообще позволено немного расслабиться, он всё равно оказывается в тренажёрном зале 39 Monte Carlo, делая становую тягу так, будто активно пытается заставить своё тело подчиниться через наказание. По правде говоря, он выбрал спортзал как некое универсальное средство против той парализующей, базовой тревоги, с которой проснулся сегодня утром: лёгкое покалывание под кожей, голубь в рёбрах — его сердце, истязаемое кофеином, — бешено трепещет в тесных пределах тела. Он проснулся в одиннадцать с ощущением, почти похожим на похмелье: свинцовое, сонное, смутно тошнотворное, будто он либо всю ночь пьянствовал, либо его как следует отымели, телефон всё ещё прижат к щеке, что-то подозрительно похожее на слюну застыло в уголке рта. Разумеется, он не напивался и не занимался сексом — трагически — а вместо этого провёл большую часть дня и несколько глубоко сонных часов ночи в голосовом звонке с безымянным стримером по Minecraft, который жил на другом конце света, эта информация была добыта с трудом и являлась одной из немногих личных деталей, которые Ландо вообще сумел из него вытянуть. Оглядываясь назад, Ландо начинает осознавать, что ему не удалось узнать этого человека и наполовину так хорошо, как он убедил себя, засыпая около половины третьего, полностью уверенный, что уже наполовину разгадал загадку этого безымянного незнакомца. В конце концов, он узнал его имя, не так ли? Оно всё ещё имеет отчётливо нектарный привкус на языке даже почти двенадцать часов спустя, даже сейчас, перекрываемое слегка солоноватым, металлическим привкусом собственного перенапряжения от этой изнурительной тренировки. Оскар. Его тренер. Оскар. Теперь, вероятно, его друг. Тренажёрный зал пуст, если не считать Ландо и, разумеется, Макса на другой стороне зала у вертикального гребного тренажёра, хотя он уже некоторое время не тренируется, а просто сидит там, бездумно листая телефон, время от времени вытирая лицо швом футболки, не отрывая глаз от экрана. Ландо бросает на Макса долгий взгляд, когда заставляет себя снова опуститься вниз, штанга тяжело лежит на плечах, икры горят, лёгкая тошнота начинает захватывать какую-то маленькую, неприятную его часть. Он предполагает, что Макс листает Инстаграм. Макс не был особенно в восторге от идеи присоединиться к Ландо в спортзале, когда тот впервые начал закидывать эту идею во время утреннего звонка, пока Ландо шлёпал по своей кухне, убирая вчерашнюю замороженную пиццу и разговаривая с Максом по телефону исключительно для того, чтобы не оставаться наедине с собственными мыслями. В последнее время Ландо выработал своего рода нисходящий список для звонков именно в такие моменты. Если человек на вершине списка не отвечает сразу или начинает звучать подозрительно желающим закончить разговор, как только понимает, что Ландо звонит не из-за какой-то катастрофической чрезвычайной ситуации, а потому что хочет поболтать, озвучить мысль, которая в данный момент рикошетом мечется по его мозгу, или попросить кого-нибудь описать, что они делают, в унизительно подробных деталях, — он просто переходит к следующему человеку. Список выглядит так: Макс, Магуи, его сестра Фло, его сестра Циска, Мартин (Гаррикс) — хотя его всемирно известный друг-диджей, к сожалению, слишком всемирно известен, чтобы брать трубку в большинстве случаев — его брат Оливер, подруга его приятеля Пьетра, его мама, его папа, Джон, Дэнни (Риккардо), хотя он должен быть по-настоящему отчаявшимся, прежде чем пытаться дозвониться до своего бывшего напарника. Обычно Макс его развлекает, и если он огрызается на Ландо, что он серьёзный взрослый человек и у него там налоги или что-то в этом роде, то Ландо звонит Магуи, которая, если она не на съёмках, всегда готова либо слушать его болтовню, либо безжалостно болтать в ответ. Редко список людей, невольно призванных на роль личных телефонных шутов Ландо, простирается дальше Циски — если он действительно хочет, ему не нужно оставаться наедине со своими мыслями ни на секунду. Люди особенно снисходительны к нему сейчас, когда он проиграл чемпионат, и Ландо знает, что злоупотребляет доброй волей Макса, таща его в спортзал, когда Макс должен появиться в стриме Couriway через два часа для их первой тренировки. Поскольку Макс не особенно заинтересован в развлечении Ландо, пока тот чуть не разрывает себя пополам под тяжестью штанги, мысли Ландо почти автоматически возвращаются к Оскару. Он почти уверен, что видел его во сне — что, учитывая, что он провёл с ним почти половину дня, не совсем неожиданно, хотя, к сожалению, Ландо редко вспоминает реальные детали своих снов, кроме нескольких настроений и разрозненных образов, именно поэтому он в целом настаивает, что вообще не видит снов. И всё же, он думает, что там был океан. Возможно, Оскар рядом с ним на одной из тех досок для сёрфинга, которые Ландо мгновенно вообразил на нём в ту же секунду, когда Оскар, почти застенчиво, признался, что увлекается, пожалуй, самым стереотипно австралийским времяпрепровождением, которое только можно вообразить. К сожалению, подсознание Ландо не обладало пророческой предусмотрительностью, необходимой, чтобы проецировать реальные черты лица Оскара непосредственно в его лобную кору. Нет. Если Ландо правильно припоминает смутные схемы сна, он постоянно поглядывал на Оскара на доске рядом с ним, оба сидели верхом на пенопластовом коврике, ожидая на гладкой, стеклянной глади моря следующую волну. Но каждый раз, когда Ландо пытался как следует разглядеть его лицо, солнце над головой ослепляло его так сильно, что ему приходилось либо заслонять глаза рукой, либо отворачиваться, различая не более чем тёмно-русые волосы и смутный изгиб уха. Даже в иррациональной архитектуре сновидческой логики он был раздосадован. Руки Ландо горят, как и икры, и после последней становой тяги он сдаётся, опуская штангу обратно на пол, прежде чем кое-как потянуться, хотя бы потому, что Джон вечно твердит ему о правильном восстановлении, а затем направляется к бутылке с водой и телефону, которые оставил на одном из столиков у двери. Он просматривает центр уведомлений; несколько сообщений в групповом чате ассоциации гонщиков, Джордж отправил 51-страничный PDF с протоколами какого-то заседания FIA, касающегося регламента следующего года, на что Макс Ферстаппен, разумеется, немедленно ответил, что абсолютно никто не будет читать всё это, и Джорджу стоит просто дать им, блять, краткую выжимку. Ландо наполовину готов прочитать весь документ исключительно из духа противоречия, хотя, надо признать, есть причина, по которой он так и не закончил среднюю школу и вместо этого стал профессионально водить машины. Он листает дальше, но в Дискорде ничего нет, от Оскара ничего нет. Он знает, что они договорились встретиться в пять часов вечера по его времени для первой стрим-тренировки, но похоже, что Оскар либо всё ещё спит, либо сейчас испытывает такое глубокое сожаление по поводу всего, что выболтал во время вчерашнего марафонского звонка, что рассматривает возможность полного удаления себя из интернета. Ландо берёт телефон и рассеянно прокручивает остальные уведомления, бредя к зеркальной стене, тянущейся вдоль одной стороны зала. Он переключается на камеру и смотрит на себя через объектив, отражённого в огромной пустоте комнаты. Он выглядит по-настоящему разобранным. Пот блестит на каждом дюйме открытой загорелой кожи, волосы достаточно влажные, чтобы граничить с мокрыми, футболка McLaren прилипла к телу. Щёки раскраснелись, лицо всё ещё слегка красное — тем способом, который недвусмысленно выдаёт прошедший час. Ландо делает снимок. Он сразу же проверяет его, оценивая, выглядит ли глупо, но нет — он думает, что выглядит на самом деле хорошо. Натренированным. Сильным. Так, будто тренировка только закалила его. Не думая особенно много, он публикует фото в свою публичную историю в Инстаграме. «Никакого отдыха для грешников», — пишет он шрифтом по умолчанию, накладывая текст на изображение, а также отмечая спортзал, как его социальный медиа-менеджер постоянно велит ему делать. Он загружает историю, бросает телефон обратно в карман шорт и делает огромный глоток из бутылки с водой, прежде чем повернуться к Максу, который всё ещё листает телефон поблизости. Раздаётся звуковой сигнал. Макс нажимает на экран и слегка наклоняет голову, явно открывая историю Ландо. Ха. Этот неудачник включил уведомления о его историях. — На кого мы охотимся? — спрашивает он через мгновение, всё ещё прижимая палец к экрану, чтобы удержать историю, пока поднимает взгляд на Ландо, когда тот подходит. Ландо опускается рядом с ним на гладкий деревянный пол, немедленно приваливаясь к ноге Макса, который инстинктивно отталкивает его с видимым ужасом, как только влажная от пота ткань футболки Ландо касается его голой кожи. — Что ты имеешь в виду? — говорит Ландо, протягивая руку к полотенцу, висящему на сумке Макса, и проводя им по влажным волосам. — Это про демонстрацию доминирования и показ остальной сетке, что я активно в спортзале, пока они гниют где-то на яхтах. Макс лишь приподнимает брови. — Ты выставляешь себя, Норрис. Даже не притворяйся, что это не так. Он наклоняет экран телефона так, чтобы Ландо снова увидел историю. — Посмотри на это. Тонкая талия на полном обозрении, весь в поту, взгляд — максимальный соблазн. — Макс цокает языком, глядя на него с усталым разочарованием отца. — Бесстыдно. — Это просто то, как я выгляжу, — протестует Ландо, хотя, увидев историю снова через экран телефона Макса, он внезапно осознаёт, что выглядит значительно лучше, чем изначально думал. В момент публикации (двадцать секунд назад) он полагал, что это просто фото после тренировки — потное, измождённое и просто отдалённо отвратительное, но теперь, когда он смотрит на него как следует, он уже может представить, как изображение начинает распространяться по Твиттеру в течение следующих нескольких часов с сопровождающими всё более безумными подписями, которые, как ни странно, всегда заставляют его хихикать. Его телефон внезапно вибрирует у бедра. Ландо неловко изворачивается, чтобы достать его из кармана шорт. Маги написала ему заглавными буквами. Магуи Корсейру КТО ОН? Ландо смотрит на сообщение мгновение, совершенно сбитый с толку. Ландо Норрис кто кто? Магуи Корсейру МУЖЧИНА, РАДИ КОТОРОГО ТЫ ВЫСТАВЛЯЕШЬ СЕБЯ В ИНСТАГРАМ-ИСТОРИИ. Чучу, будь серьёзен. Ландо фыркает, не в силах подавить восторженную улыбку, дёргающую уголок его губ. — У всех в моей жизни включены уведомления на мои истории? Макс пытается украдкой взглянуть на его экран. — Магуи? — Он отодвигается дальше, утаскивая ногу с собой в очередной попытке сбежать от потливости Ландо. — У меня уведомления на твои истории включены исключительно для того, чтобы предотвращать любые будущие ошибки при публикациях с твоей стороны. Ты помнишь lube-gate. Нам не нужен повтор lube-gate-a. Ландо кладёт потную руку на колено Макса и больно щипает его кожу. — Дорогой Макс, — торжественно произносит он, — что бы я без тебя делал? Макс лишь поджимает губы, будто ответ одновременно и сокрушительно очевиден, и совершенно не нуждается в вербализации между ними. Его телефон снова вибрирует у ноги. Магуи Корсейру Чучууууу, пожалуйста, скажи мне, ну пожааааалуйста. Ландо Норрис макс твердит, что я выставляю себя напоказ... клянусь, я не имел в виду ничего подобного!!! это было исключительно для того, чтобы вызвать чувство вины лмаооооо Магуи Корсейру Подсознательная демонстрация себя. Это абсолютно так и есть. ПОЖАЛУЙСТА, проанализируй себя. Мне нужен подробный отчёт о каждой латентной сексуальной мысли, которая была у тебя за последние десять дней, чтобы мы могли как следует расследовать эту ситуацию. Макс читает через плечо Ландо с бесстыдной самоотдачей, пытаясь уследить за разговором, несмотря на то, что он происходит в групповом чате из четырёх человек, в котором Макс и сам уже участвует. — Вы сумасшедшие, — фыркает Ландо. — Оба. Я искренне думаю, что вы просто отчаянно хотите от меня избавиться, и теперь начинаете галлюцинировать. Это совершенно невинное фото. Макс отодвигается от потного Ландо, полностью покидая тренажёр и пересекая комнату к своей спортивной сумке, бросая на него глубоко неодобрительный взгляд через плечо. — Ладно, — говорит он, роясь в сумке в поисках бутылки с водой. — Представь на секунду, что ты только что встретил кого-то. Скажем, прошлой ночью, в каком-нибудь клубе здесь. Ты мгновенно очень, очень сильно привлекаешься к нему, и думаешь, что есть разумный шанс заинтересовать его собой тоже. — Он выпрямляется обратно. — Теперь наступило следующее утро. Какую фотографию ты публикуешь в историю, чтобы привлечь его внимание? Ландо рассеянно жуёт губу, возвращаясь к своей истории, чтобы как следует её рассмотреть. Да. Он начинает понимать, что пытаются донести Магуи и Макс. — Фото с гольфа, — лжёт он. — Я не думаю, что ты бы так сделал, — говорит Макс, открывая крышку бутылки зубами. — Разве ты не говорил мне буквально только что, что не хотел бы партнёра, который увлекается гольфом? Какой сигнал это бы послало? Выставляешь себя таким преппи в своих маленьких поло и всё такое. Он качает головой, закидывая сумку на плечо. — Нет, нет, Ландо. Ты бы опубликовал что-то, что демонстрирует твою лучшую черту. — О, мне очень интересно услышать, что ты считаешь моей лучшей чертой. Ландо делает ещё один глоток из бутылки, пока Макс возвращается к нему, протягивая руку, чтобы Ландо мог подняться. Макс немедленно бросает ему свитер, чтобы натянуть поверх мокрой от пота одежды и не ходить по холлу спортзала в таком виде. — Очевидно, это твоё тело, — говорит Макс с насмешкой, будто ответ болезненно очевиден. — Прости, если ты думал, что это что-то другое. Ландо закатывает глаза, натягивая свитер. — Ты слишком много думаешь. — Правда? Макс бросает в него полотенце с самым глубоко отвращённым выражением лица, какое только можно вообразить. Ландо ловит его в воздухе, засовывает в сумку и закидывает её на плечо, прежде чем последовать за Максом к выходу. — Я думаю, ты встретил кого-то прошлой ночью, — продолжает Макс. — Твой вид говорит об этом. — Какой, блять, вид? — спрашивает Ландо, в голосе начинает проскальзывать раздражение. — Ну, знаешь. Сияние. Ты провёл большую часть тренировки, уставившись в пустоту с этим слегка лихорадочным взглядом. Он оборачивается к Ландо, придерживая для него дверь. — Помимо факта, — добавляет он, — что ты позвонил мне сегодня утром, звуча так, будто активно восстанавливаешься после похмелья. — Я никого не встречал, — немедленно уклоняется Ландо, прежде чем какая-либо идея успеет полностью укорениться в голове Макса. — Я был в голосовом звонке со своим турнирным тренером. — Да, но после этого. — Не было никакого «после этого», — говорит Ландо, когда они медленно выходят в холл, где лифты соединяются с уровнем улицы. Проходя мимо пустой стойки регистрации, он хватает мятную конфету и ловко разворачивает её всё ещё потными пальцами. — Я пошёл спать после. — Разве ты не говорил, что лёг поздно? — Макс нажимает кнопку лифта, когда они останавливаются перед дверями. — Да. Я был на звонке с ним до двух. Макс поворачивается к нему, приподняв брови. В его выражении появляется что-то почти опасно проницательное, будто несколько ранее не связанных точек внезапно начинают складываться в связную картину в его голове. — О, — медленно говорит он. — Так ты очень удобно опустил эту информацию. — Не думал, что это имеет значение. — Я специально спросил тебя, как прошёл звонок с OP, и ты сказал, что всё хорошо, что вы обсудили характеристики и привязки клавиш и сегодня будете стримить вместе. — Макс скрещивает руки на груди. — Ты упустил упомянуть, что был на телефоне с ним до двух ночи. О чём, чёрт возьми, можно было говорить так долго? — Наверное, мне стало любопытно узнать его, — признаётся Ландо, перекатывая мятную конфету во рту языком, пока она тихо постукивает по зубам. — Всё это с анонимностью. Ну, знаешь. Это активировало мои инстинкты сыщика. — Он пожимает плечами. — Кроме того, с ним невероятно легко разговаривать. Макс прищуривается на него. Очевидно, он хочет что-то сказать на это — что-то, в чём Ландо абсолютно уверен, что фундаментально неправильно истолкует ситуацию, но двери лифта открываются. Однако прежде чем кто-либо из них успевает войти, из лифта вываливаются две фигуры: высокие, нескладные, со спортивными сумками на плечах. Безошибочно жирафоподобный силуэт Оливера Бермана; и, естественно, где Олли, там и Габриэль Бортолето обычно недалеко. Его коварный напарник видимо вздрагивает в ту же секунду, когда замечает стоящего там Ландо, очевидно, один из немногих людей в жизни Ландо, у кого не включены уведомления на его истории в Инстаграме. Колкость, которую Габриэль явно собирался сказать Олли, мгновенно застревает у него в горле. Он неловко кашляет и совершает, пожалуй, самый большой уклончивый шаг в сторону в истории человечества, явно обеспокоенный тем, что Ландо может на мгновение забыться, теперь, когда поблизости нет ни камер, ни Андреа Стеллы, чтобы защитить его от праведной мести старшего напарника. Голос Габриэля становится напряжённым. — Норрис. — Бортолето, — отвечает Ландо максимально холодным тоном. — Олли. — Ландо, — быстро говорит Олли, видимо готовясь броситься в действие, пытаясь разрулить эту катастрофически неловкую ситуацию, пока Макс просто заходит дальше в дверной проём лифта, чтобы тот не закрылся, оставив их всех здесь вместе. — Мы не знали, что ты будешь здесь, — добавляет Олли поспешно. — Габи и я просто пришли немного потренироваться. — Нам не нужно оправдывать своё присутствие здесь, — немедленно вмешивается Габриэль с поджатыми губами, уверенно выбирая путь разговора с наихудшим возможным исходом. — Насколько я знаю, этот спортзал ему не принадлежит. Макс тихо стонет под нос, уже понимая, что их быстрый выход, вероятно, только что столкнулся со значительным препятствием. — Да, — говорит Олли, звуча откровенно испуганно. — Я скорее имел в виду, что прошла неделя, и я уверен, что никто из нас не хочет... — Слушай сюда, мелкий засранец, — перебивает Ландо, делая шаг к Габриэлю и, к сожалению, вынужден слегка задирать голову в процессе, когда его младший напарник просто ухмыляется, глядя на него сверху вниз. — Ты, может быть и стоил мне, блять, титула, но ты осознаёшь, что это запятнает твою репутацию куда больше, чем мою, да? — Почему это? — спрашивает Габриэль с поистине невероятной наглостью, и Ландо внезапно осознаёт, что, видимо, сам дьявол не мог до него добраться лично, поэтому вместо этого отправил этого двадцатиоднолетнего долговязого прямиком из глубин ада, чтобы мучить именно его. — Потому что горячие моменты некооперативной дурости нормальны в этом виде спорта, — говорит Ландо, сдерживая непреодолимое желание ткнуть пальцем прямо в грудь Габриэля. — Но полное непонимание масштабов собственных действий, а затем лишение напарника чемпионства из-за этого? Это дерьмо будет преследовать тебя вечно. Улыбка Габриэля слегка меркнет. — В следующем сезоне, — продолжает Ландо, — ты уже будешь на очень тонком льду, потому что, поверь мне, Зак уже смотрит на замену. А после этого? Какая команда вообще возьмёт тебя? Габриэль смотрит на него сверху вниз, и Ландо замечает проблеск беспокойства в том, как его челюсть почти незаметно сжимается. Потому что он знает, что Ландо в корне прав. Перспектива того, что ты стоил своему опытному напарнику чемпионства — напарнику, который честно и справедливо боролся за него весь сезон, только чтобы проиграть из-за очков, которые Габриэль эгоистично прикарманил, несмотря на то, что они ничего для него не меняли в грандиозной схеме вещей — не так-то легко сбросить со счетов. — Это была закономерность до того момента, — говорит Габриэль, и на короткое мгновение Ландо искренне озадачен, какую позицию он пытается занять. Габриэль смотрит на него сверху вниз, и в его выражении появляется что-то иное, помимо обычного раздражения — что-то почти до боли искреннее, будто он пытается заставить Ландо понять свою точку зрения. — Мои гонки постоянно приносились в жертву ради твоих чемпионских амбиций. Второй приоритет на пит-стопах, корректировка этих гребанных Papaya Rules так, что что бы я ни делал, я автоматически был неправ, а ты автоматически прав. — Габриэль слегка сутулит плечи. — Так что... Фернандо предложил мне проявить твёрдость. — Правило номер один в Формуле-1, — говорит Ландо, с силой прикусывая мятную конфету, пока холодный ментол заливает язык, — никогда не следовать советам Фернандо Алонсо. Даже если он твой менеджер. — Это был хороший совет, — немедленно настаивает Габриэль. — Я не мог, блять, знать, что ты потеряешь столько очков Максу на финальном отрезке сезона. Откуда мне было знать? — Это была моя позиция, — рявкает Ландо. — Ты не должен был её удерживать. — Как это моя вина, если стратегия приняла плохое решение? И мгновенно они снова оказываются прямо там — точно где были после практически каждой гонки после летнего перерыва, когда преимущество Ландо медленно таяло под безжалостным камбэком Макса Ферстаппена. Каждый брифинг в итоге возвращался к этому. Габи, когда дело дойдёт до решающего момента, нам нужно знать, что ты поможешь Ландо. И каждый раз Габриэль обещал полное сотрудничество. Это никогда не имело значения. Ландо всегда финишировал впереди него независимо, и поэтому Габриэль был вынужден удерживать эти три очка в заложниках до самого финала сезона, по-видимому, неспособный вернуть их в любой последующий момент. — Как напарники, мы должны доверять друг другу, — рычит Ландо, и он чувствует, как это снова поднимается внутри него — всё, что он пытался подавить всю последнюю неделю. Счастливые мысли. Счастливые мысли. — Мы должны быть