zero cycle

I.

Забег, в котором Ландо впервые выполняет нулевой цикл, начинается достаточно обычно. Он выбирает стартовый сид с кораблекрушением, без всякой причины, кроме того факта, что он знает, что играет на них отвратительно плохо, и ему неоднократно советовали – и чат, и Оскар – что его с самого начала вынесут, если он не улучшит игру. Блейз сбивает его со стены крепости на полпути, и Ландо удаётся спастись с помощью вовремя использованного жемчуга – но это не идеально. Весь забег не идеален. Это тот забег, который он не стримит, потому что сегодня день Лили. День Лили для тренировки с Оскаром, у него включено это на втором мониторе. Ландо становится всё более неуютно от её смеха; такого мягкого и объективно приятного, главным образом потому, что он обычно следует за сухими шутками Оскара. Или, что ещё хуже – за одним из его искренних комплиментов. Излишне говорить, что Ландо уже немного выбит из колеи. Он играет с восьми утра, сразу после того как выкатился из кровати и обменялся парой шутливых сообщений с Оскаром о том, как проходит его день. С тех пор как он вернулся из Мадейры, в частоту их общения проскользнула какая-то новая естественность. Когда они не созваниваются – во время стрима и сразу же переходя в приватный звонок после – они переписываются. Ландо даже включил уведомления Discord, больше не отправляя их на дно своего центра уведомлений. Единственное время, когда Оскар не пишет ему, – это когда он стримит с Лили. Ландо понял, что играет значительно лучше, когда у него на втором мониторе включены эти стримы. Он выдаёт свои лучшие забеги; везде меньше тридцати, что безумный прогресс, учитывая его первые попытки всего две недели назад, которые занимали добрую половину часа с лишним. Но он также выходит из себя намного быстрее. Делает глупые, избегаемые ошибки; например, падает с чёртовой крепости во время боя с Блейзом, потому что забыл переключиться, или падает в лаву, или неправильно ставит блок обсидиана. Сейчас Лили в своём забеге находит крепость – обещает быть потрясающим результатом меньше двадцати – только что вернувшись в обычный мир, чтобы бросить два Ока Края. – ОП, я правильно делаю? – спрашивает она, наморщив нос, и Ландо ставит свой забег на паузу на секунду, чтобы взглянуть на стрим. На ней ярко-синий парик из-за выполненной цели по подпискам час назад, и она выглядит как какое-то невероятно инопланетное эльфийское создание, от чего у него захватывает дух. Нет никаких шансов, что Оскар не смотрит на маленькую веб-камеру каждые несколько секунд, потому что его чат точно заметил её почти эфемерный вид и то, как она, кажется, легко преодолевает каждое препятствие, которое бросает ей игра. Она прирождённый геймер. Ландо – нет. – Ты великолепна, – говорит ей Оскар. – На сколько блоков? Ландо наблюдает, как она щурится на таблицу на экране. – Четыреста блоков. – Верно. Оскар звучит довольно, и это вызывает у Ландо неприятное, мрачное, тёмное чувство, которое всегда подкрадывается к нему, когда Андреа или Зак редко хвалят Габи. Хотя, надо признать, в отличие от Габи, Лили не сразу поворачивается к нему и не выглядит самодовольной – главным образом потому, что не знает, что Ландо смотрит. Как и Оскар. Ландо не особо стремится раскрывать это. На самом деле, Оскар думает, что он сейчас с девушкой, едет в Канны к подруге, что было в планах на сегодня, пока Магуи не заболела, и Ландо понял, что хочет играть в Minecraft. ☾ ender_12: чат, мы вернулись... это её третий результат меньше 20 подряд ☾ opberg: так и есть!! её компетентность продлевает мне жизнь на три года, столько надежды это даёт, что ОП не просрал свой рейтинг ха-ха ☾ t_hipp2: да, но она почти слишком компетентна. Смотреть, как ОП тренирует Ландо, гораздо веселее ☾ opberg: безусловно. но... мне больше нравятся стримы с Лили, потому что уровень испанского стыда от того, как ОП ведёт себя с ним, для меня слишком непереносим ☾ t_hipp2: в смысле? ☾ opberg: да ладно, Норрис обвёл его вокруг пальца ха-ха... это как будто МОЙ кумир забывает, кто он, когда ЕГО кумир приходит на стрим ☾ 1834_12: реально. подожди, есть твиттер-тред Ландо не может удержаться. Разговор привлекает его внимание – он почти натренирован на это теперь, способен выхватить знакомую форму своего имени из бесконечного океана сообщений, проносящихся в чате Оскара. К тому же, он сейчас берёт короткую паузу в своём злополучном забеге после того, как поставил блок обсидиана прямо в середину портала; акт самосаботажа настолько глубокий, что граничит с перформансом, и вызывает уровень разочарования, который он считает глубоко недостойным человека его калибра. Поэтому когда ссылку быстро предоставляют, Ландо кликает по ней. Он очень, очень редко взаимодействует с фанатским контентом такого масштаба – в основном потому, что ему есть чем заняться, кроме как предаваться размышлениям людей, чьё воображение почти наверняка можно было бы лучше применить в другом месте. Но он знает, что Оскар занимает нишу, заметно отличающуюся от его собственной, такую, где такого рода анализ в изобилии, в основном потому, что он существует на пересечении интернет-культуры и создания контента – идеальная среда для построения всё более амбициозных выводов из всё более ограниченных доказательств. Так что он кликает по ссылке и сразу попадает в Твиттер. Где-то на заднем плане Лили продолжает тепло болтать о чём-то, касающемся её забега – или, возможно, выходящем за его пределы, её голос заполняет его комнату так, что всё кажется странно золотистым; это можно добавить к её уже значительному списку талантов. Возможно, последний клинок её харизмы. Тот, что колет Ландо больше всего, когда из-за него смеётся Оскар. Ссылка ведёт на тред – как и обещано – от кого-то, кто, судя по всему, прежде всего фанат его, судя по его лицу на аватарке. КАЖДЫЙ РАЗ, КОГДА ХИМИЯ ОП81 И ЛАНДО ЗАСТАВЛЯЕТ МЕНЯ ПРОБИТЬ КУЛАКОМ СТЕНУ Ландо отключает звук вкладки и пролистывает тред: это видео-клипы. Тщательно нарезанные, вырезанные и собранные для удовольствия зрителя. И, предположительно, чтобы доказать свою точку зрения. Он стримит с Оскаром около двух недель; через день – иногда немного чаще, что составило десять четырёхчасовых