способны выполнять командные решения, не превращая это в какое-то эго-шоу. Что ты и сделал. — Его голос становится резче. — Ты не мог, блять, вынести место второго пилота весь сезон, придя после своего титула в F2 с таким высокомерием, поэтому ты принял эгоистичное, блять, решение. — Ландо делает ещё шаг ближе. — И затем ты просрал мой чемпионат. Габриэль не двигается, но Ландо замечает, как дёргается мышца на его челюсти. Олли тоже это замечает и немедленно встаёт между ними. — Ландо, я действительно думаю, тебе стоит уйти сейчас, — говорит он почти умоляюще, и только то, что Ландо искренне нравится Олли, удерживает его от продолжения. Вместо этого он бросает на Габриэля последний ядовитый взгляд. Он уже всё сказал. И, что более важно, он сделал абсолютно уверенным, что Габриэль понял: он был неправ. Глубоко неправ. Ландо может покинуть поле битвы. Что он и делает. Он заходит в лифт мимо Макса, который наконец выходит из светового барьера датчика и нажимает кнопку первого этажа. Последнее, что Ландо видит перед тем, как двери закрываются — Олли кладёт осторожную руку на плечо Габриэля, пока тот стоит с немного поникшими плечами. Макс откидывается на стену лифта, скрестив руки на груди. По тому, как он смотрит на Ландо, болезненно очевидно, что он не совсем согласен с тем, как только что развернулась эта сцена. — Даже не начинай, — бормочет Ландо, проводя рукой по волосам. — Я ничего не сказал, правда? — отвечает Макс, поднимая обе руки в жесте невинной сдачи. — Твой цирк, твои обезьяны. Затем он достаёт телефон в очень прозрачной попытке устраниться от разговора, который, как он уже знает, Ландо начнёт отрицать, что хочет вести, прежде чем неизбежно сам его инициировать. Ландо принципиально необходимо подтверждение, что он правильно справляется с ситуацией. Что ему позволено оставаться злым ещё немного. Что ему всё ещё разрешено скорбеть о том, что должно было стать его, если бы Габриэль в тот палящий сентябрьский день в Монце внезапно не решил восстановить какое-то воображаемое чувство контроля, которое, как он полагал, у него отнимали весь сезон. С Фернандо Алонсо в качестве наставника, честно говоря, Ландо почти не удивлён. — Я имею в виду, он начал, — говорит Ландо почти застенчиво. — Ага, — отвечает Макс, всё ещё печатая на телефоне. — Он начал. — Он мельком поднимает взгляд. — Ландо, я не собираюсь говорить тебе быть более зрелым. Это твоя жизнь. Твой чемпионат. Твой напарник. Это принципиально твоя ситуация. — Но ты так думаешь. Лифт останавливается. Двери открываются, и Макс выходит первым, Ландо следует за ним через неприметный коридор, ведущий к подземному гаражу, чтобы никому из них не пришлось выходить на оживлённую улицу. — Разве имеет значение, что я думаю? — вздыхает Макс. Но Ландо немедленно обхватывает его рукой сзади, опуская подбородок на плечо Макса. — Для меня имеет. Макс пытается повернуть голову достаточно, чтобы посмотреть на него, но это почти невозможно из-за того, как Ландо цепляется за него сзади, словно какой-то глубоко эмоционально нестабильный рюкзак. — Ты такой лжец, — вздыхает Макс. — Ты просто хочешь, чтобы я подтвердил, что ты был абсолютно прав, разнося его в пух и прах. Ты хочешь, чтобы я держал тебя за руку, смотрел глубоко в глаза и говорил, что ты никогда в жизни не делал ничего неправильного. Ландо драматично распахивает глаза, нижняя губа театрально дрожит. — Ты думаешь, я когда-нибудь делал что-то неправильное? — Боже, — стонет Макс, с силой прикусывая руку, которую Ландо накинул ему на плечо, чтобы заставить его отпустить. — Мы такие, блять, созависимые. Мне нужно, чтобы ты завёл парня. Я серьёзно не могу продолжать в том же духе. — Я не хочу, блять, парня, — ноет Ландо, спускаясь по лестнице в подземный гараж, следуя за Максом к его машине. — Да, потому что ты понял, что можешь получить всё, что тебе нужно эмоционально, от меня, а остальное — от своих матчей в Grindr. — Это неправда, — стонет Ландо. Они добираются до машины Ландо первой. Он открывает багажник и бросает туда спортивную сумку, пока Макс небрежно облокачивается на крыло рядом. — Мы не закончили наш разговор об OP, кстати. — Больше нечего добавить, — говорит Ландо, с громким стуком захлопывая багажник. — Ты был на телефоне с ним двенадцать часов. — Ты знаешь, я люблю болтать по телефону с людьми. — Да, — говорит Макс, слегка наклоняя голову. — С людьми, которых ты уже знаешь. — Я теперь его знаю. — Ты даже не знаешь его имени. — Знаю. — Ландо внезапно ухмыляется. — Он сказал мне. Мне понадобилось двенадцать, блядь, часов, но он сказал. — Его ухмылка становится самодовольной. — Я обыгрываю его, как гребаную скрипку, Фьютрелл. Ты понятия не имеешь. Макс качает головой. — Ты меня разыгрываешь. Ни хрена он тебе не сказал своего имени. Ландо подходит ближе к машине Макса и небрежно облокачивается на крыло, ставя одну ногу на покрышку. — Сказал, — говорит он, слегка наклоняя голову. — Но мне потребовалось почти двенадцать часов, чтобы вытянуть это из него. — Он показал тебе лицо? Ландо качает головой. — К сожалению, нет. Но я над этим работаю. Макс выглядит впечатлённым вопреки себе, безуспешно пытаясь сгладить уголки губ так, чтобы это всё равно выдавало искреннее удивление — и, что раздражает, уважение. — Неплохо, Норрис, — признаёт он. — Я знал, что этот парень настолько твой фанат, чтобы сопротивляться тебе вечно. — Он действительно пытался, — говорит Ландо, не в силах сдержать улыбку, дёргающую его губы при воспоминании о звонке, как легко было говорить с Оскаром, как странно комфортно Ландо чувствовал себя с ним почти сразу — и, в свою очередь, уверенность, что Оскар, вероятно, тоже это чувствовал. — Я думаю, мы действительно станем хорошими друзьями благодаря всему этому. — Я почти завидую, — признаётся Макс. — Не думаю, что мы с Couriway так сблизимся. Я явно его второй выбор, и я знаю, что я не в приоритете. — Он тихо фыркает. — Наш первый звонок длился ровно отведённые три часа. — Посмотрим, — ободряюще говорит Ландо, поворачивая запястье, чтобы взглянуть на часы. — Кстати, тебе стоит идти. Твой стрим начинается через два часа. Макс отлепляется от машины Ландо. — Ты прав. — Он хлопает Ландо по плечу, который всё ещё облокачивается на крыло. — А теперь вали от моей машины, приятель. Ландо тоже выпрямляется и поворачивается обратно к своей машине, ненадолго облокачиваясь о дверь, пока наблюдает, как Макс обходит капот к водительской стороне. — Удачи, Фьютрелл, — кричит он ему вслед, слегка наклоняя голову. — Просто чтобы ты знал, я уже тренировал сцепления, и OP сказал, что я, блять, очень хорошо их делаю. Макс ухмыляется ему через крышу машины. — О, это мило, — кричит он в ответ. — Он уже раскусил твой фетиш на похвалу и научился использовать его? Прежде чем Ландо успевает возразить или ответить что-то саркастичное, Макс уже исчез на водительском сиденье и начал выезжать с парковки. Ландо остаётся, с улыбкой закатывая глаза, пока Макс уезжает. Затем он снова достаёт телефон, открывает Инстаграм и пересматривает собственную историю. На мгновение он задумывается, могли ли Макс и Магуи быть правы. Могла ли какая-то подсознательная часть его опубликовать фото в надежде на реакцию именно от Оскара. Но, обдумав эту возможность, возможно, на несколько секунд дольше, чем строго необходимо, он отметает эту мысль полностью. Потому что, если уж на то пошло, ему не нужны такие фото, чтобы привлекать внимание. В этом и есть приятная сторона быть Ландо Норрисом. Он получает его так или иначе. II. Без десяти пять Ландо ловко вскрывает свою первую банку Monster, зацепив пальцем за кольцо и вонзив его в скользкое от конденсата отверстие как раз в тот момент, когда нажимает кнопку Go Live в OBS. После этого он откидывается на спинку стула, лениво покачиваясь из стороны в сторону, пока наблюдает, как первые сообщения начинают тонкой струйкой поступать в чат под всё ещё статичным стартовым экраном. Затем он переключается обратно на стрим Оскара. Оскар уже в прямом эфире почти час, накручивая рейтинговые забеги MCSR, которые идут в зачёт его собственного чемпионата, и с тех пор, как Ландо выбрался из душа и наспех состряпал что-то смутно съедобное перед стримом, он обнаружил, что почти полностью неспособен оторвать взгляд от экрана телефона больше чем на несколько секунд за раз. Если он уже был впечатлён тем, на что способен Оскар, то теперь, когда он обладает хотя бы смутным пониманием самой игры, он почему-то ещё более изумлён. Потому что, рассуждая рационально, да, человек, который играет в Minecraft по восемь часов в день, предположительно не должен быть в этом полным профаном. И всё же та беспечная лёгкость, с которой Оскар паркурил через бастион, едва избегая лавы и пиглинов — одновременно читая донаты и отвечая чату — всё равно умудрилась оставить Ландо с, к сожалению, глубоким чувством собственной неполноценности. Ландо также очень внимательно прислушивался к любым упоминаниям о себе. Оскар в итоге упомянул его, хотя и не совсем по собственному желанию. Чат начал спрашивать, еще и через донаты, потому что люди, по-видимому, патологически неспособны не совать нос в чужие дела — встречались ли они уже с Ландо. На что Оскар ответил с характерной сдержанной лаконичностью, что «ознакомительная сессия уже состоялась». И? И? И? И? Чат повторил вопрос тысячей разных способов после этого, почти так, будто Ландо каким-то образом проецировал свой собственный внутренний монолог прямо в стрим. Как прошло? Он тебе нравится? Ты всё ещё его фанат? Или та старая поговорка о том, что не стоит встречаться со своими кумирами, всё же верна? На это Оскар подозрительно долго не отвечал — пауза, во время которой Ландо, в тот момент не слишком воодушевлённо жующий кусок скрипучего халуми, который они с Максом давно прозвали полимерным сыром из-за его откровенно нечеловеческой консистенции, начал нервно ёрзать в кресле. «Он очень классный», — наконец сказал Оскар, голос старательно нейтральный. — «Мы хорошо поладили, я думаю». Чат отреагировал на это с ошеломляющим энтузиазмом, выражая — в различных слегка отличающихся интерпретациях — своё колоссальное облегчение по поводу того, что OP, по-видимому, не был полностью уничтожен воздействием манер слишком известного профессионального спортсмена. Ландо должен признать, что находит немного милым, как чат Оскара, кажется, защищает его. При всём при этом, они, вероятно, признают в нём какое-то родство теперь, когда он фактически занимает их точную позицию. Затем чат немедленно начал допрашивать Оскара о реальных способностях Ландо в игре. ОН ХОТЬ ЧЕГО-ТО СТОИТ, OP???? ИЛИ ТЫ СИЛЬНО ОБЛАЖАЛСЯ, КАК МЫ ТЕБЕ И ГОВОРИЛИ? На это Оскар лишь фыркнул. — Ребята, я знаю, что делаю. Я слежу за карьерой этого человека уже, типа, десять лет, я думаю. — Пауза. — Он единственный человек на текущей сетке, которому я бы действительно доверил это сделать. Затем он снова фыркнул. — Прекратите, блять, ныть и жаловаться насчёт моего преимущества по эло над Infume. Я искренне думаю, что вы переживаете об этом больше, чем я на данный момент. Что ж, подумал тогда Ландо, если это не родственно, то он искренне не знает, что тогда является родственным. Ему тоже приходится иметь дело примерно с целой нацией фанатов гонок, катастрофизирующих каждое микроскопическое падение производительности. Каждый раз, когда ему не удаётся квалифицироваться на первом ряду, он вынужден терпеть всё более истеричные вопросы от британской прессы после этого в паддоке. Похоже, Оскар сталкивается с тем же самым явлением. Просто в несколько меньшем масштабе. Они не переписывались вообще в течение дня. И каждый раз, когда Ландо возвращался в их Дискорд-чат, его встречал тот же маленький баннер, упрямо висящий внизу экрана. Звонок завершён. 12 часов — Сегодня в 3:16 утра. Он на мгновение задумался, что бы подумал чат Оскара о продолжительности звонка, если бы они действительно знали об этом. Ландо даже рассматривал возможность написать что-то в чат сам раньше, но с пальцами, всё ещё жирными от оливкового масла в тот момент, он в итоге решил не делать этого. В основном потому, что он не хочет, чтобы Оскар чувствовал себя под наблюдением. Ландо почти полностью уверен, что Оскар мгновенно потеряет последний остаток честности, если узнает, что Ландо тихо сидит где-то в его чате и наблюдает за ним. И кроме того, Ландо не хотел отвлекать внимание от действительно абсурдного забега Оскара меньше чем за десять минут, к которому он неуклонно приближался. Так что теперь он просто наблюдает, как его собственный чат медленно наполняется на одном мониторе, пока Оскар заканчивает последний забег своего набора эло на другом. norris_nation223: ЛАНДООООО ты вернулся!!! Ландо не может сдержать улыбку при этом. Похоже, чат не до конца верил, что он действительно вернётся — что он сдержит обещание, данное в конце предыдущего стрима. За три минуты до назначенного времени он наконец решает убрать стартовый экран и полноценно начать стрим. Перед этим он ещё раз проверяет себя в маленьком видоискателе OBS. Сегодня он выбрал белую рубашку на пуговицах, в основном потому, что включил обогреватель в стрим-комнате до почти медицински безответственного уровня и уже начинает слегка потеть, полностью осознавая, что всё, что Оскар собирается попытаться вбить ему в голову в течение следующих нескольких часов, вероятно, потребует каждой оставшейся унции его концентрации. Именно поэтому он уже на полпути к первой банке Monster. landowww: О МОЙ БОГ HFJKG>HFJ чёрт возьми, он так хорошо выглядит addfsjf_lanlan: БЫСТРО КТО-НИБУДЬ СДЕЛАЙТЕ НАБОР ГИФОК ИЗ ЭТОГОООООО И ОТМЕТЬТЕ МЕНЯ ELENFOUR: лмаооо этот парень реально на чём-то, блядь. сначала это селфи из зала, от которого ln-твиттер коллективно потерял рассудок, а теперь он приходит на майнкрафт-стрим в белой рубашке на пуговицах??? norris_nation223: вайб бойфренда!!! МАГУИ ТЫ СМОЖЕШЬ ДРАТЬСЯ Ландо пытается насильно вернуть своё выражение лица к нейтральному, делая последний глоток Monster, прежде чем поставить банку рядом с собой. — Привет, ребята, — говорит он, будто не видел только что, как чат коллективно потерял рассудок из-за гребанной рубашки. Честно говоря, их невероятно легко развлечь. Хотя, справедливости ради, сейчас межсезонье. Что ещё людям, в конце концов, делать? — Мы сегодня играем в Minecraft. Он снова переключается на стрим Оскара. Забег закончен — Оскар успешно вырвал победу — хотя сам стрим без звука, и без камеры лица у Ландо нет абсолютно никакого представления о том, что Оскар сейчас делает на другом конце. — Более того, — продолжает Ландо, — сегодня мы становимся божественного уровня в Minecraft. Он пододвигает клавиатуру ближе и быстро меняет название стрима на: OP81 УЧИТ МЕНЯ НЕ БЫТЬ ХЛАМОМ В MCSR Затем он снова достаёт телефон из кармана и заходит в их Дискорд-чат. landonorris звонить? я в стриме OP81 да. дай секунду, я позвоню тебе :] Почти сразу после этого Ландо поворачивается обратно к стриму. — И помогать нам в нашем квесте стать хотя бы минимально компетентными в MCSR, конечно же, мой тренер OP81. — Он поднимает банку Monster и делает ещё один долгий глоток. — Если вы не были здесь во время первого выпуска этой саги и сейчас задаётесь вопросом, какого чёрта я вдруг играю в Minecraft, краткая версия такова: меня, по-видимому, завербовал текущий лучший MCSR-игрок в мире, который теперь пытается натаскать меня к турниру. Его иконка в Дискорде загорается. Ландо мгновенно переключает вкладки. — Говорим о черте, — говорит он. — Он звонит мне. — Затем он указывает сначала на свои глаза, а затем прямо в камеру. — Вы ведите себя хорошо. Я воскресил свою старую команду модераторов из мёртвых, и они забанят буквально каждого, кто хоть отдалённо попытается убить здесь атмосферу. Он не собирается рисковать. Хотя, надо признать, во время драфт-стрима он уже обнаружил, что уровень токсичности его чата остаётся в относительно управляемых пределах. Большая часть состояла либо из плохо информированных фанатов Макса Ферстаппена, которые забрели не в ту вкладку, либо из троллей, пытающихся спровоцировать у него какую-то реакцию. Подавляющее большинство его чата обычно ведёт себя прилично. И Ландо знает, что Оскар им понравится. Или, по крайней мере, они будут к нему добры. Опять же, Оскар не один из друзей Ландо в реальной жизни, неловко гостящий на стриме без малейшего понимания того, насколько ужасным иногда может стать чат Твича. Он сам стример. Причём не просто так, а полностью погружённый в эту экосистему — человек, построивший свою нишевую известность непосредственно внутри этой сферы — а это значит, что интернет вряд ли сможет чем-то его удивить. И судя по тому почти тревожно резкому тону, которым Оскар иногда пользуется со своим чатом, когда те начинают выходить из-под контроля, очевидно, что он управляет довольно строгим порядком, Ландо сильно подозревает, что он уже знает, как с этим справляться. Он надевает наушники, слегка регулирует громкость и наконец принимает звонок Оскара. — Привет, — говорит Ландо, не в силах сдержать слегка глупую улыбку, мгновенно расплывающуюся по его лицу. Он так и не попрощался с Оскаром по-настоящему вчера, учитывая, что в итоге просто заснул посреди звонка, как полный идиот, поэтому сейчас он обнаруживает, что непропорционально рад снова услышать его голос. — Привет, — отвечает Оскар. И Ландо не может не заметить, что он звучит слегка запыхавшимся, будто только что поспешил обратно к своему столу в ту секунду, когда Ландо принял звонок. Странно чувствовать себя иначе, разговаривая с ним сейчас. Не потому что в самом Оскаре что-то изменилось, а потому что внезапно около двадцати тысяч человек слушают с коллективным, едва скрываемым любопытством, тогда как вчера вечером они были просто вдвоём: Ландо сидит скрестив ноги перед духовкой, ожидая, пока пицца допечётся. Оскар за своим столом где-то на другом конце света, играет в Minecraft, а мягкий стук его клавиатуры время от времени доносится через звонок. — Я сказал своему чату, что ты сделаешь меня божественного уровня в Minecraft, — дразнит Ландо, откидываясь на спинку кресла и снова медленно покачиваясь из стороны в сторону, едва сдерживая самодовольную ухмылку, грозящую завладеть всем его лицом. Он начинает понимать, что это может быть несколько неравная динамика разговора, учитывая, что Оскар может просто переключиться на стрим Ландо, когда захочет, и мгновенно видеть каждое выражение его лица, в то время как сам Ландо принципиально лишён возможности разглядеть даже намёк на улыбку на губах Оскара. Хотя, надо признать, после вчерашнего звонка он почти уверен, что слышит улыбку Оскара в его голосе. Температура его протяжного произношения слегка меняется; ритм становится свободнее, мягче, течёт иначе. Так что по крайней мере это у него есть. — О да? — говорит Оскар через наушники Ландо, и Ландо почти инстинктивно знает, что сейчас он улыбается. — Похоже, ты очень высокого мнения о моих тренерских способностях. — В основном я просто невероятно самоуверен, — сообщает ему Ландо, на мгновение прижимая палец к губам, опираясь подбородком на руку в почти успешной попытке скрыть улыбку, дёргающую уголки губ. — Типа, патологически убеждён, что способен на всё, что решу сделать. — Очевидно, — сухо отвечает Оскар, звуча совершенно не впечатлённым. — Что ж, я должен тебя предупредить, что сегодня ты будешь много умирать. Ты будешь разбиваться, сгорать, падать насмерть, тонуть, тебя будут сбрасывать с обрывов и всё такое прочее. — Пауза. — Надеюсь, ты готов к небольшой смерти эго. Или твоя самооценка мгновенно съёживается и умирает, как только ты оказываешься в чём-то плох? О. Так вот какой угол выбрал Оскар. Тон, который он сейчас использует, заметно более игривый, чем во время их приватного звонка вчера — хотя, возможно, Оскар просто начинает расслабляться рядом с ним теперь, когда Ландо успешно доказал, что он, в худшем случае, невероятно доступен, а в лучшем — может быть, даже искренне лёгок в общении. — О, не волнуйся, — легко сообщает ему Ландо. — Моё эго пережило и похуже в последнее время. Я выдержу немного смертей в видеоигре. Чат абсолютно теряет рассудок. Он кувыркается, пируэтирует, сливается воедино, как две полосы шоссе, схлопывающиеся в один бешеный поток возбуждения, когда некоторые из постоянных зрителей Оскара начинают просачиваться в чат Ландо — серые имена пользователей, разбросанные по иначе ярко раскрашенному зверинцу, быстро движущемуся вверх по его экрану. landowww: ХВАТИТ, ОНИ ТАКИЕ DJHSAKH addfsjf_lanlan: клянусь, мы в окопах каждый божий день из-за чемпионской катастрофы ландо, а этот человек уже в стриме меньше чем через неделю шутит об этом. я так его ненавижу Оскар тихо фыркает в наушниках Ландо. — Что ж, — говорит он, — посмотрим. — Небольшая пауза следует за: — Давай. Запускай игру. Ландо переключается обратно в Minecraft, который он благоразумно открыл перед стримом и оставил на стартовом экране, и Оскар проводит его на рейтинговый сервер MCSR, где он немедленно сталкивается с несколькими выбираемыми стартовыми наборами, которые, по-видимому, функционируют как предустановленные структуры. Ландо инстинктивно хочет нажать на кораблекрушение. В основном потому, что Оскар всегда, кажется, выбирает кораблекрушение, когда Ландо заходит на его стрим, что, естественно, заставило Ландо иррационально привязаться к ним по ассоциации. У Оскара, однако, явно другие планы. — Мы начнём с храма в пустыне, — сообщает он. — Но я хочу сначала сделать кораблекрушение. — Ландо слегка надувает губы. — Ты всегда делаешь кораблекрушения, и они выглядят весело. — Кораблекрушения сложнее, — лаконично отвечает Оскар. — И ты уже будешь достаточно раздражён, как есть. Пауза. — Подумал, что кому-то, кому требуется столько похвалы, как тебе, вероятно, будет полезно начать с чего-то попроще, прежде чем сразу бросить игру в ярости. О, этот маленький засранец. Он подкалывает его. Он абсолютно его подкалывает. Ландо в восторге. — Ты просто боишься, что я в итоге окажусь лучше тебя в кораблекрушениях, — немедленно парирует Ландо. — И кроме того, я не брошу. Увидишь. Он слышит вздох Оскара. — С тобой будет нелегко заниматься, да? — Я буду доверять твоим решениям, — жизнерадостно обещает Ландо. — Большую часть времени. — Он ухмыляется. — Но сейчас я правда очень хочу сначала сделать кораблекрушение. В основном Ландо проверяет границы. Пытается понять, насколько далеко он может зайти в подколах Оскара, насколько гибким остаётся Оскар, когда Ландо неизбежно начинает бросать ему кривые мячи. По-видимому, чрезвычайно гибким, потому что Оскар лишь снова вздыхает. — Как хочешь, — говорит он. — Тогда сначала кораблекрушения. t_hipp2: лмао, я обычно не смотрю Ландо Норриса, первый раз пишу в этом чате, но он уже начинает меня раздражать. чувак, просто начинай с храмов в пустыне opberg: @t_hipp2 да, правда? похоже, он просто специально сложности создаёт. надеюсь, op поставит его на место лмао Как выясняется, Оскар, к сожалению, мог быть прав насчёт того, что не стоит сразу начинать с кораблекрушений. Потому что нырять за сокровищами на практике оказывается значительно сложнее, чем это выглядело, когда Ландо просто смотрел, как Оскар делает это на стриме. Оскар показывает ему, как правильно прокладывать маршрут по сиду; как находить запасы еды, хранящиеся в носовой части корабля, и железо, спрятанное в каюте под палубой. Ландо, к сожалению, испытывает трудности почти со всем остальным. У него проблемы с нырянием. У него проблемы с навигацией. У него проблемы с тем, чтобы войти в кораблекрушение через окно, а не врезаться в его бок лицом, как какая-то глубоко контуженая рыба. С чем у него нет проблем, однако, так это с сортировкой инвентаря — то, что Оскар успешно вбивал ему в голову безжалостно на протяжении всего вчерашнего абсурдно долгого звонка. Ландо рад обнаружить, что шифт-клики теперь даются ему естественно. Он ещё более рад тому факту, что Оскар, кажется, тоже доволен им. — Отличная работа, — говорит Оскар, голос с лёгкой долей сарказма. — Ты действительно научился быстро лутать. К сожалению, это не очень помогает, когда ты не умеешь ориентироваться под водой, застреваешь под люком и тонешь, как полный новичок. Ландо не может сдержать ухмылку. — OP, — говорит он, — как бы я ни ценил твою адаптацию к моему, надо признать, ориентированному на похвалу стилю обучения, могу ли я предложить одну маленькую заметку? Касательно того, чтобы немедленно смывать каждый комплимент скрытым оскорблением следом? На другом конце звонка наступает короткая пауза. — Это лучшее, что я могу сделать, — наконец говорит Оскар. — Кроме того, я здесь не для того, чтобы подлизываться к тебе. Я здесь, чтобы научить тебя играть в игру. Вместе они наблюдают, как оставшиеся пузырьки воздуха Ландо медленно истощаются, прежде чем его персонаж снова начинает получать урон и мгновенно умирает, возрождаясь мгновениями позже на близлежащем пляже. — Ладно, — говорит Ландо через мгновение, драматично откидываясь на спинку кресла. — Учи меня храму в пустыне. opberg: HFJKDS кораблекрушение быстро его смирило ELENFOUR: понятия не имею, что здесь происходит, но OP мне искренне нравится. он НЕ терпит ландовскую херню лмао landowww: мне одной кажется, или им УЖЕ очень комфортно друг с другом??? типа, я не знаю, какой op обычно, но они абсолютно СОЗВУЧНЫ сейчас t_hipp2: я смотрю op всё время и честно да… мы думали, он будет больше нервничать. но они действительно отлично ладят С храмом в пустыне всё идёт значительно лучше. Оскар показывает ему, как правильно его зачищать — а затем немедленно заставляет повторять всё с самого начала каждый раз, когда Ландо промахивается кликом или ставит хотя бы один блок неправильно. В начале Ландо взрывает себя несколько раз. Правильно рассчитать время оказывается значительно сложнее, чем это выглядит у Оскара, когда он делает это на стриме с пугающей беспечностью. Оскар также, по-видимому, твёрдо убеждён, что повторение — единственный жизнеспособный путь к компетентности, именно поэтому он снова и снова заставляет Ландо проходить через одну и ту же последовательность движений: Найти храм. Сломать блок. Спрыгнуть в камеру с взрывчаткой. Лутать. Взорвать. Выбраться по столбу обратно. Снова. Снова. Снова. Пока Ландо искренне не чувствует, что мог бы выполнить всё это во сне. Только тогда Оскар наконец позволяет ему перейти к сбору ресурсов и очистке инвентаря. Следующий час они проводят, мало что делая, кроме как повторяя вступительную последовательность — даже не продвигаясь достаточно далеко, чтобы начать строить портал в Незер, который в итоге перенёс бы Ландо на следующий этап забега. И честно говоря, Ландо всё больше озадачивает тот факт, что люди, по-видимому, всё ещё смотрят, как он выполняет один и тот же набор движений уже, должно быть, примерно в тридцатый раз подряд. Особенно потому, что, почему-то, количество зрителей только продолжало расти с начала стрима. В какой-то момент Макс — по-видимому, закончивший свою сессию — рейдом врывается в стрим Ландо, направляя свежую волну зрителей прямо в чат, прежде чем немедленно устроиться там сам и начать критиковать игру Ландо так, будто он внезапно стал авторитетом по спидраннингу в Minecraft просто потому, что теперь у него ровно на одну тренировочную сессию больше. Max_Fewtrell: ты такой хлам. искренне молюсь, чтобы мы не оказались в одной сетке, потому что я абсолютно вытру о тебя, блять, ноги — О боже, отвали, Макс, — стонет Ландо. Даже во время игры он одним глазом следит за чатом, взаимодействуя с ним, когда между перезапусками возникают небольшие возможности — во время возрождений, например, или пока Оскар тихо подстраивает для него настройки в меню между попытками. — Эй, зрители Макса, — говорит Ландо, — кто-нибудь из вас может сказать мне, как он выступил? Он слышит, как Оскар тихо фыркает через звонок. Но вместо того, чтобы прерывать, Оскар просто убивает его мгновенно через команду в ту секунду, когда Ландо снова полностью облажался с таймингом детонации. landowww: я смотрел стрим макса перед твоим, и о боже, он реально ТАК плох в сидах с кораблекрушениями… я думаю, couriway всерьёз рассматривал вариант сказать ему просто забить на них и сосредоточиться на остальных — Видишь? — торжествующе говорит Ландо, обращаясь непосредственно к Оскару. — Макс отстой в сидах с кораблекрушениями. Именно поэтому мне нужно немедленно стать абсолютно божественным в кораблекрушениях. — Ты, вероятно, даже не столкнёшься с ним в итоге, — указывает Оскар. — Подопечные Couri находятся на противоположной стороне сетки. — О, то есть ты не думаешь, что я зайду так далеко? — Ландо теперь полностью сосредоточен; в ту секунду, когда мир загружается, он бежит к храму, ломает правильный блок и прыгает прямо в камеру детонации. — Больше переживаю о нём, — отвечает Оскар через мгновение. Max_Fewtrell: лмао да лаааааадно Max_Fewtrell: couri показал мне, как делать Zero Cycle. а ландо умеет Zero Cycle? я так не думаю. следовательно л + отношение + ты хлам Ландо мельком смотрит на чат, ломая блок под нажимной пластиной. — OP, — спрашивает он, — что такое Zero Cycle? Оскар звучит слегка встревоженно. — Откуда ты знаешь об этом? t_hipp2: о БОЖЕ НЕЕЕЕТ он теперь зациклится на этом opberg: это станет поучительным опытом поколенческого масштаба ЛМФАООО Ландо успешно зачищает взрывчатку одним чистым движением на этот раз, прежде чем детонировать последнюю TNT и немедленно заполнить инвентарь блоками. — Макс только что написал в чате, — объясняет он, одним глазом следя за всё более быстрым потоком сообщений, летящих вверх по экрану. — По-видимому, его тренер показал ему Zero Cycle. — При всём уважении, — говорит Оскар — и Ландо почти уверен, что он переключился на просмотр чата сам, — я не верю, что Макс успешно сделал Zero Cycle хоть раз. Couri, вероятно, показал ему один раз, а затем Макс немедленно взорвал себя. — Что такое Zero Cycle? — повторяет Ландо, на этот раз более настойчиво. Часть чата, разбирающаяся в Minecraft, по-видимому, коллективно растворяется в едва сдерживаемом восторге по поводу того, что, очевидно, является какой-то глубоко укоренившейся шуткой для своих, к которой Ландо немедленно хочет получить доступ. — Это очень продвинутая стратегия для эндгейма, — наконец сдаётся Оскар. — Поэтому мне нужно, чтобы ты немедленно выкинул эту идею из головы. — Почему Couri учит Макса крутым эндгейм-техникам, а ты заставляешь меня ломать один и тот же блок сто раз подряд? — протестует Ландо, мелодраматично убирая обе руки с клавиатуры, чтобы устроить полноценную забастовку. — Я понятия не имею, — отвечает Оскар, и Ландо почти уверен, что улавливает малейшую нотку нетерпения, пробивающуюся в его голосе. Как человек, чей основной язык любви состоит почти исключительно из троллинга других людей для личного удовольствия, Ландо должен признать, что он быстро вступает на территорию абсолютного восторга. И на мгновение — всего на мгновение — он представляет Оскара, сидящего за своим столом где-то на другом конце света, слегка хмурящегося на какую-то особенно сложную поведенческую черту, которая, по-видимому, глубоко заложена в генетическом коде Ландо. — Научи меня делать Zero Cycle, — немедленно говорит Ландо. — Нет. Они, каким-то образом, снова оказались прямо там, где были вчера. Ландо отчаянно хочет чего-то от Оскара — имени, продвинутой игровой механики, какого-то крошечного кусочка охраняемого знания — в то время как Оскар упрямо отказывается давать это ему. Но Ландо уже выигрывал эту игру однажды. Он почти уверен, что сможет выиграть её снова. — Что это такое? — дразнит Ландо. — Или ты сам не умеешь? Оскар лишь фыркает. К счастью, чат немедленно предоставляет дополнительный контекст. t_hipp2: о ДА ЛАДНО!! он серьёзно предполагает, что текущий #1 в мировом рейтинге MCSR не умеет делать Zero Cycle??? типа, чувак, op практически отец Zero Cycling ELENFOUR: @t_hipp2 правило #1 пребывания здесь: ландо троллит в 99% случаев. никогда не воспринимай то, что он говорит, полностью серьёзно... посмотри на его глупую ухмылку сейчас landowwww: РЕАЛЬНО. этот человек годами говорит абсолютно безумные вещи в интервью, позволяя всему миру набрасываться на него на неделю, а затем на следующем медиа-эвенте говорит: "да нет, я шутил на самом деле." СТЭННИТЬ ЕГО ЭТО ИЗМАТЫВАЮЩЕ addfsjf_lanlan: быть фанатом ландо — это, по сути, неоплачиваемый труд. мы сражаемся с голландской прессой каждую неделю БЕСПЛАТНО t_hipp2: ПОМОГИТЕ, ладно, в таком случае он меня точно сделал t_hipp2: моя вина, ребята landowwww: даже не переживай. половину времени нас тоже троллят Ландо в значительной степени игнорирует остаток этого разговора и немедленно фиксируется на первом сообщении. — О, — говорит он, ухмыляясь, выбираясь по столбу из храма, уже заметно отставая по текущему сплиту, — так ты изобрёл Zero Cycling? — Нет, — мгновенно отвечает Оскар, хотя звучит теперь слегка смущённо. — Кто вообще это сказал? — Один из твоих зрителей. — Ландо прокручивает чат вверх. — На самом деле, подожди. — Он ухмыляется шире. — Они назвали тебя отцом Zero Cycling. — Что, блять, мои зрители делают в твоём чате? — немедленно требует Оскар, полностью бросая предыдущую тему. — Абсолютно нет. Возвращайтесь в мой стрим, ребята. Вы убиваете мой ретеншн. t_hipp2: нет <3 opberg: мы тут друзей заводим t_hipp2: знаменательный день для зрителей OP81 повсюду Ландо тихо фыркает на это. — Да ладно, OP. Теперь ты просто обязан меня научить. Независимо от того, изобрёл ты этот приём или нет. — Ради протокола, — говорит Оскар с фырканьем, — я не изобрёл. Я просто много его использовал, и теперь мои зрители коллективно решили, что я стал пионером этой техники. — Так что это на самом деле такое? Ландо успешно выбирается из храма и направляется к лавовому озеру на этот раз — то, чему Оскар технически ещё не научил его — именно поэтому Оскар немедленно возвращает его на спавн, перезагружая сид. — Куда это ты собрался без ведра? — Перестань отвлекать меня, — стонет Ландо, когда мир перезагружается и снова помещает его на спавн. — Ладно. Ландо почти уверен, что Оскар сейчас закатывает глаза. Это просачивается и в его голос; и хочет Оскар этого или нет, Ландо становится всё лучше в чтении его только по звуку, медленно каталогизируя крошечные сдвиги в ритме и дикции и приписывая каждому маленькое эмоциональное значение. — Я объясню, — наконец говорит Оскар, — если ты пообещаешь сосредоточиться на реальной задаче после этого. — Обещаю, — торжественно клянётся Ландо, глядя прямо в камеру так, будто Оскар может в данный момент смотреть его стрим и видеть его должным образом. — Ты знаешь, как обычно ждёшь, пока Эндер Дракон приземлится на структуру фонтана в центре, чтобы убить её кроватями и завершить игру? — Э-э, — говорит Ландо. — А зачем мы используем кровати? Оскар немедленно стонет. — Ландо. То, как он произносит его имя — слегка раздражённо, слегка снисходительно — заставляет Ландо беспомощно ухмыляться. — Что? — Я искренне не могу поверить, что ты каким-то образом знаешь о Zero Cycling, одновременно спрашивая меня, зачем люди используют кровати для убийства дракона. t_hipp2: он снова троллит? честно, невозможно понять в этот момент ELENFOUR: @t_hipp2 правило #2 пребывания здесь: ландо также искренне немного туповат. так что твои догадки так же хороши, как и наши — В основном, — продолжает Оскар, — кровати функционируют как взрывчатка во всех измерениях, кроме Оверворлда. Они значительно дешевле в крафте, чем настоящий TNT, именно поэтому Zero Cycle, по сути, означает убийство дракона до того, как он вообще успеет приземлиться, так как приземление может занять несколько минут, и это обычно время, которого у вас просто нет в спидранне. — Хм, — говорит Ландо. — Что в этом такого сложного? — Само по себе правильное время для кроватей во время обычного приземления уже довольно сложно, — терпеливо объясняет Оскар, и Ландо вынужден активно возвращать своё выражение лица к чему-то отдалённо нейтральному, потому что, как ни странно, слушать, как Оскар объясняет что-то, в чём он, очевидно, глубоко разбирается, на самом деле немного похоже на массаж, который делают прямо по извилинам мозга Ландо. — Это был бы One Cycle, — продолжает Оскар. — Zero Cycle означает мгновенно построиться и убить дракона в воздухе в ту секунду, когда вы входите в измерение Энда. — Небольшая пауза. — Это не имеет никакого отношения к Midoffs, потому что это невероятно сложно выполнить стабильно. О. Ему абсолютно не стоило этого говорить. Вообще-то, сказать Ландо Норрису, что что-то слишком сложно для выполнения — очень эффективный способ гарантировать, что он станет патологически неспособным отпустить это после. — Научи меня, — немедленно повторяет Ландо. — OP, пожалуйста. Оскар, однако, остаётся совершенно непоколебимым. — Не буду. Забудь. — Пожалуйста. Ландо наклоняется вперёд к камере, намеренно расширяя глаза и надувая губы с максимальной театральной искренностью, на которую способен физически. Чат мгновенно плавится. С другой стороны звонка наступает тишина на несколько долгих секунд. Затем Оскар прочищает горло. — Ты помнишь, — медленно говорит он, — буквально час назад, когда ты настаивал на том, чтобы сначала учить кораблекрушения? — Ага? — И ты помнишь, как я говорил тебе, что нам, вероятно, стоит начать с храмов в пустыне вместо этого? — Ага? — Ты послушал меня? Ландо уже знает, куда направляется этот разговор. — Ладно, да, хорошо, — стонет он. — Ты был прав в этом. Но мне всё ещё нужно мгновенно научиться делать Zero Cycle. — Это эндгейм-механика, — парирует Оскар. — Мы сейчас всё ещё на старте. — Пауза. — Ты буквально даже портал в Незер построить ещё не умеешь. landowwww: этот человек ангел. как он может быть НАСТОЛЬКО терпеливым с ним... макс уже накричал бы на него к этому моменту t_hipp2: вы РЕАЛЬНО не понимаете, насколько глубока история фанбоя OP81 Ландо с огромным усилием игнорирует чат. На данный момент он человек с миссией. — OP, — пробует он снова, — по крайней мере, покажи мне, как это работает. Пожалуйста. — Нет. — Оскар всё ещё отказывается сдвигаться. — Перестань отвлекаться. — Да ладно, я уже час это делаю. Я знаю, как грабить храм теперь. — Ландо драматически замолкает. — Дай мне небольшой освежающий перерыв. — Тогда давай займёмся сортировкой инвентаря. — Это не освежающий перерыв, — сетует Ландо. — Пожалуйста. Просто покажи мне, как делать Zero Cycle. t_hipp2: он сдастся лмао opberg: шанс показать себя перед ландо норрисом? о, боюсь, ты прав — О, я уже знаю, как именно это будет происходить, — говорит Оскар через мгновение. — Сначала ты скажешь: «о, я просто хочу посмотреть, как это работает», а затем я показываю тебе, и внезапно ты полностью зацикливаешься на этом, настаиваешь на том, чтобы попробовать сам, облажаешься неоднократно, вырабатываешь ужасные привычки, а затем позже мне приходится тратить часы, помогая тебе отучиваться от всего этого снова. Ландо торжественно качает головой. — Нет, — говорит он. — Мне просто необходимо увидеть этот приём. — Пауза. — Пожалуйста. Разве я уже не очень усердно работал? Разве я не заслуживаю маленькую награду? Ему приходится активно подавлять глубоко самодовольную ухмылку, грозящую расползтись по его лицу, когда, едва через пять минут, Оскар наконец сдаётся и загружает его в специально настроенный тестовый мир, построенный целиком вокруг механики идеального Zero Cycle. Ландо уже видел свою долю битв с драконом с One Cycle к этому моменту благодаря просмотру различных спидраннов за последние несколько дней. Но в тот момент, когда Оскар действительно начинает проводить его через Zero Cycle должным образом, Ландо вынужден немедленно признать, что чат — и сам Оскар — вполне могли быть полностью правы насчёт этого. Нет абсолютно никакой вселенной, в которой Ландо успешно выполняет это в ближайшее время. Он наблюдает за Оскаром с чем-то, граничащим с благоговейным вниманием, полностью замолкая на этот раз, пока Оскар спокойно проводит его через каждый отдельный шаг: Войти в Энд. Найти правильную позицию. Построиться по столбу на точную необходимую высоту. Затем — и это та часть, которая действительно оставляет Ландо в полном изумлении — дракон фактически летит к нему, и Оскар взрывает четыре кровати с невозможной скоростью прямо по хитбоксу дракона, мгновенно обнуляя всю полосу здоровья, прежде чем плавно перекинуться обратно на платформу фонтана, чтобы ждать, пока анимация смерти правильно зарегистрируется и наконец завершит игру. Они смотрят, как экран темнеет в ту секунду, когда открывается портал обратно в Оверворлд, и Ландо не может не прикусить ненадолго нижнюю губу. — Это было горячо, — немедленно говорит он, снова откидываясь на спинку кресла с почти пустой банкой Monster, болтающейся в одной руке, пока неверящая ухмылка беспомощно расползается по его лицу. Боже, он хочет сделать это. Особенно теперь, когда половина его чата, кажется, полностью убеждена, что он никогда не сможет это сделать. То, как Оскар играет в эту игру, действительно граничит с чем-то почти эфемерным; чем-то странно красивым, на что можно смотреть. Это напоминает Ландо, смутно, то чувство, которое он испытывает, глядя, как кто-то безупречно ведёт машину Формулы-1 через невероятно узкий шикану, ни разу не отклоняясь от траектории. То, как Макс Ферстаппен ведёт машину, большую часть времени. За исключением того, что сейчас это чувствуется иначе. Потому что наблюдение за гонкой Ферстаппена обычно оставляет тот знакомый тяжёлый узел неполноценности где-то глубоко в рёбрах Ландо — это ужасное осознание того, что ты видишь кого-то, кто действует на уровне, которого ты сам, возможно, никогда не достигнешь. Но наблюдение за игрой Оскара не вызывает в нём этого чувства вообще. Совсем наоборот. Наблюдение за тем, насколько хорош Оскар, наполняет его чем-то гораздо более близким к благоговению. К гордости. Как будто каждое движение рук Оскара по клавиатуре, каждое крошечное движение его мыши только обостряет собственное волнение Ландо, а не умаляет его. — Это просто Zero Cycle, — говорит Оскар через мгновение, звуча слегка смущённо. И каким-то образом — несмотря на полное отсутствие какого-либо визуального ориентира — Ландо внезапно ловит себя на том, что представляет Оскара слегка покрасневшим. — Конечно, это сложно, — продолжает Оскар, — но большинство топ-игроков могут сделать это без особых... — Научи меня, — немедленно перебивает Ландо, снова наклоняясь вперёд с банкой Monster, всё ещё зажатой в руке. — Научи меня делать это на Midoffs, и я посвящу тебе свою следующую победу в F1. Я абсолютно серьёзно сейчас. — Зачем? — спрашивает Оскар через мгновение. И Ландо почти уверен, что его голос звучит слегка хрипловато теперь. — Нет реальной причины тебе это учить. Если уж на то пошло, это просто съест время тренировок, которое тебе очень нужно. — Пауза. — Ты научишься делать One Cycle. Этого будет достаточно. — Но я хочу делать Zero Cycle. — Нет, — твёрдо говорит Оскар. — Это была бы полная трата времени. Затем, с лёгким щелчком команды, эхом проносящимся через звонок, он вышвыривает Ландо обратно из тестового мира на тренировочный сервер, где Ландо немедленно обнаруживает, что смотрит прямо на теперь уже глубоко проклятый фасад храма в пустыне. — Но... — Дальше, — говорит Оскар, намеренно повышая голос ровно настолько, чтобы перекрыть протест Ландо, — порталы в Незер без кремня и стали. — Небольшая пауза. — Посмотрим, как ты справишься с этим сначала.

III.