стримов. Сорок часов материала за четырнадцать дней. Ландо немного сходит с ума, представляя, как кто-то просматривает все сорок часов, пытаясь доказать свою правоту. Слушая, как они говорят друг с другом. Что они говорят. Подколы, остроты, шутки. Выстраивая всё это в какую-то обширную мозаику доказательств связи между ними. Ландо не может удержаться: он открывает новую вкладку в Твиттере и ищет игровой тег Лили в сочетании с онлайн-именем Оскара, интересуясь, есть ли похожие треды, описывающие какую-то эквивалентную связь. Есть несколько твитов, в основном со дня драфта; некоторые из её сообщества радуются тому, что её взял мировой номер один, а другие хвалят Оскара за то, что он приличный парень. Когда Ландо ищет своё имя рядом с именем Оскара, его встречает поразительное, почти ошеломляющее количество твитов о них. Некоторые люди, кажется, вели прямые твиты их стримов. Некоторые из его сообщества, но удивительное число, кажется, приходит со стороны MCSR; многие носят номер Оскара где-то в своих отображаемых именах. Кажется, что всего за две недели вокруг них образовалось целое сообщество странно преданных фанатов их динамики; тред, на который ссылались в чате Оскара, оказался лишь одним из многих. Ландо пролистывает несколько твитов. Один тред, опубликованный одним из его фанатов, озаглавлен: ФОТОГРАФИИ ЛАНДО НОРРИСА, КОТОРЫЕ, КАК Я ДУМАЮ, ВВЕРГЛИ БЫ ОП81 В КОМУ Большинство из них – фотографии, где он мокрый от шампанского, потный или иным образом смутно намекающий, что заставляет его чувствовать себя странно, видеть их в таком обрамлении. Его селфи из тренажёрного зала недельной давности тоже часть этой коллекции. Самый популярный ответ находится прямо под ним: «Очень смело с твоей стороны предполагать, что он уже не видел их. Или не сохранил.» Другой гласит: «Ребята, как думаете, Ландо отправлял ему фотки только для него <3» Ландо хмурится, совершенно не понимая, что об этом думать. На что именно они намекают? И так он попадает в кроличью нору, которая захватывает его внимание настолько полно, что он почти забывает о стриме, идущем на фоне. Он довольно быстро вникает: оказывается, связь, которую Ландо почти уверен, что установил с Оскаром в ту секунду, когда состоялся их первый голосовой звонок, очевидна и ощутима не только для него. Оказывается, все это заметили. Ландо пролистывает грубую хронологию того, как оба сообщества начали сближаться, принюхиваться друг к другу, проверять границы; его гораздо большее сообщество и яростно преданное сообщество Оскара. Он наблюдает, как зарождаются первые нити межсообщественной дружбы, треды, объясняющие друг другу их соответствующие фандомные лоры – от ПОЧЕМУ МЫ НЕ ХОТИМ ГОВОРИТЬ О СЕЗОНЕ 2025 – ГАЙД ОТ LN4s до ВОСХОД ОП81 К ВЕЛИЧИЮ MCSR или ЧТО ТАКОЕ СПИДРАН И ПОЧЕМУ ЭТО ВЕСЕЛО. Есть даже целый совместный тред, составленный фанатом Оскара и одним из фанатов Ландо: MCSR ОБЪЯСНЁН В ТЕРМИНАХ Ф1, ФОРМУЛА 1 ОБЪЯСНЕНА В MINECRAFT. Похоже, это было началом. Но через некоторое время после их первых совместных стримов – тон, кажется, довольно быстро изменился. «Смотрите», – сказал один фанат. «Объективно, это хорошая история. ОП был его фанатом так долго. Ландо понятия не имел, кто он. И теперь они стримят вместе по четыре часа в день. И они отлично ладят. Я просто... у меня недостаточно сил, чтобы сопротивляться этому, ребята. Извините». Другой говорит: «Ладно, не называйте меня сумасшедшим или парасоциальным, но я думал об этом. Я думаю, Ландо и ОП общаются вне стримов. Это единственное, что имеет смысл. Разрыв в знаниях между нами и ними заметно УВЕЛИЧИВАЛСЯ КАЖДЫЙ РАЗ, когда они снова выходили в эфир. У них ЕСТЬ РАЗГОВОРЫ ВНЕ СТРИМОВ. Нет буквально никакого другого объяснения их откровенно НЕПРИСТОЙНОМУ количеству внутренних шуток.» Ландо поднимает брови. Он не осознавал, что аудитория, следящая за каждым их словом, на самом деле, ну… наблюдательна. «Это имеет смысл», – отвечает другой аккаунт. «Думаю, ты прав». Другой ответ гласит: «О боже. Думаете, он знает его имя?» «Сто процентов», – ответил кто-то. «Он точно сказал ему. Я не думаю, что ОП сейчас в состоянии удержать какую-либо информацию от Ландо, если тот просто спросит и, возможно, похлопает ресницами, лмао. Я почти уверен, что он видел его лицо». «Я на самом деле не согласен», – ответил кто-то на это – кто-то, кто, по-видимому, со стороны Оскара. «Хотя я согласен с тем, что ОП ощутимо очень, очень влюблён в него, я на самом деле не думаю, что он дал ему и половину той личной информации, которую вы, ребята, думаете. Я его фанат с тех пор, как он начал, более или менее, и он скрытен не ради веселья и не потому, что хочет однажды показать лицо миллионам людей, чтобы они восторгались. Я искренне не думаю, что он когда-либо покажет лицо или даже скажет нам своё имя. И если он не сказал Фейну или Хаксу или кому-либо из своих друзей, которых знает пять лет(!!), он не скажет какому-то спортсмену, которым, возможно, слишком сильно восхищается и который исчезнет из его жизни, как только турнир закончится». «Нееет, не говори так», – отвечает кто-то. «Они останутся на связи после турнира. Я не могу их потерять, ха-ха.» «Это нереалистично», – парирует первый человек – фанат Оскара. «Насколько я понял о расписании Ландо во время сезона, у него будет слишком много дел, чтобы много стримить. А у ОП уже есть свои друзья, с которыми он стримит. Их жизни слишком разные. Они хорошо ладят сейчас, потому что у них есть общая цель – турнир, но, честно говоря, я не вижу долгосрочного партнёрства.» Ландо надувает щёки, поворачиваясь на стуле и пролистывая ещё больше твитов, пока они не заполняют его экран до самого низа страницы, и у него голова идёт кругом от огромного количества ошеломляющих доказательств, собираемых в пользу существования той связи, которая, по-видимому, есть у него с Оскаром. В конце концов, он возвращается к исходному твиту, который привёл его сюда, – тому, на который ссылались в чате Оскара. Он убавляет громкость стрима Лили на втором мониторе и начинает пролистывать клипы. В основном это скриншоты с его собственных стримов. Поскольку Оскар не использует веб-камеру, реакции Ландо значительно полезнее для доказательства точки зрения, какой бы предвзятой она ни была. Немного дезориентирует, как много сцен, кажется, вырвано из контекста – или, возможно, не столько вырвано из контекста, сколько растянуто до тех пор, пока исходная форма едва узнаваема. Когда Ландо пролистывает тред, кликая на клипы и слушая их содержание, ему почти кажется, что он видит проблески реальности, соседней с его собственной, которая следует в основном тем же правилам, за исключением того, что основная предпосылка заметно отличается. Один заголовок гласит: Клип #12 со стрима от 151225 – Ландо называет ОП "горячим" после того, как тот показывает ему, как сделать нулевой цикл. Ландо наклоняется вперёд. Он на самом деле помнит этот. Это было во время одного из их первых совместных стримов, почти две недели назад, но странно видеть это со стороны. Видеть себя на экране, пристально смотрящим на то, что демонстрирует Оскар. Он даже не осознавал, что делает это, но он покусывает губу на протяжении всего клипа так, что это выглядит так, будто Оскар демонстрирует что-то значительно более привлекательное, чем стратегия в Minecraft. «ОООХ, это хорошо», – говорится в одном ответе прямо под ним. «Он мог бы сказать столько всего другого, но ему просто нужно было назвать его горячим». После того, как Ландо говорит это, наступает пауза. Достаточно долгая пауза, чтобы зарегистрироваться как отчётливо неловкая, достаточно долгая, по-видимому, для вечно наблюдающих комментаторов под клипом, чтобы заметить. «ЛМАО, думаешь, ОП нужно было перевести дыхание?» «Вероятно, пришлось вылить всю бутылку воды себе на голову, чтобы успокоиться». Есть ещё один клип со стрима несколько дней спустя, к тому времени Ландо уже глубоко в тренировках в Незере под чрезвычайно строгим режимом Оскара. Ландо тоже помнит тот. Хотя в то время – два дня назад – это не казалось значительным. Клип #25 со стрима от 211225: Ландо случайно проливает свой Монстр на белую рубашку и тут же снимает её. Он уже видел этот клип тем вечером, листая Твиттер во время обычного послетримового разбора с Оскаром, но не обратил на это особого внимания. Он просто отнёс это к обычному разгулу, который обычно сопровождает его в интернете. Когда он кликает на клип, он снова видит себя – тот самый момент, когда Пиглин выскочил из ниоткуда и сбил его с моста. Пытаясь использовать жемчуг, он потянулся к мышке слишком быстро и отправил банку со стола прямо в себя; белая рубашка тут же прилипла к коже, когда он выругался определённо не по-семейному. В то время он был слишком занят, пытаясь избавиться от ледяной, жёлтой жидкости на себе, чтобы заметить, что чат немедленно сосредоточился на реакции его безликого тренера. Или, ну. Реакция – это щедрый термин, когда на самом деле не видно его лица. Отсутствие реакции было бы лучшей формулировкой: на том конце наступила отчётливая тишина после того, как Ландо по сути разделся перед всем своим стримом, что не то, что он обычно сделал бы, если бы внезапный холод на его чувствительной коже не вызвал у него короткое замыкание. – ОП, прости, – слышит Ландо, как он говорит своему тренеру. – Нужно переодеться. Скоро вернусь. Пауза. Пять секунд. Шесть. Семь. Восемь. – Хорошо, чувак, – наконец говорит голос Оскара, когда Ландо уже давно покинул своё кресло, камера направлена на пустое место. Ландо слышит это тогда. Срыв голоса. «БЛЯЯЯЯ, каждый раз, когда я слышу это, меня это смешит хаха», – говорится в топ-комментарии под клипом. «Просто чтобы вы знали: это тот же человек, чьё время реакции измеряется в миллисекундах, когда он играет в эту тупую игру. Но Ландо Норрис снимает рубашку на камеру, и вдруг ему требуется шесть секунд, чтобы ответить, и у него также самый неловкий срыв голоса в истории срывов голоса?» Ландо снова ловит себя на том, что покусывает губу, пролистывая ответы. Похоже, существует какое-то коллективное понимание того, что пристрастие Оскара к нему выходит за рамки простого восхищения его спортивным мастерством. Это совершенно по-идиотски, и Ландо немедленно отвергает такую интерпретацию. Хотя, он должен признать, что большинство людей здесь, кажется, замечательно убеждены в правильности своего конкретного прочтения. Но затем его настигает возмездие в виде Клипа #32 со стрима 211225 – Ландо замолкает, когда ОП81 восхваляет свою другую ученицу Lilyzzz. «О! МОЕ ЛЮБИМОЕ!» – говорится в одном из комментариев. «Большинство реакций здесь так сильно на стороне ОП, что это заставляет меня думать о ситуации как об односторонней влюблённости, но, о боже, нашему Ландо, жаждущему похвалы, очень не нравится, когда ОП хвалит кого-то другого». «Мне нравится, какой он собственник», – отвечает кто-то. «Он делает так же со своими товарищами по команде (минус Габриэль). Как будто он весь мой мой мой мой. Мне так нравится, что он такой же с ОП, ааах». Ландо смотрит клип с собой без звука – он видит это без необходимости слышать; то, как его лицо слегка тускнеет в тот момент, когда Оскар начинает говорить о том, что проблема, с которой Ландо сейчас сталкивается, – это то, с чем Лили столкнулась двумя днями ранее и смогла вырваться. Это объективно хороший коучинг, Ландо знает это – приведение сравнимой ситуации с похожими параметрами, чтобы помочь ему проработать свою собственную проблему, и он искренне думал, что отреагировал на это более нейтрально. Он помнит, что был немного раздражён тем, как часто Оскар упоминал её в основном потому, что это служило суровым напоминанием о том, что он, верховный первый выбор, активно хуже, чем запасной вариант Оскара. Ландо знает, что он, к сожалению, проклят тем, что люди называют очень выразительным лицом – это доставляло ему проблемы и в основной работе – но он никогда не видел это так ясно изображённым на своих чертах. Лёгкое нахмуривание бровей всякий раз, когда Оскар возвращается к разговору о Лили, то, как он сжимает губы, его челюсть выступает немного острее под кожей, когда он потягивает Монстр и хмыкает с нечастыми интервалами. Странно, решает Ландо, быть настолько прозрачным. И ещё более странно быть настолько прозрачным на публике – быть настолько очевидно недовольным тем фактом, что в жизни Оскара есть другие люди, о которых он, по-видимому, очень положительно