В уже и без того глубоко удручающем репертуаре блюд для выживания Ландо брокколи на пару занимают абсолютно последнее место. Он не особо любит слишком интенсивные вкусы даже в лучшие времена, но даже он вынужден признать, что брокколи на пару, простой рис и курица с не более чем каплей лимонного сока едва ли могут считаться настоящей едой и гораздо больше похожи на питательное обслуживание, едва маскирующееся под ужин. Он собирает всё это на кухне, прежде чем отнести обратно в свою стрим-комнату, ставит тарелку рядом с клавиатурой и механически пережёвывает куски, пока подавляющая часть его внимания остаётся прикованной к монитору. Оскар снова стримит. Сейчас он тренирует Лили — стримершу по Minecraft, известную в основном тем, что является частью большого дружелюбного к семье ролевого SMP, населённого различными такими же дружелюбными к семье ветеранами Minecraft, которые коллективно вращались вокруг игры в течение примерно нескольких геологических эр. Ландо, тем временем, провалился в глубоко унизительную кроличью нору сталкерства её соцсетей. У неё довольно большая аудитория в Инстаграме и Твиттере, обе платформы обильно наполнены косплей-контентом — последний пост с ней в образе Джинкс из League of Legends, ярко-синий парик обрамляет её худое сердцевидное лицо и огромные глаза. Комментарии под постом состоят почти исключительно из её друзей, впадающих в различные степени притворной истерики по поводу её красоты и абсурдно точной косплей-работы, на что Лили отвечает с точно таким же уровнем восторженного пыла. Её YouTube-канал тоже огромен. Каждое видео уверенно держится где-то выше отметки в миллион просмотров, на каждом превью — её аватар в Minecraft с розовыми волосами, наложенный на агрессивно отполированный монтаж и геймплей с тяжёлыми шейдер-модами. Готовя ужин раньше, Ландо рассеянно пролистал несколько видео: зверинец высококлассной видеографии, быстрого монтажа и умного комедийного тайминга. Эстетика отполирована почти до избытка, но никогда не теряет чувства иронии. Lilyzzz — как она называет себя онлайн, обладает очень тонким, почти сдержанным чувством юмора, которое Ландо немедленно истолковал как свидетельство значительного интеллекта. И он уже видит следы того же интеллекта в том, как она взаимодействует с Оскаром. Они, по-видимому, тоже не очень хорошо знают друг друга. В какой-то момент она упоминает, что они только сегодня утром как следует познакомились, чтобы вместе обсудить характеристики и настройки. И всё же они, кажется, уже удивительно хорошо ладят. Лили использует камеру лица, встроенную в агрессивно милую стрим-установку с меморабилией для задротов, аккуратно расставленной на массивных стеллажах IKEA позади неё — мечи, щиты, знамёна, различные коллекционные издания, сложенные вместе с очевидной любовью. На ней почти нет макияжа. И честно говоря, он ей и не нужен. Даже полностью сосредоточенная — зубы слегка впились в нижнюю губу, пока она аккуратно строит портал в Незер из лавового озера — она выглядит почти странно эфемерно на камере. Чат Оскара, по-видимому, полностью согласен. alisaaa_1: ОНА ТАКАЯ КРАСИВАЯ, БОЖЕ МОЙ, но, э-э, разве это не та девушка, чей косплей на Фрирен стал вирусным в прошлом году??? opberg: тебе правда стоит посмотреть cornerstone smp когда-нибудь, её контент ТАК хорош opberg: я очень обрадовался, когда op выбрал её своим вторым выбором. Ландо рассеянно пережёвывает очередной агрессивно безвкусный кусок брокколи, продолжая листать Инстаграм Лили — и в конце концов находит тот самый косплей. Он на самом деле не смотрел само аниме, но даже он смутно помнит, как прошлым годом в сети появлялись фото Лили в этом костюме. И, объективно говоря, он должен признать, что это действительно невероятно хороший косплей. Эта мысль напоминает ему о кое-чём совсем другом: он так и не проверил, есть ли у Оскара Инстаграм. Ландо просто предположил, что его, вероятно, нет — учитывая, что у безымянных стримеров обычно очень мало практического применения для социальной платформы, ориентированной на изображения, но он немедленно оказывается неправ в ту секунду, когда аватар Оскара появляется в результатах поиска. Фотографий не так много. В основном анонсы мерча и несколько турнирных график. А также одно фото его рабочего стола после апгрейда до ПК, достаточно мощного, чтобы, вероятно, симулировать несколько небольших альтернативных реальностей одновременно. Пока мягкий голос Лили время от времени переплетающийся с терпеливыми объяснениями и забавным подбадриванием Оскара, непрерывно фильтруется через наушники Ландо, он вместо этого изучает каждую видимую деталь фото рабочего стола Оскара. Это просто стол, и Оскар, очевидно, постарался удалить каждую отдалённо личную деталь с изображения. Но всё равно Ландо ловит себя на том, что увеличивает изображение, пытаясь определить, где именно должен находиться источник света в комнате, только по углу падения теней, будто это может каким-то образом дать ему крошечную возможность заглянуть в остальной мир Оскара. Здесь тоже кнопка «Подписаться в ответ» всё ещё поблёскивает под аватаром Оскара. Ландо нажимает на неё почти автоматически. По инерции больше, чем что-либо ещё, он проверяет и личные сообщения там, хотя на этот раз его не встречают никакие странно проникновенные ночные сообщения. Вместо этого есть лишь несколько давно истёкших упоминаний в историях, где Оскар, по-видимому, отмечал его в разные моменты за эти годы. Вероятно, во время просмотра Формулы-1, или, возможно, в уикенд гонки в Мельбурне. К сожалению, истории в Инстаграме исчезают через двадцать четыре часа, а это значит, что у Ландо теперь нет абсолютно никакого способа узнать. Слегка разочарованный этим, он наконец блокирует телефон и перенаправляет внимание обратно на стрим Оскара. Ландо на самом деле провёл большую части дня в центре города с Магуи и Пьетрой, безуспешно пытаясь сделать рождественские покупки для своих семей. И в ту секунду, когда он наконец вернулся домой в свою тёмную квартиру ранее этим вечером, Twitch немедленно уведомил его, что Оскар вышел в эфир. Хотя технически они не должны были встречаться снова до завтра, а это значило, что сегодня вечером, в теории, был единственный вечер Ландо без Minecraft, он всё равно не смог не кликнуть на стрим. В начале стрима Оскар кратко пересказал их почти четырёхчасовую тренировочную сессию прошлой ночью, во время которой они, как ни странно, так и не смогли попасть в Незер ни разу и вместо этого провели подавляющую часть стрима, до тошноты отрабатывая различные стартовые последовательности, пока Ландо в итоге не смог завершить маршрут кораблекрушения менее чем за три минуты. Они оба закончили стрим вскоре после этого, и Ландо немедленно пошёл спать, наконец наверстав сон, который потерял прошлой ночью. Это, вероятно, было к лучшему, потому что, как бы ему ни хотелось продолжать разговор с Оскаром после стрима, он к концу сессии едва связывал слова. Истощение в сочетании с чистым умственным напряжением от попыток сосредоточиться на игре часами подряд в итоге начало превращать его слова в кашу. Теперь, однако, он наблюдает, как Лили легко проносится через сид за сидом, и чувство, тяжело оседающее где-то внутри него, к сожалению, уже глубоко знакомо ему: Неполноценность. Это неприятное ощущение от наблюдения за тем, как кто-то выполняет что-то с почти лёгкой точностью, в то время как он сам всё ещё неуклюже барахтается в основах. Но это ощущается иначе, чем наблюдение за игрой Оскара. Наблюдение за тем, как Оскар безупречно паркурит через бастионы, строит порталы за секунды или находит спрятанные сокровища с пугающей эффективностью, не беспокоит Ландо точно так же, потому что Оскар — его тренер. То, что Оскар безжалостно талантлив в чём-то, ощущается лишь как продолжение собственного преимущества Ландо, учитывая, что именно его тренируют. Лили, однако, — прямой конкурент. И хотя технически она занимает другую сторону сетки, потому что два подопечных одного спидраннера не могут встретиться на ранних этапах, Ландо инстинктивно знает, что в их текущем состоянии она абсолютно вытерла бы об него ноги. Что, честно говоря, кажется немного несправедливым — потому что технически она тоже профессионально играет в Minecraft. Правда, в совершенно другую версию Minecraft — неконкурентную, с тяжёлым монтажом, с упором на ролевую игру, но всё равно фундаментально ту же игру. Она уже знает вещи, которые Ландо пришлось узнавать через болезненное унижение вчера, например, тот факт, что лава, вылитая на воду, создаёт обсидиан, в то время как обратное даёт лишь совершенно бесполезный булыжник. Конечно, она лучше. Даже несмотря на то, что она лишь второй выбор Оскара. alisaaa_1: она определённо лучше, чем другой выбор op, да? я пропустила вчерашний стрим, но посмотрела несколько клипов и э-э. похоже, есть... небольшая разница в уровне мастерства opberg: о, определённо лмао. ландо, правда, очень смешной, тебе обязательно стоит посмотреть следующий стрим alisaaa_1: но его комьюнити меня немного пугает... они все выглядят СУПЕР защитниками по отношению к нему opberg: да, это в основном потому, что он спортсмен. по-видимому, он получает абсурдное количество хейта, так что его фанаты естественным образом немного более защищаются. но не в плохом смысле Ландо рассеянно читает чат Оскара, тихо пытаясь понять, что его комьюнити на самом деле о нём думает. Становится всё более очевидным, что, хотя они, кажется, готовы терпеть его, потому что находят его забавным, очень немногие из них искренне верят, что у него есть реальные шансы продвинуться далеко в турнире. И учитывая, что Лили в данный момент абсолютно сокрушает каждую цель, которую Оскар перед ней ставит, Ландо честно не может их за это винить. Хотя подавляющее большинство комьюнити Оскара, кажется, всё ещё твёрдо убеждено, что Ландо катастрофически бесполезен в самой игре, они также, по-видимому, находят его странно очаровательным независимо от этого. И кроме того, становится очевидно, что через базу зрителей Оскара начала формироваться очень отчётливая разделительная линия относительно того, с каким подопечным у Оскара, по-видимому, лучше химия. temer_944: лили и о действительно отлично ладят, да? мне кажется, они каким-то образом на одной волне, даже в игровом плане t_hipp2: да, но честно... это всё равно ничто по сравнению с тем, как он был с ландо alisaaa_1: подожди, я пропустила стрим. кто-нибудь может объяснить? t_hipp2: сложно объяснить точно, но их химия была реально безумной. помните, как мы все думали, что оп не сможет связать и пары слов вокруг своего кумира? оказалось, они невероятно хорошо поладили, и оп было реально СУПЕР комфортно с ним t_hipp2: честно, я бы почти поставил это на один уровень с тем, как он с hax и fein opberg: ладно, давайте не будем забегать вперёд Ландо относит пустую тарелку обратно на кухню, загружает её в посудомоечную машину и включает её, несмотря на то, что внутри сейчас мало что, кроме нескольких кофейных кружек и одной агрессивно удручающей тарелки от ужина. Затем он рассеянно роется в холодильнике в поисках буквально чего-нибудь более интересного, чем очередной Monster. Не найдя абсолютно ничего, он в итоге берёт вторую банку и бредёт обратно к своему столу. Тем временем Лили и Оскар естественным образом перешли к разговору об их соответствующих карьерах в сфере создания контента по Minecraft. Ландо садится обратно в кресло, скрестив ноги, рассеянно проводя большим пальцем по шероховатой алюминиевой поверхности банки, тихо слушая. У Лили мягкий английский акцент, идеально подходящий к её манере поведения, и он образует неожиданно приятный контраст с низким регистром Оскара и его расслабленным австралийским протяжным произношением. Она часто смеётся над его шутками, и Ландо замечает, что смотрит на её камеру лица дольше, чем строго необходимо, потягивая Monster и слушая их разговор. Он чувствует, странно, будто вторгается каким-то образом. Как будто они сейчас в реальном времени обнаруживают, что действительно невероятно хорошо ладят, и их тихая радость от этого открытия, кажется, совершенно не зависит от того факта, что примерно пятнадцать тысяч человек — включая Ландо — сейчас слушают. Хотя, конечно, они не знают, что он здесь. — Вот что я люблю в этой игре, — говорит Лили в какой-то момент, легко проплывая через крошечное отверстие кораблекрушения и грабя сундук за считанные секунды, будто повторяла это движение тысячу раз — что, реалистично говоря, она, вероятно, и делала. Просто в совершенно другом контексте. — Есть так много разных направлений, в которых можно её развивать. Например, ты увлёкся спидраннингом, а я в итоге сосредоточилась на строительстве, RPG-контенте и всё такое. — Она тихо смеётся. — Но технически это всё та же игра. — Да, — отвечает Оскар. — Хотя ты, очевидно, не плоха в Minecraft-спидраннинге, я искренне не думаю, что ты когда-нибудь сможешь научить меня выбирать цветовую палитру или строить что-то более сложное, чем земляную хижину. Лили снова смеётся. Это тёплый звук, почти похожий на перезвон ветра. Ландо находит себя неожиданно заворожённым им. — О, OP, — говорит она, всё ещё слегка смеясь, — когда всё это закончится, ты обязательно должен посетить Cornerstone SMP как-нибудь. Я бы с радостью показала тебе всё. — Договорились, — отвечает Оскар. Ландо немедленно делает огромный глоток Monster, потому что он почти уверен, что снова слышит улыбку Оскара по лёгкому сдвигу в его голосе. И на мгновение, несмотря на себя, он задаётся вопросом, слышит ли это Лили тоже. Провела ли она уже достаточно времени, разговаривая с Оскаром, чтобы начать распознавать крошечные изменения в тембре и ритме так же, как Ландо. Начала ли она уже переводить их в настроения. Они довольно быстро начинают задротить после этого, говоря о своих любимых аниме и играх, кроме Minecraft — оба почти в реальном времени осознавая, что они, по сути, одинаково одержимы Genshin Impact. Лили даже на мгновение останавливает тренировку, чтобы показать Оскару несколько фотографий новых косплей-концептов, которые она планирует надеть на VidCon весной следующего года. Ландо продолжает сидеть там, скрестив ноги в кресле, теребя телефон, рассеянно пролистывая Инстаграм, пока слушает разговор, в котором у него, реалистично говоря, не должно быть абсолютно никакого эмоционального интереса. Ему стоит написать Магуи, спросить, не хочет ли она пойти куда-нибудь сегодня вечером — прошло уже некоторое время с тех пор, как он в последний раз по-настоящему напивался в клубе Монако, и полторы недели траура по потерянному чемпионату, честно говоря, кажутся ему достаточными, после этого ему, вероятно, позволено снова начать веселиться. Но вместо этого он просто сидит в тёмной комнате перед своим ПК, наблюдая, как кто-то стримит тренировку по спидраннингу в Minecraft, что, откровенно говоря, глубоко недостойно его и того человека, которым он годами себя делал. У Ландо репутация кого-то, похожего на лесной пожар, едва ли добровольно остающегося дома, вечно метающегося между людьми, шумом и движением. В конце концов, у него целая цепочка людей, которым он звонит в ту секунду, когда вынужден слышать собственные мысли дольше, чем несколько непрерывных минут. Но Макс сегодня вечером с Пьетрой, и если Ландо напишет Магуи, они неизбежно окажутся пьяными вместе в каком-нибудь переполненном клубе до четырёх утра, как всегда; и чем больше Ландо переворачивает эту возможность в голове, тем меньше он на самом деле её хочет. На самом деле, есть только одна вещь, которой он хочет. Он хочет провести больше времени со своим тренером не в стриме. В каком-то странном смысле их последний настоящий разговор, который, надо признать, был непомерно долгим, уже кажется странно далёким, хотя прошло всего два дня; и с тех пор каждое их взаимодействие разворачивалось публично перед тысячами зрителей, пока Ландо неоднократно унижал себя в игре для всеобщего развлечения. Он открывает Discord, кратко раздумывая о том, чтобы написать Оскару сообщение — но что он вообще должен сказать? Что-то вроде: Привет, не хочешь случайно провести ещё двенадцать часов на звонке вместе? Есть ещё вещи, которые я должен о тебе узнать. Нет, очевидно нет. Оскар, вероятно, подумал бы, что он полностью сошёл с ума. Так что Ландо закрывает Discord и вместо этого смотрит, как чат Оскара умиляется тёплым разговором Лили и Оскара и почти пугающим природным талантом, которым она, кажется, обладает к игре. Медленно, почти видимо, комьюнити Оскара начинает позволять себе снова надеяться: возможно, Оскар не совсем обречён; возможно, даже если необдуманный фанбоизм, по-видимому, вынудил его выбрать Ландо, Лили всё же сможет прийти на помощь достаточно решительно, чтобы провести его через первый день турнира. На мгновение он рассматривает возможность написать что-то в чате, просто чтобы привлечь к себе внимание, просто потому что знает — чат абсолютно потеряет рассудок от этого, скриншоты его сообщения будут в Твиттере через секунды, и примерно две тысячи дополнительных зрителей, вероятно, хлынут в стрим сразу после. Часть его бесконечно любопытна о том, как бы отреагировал Оскар, если бы знал, что Ландо тусовался там с самого стартового экрана, слушал, как он шутит с чатом и разговаривает с Лили, пока сам Ландо стоял на своей кухне, готовя на пару брокколи и курицу, как самый глубоко жалкий холостяк двадцати с лишним лет, которого можно вообразить. К этому моменту Лили и Оскар более или менее полностью забросили тренировку — в целом они сосредоточенно занимались всего около двух часов, в отличие от четырёх, через которые Оскар прогнал Ландо вчера — и вместо этого полностью растворились в обмене всё более нишевыми рекомендациями по аниме и видеоиграм, а чат иногда вставляет свои собственные предложения. Ландо снова достаёт телефон из кармана, инстинктивно проводя к Дискорду, прежде чем нажать на профиль Оскара. Какая разница. Он просто сделает это. Нет реальной причины быть таким застенчивым по поводу всего этого; Оскар не провёл бы почти двенадцать непрерывных часов на звонке с ним, если бы ему, в какой-то степени, тоже не нравилось говорить с ним, так что, вероятно, нет ничего плохого в том, чтобы предложить повтор. landonorris хей. есть время на быстрый звонок? хотел спросить тебя кое-что Лучше хотя бы притвориться, что у него есть конкретный вопрос, вместо того чтобы открыто спрашивать, не хочет ли Оскар провести ещё несколько часов, болтая с ним без какой-либо различимой причины вообще. Хотя, говоря реалистично, нет гарантии, что Оскар вообще увидит сообщение в ближайшее время, учитывая, что он сейчас в прямом эфире и, вероятно, заперт в примерно миллионе вечно активных групповых чатов в Дискорде, чьи бесконечные уведомления, скорее всего, заставили его заглушить всё приложение много лет назад — как и самого Ландо в итоге. Однако, обратно на стриме, Оскар внезапно обрывает Лили почти на полуслове о чём-то, что Ландо уже давно перестал пытаться отслеживать. — Эй, так, — говорит он, его голос с той же ровной, не впечатлённой интонацией, как всегда, — мне на самом деле нужно идти. — О! Да, конечно, — немедленно отвечает Лили, всё ещё звуча совершенно жизнерадостно. — Я всё равно собиралась зайти на SMP. Мне нужно заняться какой-то глубоко ужасной добычей ресурсов, чему я искренне не рада. Ландо даже не совсем уверен, связано ли внезапное желание Оскара закончить стрим с его сообщением, когда он вдруг видит, как Оскар печатает в их Дискорд-чате. OP81 эээээм, да? звучит зловеще. дай минуту, чтобы закончить стрим landonorris не, бро, не надо всего этого. всё пучком OP81 я всё равно собирался заканчивать стрим не сбегай, впрочем. мне нужно ещё просмотреть примерно 20к донатов, так что, вероятно, это займёт немного времени landonorris я не сбегаю Он идёт на кухню вместо этого, наливая себе неприлично высокий стакан воды, потому что уже чувствует первое тупое начало кофеиновой головной боли, начинающей садиться за глаза, и потому что он, в принципе, хронически обезвожен почти в любое время дня. Когда он возвращается в свой кабинет, Оскар уже один в стриме, он и Лили, по-видимому, тем временем разошлись, и Оскар теперь медленно пробирается через очередь донатов, которые не успел прочитать во время самой тренировки. Удивительное их количество, кажется, вращается вокруг Ландо. — Как ты думаешь, в чём главное преимущество Ландо? — вслух читает Оскар со страницы донатов. — Я предполагаю, ты имеешь в виду в MCSR. Ландо снова садится перед монитором и мгновенно ловит себя на ухмылке, снова доставая телефон. landonorris ага, чувак. какое моё главное преимущество? На стриме наступает пауза, и ухмылка Ландо только расширяется, особенно когда он видит, как Оскар снова печатает в чате почти сразу после отправки сообщения. OP81 вали с моего стрима какого хрена — Простите, ребята, — говорит Оскар в стриме, звуча глубоко не впечатлённым именно так, как всегда, когда Ландо удаётся его слегка задеть. — Боюсь, я больше не могу отвечать честно. Похоже, этот человек сейчас прячется в чате и, кажется, очень заинтересован услышать ответ. Чат немедленно ускоряется до полного восторга — по-видимому, значительная часть зрителей Ландо мигрировала на стрим Оскара, возможно, потому что им искренне понравился он после вчерашней тренировки вместе, и часть Ландо чувствует себя странно довольной этим. Отличные судьи характера, значит. На мгновение он рассматривает возможность написать что-то в чате публично, чтобы сделать ситуацию для Оскара ещё хуже, но в итоге решает не делать этого исключительно потому, что альтернатива — позволить Оскару немного поволноваться в неопределённости — кажется гораздо более забавной. landonorris я всё ещё жду OP81 я не смогу пробиться через донаты, если ты продолжаешь мне писать landonorris ты не обязан мне отвечать, кстати... это полностью на тебе, чемпион Он ухмыляется про себя, зажимая нижнюю губу между большим и указательным пальцами, пока ждёт ответа Оскара. Он приходит почти мгновенно. OP81 я думаю, что помимо проблемы с похвалой у тебя есть проблема с вниманием landonorris что ты имеешь ввиду? И затем Оскар внезапно решает полностью исчезнуть от него. Больше никаких сообщений в чате, никаких ответов. Вместо этого Оскар начинает пробиваться через оставшиеся донаты с почти подозрительной эффективностью теперь, намеренно пропуская каждый вопрос, отдалённо связанный с Ландо, и вместо этого снова и снова говорит чату, чтобы они настраивались на завтрашний второй тренировочный стрим, во время которого они, по-видимому, наконец возьмутся за Незер — если хотят ответов на их всё более назойливые вопросы о нём. Тем временем Ландо обрушивается на их Дискорд-чат. landonorris эй! что ты имел в виду под этим?? у меня абсолютно нормальные отношения со вниманием, если ты не знаешь. я просто привык к его определённому базовому уровню … хотя МАКС и называет меня прилипалой Возможно, ему не стоит рассказывать Оскару такие вещи, медленно начинает осознавать Ландо. Возможно, ему стоит немного успокоиться и просто подождать, пока Оскар действительно закончит стрим, особенно учитывая, что он очень очевидно игнорирует его намеренно сейчас. Или, возможно — и это приходит Ландо в голову только после того, как проходит некоторое время без какого-либо ответа, Оскар, по сути, очень намеренно доказывает свою точку зрения. Ландо начинает закусывать внутреннюю сторону губы при этом осознании, рассеянно постукивая по дисплею, чтобы тот не погас и не выключился от бездействия, пока на Twitch Оскар наконец завершает стрим, отправляя своих зрителей рейдом на канал Файнберга с лёгкой эффективностью человека, выполнявшего этот точный ритуал тысячу раз до этого. И затем, не прошло и пяти секунд, телефон Ландо вибрирует прямо в его руке. Оскар звонит ему. Он смотрит, как идентификатор звонящего в Дискорде загорается на экране, и на мгновение просто позволяет ему звонить перед собой, будто хочет насладиться тем фактом, что Оскар на самом деле звонит ему, прежде чем наконец принимать звонок, поднося телефон к лицу и медленно поворачиваясь в кресле. — Привет, — говорит он через мгновение, не в силах подавить яркую ухмылку, грозящую разорвать его лицо пополам. — Привет, — отвечает Оскар, и мгновенно Ландо думает, что его голос звучит как-то иначе, чем на стриме — снова немного запыхавшийся, возможно, и не такой низкий и протяжный, каким он становится, когда монотонно пробирается через донаты