отзывается. «НЕТ, ТЫ ВЫРЕЗАЛ МОЮ ЛЮБИМУЮ ЧАСТЬ», – гласит топ-ответ, прикреплённый ко второму клипу. «КОГДА ОН ЗАТЕМ СНОВА НАЧИНАЕТ ХВАЛИТЬ ЛАНДО, И ОН ОЖИВАЕТ, КАК ЧЁРТОВА СОБАКА ХААХААА» Ландо кликает на клип, полностью осознавая, что сейчас его разберут по косточкам так, что это будет действительно тревожно для его самовосприятия. В клипе Оскар делает искусный отсыл, сразу же говоря Ландо, насколько он искренне талантлив, когда дело касается быстрых реакций, особенно сейвов жемчугом, и Ландо видит это тогда; то, как его осанка сразу улучшается, когда он садится немного прямее, почти озорной блеск, появляющийся в его глазах. Он широко улыбается. Покусывая ноготь большого пальца. Хихикая. Чёртово хихиканье. О, боже. Он хихикает. «Они ведут себя совершенно ненормально друг с другом ха-ха», – говорится в одном комментарии в ответ. «Боже, я так чертовски одинок, это убивает меня». Один ответ под ним гласит: «Представьте, у вас вся эта блестящая карьера, вы ТАКОЙ британский спортсмен, все знают, что вы следующий в очереди на WDC, у вас есть всё, что нужно в жизни – и однажды вы присоединяетесь к благотворительному турниру по Minecraft и встречаете свою чёртову родственную душу. Это случилось с моим близким другом Ландо Норрисом». «Реально. Им нужно встретиться вживую». «Я так уверен, что они встретятся, когда Формула 1 приедет в Мельбурн в марте. Ребята, думаю, нам придётся искать бледного ботаника в гараже McLaren тогда. Он точно будет там». Ландо сдерживает улыбку, наконец закрывая тред, прежде чем он действительно начнёт сомневаться в себе и природе того, что у него происходит с Оскаром. О, да. Он точно будет там. Ландо сделает так, чтобы это произошло. Он закрывает все вкладки Твиттера, оставляя только стрим Лили. Затем он снова включает звук и снова слушает сдержанный коучинг Оскара на фоне. Он слегка раздражён, обнаружив, что они снова говорят о личных вещах, Лили рассказывает ему о TwitchCon, который планирует посетить весной следующего года. – Тебе стоит приехать, – дразнит она. – Ты можешь даже носить маску. Это не так уж необычно в нашей сфере. Оскар фыркает, звуча откровенно испуганно, и Ландо понимает, что теперь знает его достаточно хорошо, чтобы сразу это услышать. – Да, нет, спасибо. Ландо самодовольно ухмыляется тому, как Оскар сразу же её отшивает, но улыбка застывает на его лице, когда он понимает, что Оскар даёт ему те же уклончивые ответы, когда он пытается заставить его встретиться на Гран-при Мельбурна. Похоже, этот человек уклончив, как никто другой. Ландо пытается вернуться к своему забегу, но ему трудно сосредоточиться, пока Лили и Оскар всё ещё тихо разговаривают друг с другом на стриме о вещах, которые явно не относятся к коучингу по Minecraft. Это вызывает у него раздражение; заставляет чувствовать тепло на самом деле, и он срывает с себя толстовку и бросает её на пол позади себя, пытаясь заставить этих дурацких Пиглинов обменять ему недостающий обсидиан. Но его мысли всё ещё застряли на твитах, которые он просматривал последние пятнадцать минут; очертания нарратива начинают обретать форму. Не нормальны друг с другом. Собственник. Влюблённость. Родственная душа. Совершенно преувеличенные слова для отношений, состоящих из двух парней за двадцать, которые завязали онлайн-дружбу, поняв, что хорошо ладят. Ландо задаётся вопросом, что бы сказали эти люди, столь охотно приглашающие судьбу в свой нарратив, если бы знали, что, будь всё немного иначе, Оскар и Ландо могли бы встретиться при совершенно других обстоятельствах. Он выдерживает ровно ещё две минуты ожидания лучших сделок, прежде чем снова поставить игру на паузу и потянуться за телефоном. Не раздумывая, он пролистывает свои недавние звонки и нажимает на контакт Макса. Звонок проходит, пока Ландо смотрит на экран паузы, его жалкий забег висит серым на заднем плане, и Максу требуется всего пять секунд, чтобы ответить. – Ландо, – фыркает он. – Оскар занят или что? – А? – Обычно когда тебе скучно и ты привык звонить мне, ты теперь звонишь ему. Ландо не может точно определить доминирующую эмоцию в голосе Макса в основном потому, что Макс замечательно умеет их скрывать, пропитывая всё, что говорит, слегка саркастичной ноткой, которая даёт ему право на правдоподобное отрицание практически всего, что выходит из его рта. – Он стримит, – отвечает Ландо, автоматически бросая взгляд обратно на стрим Лили, где она занимается поиском крепости. – Конечно, – говорит Макс, и Ландо теперь почти уверен, что он звучит немного кисло. – Чем я могу помочь? Ландо закатывает глаза. – Кто сказал, что ты можешь мне чем-то помочь? Может, я просто хотел узнать, чем занят мой лучший друг, пока я гринжу забеги. Макс вздыхает. – Я гринжу забеги. Несмотря на себя, Ландо чувствует, как улыбка дёргает уголок его рта. – Как успехи? – Блестяще, – саркастично отвечает Макс. – Поэтому я гринжу забеги в день перед Рождеством вместо того, чтобы собирать вещи и лететь домой завтра. – Мой бедный малыш, – говорит Ландо, тоже саркастично. – Блочная игра слишком сложна для тебя? – Я положу трубку, – угрожает Макс, его голос напряжён. – Ты невыносим для человека, чей лучший результат, типа, на три минуты медленнее моего личного рекорда. – Прости, – вздыхает Ландо. – Побалуй меня немного. – Когда я тебя не балую? – отвечает Макс, звуча искренне побеждённым. Ландо прислоняет телефон к банке энергетика, пока снимает паузу со своего забега, возвращаясь к своим ужасным сделкам. Похоже, RNG решила его облапошить. – На каком ты сейчас этапе? – спрашивает Ландо. – В обычном мире, – вздыхает Макс после паузы. – Я ужасен в кораблекрушениях. Couriway настоятельно рекомендовал мне больше тренировать их, если я не хочу опозориться на следующей неделе. Ландо цокает языком, проверяя сделки. Он на грани того, чтобы выйти из игры от злости и перезапустить весь забег. – По крайней мере, ты только второй выбор своего тренера. Ты запасной. Никакого давления. На том конце звонка наступает тишина, и Ландо сразу же морщится. Его слова прозвучали гораздо меньше как подколка и гораздо больше как оскорбление, чем он намеревался. Но похоже, Макс сегодня не собирается терпеть его выходки. – О, пожалуйста. Мы все знаем, что ОП выбрал тебя не из-за твоего грозного, трансцендентного таланта в игре. Ландо замирает. Учитывая, что Макс немедленно привёл их к той самой точке разговора, к которой Ландо намеревался подойти медленно и осторожно, ведя их, как лошадь к воде, это замечательно эффективный акт разговорного саботажа. – Что ты имеешь в виду? Но похоже, Макс сразу теряет интерес к самому разговору, который он так глупо начал, и Ландо абсолютно не позволит ему теперь выкрутиться. – Ничего, – тянет он. – Просто... я нахожу ваши отношения очень любопытными. – Ты уже говорил, – отвечает Ландо, чувствуя, как его пульс слегка учащается – и он довольно уверен, что это не имеет никакого отношения к тому факту, что он наконец получил последний блок обсидиана, чтобы выбраться из Незера. – И я бы хотел, чтобы ты теперь объяснился. Макс стонет. – Ландо, мне нужно сосредоточиться. – Макс, – Ландо надувает губы. – Ну же. Не набрасывай намёки и не оставляй меня в неведении. Я хочу знать, что ты имеешь в виду. – А я хочу знать, почему тебя вдруг так заботит, что я думаю. – Макс насторожен до тревожности, даже сосредоточившись на игре. – Тебя это никогда особо не интересовало раньше, когда ты мог просто проигнорировать это. Ландо решает выложить хотя бы часть своих карт. – Я зашёл в Твиттер. – А. – Ты знал, что люди очень, очень интересуются отношениями Оскара и меня? Наступает небольшая пауза со стороны Макса. – Разве люди вообще не очень интересуются твоими отношениями? И вы с Оскаром проводите много времени вместе на стримах. Естественно, что люди цепляются за эту динамику. – Значит, всё это только в этом? У людей слишком развитое воображение? Им скучно, как обычно? Ландо идёт собирать обсидиан, прежде чем использовать жемчуг, чтобы выбраться из Бастиона и вернуться в крепость, чтобы добыть оставшихся Блейзов. На том конце звонка он слышит, как клавиатура Макса тоже стучит. – Как думаешь ты? – спрашивает Макс. Ландо хочет дотянуться через звонок и встряхнуть его костлявые плечи. Почему этот человек стал абсолютно мастером в уклонении от него всякий раз, когда Ландо хочет только, чтобы он был честен? – Ты, кажется, очень зациклен на том, что увидел, – продолжает Макс. – Почему? – Пауза. – Давай разберёмся в этом. Ландо стонет. – Просто... это заставило меня чувствовать себя неловко. – Что именно? – Макс звучит слабо ободряюще, как будто пытается направить Ландо к выводу, оставаясь на безопасном расстоянии от любых потенциальных последствий. – Видеть мои реакции в таком виде, – говорит Ландо после паузы. – Рассматриваемыми под микроскопом. – Но ты ведь так и отреагировал, не так ли? – указывает Макс. – Ничего нельзя абстрагировать, рассмотреть под микроскопом и проанализировать, чего там изначально не было. Верно? Ландо надувает щёки, разочарованный. – Как думаешь ты? – Что я думаю? – переспрашивает Макс. – Я не следил за тем, что говорят люди в Твиттере. Я не ненавижу себя. Ландо закатывает глаза. – Что ты думаешь о моих отношениях с Оском, я имею в виду? Макс стонет. – Ну, во-первых, ты называешь его Оск. – И? – Ты в звонке с ним примерно по пять часов в день. Ты постоянно ему пишешь. Ты срываешь встречи с Магуи или мной, чтобы зависнуть с ним. Ты отправил, честно говоря, тревожное количество мерча по адресу в Австралии. Ты гринжишь Minecraft. Ты хихикаешь над телефоном, когда он тебе пишет. Ты начал использовать некоторые слова, которые он использует, и время от времени повторяешь мне вещи с поистине ужасным австралийским акцентом. Ландо чувствует, как он сглатывает. Что ж. Это определённо наблюдения, выходящие за рамки тех нескольких клипов, которые составили некоторые сверхнаблюдательные пользователи Твиттера. Если это то, что Макс сразу выдаёт, когда его просят о честном мнении, возможно, во внешних наблюдениях действительно есть доля истины. – И что это значит? – спрашивает Ландо. – По-твоему? Макс снова стонет. – Почему ты спрашиваешь меня об этом? – Ты намекаешь, что у меня... влюблённость в него или что-то в этом роде? – Влюблённость? – Макс фыркает, открыто презрительно. – Ты что, тринадцатилетний? Он глубоко вздыхает, и Ландо слышит отчётливый щелчок того, как он ставит игру на паузу. – Слушай, Ландо. Лично я не думаю, что тебе стоит беспокоиться. Ты физический парень. Тебе нужно присутствие... прикосновений. Тебе нужно чувствовать человека, с которым ты сближаешься – или, по крайней мере, иметь представление о том, как он выглядит. Ты не знаешь о том парне практически ничего, кроме его имени. Ландо замирает. – Поэтому если ты спрашиваешь моё честное мнение, – продолжает Макс, – я думаю, тебе, вероятно, просто нравится внимание. Ландо моргает. – Внимание? – Он объективно очень хорош в том, что делает, – объясняет Макс. – Настолько хорош, что ему удалось собрать довольно значительную аудиторию вокруг себя. И всё же он боготворит тебя. – Пауза. – Тебе нравится внимание того, кто очень хорош в том, чему ты сейчас пытаешься научиться. Ты видишь это как достижение. Покусывая губу, Ландо откидывается на спинку стула, обдумывая его слова. Он знал, что была причина для необъяснимого инстинкта взять телефон и пролистать до контакта Макса в ту секунду, когда сомнение начало укореняться в нём. Макс умеет приводить его мысли в порядок. И он прав. Абсолютно нелепо даже рассматривать возможность того, что в его дружбе с Оскаром есть что-то подсознательно зловещее, когда Макс так хорошо его понимает, знает, что Ландо, при всех его недостатках, нужно лицо, чтобы влюбиться. И тело тоже. Хотя, и Ландо чувствует, как краснеет от этой мысли, жар поднимается к шее и щекам так, что он сразу же тянется за Монстром, он действительно обладает по крайней мере некоторой информацией о теле Оскара. И одного воспоминания о том, как он отреагировал на это, достаточно, чтобы он схватил телефон, поставил игру на паузу и начал ходить по комнате, покусывая ноготь большого пальца. – Макс, – говорит он. – Да? – Я должен тебе сказать дополнительную информацию, которую ты не знаешь полностью. Ландо слышит отчётливый щелчок того, как Макс ставит свою игру на паузу. Похоже, в его тоне есть что-то, что заставляет его лучшего друга понять, что это может быть действительно важно. Может