и сообщения чата перед аудиторией. — Ты не спешил, — говорит Ландо, всё ещё ухмыляясь, зажимая ноготь большого пальца между зубами и подтягивая одну ногу на кресло, чтобы прислонить телефон к колену. — О, ты думаешь, можешь позвонить, и я сразу прибегу? — В голосе Оскара проскальзывает нить самоиронии, учитывая, что это, более или менее, именно то, что только что произошло. — Как прошёл твой стрим? — спрашивает Ландо вместо этого, несмотря на то, что он буквально был там всё это время. — Хорошо, — говорит Оскар. — Немного выматывающе. — Почему? — Мне трудно говорить с людьми, которых я не очень хорошо знаю, — признаётся Оскар через мгновение, звуча слегка смущённым этим признанием и тем не менее, по-видимому, всё ещё готовым его сделать, будто честность между ними уже стала своего рода торжественно установленным ожиданием. — А Лили я знаю не очень хорошо. И всё же он провёл почти двенадцать непрерывных часов на звонке с Ландо, по-видимому, не испытывая трудностей с разговором с ним вообще. Ландо замечает несоответствие сразу, но не указывает на это. — Тогда ты предпочитаешь стримить в одиночку? — спрашивает Ландо, рассеянно двигая мышью по трекпаду, чтобы его монитор — теперь автоматически воспроизводящий стрим Файнберга после рейда Оскара — не погас и не выключился. — Я люблю стримить с друзьями, — говорит Оскар, и Ландо почти уверен, что слышит, как он встаёт, потому что внезапно через звонок проносится странная серия жестоких хрустящих звуков. — Какого чёрта это было? — Ты это слышал? — Оскар звучит искренне смущённым теперь. — Ага, — смеётся Ландо. — Звучало так, будто кто-то ломает пополам светящиеся палочки. — Это просто моя спина, — фыркает Оскар. — Моё тело жестоко наказывает меня, когда я забываю двигаться несколько часов подряд, но, к сожалению, мой мозг регулярно забывает, что я вообще физически существую. Ландо смеётся громче при этом, на мгновение опуская голову на спинку кресла. — Нужно было становиться спортсменом тогда. — Я играл в крикет в школе, — говорит Оскар через мгновение, и мгновенно воображение Ландо снова предаёт его, реконструируя Оскара перед тем столом с фотографии в Инстаграме, вытягивающего руки над головой, пока каждый сустав в его теле жестоко встаёт на место. В сознании Ландо его футболка слегка задирается в процессе, открывая узкую полоску бледной кожи на животе. Что почти раздражает его немного. По-видимому, его воображение прекрасно способно изобретать открытую кожу, язык тела и позы, но всё же принципиально отказывается дать ему лицо, к которому всё это можно было бы прикрепить. — Боже, — говорит Ландо, ухмыляясь и выталкивая себя из кресла, — ты такой австралиец. И, к сожалению, ему это безумно нравится. У него всегда была слабость к Австралии — не в последнюю очередь из-за его бывшего напарника, который ушёл из спорта в прошлом году на своих собственных условиях — но также и потому, что ему всегда нравилось туда приезжать; акценты, странные слова, которые они настаивают на использовании для болезненно обычных предметов, почти агрессивное дружелюбие людей. — Признаю вину, — фыркает Оскар, и Ландо пересекает комнату, прежде чем драматично броситься на диван на другой стороне своего кабинета, тот, который обычно зарезервирован для выброшенных толстовок и разного стрим-оборудования, когда он в эфире. Ландо позволяет телефону лежать на середине груди, что заставляет его слегка вибрировать каждый раз, когда голос Оскара доносится через динамики. — Будь честен, — говорит он. — Ты сейчас в крикетной футболке? На другом конце звонка наступает пауза. Затем, звуча немного смущённо: — Ты каким-то образом действительно можешь меня видеть? Ландо сразу же смеётся, искренне обрадованный этой реакцией. — Нет, — говорит он. — Я просто подумал, что ты именно тот тип парня, чей гардероб состоит исключительно из спортивных футболок. — Да, — признаётся Оскар через мгновение. — К сожалению, ты прав насчёт этого. — Пауза. — Я раньше сильно выделялся в универе, потому что большая часть моих... Оскар обрывает себя так внезапно, что Ландо мгновенно садится, телефон соскальзывает с его груди и падает рядом на подушки дивана. — Ты только что... — Ландо останавливается на полуслове, прежде чем внезапно ухмыльнуться. — Оскар, ты только что случайно проговорился? — Что? — быстро говорит Оскар, звуча теперь слегка испуганным. — Ты уже знал, что я ходил в универ. — Да, — говорит Ландо, теперь полностью сев, — но теперь я внезапно крайне уверен, что ты учился либо на чём-то ужасно преппи, либо на чём-то супер задротском. — Ты делаешь поспешные выводы. — Оскар хорошо умеет держать голос ровным, когда хочет, но Ландо всё ещё полностью уверен, что он напал на след. — Я почти уверен, что ты не учился на чём-то преппи, — продолжает Ландо, уже расхаживая по комнате, потому что, по-видимому, его тело решило, что сегодня всё ещё недостаточно двигалось, несмотря на то, что он провёл полдня за рождественскими покупками с Магуи и Пьетрой. — Так что я предполагаю, ты учился на чём-то глубоко задротском, где все носили большие выцветшие толстовки с, типа, шутками о математике на них. — Что именно заставляет тебя думать, что я не мог бы учиться на чём-то преппи? — немедленно спрашивает Оскар, звуча почти странно заинтересованным в том, чтобы услышать, какую бы версию его Ландо ни собрал в своей голове. — Я абсолютно мог. — Да, конечно, — фыркает Ландо. — Ты точно был на пути к тому, чтобы стать юристом. Именно поэтому ты проводишь восемь часов в день, спидрання Minecraft. — Я не собираюсь ничего раскрывать, — отвечает Оскар, звуча теперь слегка оскорблённым. — Хотя я чувствую себя немного оскорблённым тем фактом, что ты, по-видимому, считаешь, что я был бы неспособен изучать право. Ландо хихикает. — Я искренне не знаю, как объяснить тебе это, Оскар, но нет абсолютно никакой вселенной, в которой ты не учился на чём-то невероятно задротском. Пауза. — На чём-то невероятно задротском? — Ну, знаешь, — самодовольно говорит Ландо, — единственный способ доказать, что я неправ, — это сказать мне. Оскар замолкает на мгновение. Затем, наконец: — Я вижу, ты всё ещё не сдался. — Пытаясь понять, кто ты? — Ландо немедленно возвращается обратно через комнату, как только достигает противоположной стены, снова бросаясь на диван с достаточной силой, чтобы подушки всхлипнули под ним. — Я уже говорил тебе. Я не собираюсь это бросать. — Ты заманил меня в этот звонок под ложным предлогом? — сухо спрашивает Оскар. — Это был тот срочный вопрос, который ты хотел мне задать? — Нет, — быстро говорит Ландо, слегка суетясь, когда понимает, что на самом деле вопроса в первую очередь не было — он просто хотел снова поговорить с ним. — Я, э-э... — Он прочищает горло. — Я хотел спросить, не научишь ли ты меня делать Zero Cycle. Оскар мгновенно стонет. — Ландо. Боже, ему так нравится, как Оскар произносит его имя. В этом уже есть что-то странно знакомое, что-то, что заставляет это звучать так, будто они по-настоящему знают друг друга целую вечность, а не чуть больше сорока восьми часов. — Почему ты отказываешься меня учить? — жалуется Ландо, драматично разваливаясь на диване. — Потому что я искренне не думаю, что мы должны тратить на это наше время, — говорит Оскар. — У нас есть три часа каждые два дня в течение двух недель, за которые тебе каким-то образом нужно научиться играть во весь Minecraft-спидраннинг на уровне, который в идеале приведёт к результату меньше тридцати минут. Я не собираюсь тратить бесчисленные часы на обучение тебя чрезвычайно продвинутой механике, которая экономит максимум три минуты в реальном забеге. Соотношение там катастрофическое. Ландо немедленно надувается, закрывая глаза рукой. — А что, если ты научишь меня не в стриме? Наступает ещё одна короткая пауза с другой стороны звонка, прежде чем Оскар слегка прочищает горло. — Э-э. Не в стриме? — Да, — говорит Ландо, закатывая глаза, несмотря на то, что Оскар, очевидно, не может этого видеть. — Ну, знаешь. Не в прямом эфире. — Пауза. — Как сейчас. — Прямо сейчас? — Ландо буквально слышит, как брови Оскара взлетают вверх. — У тебя нет буквально никаких дел, которые ты мог бы сделать? — Абсолютно нет, — фыркает Ландо. — Макс с девушкой, а если я позвоню своей девушке, она просто затащит меня куда-нибудь катастрофически напиваться, и честно, я очень, очень хочу научиться делать Zero Cycle без твоей устрашающе осуждающей аудитории, критикующей каждое моё движение. И снова Оскар замолкает слишком надолго, и Ландо на мгновение задаётся вопросом, что именно он делает во время этих пауз — расхаживает ли он по комнате, снова ли тянется, смотрит ли на монитор, думая, что сказать. — Если тебе действительно больше нечем заняться, — наконец говорит Оскар, — тогда я с удовольствием тебя научу. Ландо немедленно вскидывает кулак в воздух с торжествующим видом. — О да, блять, Оск. Ещё одна пауза. Затем, звуча слегка хрипловато: — Оск? — Не говори мне, что ты тайком один из тех глубоко скучных людей, которые ненавидят прозвища, — говорит Ландо, поднимаясь с дивана и возвращаясь к столу, закрывая Twitch и переоткрывая Minecraft, который так и остался нетронутым на его ПК с тех пор, как он закончил стрим вчера вечером. Он также переключает Дискорд на гарнитуру, прежде чем надеть её. — Нет, — говорит Оскар. — Просто я немного... не привык к ним, наверное. — Что ты имеешь в виду? — спрашивает Ландо. — Тебе никогда не давали прозвищ? — Э-э, моя семья не особо даёт прозвища, — говорит Оскар через мгновение. — И большинство моих друзей просто называют меня OP, что, технически, уже само по себе прозвище. — Не считается, если ты по сути сам его себе дал, — говорит Ландо, пока загрузочная полоса Minecraft быстро мигает на его экране. Он откидывается дальше в кресле, рассеянно сжимая антистресс-игрушку в одной руке, пока ждёт, пока игра загрузится. — И ещё меньше считается, когда твоё прозвище — просто откровенный комплимент. Как OP. Как overpowered. Это не прозвище, ты просто выпендриваешься. — Хм, — мычит Оскар. — Думаю, я просто не был особенно креативен, когда придумывал свой Minecraft-ник в, типа, десять лет. — Нет, он хороший, — немедленно говорит Ландо. — И восемьдесят один странно напоминает номер гонщика. Как у меня четвёрка. Оскар помогает ему установить мод для тренировки Zero Cycle, и под безжалостными мольбами Ландо он демонстрирует всё это ещё раз с самого начала. Это занимает у него чуть больше тридцати секунд в общей сложности. — Ты так хорош в этом, — говорит Ландо, искренне наматывая провод наушников на палец, пока смотрит, как Оскар проходит через настройку с пугающей лёгкостью. — Типа, я думаю, я мог бы буквально смотреть на это вечно. — Что ж, — сухо отвечает Оскар, — ты будешь очень, очень плох в этом, учитывая, что ты всё ещё принципиально не знаешь, как складывать два плюс два. — Я знаю, что это четыре. Глубокий вздох эхом проносится через звонок. — Это не то, что... какая разница. Ты такой, блять, клоун. И всё же: Оскар, возможно, величайший учитель, которого Ландо когда-либо встречал в своей жизни — он становится всё более убеждённым в этом, чем дольше длится их импровизированный частный урок. В этом есть что-то почти тревожное в том, как Оскар, кажется, инстинктивно понимает, как работает мозг Ландо, предугадывая каждое препятствие прежде, чем Ландо даже полностью в него врежется, предотвращая разочарования до того, как они успеют сформироваться, объясняя вещи тремя разными способами, если необходимо, и ни разу не звуча раздражённым тем фактом, что Ландо задаёт вопросы каждые тридцать секунд. Он уже был терпелив с ним на стриме, конечно, никогда по-настоящему не насмехаясь над ним, никогда искренне не теряя самообладания, несмотря на то, что Ландо, объективно говоря, вёл себя как абсолютный кошмарный ученик большую часть времени, но здесь, не на стриме, без аудитории, наблюдающей за ними, у Ландо возникает странное впечатление, что Оскар искренне любит учить, любит процесс интеллектуального понимания людей, любит вопросы почти так же сильно, как любит отвечать на них. Это, к сожалению, не очень помогает. Ландо абсолютно катастрофичен в Zero Cycling, что, надо признать, не должно быть большим сюрпризом, учитывая, что он до сих пор никогда даже нормально не убивал дракона и вместо этого немедленно настоял на попытке самого сложного возможного варианта боя. Но Ландо тоже может становиться пугающе терпеливым, когда действительно достаточно сильно хочет чего-то. И о, он хочет этого. Ландо глубоко удивлён двумя вещами: во-первых, тем фактом, что ему удаётся оставаться сосредоточенным на чём-то почти четыре непрерывных часа, ни разу не отвлекаясь, даже когда Магуи пишет ему, не хочет ли он прийти, посмотреть фильм и помочь ей допить какой-то оставшийся лимончелло, который, по-видимому, до сих пор стоит у неё от неудачного арт-проекта. Он говорит ей, что занят игрой в Minecraft, на что она отвечает одним глубоко осуждающим: ФУУУУУ!!! Вторая вещь, удивляющая его, однако, — сам Оскар. В частности, тот факт, что Оскар ни в какой момент вечера, кажется, не устаёт от него. Потому что, говоря правду, это должны быть самые мучительные четыре часа во всём недавнем существовании Оскара. Ландо прогрессирует почти с ледниковой скоростью, неоднократно промахиваясь по клавишам, паникуя под давлением, неправильно размещая блоки и случайно взрывая себя всё более креативными способами — и всё же Оскар ни разу не пытается закончить звонок рано, никогда не начинает отвечать короткими односложными фразами, никогда даже отдалённо не звучит так, будто пытается сбежать из разговора. Если уж на то пошло, чем дольше длится вечер, тем мягче становится та слегка саркастичная, но бесспорно снисходительная нотка в его голосе, когда он говорит с Ландо, будто где-то по ходу дела он перестал относиться к этому как к тренерской обязанности и начал вместо этого искренне получать удовольствие. И в какой-то момент, когда снова становится поздно, и никто из них этого толком не замечает, разговор медленно соскальзывает с Minecraft совсем и обратно на более личную территорию — Оскар внезапно начинает задавать Ландо вопросы практически обо всём на свете, продолжая при этом отвечать необычайно искусными уклонениями и сухим сарказмом всякий раз, когда Ландо пытается вытянуть что-то существенное из него в ответ. — Не думай, что я не знаю, что ты делаешь, — говорит Ландо в какой-то момент, рассеянно жуя шнурок от толстовки, развалившись на диване в гостиной и глядя, как тени с улицы медленно плывут по потолку его квартиры. Его голос стал слегка сонным по краям, слова начинают смягчаться и немного сливаться, и он думает, что у Оскара тоже начинает слегка заплетаться язык, несмотря на то, что, технически, для него сейчас середина дня. Он действительно не врал, когда говорил, что его график сна сбит. — Что я делаю? — спрашивает Оскар через мгновение. — Ты пытаешься собрать на меня компрометирующий материал, — отвечает Ландо, ухмыляясь. — Чтобы в итоге шантажировать меня и получить доступ в паддок или что-то в этом роде. Оскар тихо смеётся при этом, и это такой мягкий звук, что Ландо тоже немедленно улыбается, что-то снисходительное и тёплое просачивается в это, идеально совпадая с тоном, в который перешёл весь их разговор за последние часы — постоянная перепалка, где они размахивают резиновым оружием друг перед другом, тщательно целясь только в те места, где знают, что другому не будет обидно. — Конечно, — говорит Оскар, и Ландо слышит улыбку в его голосе сразу. Он звучит так, будто улыбается с ямочками, внезапно решает Ландо со странной уверенностью человека, придумывающего детали о лице, которое он всё ещё принципиально не может правильно представить. — Именно это я и делаю. — Честно, — говорит Ландо через мгновение, его тон слегка смягчается, пока он смотрит на потолок. — Я бы действительно хотел отправить тебе пропуск в паддок на Мельбурн как-нибудь. — Пауза. — Я бы хотел встретиться с тобой. Тишина. Не та лёгкая, в которую они естественным образом погружались в течение вечера, не те комфортные паузы, когда кто-то из них потягивается или перезагружает игру, или идёт за водой — эта ложится тяжелее, внезапно вытаскивая на поверхность что-то, что Оскар очень явно не хотел там видеть. — Я не знаю, — наконец говорит Оскар, спустя достаточно долгое время, что Ландо уже сел прямо, жуя край ногтя большого пальца и глядя на телефон, прислонённый к колену, будто тот может каким-то образом раскрыть выражение, сейчас проходящее по лицу Оскара. Его голос звучит настороженно. Осторожно. Будто он очень старается не сказать слишком много и случайно не обнажить что-то под этим. — Почему нет? — немедленно спрашивает Ландо. — Я уверен, нам было бы весело вместе. — Я думаю, это было бы слишком рискованно, — говорит Оскар, и слова звучат почти физически неохотно, покидая его. — Есть причина для всей этой безымянности. Мне не очень нравится идея того, что люди свяжут... — Они не свяжут, — быстро перебивает его Ландо. — Тебе не нужно быть в гараже, где все камеры. У нас есть частные зоны. — Он слегка ухмыляется. — Многие гонщики держат там своих тайных девушек. Или любовниц и случайные интрижки, которых хотят впечатлить без заголовков в газетах, мысленно добавляет Ландо, учитывая, что он сам делал это достаточно часто, пока Магуи преданно занимала позицию в гараже, действуя как его социальный камуфляж. — Я подумаю об этом, — говорит Оскар через мгновение. — Хотя я обещаю, я не собираю информацию, чтобы в итоге шантажировать тебя. Я просто... любопытный. — В человеке за маской? — легко шутит Ландо. Но Оскар не смеётся на этот раз. — Да, — говорит он. — Типа... в некотором роде. И затем он замолкает там, явно слишком смущённый, чтобы позволить разговору приблизиться к неудобной правде, всё ещё остающейся под всем этим — а именно к тому факту, что цифровой след Оскара всё ещё предполагает годы и годы фанатства по отношению к нему, чего он, по-видимому, постоянно не желает признавать вслух дольше, чем абсолютно необходимо. Ландо чувствует, как сглатывает при этом. — Я в основном такой же, — признаёт он. С ударением на «в основном». — Ты такой, — немедленно отвечает Оскар, и его голос снова смягчился тем особенным образом, который заставляет Ландо думать, что он, должно быть, улыбается. Ландо ловит себя на мысли о том, что именно он сейчас делает. Лежит ли он на своей кровати тоже, учитывая, что в течение последних нескольких минут через звонок то и дело доносился слабый шорох ткани. Светит ли солнце, которое покинуло Монако уже несколько часов назад, сейчас лениво заливает комнату Оскара вместо этого, вытягивая тепло из его волос и кожи в золотых оттенках. Действительно ли он всё ещё носит какую-то древнюю крикетную футболку, как он случайно раскрыл ранее, а это значит, что вся картина в голове Ландо залита выцветшими зелёными и жёлтыми тонами. Он задаётся вопросом, как бы Оскар выглядел в оранжевом. — Дай мне свой адрес, — внезапно говорит Ландо, и Оскар мгновенно смеётся. — Нет, — говорит он. — Абсолютно нет. — Ладно, — драматично стонет Ландо, на мгновение забывая о степени скрытности Оскара в отношении буквально всего отдалённо личного. — Тогда дай мне адрес абонентского ящика, к которому у тебя есть лёгкий доступ. — Зачем? — Потому что я хочу тебе кое-что отправить, тупица. Оскар тихо фыркает. — Бомбу? Отрубленную голову козы? Трекер? — Ничего подобного, — заверяет его Ландо, уже переключая приложения на телефоне, чтобы написать Кристен из отдела мерча. — Ладно, — наконец говорит Оскар. — Чисто потому, что тебе удалось разжечь моё любопытство. — Пауза. — Не то чтобы рядом был почтовый ящик, но моя сестра живёт рядом с одним из тех пунктов выдачи посылок. Я пришлю тебе адрес. — Ха, — немедленно говорит Ландо, хватая информацию до того, как Оскар успеет её отозвать. — Значит, твоя сестра достаточно взрослая, чтобы жить одна. — Да, Ландо, — мягко говорит Оскар, и Ландо искренне больше не знает, какие детали Оскар отдаст без сопротивления, а какие охраняет с почти абсурдной осторожностью. — Ей через пару дней исполняется двадцать три. — Значит, она действительно близка тебе по возрасту, — мгновенно говорит Ландо, уже считая в уме. — То есть максимум на полтора года младше. — Да, — говорит Оскар, и он звучит невероятно нежно, тепло просачивается в каждый слог. Немедленный зелёный флаг, решает Ландо. По его опыту, мужчины, которые искренне обожают своих сестёр, обычно оказываются лучшими. — Она вроде как мой лучший друг. Его телефон слегка вибрирует на колене, и когда он проверяет чат, то обнаруживает, что Оскар на самом деле отправил ему адрес где-то недалеко от центра Мельбурна. Ландо немедленно копирует его в Google Maps просто потому, что хочет посмотреть на это секунду, абсурдно довольный тем фактом, что ему удалось вытянуть из Оскара ещё один крошечный кусочек его жизни. Затем он переключается обратно на текст, который сейчас составляет для Кристен.

Привет, Кристен. Надеюсь, у тебя всё хорошо. Извини за позднее сообщение и, пожалуйста, проигнорируй его, пока ты действительно не вернёшься к работе, хаха. Не могла бы ты сделать мне огромное одолжение и собрать PR-набор с мерчом Quadrant, LN4 и McLaren и отправить его по этому адресу в Мельбурн? Спасибо хх, Л