потребовать его безраздельного внимания. – О, ради всего святого, – выдыхает Макс, звуча почти благоговейно. – Только не говори мне, что ты знаешь, как он выглядит. Не говори мне, что ты так сильно выбил из колеи этого влюблённого романтического дурака, что тот прорвался сквозь все его границы. – Нет, – сразу говорит Ландо, прежде чем предположение может принять форму между ними, что он обладает какой-либо властью над Оскаром, которой у него определённо нет. – Нет, но он прислал мне фотографию своей, э-э... своей верхней части тела. Похоже, это всё равно шокирует Макса до глубины души. – Что? – шипит он. – Он что сделал? – Я отправил ему мерч, – объясняет Ландо. – Мой мерч. Потому что, я не знаю. Это казалось отличной идеей в тот момент. Он сказал мне, что на дюйм выше меня, поэтому я, естественно, взял свой размер. Он чувствует это тогда; его голос становится слегка писклявым от воспоминания. Он быстро прочищает горло. – Это был не тот размер, вот что я хочу сказать. – Стоп. Стоп. Стоп. Ландо действительно останавливается, как по команде. – Он прислал тебе фотографию. Настоящую фотографию самого себя. – Я, э-э, думаю, да. – Это меняет дело. Ландо замирает на полпути. – Что ты имеешь в виду? – Ландо, – говорит Макс. Пауза. – Я думаю, он делает ход. Ландо сразу опускается на диван, хватая телефон, когда он сильнее впивается зубами в ноготь большого пальца, пока те не достигают ногтевого ложа. – Ход? – переспрашивает Ландо. – Макс, что ты имеешь в виду? – Он добровольно, без просьбы, прислал тебе фотографию части своего тела? – По голосу Макса Ландо кажется, что он тоже отошёл от стола, потому что слышит, как где-то на фоне открывается и закрывается дверь. – И он хорошо на ней выглядел? Ландо чувствует, как он сглатывает, во рту внезапно пересохло, несмотря на то, что он только что выпил полбанки Монстра. – Ну, да. – Ты не хочешь дать мне посмотреть. Просто для оценки. Правда? Ландо на мгновение задумывается об этом. Он уже сказал Максу настоящее имя Оскара – возможно, случайно проговорился на следующий день после того, как Оскар сказал ему – и он никогда на самом деле не сообщал Оскару, что Макс технически знает. И хотя Оскар не прикладывал к фотографии явного заявления о том, что она должна остаться между ними, случайно назвать его имя перед друзьями кажется очень отличающимся от добровольной пересылки фотографии человека, который, как известно, хочет, чтобы о нём знали как можно меньше. – Я не знаю, – говорит Ландо, его голос неуверен. – Я чувствую, что предам его доверие. Тебе просто придётся поверить мне на слово. Макс вздыхает. – Ладно. Значит, Оскар прислал тебе фотографию себя, без просьбы, на которой даже кто-то с такими оскорбительно высокими стандартами, как ты, объективно думает, что он хорошо выглядит. – Ну. – Ландо ёрзает на диване. – Да. – Так. – Ага. Пауза. – Опиши его. Ландо чувствует, как жар немедленно возвращается к его лицу. – У него, типа... действительно большие руки. – Он на самом деле чувствует вкус крови от ногтевого ложа и заставляет себя перестать грызть. – А, – говорит Макс, звуча почти одобрительно. – Ну, я знаю, что тебе это очень нравится. Похоже, он думает об этом мгновение. – Существование фотографии что-то изменило между вами? Типа, стало неловко? Или более... интенсивно? Ты дал ему обратную связь по ней? – Нет, – говорит Ландо, немедленно чувствуя, как смущение снова поднимается в нём, когда он вспоминает обстоятельства, при которых эта фотография нашла его; и всё, что случилось после. Он действительно, действительно не может рассказать об этом Максу. Насколько знают его друзья – благодаря самовосхваляющему пересказу той ночи Магуи очень похмельному Максу и Пьетре следующим утром, Ландо ушёл с вечеринки с тем парнем, которого нашла для него Магуи, и все, естественно, предположили, что всё пошло по обычному сценарию, как это обычно бывает, когда Ландо настроен на секс. Макс стонет. – Чувак, что с тобой не так? – Типа, я позвонил ему после и выразил своё откровенное недоумение по поводу того, что он такой накачанный. Знаешь, я думал, он просто какой-то тощий, ботановатый, бледный геймер-задрот. Ландо встаёт и начинает потягиваться, внезапно осознавая, что у него болят ноги от долгого сидения в одной позе во время гринжа игры. – И чтобы ответить на твой вопрос, нет. Это ничего не изменило. Это была невинная фотография – я почти уверен, что он именно так её и задумывал. Насколько он знает, я натурал. Я много говорю о Магуи, и я искренне думаю, что фотография была задумана как шутливый укол по поводу того, что, несмотря на примерно одинаковый рост, у нас совершенно разные типы телосложения. Знаешь. Я, спортсмен, почему-то стройнее, чем спидранер по Minecraft. – Хм. Понимаю. – Макс, кажется, обдумывает это мгновение. – Я всё ещё думаю, что странно, что он прислал тебе фотографию себя. Тебе не пришлось умолять его о ней. – Да, – говорит Ландо. – Когда именно это было? – Наш последний вечер на Мадейре. Когда я переспал с тем парнем, которому Магуи была свахой. Наступает короткая пауза. – Подожди. Ты сказал, что позвонил ему после. Разве ты не был с тем парнем из клуба? О, ради всего святого. Ландо чувствует, как его пульс сразу участился от тревожной способности Макса соединять точки. Ему действительно нужно быть осторожнее с тем, что он позволяет выскользнуть перед этим человеком. – Ненадолго, – пытается сохранить лицо Ландо, но Макс уже напал на него. – Подожди. Значит, ты бросил этого парня, чтобы поговорить с Оскаром ещё немного? – Ландо практически слышит, как он поднимает брови. – У тебя был реальный горячий парень перед тобой, делающий с тобой Бог знает что, и твоим главным приоритетом было покончить с этим, чтобы ты мог позвонить своему тренеру по Minecraft и поговорить с ним? – Э-э, – говорит Ландо, закончив растягиваться и падая обратно на диван. – Не то чтобы я его бросил. Это была действительно неловкая ситуация. – Почему? – спрашивает Макс. – Я поклялся никогда, никогда никому не рассказывать об этом, на самом деле. Макс цокает языком. – Ну, ты не можешь начать историю с этого, Норрис. Теперь ты обязан рассказать остальное. Только за эту жалкую попытку уклонения. Он делает паузу, как