Он отправляет это без особых дополнительных мыслей. — Что ты замышляешь? — спрашивает Оскар через мгновение. — Ты сейчас делаешь что-то странное? — Не, — ухмыляется Ландо, опускаясь глубже в подушки дивана. — Не волнуйся. — Пауза. — Что ты изучал? — Ты не застанешь меня врасплох внезапной сменой темы, — фыркает Оскар. — Я просто знаю, что это было что-то глубоко задротское, — зевает Ландо. — Типа, я настолько уверен в этом, что готов поставить на кон безответственную сумму денег. Оскар вздыхает — и Ландо искренне никогда не видит точного момента, когда Оскар наконец перестаёт сопротивляться ему. Он подозревает, что Оскар тоже не видит этого. — Да, ладно, — говорит он в итоге. — Это было что-то задротское. — О боже, — говорит Ландо с восторгом. — Так ты тайком гений. — Нет, — немедленно говорит Оскар, снова звуча смущённо. — Ты гений, — смеётся Ландо. — Это именно то, что говорит человек, который тайком гений, но очень рано научился не упоминать об этом, потому что люди дразнили его за это. — Я не гений, — настаивает Оскар, звуча странно убеждённо в этом. — Я ужасно ленив. Моя мама постоянно пилит меня за это. Говорит, я мог бы быть в совершенно другом месте в жизни, если бы у меня не было фундаментальной нехватки амбиций. — Дай угадаю, — говорит Ландо. — Она не совсем считает Minecraft-спидраннинг жизнеспособным долгосрочным карьерным путём. — Нет, — признаётся Оскар после крошечной паузы. — Она хочет, чтобы я действительно использовал свой диплом. Говорит, это позор, что я прошёл через всё это, чтобы потом позволить пылиться где-то, пока я сижу на заднице и целыми днями играю в Minecraft. — Ну, — легко дразнит Ландо, — она, вероятно, беспокоится, что у тебя нет друзей. Если ты играешь в Minecraft восемь часов в день, спишь исключительно в светлое время суток, живёшь один и называешь свою сестру лучшим другом, насколько многочисленной, реалистично говоря, может быть твоя социальная жизнь? Оскар не отвечает сразу, и Ландо становится почти сразу плохо от этого. — Прости, — говорит он через мгновение. — Это было реально довольно паршиво. Я не хотел... — Я не обиделся, чувак, — перебивает его Оскар, и по его тону Ландо понимает, что он искренне так и думает. — Я честно просто раздражён тем, что так старался ничего тебе о себе не рассказывать, а ты всё равно каким-то образом продолжаешь раскусывать меня до нитки. — Пауза. — Ты не должен быть таким наблюдательным. Ландо тихо смеётся. — Я не должен быть таким наблюдательным? — Типа, да, — говорит Оскар, его голос теперь ниже, мягче по краям. — Ты вообще не должен быть... таким, на самом деле. — Что это значит? Ещё одна пауза. — Типа... — Оскар выдыхает едва слышно. — Хорошим. — Он звучит смущённо этим признанием. — Разве ты не должен быть, типа, невероятно занятым всё время? — Я в основном просто остаюсь занятым, когда ненавижу себя, — говорит Ландо, прежде чем успевает остановиться. Ему действительно не стоит так много отдавать о себе так быстро, но, к сожалению, он всегда был принципиально неспособен долго прятать своё сердце. — То есть сейчас ты себя не ненавидишь? Ландо тихо смеётся. — Нет. Сейчас я в основном просто ненавижу Габриэля Бортолето. — Пауза. — Я говорил тебе, что случайно встретил его сегодня в спортзале? — Нет, — говорит Оскар тоном человека, для которого такие личные рассказы уже стали абсолютно нормальными, хотя это технически только второй нормальный телефонный звонок в их жизни. — Ты побил его? — Почти, — стонет Ландо. — Но он раздражающе выше меня. — Это не особенно сложно. — Пошёл ты, — автоматически говорит Ландо, хотя сразу же открывается ещё одна возможность, и он вцепляется в неё немедленно. — Подожди. Так ты выше меня? — Какой у тебя рост? — Пять футов девять. — Ммм. — Оскар звучит внезапно самодовольно, будто ухмыляется себе где-то на другом конце света. — Я пять футов десять. — Вау, — фыркает Ландо, хотя он немедленно сохраняет эту информацию независимо. — Я всё равно мог бы побить тебя в драке, я думаю. — Почему ты так думаешь, Норрис? — Потому что я спортсмен, — говорит Ландо, — а ты в принципе просто какой-то тощий заучка, который сидит и целыми днями играет в видеоигры. Оскар смеётся при этом так, будто знает что-то, чего Ландо не знает. — Да, — говорит он. — Ты абсолютно мог бы побить меня в драке. После этого они погружаются в тишину на некоторое время, ту самую лёгкую, к которой они уже каким-то образом привыкли за вечер, прежде чем Ландо в итоге возвращается к чему-то, что уже около часа блуждает на задворках его разума. — Я нашёл твой Инстаграм сегодня, кстати. — Хм. — Оскар звучит не впечатлённым. — И что же? — Очень разочарован серьёзной нехваткой позорно проникновенных личных сообщений, — дразнит Ландо. — Я очень надеялся раскопать немного более глубокого парасоциального поведения. — Ты искренне невыносим, — немедленно стонет Оскар. — Типа, фундаментально невыносим как человек. — Ты, однако, странно много отмечал меня в своих историях, — продолжает Ландо, ухмыляясь про себя. — О чем они были? — Ты бы не хотел этого знать. Голос Оскара звучит тяжелее теперь, соннее по краям, и Ландо слышит больше шороха ткани через звонок, что мгновенно вызывает образ снова, непрошеный и яркий: Оскар, наполовину утонувший в простынях где-то на другом конце света, измотанный до предела, но всё ещё упрямо отказывающийся завершать звонок. — О, да ладно, — говорит Ландо, надувая губы, несмотря на то, что Оскар не может этого видеть. — Это не могло быть настолько плохо, если ты публиковал это публично. — Одно дело — сделать что-то, — бормочет Оскар, — и совсем другое — потом признаваться в этом напрямую тому, кого это касается. — Что это было? Оскар бормочет что-то в телефон. — Ммм? Не расслышал. Пауза. Затем, яснее на этот раз: — Я сказал, что, вероятно, поздравлял тебя с каждой гребанной победой в гонках, как абсолютный неудачник. Ландо ухмыляется так сильно, что лицо действительно начинает болеть. — Без блядского шанса, Оск, — радостно говорит он. — Ты реально милый. — Я жалею о том дне, когда стал твоим фанатом, — бормочет Оскар, хотя звучит он теперь значительно бодрее, будто разговор внезапно стал слишком опасным, чтобы продолжать его, будучи наполовину сонным. Будто он понял, что может случайно выболтать вещи, которые не хочет, чтобы Ландо слышал. — Когда ты стал моим фанатом? — мягко спрашивает Ландо. — Давно, — говорит Оскар. — Типа... я думаю, ты был ещё в Формуле-2. Может, даже в Формуле-3. — Почему ты вообще смотрел эти категории? — спрашивает Ландо. — Это не совсем то, что делают обычные фанаты. — Я не обычный фанат, — сухо отвечает Оскар. — Ты разве не понял это к настоящему моменту? И внезапно подозрение тихо разворачивается где-то внутри груди Ландо. Он колеблется над ним секунду, прежде чем наконец озвучить. — Ты... — Он делает короткую паузу. — Ты когда-нибудь хотел сам заняться этим спортом? Это вызывает самую долгую тишину из всех. Когда Оскар снова говорит, его голос звучит заметно напряжённее. — Да, — говорит он. — Недолго. Что-то странное мгновенно скручивается внутри Ландо при этих словах, что-то острое и почти болезненное, будто он внезапно может физически увидеть ту красную нить, которая каким-то образом тянулась между ними всё это время. — Что случилось? — осторожно спрашивает он. И когда Оскар отвечает, его голос звучит мягче, чем Ландо когда-либо слышал его раньше. — Моя мама не позволила мне переехать в Англию. — Пауза. — Мой папа был полностью за. Он уже всё уладил. — Оскар тихо выдыхает. — Но она сказала нам, что не может отпустить меня. Ещё одна пауза. — Она приняла это очень плохо. Типа... очень плохо. И это создало огромное напряжение в моей семье. — Его голос становится ещё тише. — Я знал, что в итоге что-то сломается, если мы действительно это сделаем. Мои родители, вероятно, развелись бы, а мои сёстры оказались бы в центре всего этого. — Маленькое пожатие плеч, кажется, невидимо пронизывает предложение. — Так что я отказался. Ландо не знает, что сказать на это. — Блять, Оск, — тихо говорит он через мгновение. — Мне правда жаль. — Всё в порядке, — немедленно говорит Оскар. — Я почти не думаю об этом больше. — Его голос намеренно светлеет снова, почти насильно. — Я, вероятно, всё равно был бы хламом. Ландо не верит в это ни на половину секунды. — Но я остался заинтересованным в спорте, — продолжает Оскар. — И в какой-то момент я стал твоим фанатом. Джорджа Рассела тоже. Алекса Албона. — Пауза. — Но в основном твоим. — Почему я? — мягко спрашивает Ландо, всё ещё чувствуя себя странно неуверенно в том, как вести этот разговор теперь. Внезапно это кажется каким-то несправедливым — сидеть здесь как человек, который действительно получил мечту, которую Оскар потерял. — Не знаю, — говорит Оскар через мгновение. — Наверное, мне всегда казалось, что ты выглядишь как человек, с которым было бы весело дружить. — Он тихо смеётся про себя. — И ты много говорил о видеоиграх, что стало, в общем-то, главным, чем я занялся после того, как с гонками не сложилось. Ландо сидит с этим мгновение, тихо переворачивая слова в голове. — Мне жаль, что тебе не удалось осуществить свою мечту, — говорит он в итоге. — Всё в порядке, — немедленно настаивает Оскар. — Как я сказал, я искренне почти не думаю об этом больше. — Ты нашёл что-то другое, в чём стал безумно хорош, — мягко говорит Ландо, затаскивая одну из подушек рядом на колени, потому что ему начинает становиться слегка холодно, когда квартира окончательно погрузилась в ночь. — Типа... ты буквально лучший спидраннер Minecraft в мире прямо сейчас. — Наверное, — зевает Оскар. — Может, тебе стоит считать себя удачливым, что у меня не хватило духу серьёзно заняться картингом. Я на сто процентов надрал бы тебе задницу. — Ты бы абсолютно не надрал, — смеётся Ландо. — Я на самом деле тоже очень хорош в том, что делаю. — Я знаю, — немедленно говорит Оскар, звуча нежно так, что тепло неприятно разворачивается в груди Ландо. — Я не стэнню неудачников. — Хотя технически, — говорит Ландо, — я проиграл. — Ты бы выиграл, если бы Габриэль не пошёл против командных указаний, — отвечает Оскар без колебаний. — Эти очки были твоими. Любой разумный напарник вернул бы позицию. Ландо беспомощно ухмыляется при этом. — Ты говоришь это только потому, что я успешно промыл тебе мозги своей анти-Бортолетовской повесткой. — Может быть, — признаёт Оскар. — И потому что я немного тебя жалею. — Его голос снова стал сонным по краям, теперь он мягче и медленнее. — Ты засыпаешь? — спрашивает Ландо, ухмыляясь. — Мне, наверное, стоит повесить трубку, прежде чем ты случайно начнёшь признаваться мне в самых глубоких секретах, а потом запаникуешь об этом завтра и заигноришь меня навсегда. — Ты понимаешь меня до жути хорошо, — бормочет Оскар, и в шутке проскальзывает что-то странно искреннее. — Мне это не нравится. — Мы друзья, — автоматически протестует Ландо. — Конечно, я тебя понимаю. Пауза. — Мы друзья? — переспрашивает Оскар, звуча каким-то образом искренне неуверенно, так, что это странно почти задевает чувства Ландо. — Да, — немедленно говорит Ландо. — По крайней мере... я бы сказал, что да. — Он слегка смещается глубже под одеялом теней, расползающихся по его квартире. — Я имею в виду, ладно, технически мы только что познакомились, но мы уже провели вместе абсурдное количество времени, и я не знаю, сильно ли я переоцениваю ситуацию, но мне кажется, мы действительно очень хорошо ладим. — Ухмылка снова дёргает уголок его губ. — Твой чат, кажется, тоже так считает. Небольшая тишина. Затем: — Ландо Норрис, — медленно говорит Оскар, звуча почти неверяще. — Ты серьёзно смотрел мой стрим? — Мне нечем было заняться, — быстро говорит Ландо, немедленно пытаясь спасти ситуацию. — И я хотел оценить конкурентов. Что, кстати, заставило меня понять, что я, возможно, полностью обречён. — Не, — легко говорит Оскар, совершенно беззаботно. — У тебя на самом деле очень хорошие способности к игре. Ты вообще быстро учишься. — Пауза. — Ты просто иногда слишком много думаешь. Но мы поработаем над этим. Ландо тихо фыркает. — Я слишком много думаю? Что именно это должно означать? — Ты очень легко выходишь из себя, — говорит Оскар, так естественно переходя в режим тренера, что это почти заставляет Ландо улыбнуться. — Ты позволяешь RNG сразу выбить тебя из колеи, а к сожалению, чем глубже мы заходим в забеги, тем больше всё становится зависимым от RNG. — Его голос снова слегка смягчается. — Но я тебя научу. Ландо улыбается вопреки себе. Ему нравится уверенность, пронизывающая голос Оскара, когда он говорит такие вещи, лёгкая убеждённость, с которой он говорит об их будущем прогрессе, будто неудача уже полностью исключена. — Ладно, — мягко говорит Ландо. — Мы выиграем это. — Именно, — тихо смеётся Оскар. — Мы выиграем это. Пауза. — Или, — добавляет Ландо, снова ухмыляясь, — по крайней мере, мы победим Макса. — О, определённо, — немедленно говорит Оскар, и Ландо слышит улыбку в его голосе так ясно, что практически видит её. — У меня нет ни малейших сомнений на этот счёт. — Тебе стоит пойти спать, — говорит Ландо через мгновение, игривая нотка снова возвращается в его голос. — Какой прок от тренера, который когнитивно нефункционален от недосыпа? — Ты прав, — тихо стонет Оскар. — Я не спал уже, типа, тридцать часов. — Почему ты продолжаешь делать это с собой? — Понятия не имею, — вздыхает Оскар. — Тут есть один настойчивый английский уклонист от налогов, который постоянно хочет со мной говорить. Я искренне не знаю, как с этим справляться. — Крошечная пауза. — Или понимать это. — Ещё одна пауза. — И я очень, очень не хочу переставать с ним говорить. Грудь Ландо слегка сжимается от этого, но он всё равно пропускает это мимо, тихо смеясь вместо этого, потому что альтернатива кажется каким-то слишком хрупким, чтобы трогать напрямую. — Видишь? — говорит он. — Я же говорил, мы друзья. Он слегка прикусывает нижнюю губу, прежде чем добавить: — Тебе стоит написать маме. Скажи ей, что завёл друга. Может, она наконец отстанет от тебя немного. — О, абсолютно нет, — выдыхает Оскар. — Она просто запаникует, что ты снова заполняешь мою голову глупыми мечтами о автоспорте. — Зевок просачивается в предложение. — Кроме того, она принципиально не считает интернет-друзей настоящими друзьями. — Тогда нам просто нужно встретиться лично, чтобы это стало реальным, — говорит Ландо и сразу после чувствует, как его дыхание слегка перехватывает в горле. — Приезжай на Гран-при Мельбурна. Пожалуйста. Оскар тихо смеётся на это. — Спокойной ночи, Норрис. — Оск, — немедленно жалуется Ландо. — Не вешай трубку ещё. Боже, он действительно слишком прилипчивый. Он уже знает это о себе — знает, насколько интенсивным он становится, когда кто-то начинает значить для него хоть немного, как неохотно он позволяет разговорам заканчиваться, когда уже уютно устроился в них. — Я сейчас засну, — мягко предупреждает его Оскар. — Типа... очень, очень скоро. — Я повешу трубку в конце концов, — обещает Ландо. — Или, может, я просто останусь здесь и послушаю. Может, ты говоришь во сне. Может, ты случайно раскроешь что-то полезное. — Я не говорю, — бормочет Оскар, его голос становится ниже и медленнее теперь, сон наконец-то начинает по-настоящему утягивать его. Его защита внезапно кажется почти полностью снятой. — Скажи мне одну вещь о себе, прежде чем заснёшь, — тихо говорит Ландо, откидываясь дальше в подушки дивана, чтобы смотреть в тёмный потолок над головой. — Что угодно. Не обязательно глубоко личное. Просто дай мне интересный факт. На мгновение ничего нет, достаточно долго, что Ландо искренне думает, что Оскар, возможно, уже отключился. Но затем его голос возвращается снова, едва различимый теперь, хриплый от истощения и сна. — Главная причина, по которой я стал твоим фанатом, — тихо бормочет он, — была в том, что я был так, блять, убит горем из-за того, что не смог гоняться, что я, по сути, выбрал кого-то, чтобы жить его жизнью. — Пауза. — Я представлял, что я — это ты. Что-то в груди Ландо болезненно сжимается от этого признания, такого сырого и уязвимого в своей сонной честности, что на секунду он искренне не может придумать ни одного слова в ответ. — Твоя победа в Майами в прошлом году, — тихо продолжает Оскар. — Ещё одна маленькая пауза. — В некотором смысле, я тоже победил. — Его голос теперь едва ли больше шёпота, слова сливаются по краям от истощения. — Я думаю, именно тогда я наконец пережил это. Грудь Ландо болезненно сжимается. — О, Оск, — мягко говорит он. — Мне правда жаль. Но Оскар не отвечает. И через несколько секунд Ландо понимает, почему. Линия замолкает тем особенным образом, которым молчат только спящие люди, слабый звук дыхания всё ещё мягко проходит через динамики его телефона, прислонённого к колену. Где-то на другом конце света Оскар наконец-то по-настоящему заснул, его защита полностью опущена, вероятно, впервые с тех пор, как они встретились. Ландо остаётся там ещё на некоторое время, не вешая трубку. Слушая. Он знает, что это драгоценно. Знает инстинктивно, что Оскар не раздаёт доверие легко, что каждая крошечная деталь, которую Ландо сумел вытянуть из него за вечер, была отдана неохотно, осторожно, как что-то ценное, сдаваемое по частям. И всё же сегодня ночью, несмотря на отказ сообщить ему фамилию, лицо, диплом, несмотря на то, что он всё ещё так яростно цепляется за анонимность, Оскар предложил ему вместо этого кое-что совсем другое: форму своего голода. И Ландо, при всей своей импульсивности и склонности пробивать границы людей просто потому, что любопытство горит внутри него слишком ярко, достаточно разумен, чтобы понять, что это за подарок.

IV.

Они сидят на палубе небольшой яхты в нескольких сотнях метров от берега. За спиной — зеленый остров с изрезанными скалами, а впереди — открытая Атлантика, бирюзовая и гладкая, как стекло, здесь настолько мелко, что солнечный свет все еще дробится о бледный песок под водой. Пьетра загорает на солярии в крошечном бикини и огромных солнцезащитных очках, пока Макс рассеянно втирает крем от загара в ее спину или находит любой другой доступный предлог, чтобы продолжать прикасаться к своей девушке. Ландо лежит, растянувшись неподалеку с закрытыми глазами, греясь в тепле, словно кот, его рубашка распахнута, а кепка надета задом наперед. Магуи сидит, скрестив ноги, у края лодки и лениво выплевывает арбузные семечки в море, где они приземляются с мягкими плюх, плюх, плюх о поверхность воды. Два дня назад, когда они все пробирались через серую снежную слякоть, покрывавшую тротуары Монте-Карло, в погоне за все более отчаянными рождественскими покупками в последнюю минуту, Пьетра предложила — с той спонтанностью, на которую, кажется, способны только очень богатые люди, — бросить все и улететь на Мадейру на несколько дней. Рождественские огни, натянутые между зданиями, сверкали над ними, словно какая-то продуманная визуальная засада. Магуи, конечно, сразу же поддержала идею, и вместе две девушки сумели уломать своих парней, чтобы те оторвались от своей все более одержимой подготовки к турниру по Minecraft на целых сорок восемь часов. Понежиться на солнце. Искупаться в теплой воде. Поесть хорошей еды. Насладиться, пусть и ненадолго, абсурдностью жизни, в которой можно спонтанно улететь на вулканический остров в Атлантике просто потому, что в Монако стало слишком холодно и серо на твой вкус. — Знаешь, что сейчас было бы действительно классно? — наконец произносит Ландо, медленно поворачивая в руке холодную бутылку пива, пока его голос плывет сквозь тихую музыку, доносящуюся из динамиков яхты. Магуи немедленно поворачивается к нему, ее рот липкий и красный от арбузного сока, как у оставленного без присмотра ребенка, видимо, снова не сумев освоить концепцию откусывания с боков, а не прямо через середину. — Что? — спрашивает она подозрительно. — Поиграть в Minecraft, — говорит Ландо, не в силах сдержать нахальную ухмылку, мгновенно расползающуюся по его лицу. Магуи издает полный ужаса звук и немедленно срывает с головы шляпу, чтобы запустить ею прямо в него. С солярия позади них Макс разражается хохотом. — Бро, — говорит он, — ты, должно быть, шутишь. Я буквально только что думал о том же самом. Ландо немедленно садится, торжествующе указывая на него: — Правда? Типа, я закрыл глаза и тут же начал мысленно прокладывать маршрут к сокровищнице бастиона. Я буквально видел ее. — Теперь, каждый раз когда я смотрю на океан, — скорбно произносит Макс, — мой первый инстинкт — нырнуть и обыскать затонувший корабль. — Или найти ущелье с лавовым озером, — добавляет Ландо. Пьетра — а Ландо мог поклясться, что она спала — медленно поднимает голову с полотенца. — Я, блин, так и знала, что ты рисуешь узоры на моей ноге, — ровным голосом говорит она Максу. — Вы двое действительно психически больны. — Мы сфокусированы, — немедленно поправляет ее Макс. — Полностью, супер сфокусированы. — Нет, — говорит Магуи, мгновенно вставая на сторону Пьетры. — Знаешь, час назад, когда Ландо внезапно исчез, и мне пришлось искать его внизу в каюте? — Она обличительно указывает на него липким арбузным пальцем. — Знаешь, что он делал? — Я всего лишь на мгновение укрылся от солнца, — с достоинством отвечает Ландо. — Он смотрел стрим по Minecraft, — ровно произносит Магуи, прежде чем бросить тщательно обглоданную арбузную корку через плечо в океан. Макс заметно оживляется. — О, круто. Чей? — Оска, разумеется, — говорит Ландо, и, к собственной досаде, слышит, как предательская нежность просачивается прямо в его голос в ту же секунду, когда он произносит имя Оскара вслух. — Он сегодня тренирует Лили, потому что мы поменялись слотами, чтобы я смог поехать сюда. — Эта поездка буквально задумывалась как интервенция, — драматически стонет Магуи. — Все, что вы двое делаете, — это играете в Minecraft, думаете о Minecraft, смотрите Minecraft, говорите о Minecraft. Это действительно становится патологией. — Я не собираюсь принимать критику от женщины, чей рот сейчас полностью покрыт арбузным соком, — надменно сообщает ей Ландо, хватая шляпу, которую она ранее запустила ему в голову, и бросая ее обратно. — О, merda, — тут же бормочет она, безуспешно пытаясь вытереть лицо, не имея ни малейшего представления, где именно находится сок. Ландо ухмыляется и встает со стула, пересекает палубу и приседает рядом с ней на корточки, легко прижимая большой палец к уголку ее рта, чтобы стереть липкую красную полоску. — Подожди, — внезапно говорит Макс. — Останьтесь так на секунду. Это отличный кадр. Магуи тут же поворачивается к Ландо с улыбкой. У Макса всегда было пугающе хорошее чутье на такие моменты — маленькие, спонтанные снимки, которые при абсолютно нулевом усилии могут быть совершенно неверно истолкованы интернетом. Особенно потому, что это так идеально вписывается в тот образ, который люди уже имеют о них, после многих лет двусмысленности, стратегической путаницы и того досадного факта, что Ландо однажды поцеловал ее три раза в уголок рта в разных паддоках по всему миру. Действительно пугающе легко симулировать гетеросексуальность иногда. Люди видят близость и немедленно проецируют на нее то, что им понятно. Честно говоря, это первая полезная вещь, которую гетеронормативность сделала для него. Пьетра передает Максу его телефон, и Макс тут же делает несколько снимков в быстрой последовательности: Ландо стоит на коленях рядом с Магуи, его рубашка распахнута, кепка надета задом наперед; Магуи в своем легком пляжном платье, в волосах все еще высыхает соленая вода после того, как полчаса назад она бросилась в океан, она смотрит на него с огромными нежными глазами, в то время как его рука обхватывает ее подбородок. — Подожди, — внезапно говорит Ландо. — Я могу лучше. И прежде чем Магуи успевает среагировать, он наклоняется и нарочито слизывает оставшийся арбузный сок с уголка ее рта. Затвор камеры яростно жужжит. Пьетра в ужасе отшатывается. — Вы двое действительно, блин, отвратительны, — говорит она, впечатленная против своей воли, опуская солнцезащитные очки на нос, чтобы как следует их разглядеть. — Макс никогда бы не стал слизывать арбузный сок с моего лица. А мы-то на самом деле встречаемся. Ландо бесстыже ухмыляется, прежде чем быстро чмокнуть ее прямо в губы. — Мы были бы такой мощной парой вместе. — Бог знал, что мир нас не выдержит, если бы мы были натуралами, — вздыхает Магуи, уже снова потянувшись за арбузом. Ландо в ужасе наблюдает, как она немедленно откусывает очередной гигантский кусок прямо посередине. — О боже, — стонет он. — Пожалуйста, прекрати есть его так. Неужели ты не понимаешь, что именно поэтому у тебя все лицо каждый раз оказывается липким? Она толкает его прямо в грудь с такой силой, что он опрокидывается навзничь на теплые доски палубы. — Отстань от меня, чучу, — фыркает она. — Ты что, арбузная полиция? Телефон Ландо тихо звякает рядом со стулом, и он инстинктивно тянется за ним, разблокируя дисплей, чтобы увидеть, что Макс уже скинул фотографии в их групповой чат на четверых. Он медленно пролистывает их. Боже, они хороши. У Макса действительно абсурдный талант к таким вещам — к моментам, которые выглядят легкими и спонтанными, но при этом каким-то кинематографичным. Тем более, что ни одна из улыбок не постановочная, Магуи искренне смеется на каждой из них, ее лицо поднято к нему, пока его рука обхватывает ее челюсть, а на той, где он прижался ртом к ее щеке, а она цепляется за его предплечья, они выглядят невыносимо влюбленными. — Спасибо, — говорит Ландо, все еще пролистывая снимки. — Я сейчас же выложу их в сторис. Отличная профилактика, раз уж я думал сходить сегодня в этот бич-клуб. — Он лениво ухмыляется. — Нужно немного защитного заклинания Магуи вокруг меня. Магуи посылает ему через всю палубу преувеличенно липкий воздушный поцелуй, и он делает вид, что драматически ловит его у груди, в то время как Пьетра издает восхищенное "о-хо-хо". — Подожди, — тут же говорит она. — Ландо Норрис наконец-то планирует снова с кем-то переспать? Ландо бросает на нее самый грязный взгляд, какой только можно себе представить. — Отстаньте от меня, — стонет он, хотя, к сожалению, уже чувствует, как его щеки начинают слегка краснеть под загаром, согревающим лицо. По правде говоря, прошло много времени. А для того, кто так любит секс, как Ландо, его отсутствие в конце концов начинает грызть, тихо скребя под кожей, как фрустрация без надлежащего выхода. — Кто-нибудь хочет нырнуть со мной на дно океана? — спрашивает Магуи примерно через десять секунд, уничтожив еще один ломтик арбуза. — Нет, спасибо, — немедленно отзывается Пьетра из-под своих солнцезащитных очков, и Макс тоже качает головой, что, к сожалению, оставляет только... — Давай, — мгновенно подначивает его Магуи. — Можешь представить, что ищешь один из своих дурацких затонувших кораблей из твоей игры для ботаников. Ландо смеется против своей воли. — Ладно. Магуи мгновенно вскакивает. Она хватает его за руку все еще липкими от арбуза пальцами и тащит через всю палубу к корме яхты, где немедленно сдергивает с него кепку, а затем сталкивает прямо в океан полностью одетым. — Магуи, ты, блин, издеваешься... — Вода проглатывает его целиком, прежде чем он успевает закончить протест. Теплая соленая вода обрушивается вокруг него, мягкая, бирюзовая и удивительно приятная для нагретой солнцем кожи, заполняя уши и слегка пощипывая глаза, в то время как Магуи бомбочкой прыгает за ним с победным визгом. Ландо всплывает, отплевываясь и тут же начиная смеяться, убирая мокрые волосы с лица, пока она уплывает от него с поразительной скоростью. Они плывут к передней части яхты, где Макс уже перегнулся через перила, снимая их на телефон, в то время как