будто нашёл ещё более сильную линию атаки. – К тому же, ты хочешь моего честного мнения. Это великий решающий фактор. И я чувствую, что тот факт, что ты пытаешься скрыть это от меня, уже многое мне говорит. – Ладно, хорошо, – стонет Ландо. – Но только потому, что ты мой лучший друг. И я доверяю тебе. Но ты никому не говоришь. Ни Магуи. Ни Пьетре. Договорились? – Да, – говорит Макс, звуча абсолютно искренне. – Конечно. Ландо откидывает голову на спинку дивана, глядя в потолок, пока он сжимает переносицу. – Пока парень делал мне минет, я смотрел на фотографию Оскара. Это выходит как полубормотание, но Макс, кажется, слышит его всё равно. Наступает оглушительная тишина на том конце линии. – О, – наконец говорит он. Пауза. – Да, это точно меняет дело. – Парень заметил, – продолжает Ландо, и одного воспоминания достаточно, чтобы он съёжился. – Это было так чертовски неловко, Макс. Я хочу свернуться калачиком и умереть каждый раз, когда думаю об этом. Макс издаёт сдавленный звук. – Ландо, какого чёрта ты такой? – Я не планировал этого, – немедленно протестует Ландо. – Просто он написал мне во время всего этого, и я хотел посмотреть, что он говорит. – Так ты взял телефон, пока кто-то был на твоём члене, и начал ему отвечать? – Я не отвечал ему, – говорит Ландо, разворачивая свою вторую линию защиты. – Я посмотрел на его сообщение, и там была фотография, которую он отправил ранее. Я просто... не знаю. – Ты позволил парню сосать твой член, пока ты смотрел на фотографию другого мужчины. – Макс фыркает. – Отличная работа, Ландо. Ты каким-то образом умудрился облапошить сразу двоих мужчин. – Подожди, – говорит Ландо, и он чувствует, как внутри поднимается беспокойство. – Я тоже облапошил Оскара этим? – Ну, ты своего рода облапошил. Он почти наверняка не отправлял это тебе, чтобы ты мог дрочить на это. – Я не дрочил на это, – немедленно протестует Ландо. – Я просто, ну, знаешь, кончил, пока случайно смотрел на его фотографию. Но эти два события абсолютно не связаны друг с другом. – Ты просто неисправим, приятель. – Макс звучит искренне раздражённо. – Я не могу поверить, что у тебя была наглость звонить мне, обиженному, потому что какие-то злые интернет-жители заставили тебя чувствовать себя неловко из-за того, как ты ведёшь себя с Оскаром на стримах, когда ты всё это время скрывал эту... эту мерзость. Иногда я искренне спрашиваю себя, почему я с тобой вожусь. – Я не кончил из-за него, – Ландо слышит, как он начинает оправдываться. – Клянусь. Всё было не так. – Возможно, – сразу уступает Макс. – Это не меняет того факта, что ты более или менее предпочёл совершенно обычный телефонный звонок с ним реальному сексу с реальным мужчиной. – Пауза. – Должно заставить тебя задуматься, Ландо. Ландо не отвечает сразу. Вместо этого он поднимается с дивана и возвращается к своему стулу перед компьютером. На втором мониторе Лили всё ещё тренируется. Ландо слышит голос Оскара, доносящийся из динамиков. Он не может разобрать ни одного слова, но чувствует, что узнал бы этот ритм где угодно; растянутость его акцента, форма его голоса, выходящая из статики. – Итак, – говорит Ландо после паузы. – Учитывая твои дополнительные знания, что ты думаешь о моём первоначальном вопросе? Макс глубоко вздыхает. – Я не знаю, что думать, честно говоря. Ты неспособен формировать нормальные отношения с мужчинами. Они каким-то образом становятся гомоэротичными по ходу дела. Ландо фыркает. – Это даже не правда. – Правда, – говорит Макс, звуча абсолютно убеждённо. – В тебе есть что-то, что заставляет мужчин вести себя странно. Но это не суть. Оскар – особый случай. Он фанат. Тебе просто нужно выяснить, какой он фанат. – Что ты имеешь в виду, какой фанат? – Ландо поворачивается на стуле, его глаза устремлены на стрим Лили на втором мониторе. – Ну, он супер-натурал, любящий автоспорт парень, который фанат тебя, потому что завидует машинам, на которых ты гоняешь, женщинам рядом с тобой и часам, которые ты носишь? Или он фанат в том смысле, что ему тоже нравятся машины, на которых ты гоняешь, но это не останавливается исключительно на этом? – О, – говорит Ландо. Пауза. – Как думаешь ты? – Что я знаю? – фыркает Макс. – Я не знаю парня. Это тебе предстоит выяснить. То есть... если ты вообще хочешь выяснить. Потому что я всё ещё не совсем уверен, где ты сам в этом всём. – Я в основном просто очень сбит с толку, – признаётся Ландо. – Я провожу с ним много времени. И хочу этого. Мы всё время переписываемся. Он забавный, наблюдательный, внимательный, я чувствую, что он просто понимает меня. До сих пор я искренне думал, что просто завожу хорошего друга. – Хм, – мычит Макс. – Ты хочешь встретиться с ним лично? Я чувствую, что это могло бы быстро прояснить ситуацию. – Я всё время говорю ему, что хочу встретиться. Что я пришлю ему пропуска на трассу в Мельбурн. Что нам нужно встретиться, когда я буду в его городе. – Но? – спрашивает Макс. – Он постоянно отмахивается, – признаётся Ландо. – Он меняет тему или даёт уклончивый ответ. Сначала я даже не замечал, потому что он так хорош в этом, но есть определённые вещи, которые, когда я настаиваю на них, он просто вырубается. И встреча лично – одна из них. – Это странно, – признаёт Макс. – Если он такой большой фанат спорта – и тебя – я бы подумал, что он ухватится за эту возможность. – Я думаю, он действительно не хочет, чтобы люди узнали, кто он, – говорит Ландо после паузы. – И если меня сфотографируют с каким-то случайным австралийским парнем, имени которого никто не знает, все, кто смотрит этот турнир, сразу поймут, что это он. Но, типа... я не понимаю, почему он просто не говорит мне этого. – Может быть, он не хочет тебя разочаровывать, – говорит Макс, и Ландо замирает. – Я думаю, часть его отчаянно хочет встретиться с тобой. Но он также знает, что, вероятно, не должен рисковать своей анонимностью, которая хорошо служила ему все эти годы, ради кого-то, кто, по сути, рано или поздно исчезнет из его жизни. Ландо покусывает губу. – Я заставил его согласиться встретиться со мной. При одном условии. Макс звучит удивлённо. – Да? Какое? – Что я выполню Zero Cycle во время турнира. Макс фыркает. – Ну. Он точно знал, что делает, когда соглашался