Магуи неоднократно пытается утащить Ландо под воду за запястья. — О боже, — кашляет Ландо, всплыв примерно в седьмой раз. — Прекрати пытаться меня утопить. И все же, где-то между повторными попытками убийства и теплым океаном, обнимающим его, и неумолчным смехом Магуи, звенящим в воздухе, Ландо понимает, что она, в очередной раз, поняла его пугающе хорошо, без всякой необходимости что-либо объяснять. Иногда действительно просто нужно побороться с друзьями в океане, чтобы снова почувствовать себя хорошо. В конце концов Макс бросает им с палубы маски с трубкой, в основном потому, что решил, что все это станет отличным контентом для небольшого влога Quadrant, который он планирует выложить после поездки, и вскоре Магуи тащит Ландо рука об руку под воду в погоне за рыбами и подводными скальными образованиями, пока Макс снимает их сверху. Час спустя Ландо падает на шезлонг полностью измотанный, вода скапливается под ним от его промокшей рубашки, пока лучи предзакатного солнца приятно припекают кожу. Магуи стоит над ним, выжимая морскую воду из волос прямо ему на лицо со злорадным удовольствием, и в отместку он вслепую хватает ее за лодыжку, дергая достаточно сильно, чтобы она с воплем рухнула сверху. В итоге они оказываются путаницей из спутанных конечностей, мокрой кожи и соленого смеха, вяло борясь друг с другом, пока Магуи случайно не заезжает локтем ему прямо в лицо. Еще час спустя все собираются вокруг бутылки вина на палубе — Ландо с салфеткой, полной льда, драматично прижатой к носу после чересчур воодушевленного нападения Магуи, — пока Магуи и Пьетра пытаются научить парней играть в Sueca, португальскую карточную игру для четверых, в которой Макс и Пьетра объединяются против Ландо и Магуи. Очень быстро, однако, сама игра перестает иметь значение. Вместо этого Пьетра и Магуи погружаются в нечто, больше напоминающее опосредованную войну, используя Макса и Ландо в своих все более яростных попытках доказать, кто является лучшим игроком в Sueca на этой лодке. В какой-то момент они полностью отказываются от английского и начинают оскорблять друг друга на быстром португальском через карты, в то время как Макс и Ландо сидят, беспомощно ухмыляясь про себя, одинаково позабавленные яростью их соперничества. После этого они возвращаются на берег, Пьетра и Магуи все еще яростно спорят о том, кто же на самом деле выиграл их партию в Sueca, — и ненадолго заходят в отель смыть соленую воду с кожи, прежде чем отправиться обратно к прибрежной полосе на ужин. В конце концов, это их единственный полноценный вечер здесь, учитывая, что завтра днем они уже улетают обратно в Монако, и, кажется, существует общее согласие, что нужно взять от него максимум. Ресторан расположен прямо у воды, теплый свет разливается по песку, а где-то за террасой тихо дышит океан. Магуи, Пьетра и Макс заказывают, как кажется Ландо, всех доступных морских обитателей из меню, пока он наблюдает за ними с нескрываемым отвращением, поедая свою пасту с томатным соусом. В какой-то момент вечера Магуи и Пьетра вместе исчезают покурить — то, что им обеим, кажется, всегда требуется, как только они слегка пьянеют, оставляя Ландо наедине с Максом впервые за весь день. — Здесь так классно, — в конце концов стонет Макс, запрокидывая голову на стуле, чтобы уставиться на ночное небо над ними, идеально ясное и усеянное звездами. — И все же все, о чем я могу думать, это как я должен быть дома и играть прямо сейчас. Ландо тихо смеется. — То же самое, — признает он, подражая позе Макса и глядя на небо. — Это странно — говорить, что я действительно не могу дождаться возвращения, чтобы играть еще? — Магуи и Пьетра убили бы тебя за эти слова вслух, — говорит Макс с усмешкой. — Но да. Я чувствую то же самое. Ландо снова достает телефон и открывает Instagram, лениво пересматривая сторис, которые он выкладывал в течение дня: бирюзовый океан, бесконечно простирающийся впереди; затем фото, которое Макс сделал с ним и Магуи — то, которое он в итоге выбрал, потому что угол скрывает тот факт, что он совершенно очевидно слизывает арбузный сок с ее лица, и вместо этого это выглядит подозрительно похоже на поцелуй, пока она смеется. Он отметил ее почти невидимо в углу и добавил крошечное белое сердечко поверх изображения для максимального эффекта. Затем идет видео, которое Макс снял, как они с Магуи ныряют за ракушками; еще одно, где он забирается обратно на лодку, а его промокшая рубашка прилипла к коже, делая ее прозрачной. Это, по сути, объективно "жажда", должен признать Ландо про себя. Но в его защиту, это также просто действительно отличный снимок. Он переключается на чат с Оскаром в Instagram, чтобы посмотреть, отреагировал ли тот на какие-нибудь сторис, но вместо этого обнаруживает, что Оскар отметил его в своей истории примерно час назад. Немедленно Ландо открывает ее. Это фото огромной черной коробки с мерчем, стоящей на, судя по всему, кухонном столе Оскара, уже вскрытой и демонстрирующей откровенно абсурдное количество вещей McLaren, LN4 и Quadrant, запихнутых внутрь. Поверх фото Оскар написал: спасибо @lando, ты нарцисс Ландо ухмыляется так широко, что лицо действительно начинает болеть. Мгновенно он отвечает: lando Чувак, пришли мне фооооооотку себя в одной из этих футболок пожаааалуйста Затем, потому что он в принципе не может с собой ничего поделать, он переключается на Twitter, чтобы оценить реакцию на дневные сторис, и немедленно подвергается атаке примерно двенадцати тысяч скриншотов с самим собой. Предсказуемо, фотография в мокрой белой рубашке полностью разрушила чье-либо самообладание. Один вирусный твит сравнивает его напрямую с Колином Фертом, выходящим из озера в "Гордости и предубеждении" 1995 года, вместе с несколькими изображениями того самого парня из "Бриджертонов", драматично смотрящего с томлением в пустоту, будучи мокрым. Ландо фыркает от этого сравнения. Но затем его взгляд цепляется выше в ленте за еще один твит от того же аккаунта. РЕБЯЯЯЯТА ОП (тот чувак из майнкрафта, с которым Ландо стримит) ЛАЙКНУЛ А ПОТОМ УБРАЛ ЛАЙК С МОЕГО ПОСТА ПРО ЛАНДО И АНТОНИ БРИДЖЕРТОНА И ДАРСИ ХАХАХАХАХАХА Ниже прикреплен скриншот в доказательство. Ответы под ним уже теряют коллективный рассудок. Это просто пальцы в масле, Ландо хорошо знаком с этим. Но это, по крайней мере, доказывает его теорию, что лента Оскара в Twitter, видимо, полна контента о Ландо — точно так же, как лента самого Ландо за последнюю неделю все больше наводняется Оскаром. Уже есть твиты и о сторис Оскара в Instagram. Общее мнение, кажется, таково, что подозрения всех были полностью верны: OP81 и Ландо Норрис ладят пугающе хорошо, до такой степени, что Ландо, видимо, отправляет ему персонализированные посылки с мерчем, а подпись Оскара лишь предполагает некую легкую фамильярность между ними, в которую люди в сети немедленно вцепились зубами. Один конкретный твит цепляет взгляд Ландо. Я ТАК УСТАЛА ПРИТВОРЯТЬСЯ, ЧТО Я ЭТОГО, БЛИН, НЕ ВИЖУ. Я ЗНАЮ, ЧТО ВЫ, ШИППЕРЫ OPBERG И CARLANDO, СЕЙЧАС НА МЕНЯ НАБРОСИТЕСЬ, но Ландо реально рассылает своему фанату посылки с мерчем, как шугар дэдди. МЕНЯ НЕ ЗАСТАВЯТ ЗАМОЛЧАТЬ. кстати, принимаю предложения названий для пейринга Ландо фыркает в свое вино, прежде чем снова заблокировать телефон. Некоторые из его фанатов искренне живут в совершенно другой реальности. Особенно учитывая тот факт, что он буквально весь день постил подозрительно похожие на парные фотографии с Магуи — фотографии, за которые, судя по остальной ленте, люди также восторженно ухватились с бесконечными "аууу" и сердечками и заявлениями, что они так очевидно влюблены. — Мне тут стало интересно, — наконец говорит Макс, пока Ландо кладет телефон на стол и тянется вместо этого к бокалу вина. — Мм? — Как на самом деле работает эта штука с ninjabrainbot? — спрашивает Макс, звуча почти смущенным своим вопросом. — Коури, по сути, просто сказал мне, что это легально, и показал, как это читать, но я все еще в корне не понимаю, что там происходит. Ландо разражается смехом. — Ты серьезно провел последние пять минут, глядя на звезды и размышляя о триангуляции крепости? — Ага, — стонет Макс, запуская руку в волосы. — Боже, эта игра действительно сломала мне мозг. — Оск объяснил мне это на самом деле очень хорошо, — говорит Ландо, и прежде чем Макс успевает ответить, он встает со стула и садится рядом с ним. Он хватает один из рекламных флаеров, лежащих на столе, вместе с ручкой, которую Магуи использовала ранее, чтобы написать открытку домой своей семье, затем переворачивает бумагу и начинает делать набросок на обороте, пока Макс наклоняется ближе. — Смотри, — говорит Ландо, рисуя две точки, соединенные кривой линией. — Вот крепость, верно? А вот ты. Он касается обеих точек ручкой. — Поэтому ты бросаешь два Ока Края. Первое дает тебе угол, затем ты пробегаешь четыре спринтерских прыжка вперед и бросаешь второе око. — Он рисует еще одну линию. — И из разницы углов между этими двумя бросками можно вычислить расстояние в обычном мире. — Он ненадолго замолкает, пытаясь вспомнить точную формулировку Оскара. — По сути, это просто... те математические задачи с треугольниками, которые мы решали в школе. — Он ухмыляется. — Триангуляция. Макс смотрит на него с глубоким хмурым видом. — Как, черт возьми, ты узнаешь такие вещи? Серьезно. Как Ландо Норрис сидит здесь и небрежно произносит слова типа "угол" и "триангуляция"? Ад замерз? Ландо откидывается на спинку стула, самодовольная улыбка немедленно дергает уголок его рта. — У меня чертовски отличный тренер. Его лучший друг подозрительно щурится на него. — Он, должно быть, действительно стоящий, если ему удалось заставить тебя понять математику. — Мне нравится слушать, как он мне что-то объясняет, — признается Ландо, и, к досаде, он уже чувствует, как улыбка смягчает все его лицо в ту же секунду, когда он начинает говорить об Оскаре. — Типа, стримить с ним, очевидно, весело, но, честно говоря, мне кажется, больше всего я люблю говорить с ним вне стрима. — Хм, — произносит Макс. — Что? — Ничего. — Макс медленно поворачивает бокал с вином в пальцах, прежде чем снова бросить на него косой взгляд. — Эм... сколько именно времени ты проводишь с ним на связи? Потому что я заметил, что твои звонки мне резко сократились. Ландо подсчитывает в уме. — Мы обычно остаемся на телефоне после стрима, — медленно говорит он. — Типа после того, как заканчиваем тренировку или после того, как он заканчивает тренировать Лили. И потом мы, по сути, остаемся на связи, пока один из нас не заснет. Макс моргает на него. — Так... — Он поднимает обе брови. — Минимум шесть часов в день? — Ну, — говорит Ландо в свою защиту. — Не минимум. Иногда меньше. — Не считая самих стримов. — Да, — говорит Ландо. И теперь, когда он слышит это сказанным вслух, это действительно звучит как-то слишком. — И кто именно инициирует эти звонки? — Да это не то чтобы мы их инициируем, — немедленно отвечает Ландо. — Мы просто... оба хотим поговорить друг с другом, и в конце концов кто-то звонит. Макс медленно выдыхает через нос. — Это тебе правда не кажется странным? Ландо тут же хмурится. — Странным в чем? Макс не отвечает сразу. — Как много ты вообще о нем знаешь? — спрашивает он вместо этого. И внезапно, к досаде, Ландо чувствует легкую неловкость. — Не слишком много, — признает он. — Он рассказывает мне всякие мелочи то тут, то там, но я все еще не знаю, как он выглядит, или где точно живет, или чем на самом деле занимается помимо Minecraft. Макс пялится на него. — Как, черт возьми, можно разговаривать с кем-то так много часов и не выяснить такие вещи? — Не знаю, — говорит Ландо, теперь более оборонительно. — Наверное, мы просто сосредотачиваемся на другом. — Например? Ландо надувает щеки. — Почему ты ведешь себя так странно? — Странно? — Типа территориально, — говорит Ландо, и теперь между его бровей появляется складка. — И ревниво. — Он закатывает глаза. — Мы друзья, Макс. Мы просто действительно хорошо ладим. Но он, очевидно, не ты. — Пауза. — Кроме того, в половине случаев, когда я звонил тебе в последнее время, ты все равно вел себя раздраженно. Ты буквально сам говоришь мне завести парня. — Ага, — медленно произносит Макс, слегка прикусывая внутреннюю сторону губы. — Именно поэтому я и спрашиваю, не заинтересован ли ты в нем, может быть, типа... романтически. Ландо немедленно фыркает. — Макс, я даже не знаю, как он выглядит. — Он качает головой. — Мне просто действительно очень нравится с ним разговаривать. Он, честно говоря, один из лучших собеседников, которых я когда-либо встречал, и он делает все таким интересным. — Он смотрит вниз на флаер, все еще покрытый кривой математикой Minecraft. — И ты знаешь, как я помешан на анализе людей. А он такой скрытный во всем, что разговор с ним на самом деле ощущается как вызов. Макс в конце концов вздыхает, откидываясь глубже на стуле. — Ладно. Извини за допрос. — Он слегка пожимает плечами. — Наверное, мне просто не нравится тот факт, что я вообще никак не могу проверить этого парня, понимаешь? Ландо немедленно тянется через стол и сжимает его плечо. — Тебе не нужно ничего проверять, — мягко говорит он. — Обещаю, это не то, что ты думаешь. — Маленькая улыбка трогает его губы. — Честно говоря, я думаю, это даже исцеляюще для меня — просто... поговорить с парнем и подружиться с ним в кои-то веки, не усложняя все сразу. Макс поднимает руку и на мгновение сжимает ладонь Ландо на своем плече. — Хорошо, — говорит он. — Я действительно рад это слышать, Лан. — Вы, блин, издеваетесь? — Голос Магуи врезается в их разговор, когда она и Пьетра возвращаются к столу, принося с собой легкий запах сигаретного дыма и морского воздуха. Она смотрит прямо на Ландо с недоверием. — Мы уходим, типа, на десять минут, а вы, чертовы задроты, немедленно начинаете говорить о Minecraft. Пьетра наклоняется над столом с ухмылкой и фотографирует обратную сторону флаера, всю покрытую кривыми линиями, маленькими точками и непонятной геометрией, Макс и Ландо все еще склонились над ней плечом к плечу. — Я разоблачаю, какие вы невероятные ботаны, — заявляет она, опускаясь обратно на стул, который Ландо освободил ранее, в то время как Магуи снова занимает свое прежнее место. — Отметь меня, — немедленно говорит Ландо. — Мне нужно похвастаться перед тренером, что я действительно понял то, что он пытался мне вдолбить. На это Макс бросает на него еще один из тех долгих, нечитаемых косых взглядов — но Ландо очень старательно его игнорирует, пока Магуи вместо этого выхватывает бумагу из его рук, наклоняя ее туда-сюда, словно пытается расшифровать древнее писание. — Ты безумен, — говорит она наконец. — Зачем ты занимаешься математикой на отдыхе? — Это математика, которая помогает нам быстрее найти крепость, — отвечает Ландо как ни в чем не бывало. — Что, по сути, и есть вся цель спидрана. Магуи поднимает свой бокал и делает долгий глоток. — Я так, блин, рада, что на самом деле не встречаюсь с тобой, — драматически вздыхает она, ставя пустой бокал обратно на стол. — Ты бы все равно меня не выдержала, — тут же парирует Ландо, посылая ей воздушный поцелуй через стол. Она лениво ловит его между двух пальцев и делает вид, что выбрасывает за борт. Ландо надувает губы в предательстве. — Честно говоря, — говорит Пьетра, пока редактирует сторис, — я начинаю думать, что это на самом деле довольно сексуально. — Она поднимает глаза. — Типа... парни-ботаны — это горячо, не так ли? — О, абсолютно, — мгновенно отвечает Ландо — слишком быстро, судя по тому, как Макс рядом с ним едва не давится вином. — Типа когда кто-то объясняет тебе что-то, что ты в принципе знаешь, что никогда полностью не поймешь, но они такие серьезные и увлеченные, что тебе хочется просто слушать их вечно. Макс неловко кашляет в кулак и внезапно становится глубоко заинтересованным созерцанием океана вместо поддержания разговора. — Сторис опубликована, — объявляет Пьетра мгновение спустя. — Ландо отмечен. Иди впечатли своего тренера. Ландо лениво ухмыляется, потянувшись за телефоном, лежащим на столе. Боже, он действительно много постит в последнее время. Обычно он становится таким активным онлайн, только когда у него есть краш, на которого он пытается произвести впечатление — но сейчас, очевидно, ничего такого нет. Сторис Пьетры действительно отличная. Это спонтанный снимок его и Макса, склонившихся над флаером между ними, где неровные линии и стрелки четко видны между их рук, а свет ресторана разливается золотом по столу. Поверх фото Пьетра написала: мы с magui ушли на 10 мин, а эти два ботана немедленно начали говорить о майнкрафте... @midoffs лучше бы вам обращаться с этими парнями хорошо <3 — Оооуу, — тянет Ландо, репостя это к себе в сторис. Затем он бросает взгляд вбок на Макса с ухмылкой. — Я все равно побью твоего парня. — Да, пожалуйста, выбей его побыстрее, — говорит Пьетра, толкая ногу Макса своей под столом. — Мне нужно, чтобы он вернулся. Я правда больше не могу это выносить. Ландо ухмыляется на это. Он обязательно отметит Оскара в репосте. Отдает должное, когда оно того заслуживает. Он добавляет свой собственный текст поверх сторис Пьетры перед повторной публикацией. спасибооо лучшему тренеру. подписывайтесь на @op81 сейчас же Затем он снова кладет телефон экраном вниз на стол и тянется за бутылкой вина, доливая свой бокал и бокал Магуи. — Хочешь позже пойти в бич-клуб? — спрашивает он ее, пока она складывает его тщательно нарисованную математику триангуляции в бумажный самолетик с ужасающим пренебрежением к научному процессу. — Конечно, — легко говорит Магуи, прищуривая один глаз, целясь бумажным самолетиком в фонарь, висящий над ними. — Я буду лучшей подругой-сводницей в мире. — Мы после этого идем обратно в отель, — объявляет тем временем Пьетра, после того как у них с Максом состоялся, по-видимому, целый молчаливый разговор, состоящий исключительно из поднятий бровей и крошечных подергиваний рта. — Я вымотана. Маги и Ландо обмениваются очень долгим взглядом. — Ага, — медленно говорит Ландо. — Конечно. Вымотана. — Он хихикает. — Ребята, вы же знаете, что вам правда больше не нужно устраивать этот театр для нас, да? Мы в курсе, что никто из вас спать не планирует. Макс тут же стонет. — Пожалуйста, перестань пошлить. — Но на его щеках расползается прелестный румянец, который Ландо обожает вызывать. Ландо драматически вздыхает и допивает остаток своего вина. — Это глубоко несправедливо, — жалуется он. — Макс и Пьетра пойдут заниматься сексом, Магуи физически отшатывается от самой концепции секса, и каким-то образом я один остаюсь замерзать в холоде. — Не волнуйся, чучу, — весело говорит Магуи, поднимая бокал в его сторону. — У меня буквально никогда не было провалов как у сводницы. Вскоре после этого они расходятся. Пьетра и Макс исчезают первыми, обернутые друг вокруг друга так тесно, что движутся почти как один человек, Пьетра уже лениво тянет за воротник рубашки Макса, пока они пробираются по деревянным мосткам обратно к отелю. Ландо и Магуи, тем временем, бредут в противоположном направлении вдоль пляжа, к эксклюзивному клубу в самом конце береговой линии, откуда басы уже пульсируют сквозь песок мягкими вибрациями под их ногами. Магуи обняла его рукой за талию, и каждые пару метров она приседает, чтобы подобрать очередную ракушку, прежде чем выбросить предыдущую с огромным недовольством. Она действительно как сорока; постоянно собирает маленькие вещицы, чтобы через секунду снова их бросить. Скорее всего, она приклеит ту, что переживет этот процесс, в один из своих странных арт-проектов в стиле "мусорного журнала" позже. Ландо обожает ее. К тому времени, когда они достигают входа, вышибала пропускает их, даже не взглянув дважды. Он уже знает их. Ландо бывает здесь достаточно часто — обычно с Магуи, иногда с другими друзьями, иногда просто потому, что ему нравится анонимность громкой музыки, темных пляжей и людей, слишком пьяных, чтобы нормально его узнать. Музыка все равно ударяет его мгновенно, болезненно вибрируя сквозь грудную клетку, но, по крайней мере, клуб в основном под открытым небом; никакой удушающей жары под потолками, только соленый воздух и сигаретный дым, плывущий с океана. Магуи тащит его прямо к бару. — Две водки-сауэра, — говорит она бармену, прежде чем немедленно развернуться на барном стуле, уперев локти в стойку, и сканирует толпу с ужасающей сосредоточенностью. Ландо знает, что это искренне ее любимая часть их договоренности. — Как насчет того парня? — кричит она ему прямо в ухо мгновение спустя, указывая на темноволосого мужчину, стоящего дальше по пляжной части с двумя женщинами. — Он пялится на тебя с тех пор, как мы вошли. Ландо следует за ее взглядом. Парень отдаленно похож на Карлоса Сайнса с первого взгляда — те же темные волосы, такие же томные глаза, что поначалу наполняет Ландо инстинктивным дискомфортом. Но при втором взгляде сходство почти полностью исчезает, оставляя только мягкие волосы и какое-то очаровательно-озадаченное выражение. И да, ладно, он определенно пялится. Не так, как натуралы пялятся на знаменитостей. Ландо давно научился отлично отличать любопытство от реального интереса; распознавать тот особый вид зрительного контакта, который говорит: я точно знаю, на что ты здесь намекаешь. Когда Ландо смотрит, мужчина даже не пытается это скрыть. Мило. — Да, — кричит Ландо в ответ Магуи поверх музыки. — Это может сработать. — Отлично, — немедленно сияет она, в восторге от того, что преуспела с первой же попытки. — Я его разогрею и пришлю. Бармен ставит их напитки на стойку. Магуи хватает свой и немедленно исчезает в толпе по направлению к маленькой компании. Ландо откидывается спиной на одну из толстых деревянных опорных балок крыши бара, потягивая свой водка-сауэр и наблюдая за ее работой. Его две подруги поглощают Магуи почти мгновенно, смеясь и дико жестикулируя, пока она раз или два тонко указывает в сторону Ландо. Тем временем парень продолжает бросать на него украдкой взгляды, которые становятся все менее незаметными с каждой секундой. Ландо ждет сигнала Магуи. И тут внезапно его телефон вибрирует в кармане шорт, прижатом к деревянной балке. Рассеянно он достает его. Уведомление из Discord от Оскара. И — удивительно — прикрепленное изображение. Ландо моргает. С любопытством он нажимает на изображение. Оно загружается всего полсекунды, прежде чем полностью отобразиться на экране, — и немедленно Ландо шлепает телефон экраном вниз на липкую барную стойку с такой силой, что бармен встревоженно оглядывается. — О боже мой, — выдыхает он. Его рука остается крепко прижатой к телефону, словно физически сдерживая себя от нового взгляда. Под его дрожащими пальцами телефон снова вибрирует — еще одно сообщение от Оскара приходит всего несколько секунд спустя. На одно глубоко жалкое мгновение Ландо искренне обдумывает возможность выключить телефон совсем и выбросить его в гребаный океан. Потому что он уже увидел достаточно. Достаточно, чтобы его мозг полностью замкнуло в то же мгновение, как загрузилось изображение; достаточно, чтобы все его тело отреагировало прежде, чем разум успел догнать. И теперь он должен посмотреть снова. Срочно. Навязчиво. Так что он поднимает телефон с липкой барной стойки, экран уже погас от бездействия, и разблокирует его пальцами, которые внезапно кажутся странно неуклюжими на дисплее. Фотография все еще там, внизу чата. Слегка размытая. Явно сделанная в спешке. Но сокрушительно, неоспоримо, осязаемо реальная. Это джерси McLaren — его джерси McLaren, ярко-оранжевого цвета папайи и с номером четыре на груди, — за исключением того, что проблема в том, что тело под ним объективно слишком широкое и мускулистое для рубашки, которая сидит удобно-свободно на самом Ландо. Ткань обтягивает плечи Оскара до неприличия хорошо. Не качок-громила, не смехотворно — просто крепкий, так, как Ландо абсолютно не ожидал; руки толстые под бледной кожей, мускулы перекатываются под джерси там, где Оскар держит телефон достаточно высоко, чтобы полностью обрезать лицо из кадра. На открытой коже его предплечья и горла видны веснушки и крошечные родинки, а прямо над воротником — мощная линия его шеи, ложбинка у основания, ярко выраженная в низком кухонном свете. И, Господи Иисусе. Ландо с внезапной, болезненной ясностью осознает, что Оскар откровенно солгал ему. Он не какой-то тощий маленький геймер-задрот. Он накачанный гребанный задрот. Накачанный гребанный задрот с абсурдно красивыми руками. Сообщение под изображением чуть не убивает его наповал. OP81 твой размер может быть немного маловат на мне :] но все равно спасибо, мне правда нужно было несколько новых футболок Ландо резко вдыхает. Затем снова выдыхает. Его сердцебиение внезапно становится острым в груди, почти болезненным по своей интенсивности, словно каждый пульс обрел грани, способные прорезать его насквозь. Вокруг него клуб, кажется, растворяется во что-то далекое и приглушенное, басы смягчаются под яростным шумом крови в ушах, пока он сильнее приваливается к деревянной опорной балке позади. Потому что если Ландо правильно считает, а теперь он очень заинтересован в математике, то если его собственный размер джерси сидит на Оскаре в обтяжку, Оскар, вероятно, может сложить его пополам без особых усилий. В полтора раза больше его, легко — а сам Ландо уже довольно поджарый и рельефный. Что внезапно также объясняет, почему Оскар звучал так чертовски позабавлено, когда Ландо утверждал, что легко побьет его в драке. Его пальцы беспомощно зависают над клавиатурой, неспособные произвести что-либо хоть отдаленно остроумное. Обычно перепалка с Оскаром дается легко — непринужденные маленькие подачи туда-сюда, что-то поддразнивающее, что-то легкое. Но прямо сейчас каждый возможный ответ в голове Ландо замыкает прежде, чем он полностью сформируется, потому что единственная связная мысль, оставшаяся в его мозгу, это просто: о боже мой. К несчастью, прежде чем он успевает на чем-то остановиться, на него падает тень. Ландо поднимает взгляд. Это тот парень от бара — Португальский Не-Карлос, — явно посланный теперь Магуи после какого-то ее своднического подвига. Честно говоря, Ландо почти благодарен за это вмешательство. Оно дает ему повод немедленно засунуть телефон обратно в карман и оставить Оскара висеть еще на мгновение. — Olá, — говорит парень с ухмылкой. — Привет, — отвечает Ландо, оставаясь прислоненным к столбу, заставляя себя слегка откинуть голову назад, чтобы нормально на него посмотреть. Да. Ладно. Он вполне сойдет. — Я хотел спросить, могу ли я купить тебе выпить, — говорит мужчина, его акцент смягчает края английского. Затем его глаза опускаются на стакан Ландо. — Но я вижу, ты уже достаточно обеспечен. — Ага, — говорит Ландо, склонив голову. — Но я могу купить тебе. Ухмылка, которую он получает в ответ, мгновенна. — Конечно, — говорит Португальский Не-Карлос, его глаза ненадолго опускаются ко рту Ландо многообещающим образом. — Я буду то же, что и ты. Ландо снова поворачивается к бармену и заказывает еще одну водку-сауэр, опираясь обеими руками на липкую стойку, пока его пульс все еще отказывается возвращаться к чему-то, напоминающему норму. Что, черт возьми, с ним не так? Серьезно. Он наконец оказался именно там, где хотел быть сегодня вечером: стоит в бич-клубе на Мадейре с красивым темноволосым мужчиной, который открыто смотрит на него так, словно очень хочет проглотить его целиком. В точности его тип. И все же, несмотря на все это, его мозг немедленно предает его. Потому что в ту секунду, когда он смотрит на свои руки, лежащие на стойке, его мысли непроизвольно сравнивают их с руками Оскара. Не такие широкие. Не такие сильные с виду. Совсем не похожи на те, что могут сложить его пополам без усилий. Глубоко разочаровывающе, честно говоря. Бармен ставит второй напиток слишком быстро на вкус Ландо, заставляя его полностью повернуться обратно к предполагаемому партнеру на ночь вместо того, чтобы раскручивать спираль мыслей о размытой фотографии бицепсов его тренера по Minecraft. Боже, ему действительно нужно взять себя в руки. — Как тебя зовут? — наконец спрашивает Ландо, снова прислоняясь к деревянному столбу и позволяя своим глазам лениво проследить линию горла мужчины. Никаких родинок. Менее выраженные ключицы. А у Оскара шея была... — Рафаэль, — говорит парень. — А ты...? Ландо немедленно ухмыляется. — Теперь ты кокетничаешь, Рафаэль. Рафаэль тихо смеется. — Ладно. Ландо. И затем он делает именно то, что мужчины всегда делают, когда понимают, с кем разговаривают: он осматривает его внимательно, открыто оценивающе, глаза задерживаются на его фигуре, руках и губах так, как это говорит Ландо, что он уже точно знает, почему этот разговор происходит. Ландо позволяет собой восхищаться. — Чем ты занимаешься? — небрежно спрашивает он, делая еще один глоток. — Я работаю в консалтинге. Ландо почти физически отшатывается. Конечно, он, блин, работает. Каждый мужчина, которого он встречает, работает либо в консалтинге, либо в финансах. Это, видимо, закон. — Круто, — все равно говорит он, потому что, реалистично, насколько важным может быть умение делать PowerPoint, когда кто-то уже глубоко внутри тебя. — Ты хорош в этом? — Я предпочитаю так думать, — отвечает Рафаэль, слегка наклоняясь ближе к столбу, чтобы лучше слышать его сквозь музыку. Его дыхание пахнет слабо алкоголем и мятой. — Ты играешь в Minecraft? — спрашивает Ландо автоматически. Немедленно он хочет броситься прямо в Атлантический океан. Что это, черт возьми, было. Серьезно. Что с ним происходит. — Minecraft? — повторяет Рафаэль, заметно сбитый с толку. — Что это? Ландо крепко зажмуривается и машет пренебрежительно рукой. — Забудь, — быстро говорит он. — Не важно. Боже. Он действительно безнадежен. Затем он кивает в сторону более темного участка пляжа подальше от колонок и толпы. — Хочешь прогуляться туда? — спрашивает он. — Где-нибудь, где мы действительно сможем слышать друг друга без крика? Ухмылка Рафаэля немедленно расширяется — явно понимая, к чему это, вероятно, идет. — С удовольствием, — говорит он. Он следует за Рафаэлем через боковой выход из клуба, перешагивая через маленький деревянный заборчик, отделяющий людный пляжный бар от более темной полосы пальм дальше по берегу. Позади он бросает последний взгляд на Магуи, стоящую с друзьями Рафаэля, уже полностью поглощенную их маленькой компанией, подмигивающую ему, прежде чем отвернуться обратно со смехом. Затем тьма поглощает их. Маленькая пальмовая роща почти мгновенно приглушает музыку, пока не остается только бас где-то далеко позади, мягкий и отдаленный под звук океана. К тому времени, когда они достигают пустого участка песка за деревьями, звезды снова полностью видны над головой, рассыпанные блестяще по небу. Ландо первым опускается в песок, и Рафаэль следует его примеру рядом с ним, втыкая свой напиток наполовину в песок между ними. — Я вообще-то не хочу разговаривать, — признается Ландо через мгновение. Рафаэль немедленно ухмыляется, словно это был именно тот ответ, которого он ожидал. Ландо вздыхает. — К сожалению, — говорит он, уже выуживая телефон из кармана, — тебе все же придется кое-что подписать, прежде чем это зайдет дальше. Знаю, это своего рода убийца настроения, но... — Все нормально, — легко говорит Рафаэль. — Я работаю в консалтинге. Я люблю подписывать вещи. Ландо фыркает на это против своей воли. Он открывает зашифрованную папку на своем телефоне, очень тщательно отворачивая его так, чтобы Рафаэль не увидел откровенно абсурдное количество уже подписанных NDA, лежащих там, как коллекция. Затем он передает ему телефон. Рафаэль быстро пролистывает его, прежде чем бросить на него косой взгляд. — Тебе правда приходится делать это каждый раз? — Ага, — просто говорит Ландо, делая еще один глоток своего напитка и глядя вместо этого на океан. Здесь это ощущается еще более нелепым. Сидеть перед чем-то таким огромным и древним, как море, и просить другого мужчину юридически пообещать не разоблачать его после, просто из-за пола, к которому они оба принадлежат. На фоне грандиозности природы социальные нормы внезапно кажутся до смущения хрупкими и рукотворными; произвольные маленькие правила, за соблюдение которых люди себя убивают. — Готово, — говорит Рафаэль минуту спустя, возвращая телефон. И, видимо, немедленно решив, что уже достаточно времени потрачено впустую, потому что в ту же секунду, как Ландо забирает телефон обратно, Рафаэль наклоняется и направляется прямо к его шее. — О, хорошо, — выдыхает Ландо, слегка удивленный. Рафаэль придвигается ближе, практически оседлав его на песке, сначала больше дыша на горло Ландо, чем целуя его. Ландо автоматически откидывается дальше на локти, подставляя боковую сторону шеи, чтобы сделать угол удобнее для него, и Рафаэль вознаграждает его медленной линией влажных поцелуев и мягких покусываний, спускающейся вниз. Не совсем меняющая жизнь в плане техники. Но, честно говоря, Ландо в настоящее время настолько недо-трахан, что планка лежит где-то на океанском дне. Его телефон все еще в руке. И тут он снова вибрирует. Discord. Немедленно его пульс снова подскакивает. Не смей, блин, смотреть на это, — строго говорит он себе, пока Рафаэль с растущей уверенностью расстегивает еще одну пуговицу его рубашки, его рот теперь медленно скользит по ключице Ландо. Серьезно. Не смей. Он нажимает на него мгновенно. Еще одно сообщение от Оскара. OP81 лмао, видел твою сторис с триангуляцией. не верится, что это ты усвоил И каким-то образом, катастрофически, он снова случайно пролистывает вверх — прямо к фотографии. Той, на которую ему абсолютно точно следует перестать смотреть. Вместо этого он увеличивает ее еще. Боже. Каждый раз, глядя на нее, он замечает что-то новое. На заднем плане теперь видна часть кухни Оскара, когда он действительно обращает внимание — только крошечный кусочек, но достаточно, чтобы разглядеть вазу с апельсинами на стойке позади него и слабое металлическое отражение дверцы духовки, отражающее часть спины Оскара там, где джерси туго натянуто на его плечах. Чертова футболка борется за свою жизнь. Ландо на самом деле стонет. На одну ужасающую секунду он почти зажимает себе рот рукой, прежде чем осознать, что, вообще-то, сейчас у него на коленях целый мужчина, решительно прокладывающий дорожку вниз по его груди, так что стонать в данный момент — совершенно уместное поведение. Рафаэль, кажется, глубоко ободрен этим звуком. Его руки немедленно движутся ниже, пальцы цепляются за пояс джинсов Ландо, пока его рот прокладывает дорожку дальше вниз. В считанные мгновения Ландо остается сидеть в одном белье, неловко опираясь на плечо Рафаэля и все еще держа свой дурацкий телефон вертикально, потому что, видимо, он растерял последние капли инстинкта самосохранения. Ему нужно немедленно прекратить пялиться на эту фотографию. Потому что это уже катастрофически плохо, что он настолько выбит из колеи из-за невинного гребаного фото в джерси. Но если он продолжит увеличивать руки Оскара, пока другой мужчина активно пытается сделать ему минет, он вот-вот пересечет психологическую территорию, с которой, возможно, никогда не оправится. Рафаэль работает над резинкой его боксеров, пока наконец не освобождает член Ландо, уже наполовину твердый, — и Ландо болезненно осознает, что это имеет очень мало отношения к, надо признать, полному энтузиазма вниманию, которое ему сейчас оказывают. О, Боже. Рафаэль жадно берет его в рот, немного неряшливо, как это часто бывает у пьяных людей, много энтузиазма и слишком много языка, и Ландо чувствует себя искренне ужасно из-за того факта, что он все еще пялится в телефон через плечо Рафаэля, пока это происходит. Потому что его глаза беспомощно цепляются за одни и те же детали снова и снова. То, как джерси натягивается на плечах Оскара. Толстая кривая его руки под узким рукавом. Бледная кожа у основания его горла. Маленькая черная четверка, растянутая на его груди. Его четверка. Голова Ландо запрокидывается, взгляд устремляется вверх к звездам над головой, пока его телефон выскальзывает из пальцев и падает экраном вверх в песок рядом с ними, дисплей все еще светится. Жар скапливается внизу живота. Рафаэль продолжает двигаться на нем с решительным энтузиазмом, его рот теплый вокруг него, но Ландо едва ли что-то из этого регистрирует, потому что все, о чем он может думать, это о тех руках. Руки, достаточно большие, чтобы полностью обернуться вокруг него. Руки, достаточно сильные, чтобы прижать его без усилий. Руки, которые, вероятно, могли бы вдавить его глубоко в песок и удерживать там. Эта мысль поражает его так внезапно, что почти выбивает дыхание. Его глаза закатываются, и затем резко он кончает в рот Рафаэля, слишком быстро и с до смущения малым предупреждением. — Извини, — стонет Ландо позже, тяжело дыша, проводя рукой по лицу. — Должен был предупредить. Рафаэль отстраняется и незаметно сплевывает в песок рядом с ними, прежде чем вытереть рот тыльной стороной ладони. — Все нормально, — легко говорит он. Затем его взгляд падает на все еще светящийся телефон, лежащий рядом. — О. Он наклоняется и поднимает его, прежде чем передать обратно Ландо, — но теперь в его глазах отчетливо странное выражение. — Что это? — медленно спрашивает Рафаэль. — Тебе нужно смотреть на накачанных парней в твоих джерси, чтобы кончить? Вся кровь мгновенно отливает от лица Ландо. О, черт возьми. — Нет, — быстро говорит Ландо. — Это не... Но настроение уже неисправимо испорчено. Рафаэль полностью отстраняется теперь, вытирая рот основанием ладони, все следы флирта исчезли с его лица. — Тебе, возможно, стоит умерить свое эго, — говорит он ровно. И, объективно говоря, Ландо чувствует себя ужасно. Потому что да — он точно знает, как это унизительно, выкладываться так, только для того, чтобы другой человек мысленно был где-то совсем в другом месте. Хуже того: в своем гребаном телефоне. — Рафаэль, мне жаль, — говорит он, принимая сидячее положение в песке. — Клянусь, это просто... Но Рафаэль уже стоит, его пальцы сомкнуты вокруг его брошенного напитка. — Ты уверен, что эти NDA на самом деле не для того, чтобы скрыть факт, что ты ужасен в этом? Слова ранят сильнее, чем, вероятно, задумывалось, и Ландо просто принимает их, натягивая обратно боксеры и джинсы, потому что, честно говоря, он это заслужил. — Это... невероятно неудачно, — слабо пытается он. Рафаэль фыркает. — Спасибо за напиток. А затем он перешагивает через ноги Ландо и исчезает обратно по склону, ведущему к клубу, музыка все еще глухо грохочет откуда-то из-за пальм. Ландо провожает его взглядом секунду, прежде чем наконец рухнуть спиной в песок со стоном, протащив обе руки по лицу. Ну что ж. Он точно никому об этом не расскажет. Даже Магуи — а Магуи обычно является назначенным хранилищем каждого унизительного сексуального опыта его взрослой жизни. Включая тот раз, когда он делал кому-то минет в туалете медиа-центра, чтобы позже услышать, как Лиам Лоусон говорил Олли Берману, что он "почти уверен, что там кого-то сильно тошнило". Это преследовало Ландо неделями. Но это еще хуже. — Блин, чувак, — бормочет он в ладони. — А почему бы и нет. Он снова открывает Discord и листает прямо к чату Оскара, прежде чем нажать "позвонить". Телефон звонит около десяти секунд, прежде чем Оскар наконец берет трубку. — Я не ожидал звонка сегодня вечером, — говорит он, голос низкий и слегка хрипловатый по краям, как будто Ландо застал его в неудобное время. — Я на пляже, — отвечает Ландо, словно это хоть что-то объясняет. Оскар тихо выдыхает через нос. — Я только что был на пляже. — Классно, — говорит Ландо, делая еще глоток своего напитка и тщательно избегая смотреть на тот участок песка, куда Рафаэль сплюнул его сперму. — Серфил? — Ага, — говорит Оскар. — Хотя немного позже обычного. Мне пришлось сначала разобраться примерно с сотней тысяч новых подписчиков в Instagram. — Пауза. — Видимо, какой-то всемирно известный спортсмен отметил меня в своей сторис. — О, правда? — Ландо ухмыляется против своей воли. — И как серфинг? Поймал волну? — Было нормально, — говорит Оскар. — Видел дельфина-афалину, правда. Это определенно был лучший момент. Ландо не может не улыбнуться на это. Он глубже погружается в песок, глядя на звезды над головой. — Он дал тебе ускорение? Оскар тихо фыркает. — Это была отсылка к Minecraft? — Может быть. — Подруга твоего друга была права, — сухо говорит Оскар. — Эта игра действительно сломала тебе мозг. Ландо тихо смеется, проводя рукой по лицу. — Я буквально прятался сегодня под палубой, чтобы посмотреть твой стрим, — признается он. — Ты сломал мне мозг. Слова срываются с его губ прежде, чем он может их остановить. И сразу становится неловко, потому что после этого наступает тишина. Настоящая. Не тот комфортный тип, в который они обычно погружаются. — Кажется, я слышу океан, — говорит Оскар через мгновение. — Через твой звук. Немного приглушенно, но звучит громко там, где ты. — Ага, — отвечает Ландо, мягкая улыбка трогает его губы, пока он смотрит на темную воду, бесконечно простирающуюся перед ним. — Я, наверное, мог бы доплыть до тебя. Оскар тихо фыркает. — Тебе бы абсолютно точно понадобился дельфин для ускорения. Иначе ты доберешься до Австралии где-то через год. — Но это было бы здорово, правда? — говорит Ландо, делая еще глоток своего напитка, алкоголь теперь теплый и тяжелый на языке. — Просто плыть, пока не окажусь на твоем пляже где-нибудь. — Ты никогда не попадешь на нужный, — отвечает Оскар через мгновение, голос низкий и пронизанный весельем. — И ты все еще не знаешь, как я выгляжу. Ландо замолкает на секунду, рассеянно проводя пальцами по песку рядом с собой. — Мне кажется, если бы я увидел тебя, — говорит он в конце концов, — я бы понял, что это ты. — Да? — Да. — Ландо выдыхает смешок. — В основном потому, что ты, видимо, просто лопался бы по швам в своем гребаном гидрокостюме. — Он качает головой, лежа на песке. — Серьезно, когда именно ты планировал сказать мне, что ты такой? — Ты просто решил, что я не такой, — отвечает Оскар, и Ландо слышит улыбку, которую он безуспешно пытается подавить. — Справедливо, — признает Ландо. — Но дополнительный вопрос: как, черт возьми, спидрайнер Minecraft стал таким накачанным? — Я не настолько накачанный, — немедленно преуменьшает Оскар, так рефлекторно, что Ландо почти ухмыляется. — Но я же говорил тебе. Я занимаюсь серфингом. — Это абсолютно точно не объясняет всего этого, — бормочет Ландо, прежде чем успевает остановиться, очень сознательно не открывая фото снова, хотя оно и сидит теперь в его мозгу с ужасающей четкостью. Оскар тихо смеется себе под нос. — У меня немного проблемная спина, — говорит он через мгновение, более небрежно, чем это утверждение заслуживает. — Позвоночник немного странный, и если я не тренируюсь регулярно, боль становится довольно сильной. Особенно потому, что я весь день сгорблен перед ПК. — О, — тихо говорит Ландо, мгновенно слегка трезвея. — Черт, Оск. Мне жаль. — Все нормально, — отвечает Оскар, его голос теперь мягче. И все же что-то в этом странно цепляет Ландо — образ Оскара одного в своей квартире, не спящего в невозможные часы ночи, играющего до боли в спине, а затем занимающегося серфингом ранним утром, потому что иначе его тело наказывает его за слишком долгое сидение на месте. — Мне определенно нужно послать тебе футболки, которые действительно тебе подходят, — говорит Ландо через мгновение, пытаясь снова повернуть разговор в более легкое русло. — Эта джерси выглядела так, будто ее на тебя вакуумом запечатали. Оскар смеется на это по-настоящему. — Моя сестра и так украла половину того, что ты уже прислал, — признается он. — Сказала, что это дорожная пошлина за всю дорогу коробки до моей квартиры. Ландо немедленно запоминает формулировку. Всю дорогу. Значит, Оскар не живет в центре. Значит, есть расстояние. Значит... — Я пришлю еще, — мгновенно решает Ландо. — И для нее тоже дополнительные. — Ей бы это действительно понравилось, — говорит Оскар, звуча с той нежной, беспомощной теплотой, как всегда, когда говорит о своей сестре. — Хотя предупреждаю — у нее стиль немного... альтернативный. — О? — Ландо ухмыляется. — Альтернативный как? — Она в основном любит джерси, когда они разрезаны до неузнаваемости, — сухо говорит Оскар. — Или превращены в корсеты. Ландо тихо смеется. — Окей, так она определенно художница. — Мои губы запечатаны, — немедленно говорит Оскар, дверь захлопывается так быстро, что Ландо почти ухмыляется. — Ты очень ее оберегаешь, не так ли? — спрашивает Ландо через мгновение, опускаясь обратно в песок, телефон на груди, пока он смотрит на небо над собой, Млечный Путь слабо размазан по темноте, словно кто-то провел большим пальцем по мокрой краске. — Она может позаботиться о себе, — быстро говорит Оскар, почти инстинктивно. — Но, конечно, я беспокоюсь о ней. Думаю, это довольно естественно для старшего брата. — Ты отказался от своей карьеры ради нее. Тишина на другом конце линии наступает мгновенно. — Я бы не стал так это формулировать, — говорит Оскар в конце концов. — Но ты отказался, — настаивает Ландо, снова садясь, локти упираются в колени, пока океан накатывает и отступает на берег перед ним. — Я постоянно думаю об этом, Оск. О том факте, что ты сделал этот выбор. — Его горло странно сжимается. — Я искренне думаю, что это одна из самых самоотверженных вещей, о которых я когда-либо слышал. — Это не было самоотверженно, — мягко говорит Оскар. — Я просто не хотел, чтобы моя семья распалась. И это не было похоже на то, что я жертвовал собой ради незнакомцев или типа того. Я тоже нуждался в них. По какой-то причине от этого становится только хуже. Что-то горячее обжигает глаза Ландо так внезапно, что он прижимает основание ладони к ним, раздраженный на себя за то, что становится эмоциональным из-за человека, лица которого он все еще даже не знает. — Оск, прекрати, — говорит он. — Серьезно, прекрати спорить со мной об этом. Оскар тихо смеется себе под нос, но не перебивает его. — Это было самоотверженно, — упрямо говорит Ландо. — Ты самоотверженный. Ты действительно, чертовски хороший человек. Тишина, что следует за этим, тянется долго между ними, натянутая и тихо гудящая через динамики, заполненная только океаном позади Ландо и каким-то далеким движением на стороне линии Оскара. Затем наконец: — Черт возьми, — нежно бормочет Оскар. — Ты настойчив, Норрис. — Признай это, Оск. — Нет. Но его голос звучит невозможно мягко теперь. Затем, после крошечной паузы: — Спасибо, что сказал это, правда. — Еще один маленький выдох. — Я тоже думаю, что ты хороший человек. — Ха, — говорит Ландо, беспомощно улыбаясь в темноту. — Видишь, в отличие от тебя, у меня нет абсолютно никаких проблем с принятием комплиментов. — Но ты немного самовлюбленный. — Я бы сказал — уверенный. Это наконец вызывает еще один смех у Оскара, низкий и теплый через телефонный динамик. — Это хорошо, — говорит он. — Тебе понадобится много уверенности для того, что грядет. Сердцебиение Ландо слегка учащается. — Турнир? — Да. Он прикусывает губу, глядя на черную воду. — Я сегодня понял, что он начинается через неделю, — признается он. — И я все еще чувствую, что абсолютно ничего не знаю. — Не беспокойся об этом, — немедленно отвечает Оскар, так уверенно и так нежно, что Ландо снова чувствует жжение за глазами. — Я буду там, чтобы вести тебя через это. — Крошечная пауза. — И ты пройдешь очень далеко. И внезапно, сидя там с океаном, бесконечно простирающимся перед ним, — зная, что где-то за всей этой темной водой Оскар существует физически и в настоящем, реальный, занимаясь серфингом, спя и растягивая свою больную спину, и нося джерси Ландо слишком тесно на своих плечах, — Ландо чувствует, как что-то зажигается внутри него. Что-то яркое, безрассудное и невозможное. Идея. — Если я сделаю zero cycle во время турнира, — внезапно говорит он, слова вылетают прежде, чем он может их обдумать, — ты приедешь на Гран-при Мельбурна и встретишься со мной там? Оскар тихо фыркает. — Ты имеешь в виду, если ты успешно сделаешь zero cycle? Потому что есть довольно значительная разница между попыткой и полным провалом. — Да, — говорит Ландо, садясь прямее теперь, волнение жужжит в нем разом. — Если у меня получится. Ты встретишься со мной? — Конечно. Ответ приходит так быстро, что Ландо действительно моргает. А потом он понимает, почему Оскар согласился так быстро: он искренне не думает, что Ландо сможет это сделать. Честно говоря, и не должен. Пока что у него не было ни одной успешной попытки даже в контролируемом тестовом мире. И все же... — О да, черт возьми, — выдыхает Ландо, ухмыляясь океану. — Как думаешь, твоя сестра тоже захочет пропуск в паддок? Оскар тихо смеется, и Ландо слышит улыбку в этом так же ясно, как если бы он мог ее видеть. — Как я и сказал, — говорит он. — Самовлюбленный. — Как я и сказал, — отвечает Ландо, снова падая в песок, пока голос Оскара тепло вибрирует сквозь его грудь из телефонного динамика. — Уверенный.