на эти условия. Ландо старается не звучать оскорблённо. – Что ты имеешь в виду? – Ты когда-нибудь успешно выполнял Zero cycle раньше? – Ну, – говорит Ландо. – Пока нет, но... – Да, – фыркает Макс, звуча глубоко саркастично. – Он мог бы просто сказать, что никогда не встретится с тобой. – Ты такой чёртов циник, – говорит Ландо, его взгляд возвращается ко второму монитору. – На самом деле, я собираюсь доказать, как ты неправ, закончив свой текущий забег идеальным Zero Cycle. Макс смеётся. – Конечно, Ландо. Удачи. – Ландо слышит шорох на том конце. – Если это всё, я положу трубку. – Подожди, – Ландо быстро вмешивается. – Мы завтра вместе летим домой, да? – Если ты меня примешь, – говорит Макс. – Даже если я циник, который в тебя не верит. – Я подумаю. – Ландо вешает трубку, прежде чем Макс успевает ответить, откидываясь на спинку стула, пока его глаза автоматически возвращаются к стриму Лили. Он снова прибавляет звук, чтобы лучше слышать, о чём они говорят. К счастью, они наконец начали обсуждать Minecraft. Лили теперь в крепости, ищет портальную комнату, и Ландо слушает, как Оскар даёт ей советы по использованию круговой диаграммы, чтобы определить правильное направление. Это немного похоже на жульничество – подслушивать тренировку, которую он проводит ей. Но, с другой стороны, это публично. И он довольно уверен, что она тоже смотрит его стримы, делая заметки. Оскару, возможно, всё равно, кто из них продвинется дальше в турнире, но Ландо и Лили борются каждый за себя. Это ясно. Ландо удаётся выбраться из Незера после ещё двух мучительных минут, триангулируя путь прямо к крепости, и он тоже быстро находит портальную комнату. Ему везёт. Это двухглаз, что означает, что он сохраняет два дополнительных жемчуга для встречи с драконом. Ему кажется немного сюрреалистичным, насколько лучше он стал в этой игре всего за две недели. Он всегда был быстро обучаем, особенно когда награда осязаема и немедленна; и он хочет победить Лили, если только чтобы поднять Оскара выше в его собственном рейтинге, чем она. Поэтому он в основном ориентируется на её время, на её сегменты. Он иногда задаётся вопросом, знает ли она, что он просматривает её публичные забеги и тренирует те участки, где отстаёт, с почти упрямым упорством; так же, как он шлифует мини-секторы в симуляторе, пока они не превращаются из жёлтых в зелёные и фиолетовые. Это замечательно похоже на совершенствование кругов и Ландо начал видеть игру во сне, когда падает в кровать в конце долгого дня гринжа, полуодетый, лицом в подушку. Ему снятся спринты к пустынным храмам, сбор дерева с взрывчаткой. Ему снится Незер, убийство Блейзов и сделки, слишком хорошие, чтобы быть правдой. Ему снится убийство дракона. В основном с одноциклами, потому что он всё ещё никогда не выполнял нулевой. Оскар появляется в этих снах замечательно часто. Он преследует небосклон над ним, возвышаясь там, пока Ландо пересекает ландшафт, расставляя блоки, сортируя инвентарь. Мягкий ритм его голоса следует за ним в сон, давая инструкции, предлагая советы, вплетая иногда похвалу. Всегда вне поля зрения. Ландо входит в Энд за двадцать семь минут: забег, который заставил бы Оскара смеяться – но это его личный рекорд на данный момент. Он слышит его сдержанный смех на стриме, когда Лили готовится к одноциклу, стреляя по кристаллам Энда на вершинах колонн вокруг себя, пока ждёт, когда дракон сядет на насест. – К чёрту, я просто попробую, – говорит Ландо сам себе, покусывая губу, готовясь использовать жемчуг, чтобы подняться на нужную колонну, а затем строя свою собственную оттуда. Он может только надеяться, что игра уловит это, и дракон начнёт сворачивать с маршрута к нему, пока он готовит стенд для кроватей из запасного плачущего обсидиана. На стриме Лили снова меняет тему, спрашивая Оскара, сколько раз он убил дракона, пока она легко стреляет по кристаллам на вершинах колонн. – Ха, каждый может сделать это, если использует аимбот, – бормочет Ландо сам себе, хотя отлично знает, что она просто абсурдно точна и почти никогда не промахивается. Ему остаётся только мечтать о таком. К его полному восторгу, поиск пути дракона замечает его. Он проверяет координаты в последний раз, прежде чем поставить первую кровать – заранее скрафченную во время ожидания лучших сделок – на вершину колонны и начинает кликать правой кнопкой мыши. Первая кровать взрывается с грохотом, отрывая значительный кусок от полосы здоровья дракона. Он хорош в этой части, расставляя кровати и взрывая их в быстрой последовательности. Потому что Ландо знает, как быть быстрым, на самом деле, это одна из немногих вещей, которые он умеет делать исключительно хорошо. И помогает то, что Оскар всегда звучит искренне впечатлён, когда он убивает дракона только кроватями – такого рода положительное подкрепление действует как множитель на его мотивацию. Он пропускает одну установку, немного портит тайминг, но в последней отчаянной попытке ему удаётся поймать хитбокс дракона своим топором и критически ударить его раз. Дважды. Пока тварь действительно не умирает от его руки. – О да, – шепчет Ландо под нос, не желая праздновать, пока не убедится. Он знает, что у него есть примерно десять секунд, пока дракон вернётся на насест и наконец погибнет – единственный недостаток Zero Cycle. Но этого более чем достаточно. Он ныряет в фонтан Энда и ждёт. Затем он откидывается на спинку стула, руки за головой, широко улыбаясь. В восторге. Боже. Почти жалко, как он радуется тому, что наконец победил эту дурацкую игру с таким грандиозным финалом, к которому стремился; но когда дракон садится над ним, анимация смерти заливает его опытом, а его личный рекорд – 28:23! – гордо отображается на экране, он чувствует всплеск, замечательно похожий на пересечение финишной черты первым. Адреналин немедленно затуманивает его голову, как всегда, заставляя всё выглядеть сквозь лёгкую дымку. Рука Ландо тянется к телефону, и на мгновение он думает снова позвонить Максу, отправить ему фотографию, похвастаться. Вместо этого его пальцы предают его, пролистывая мимо сообщений в Discord. Мышечная память находит чат Оскара. landonorris ЧУВАК УГАДАЙ ЧТО Я СДЕЛАЛ ЭТО Он даже не заканчивает печатать следующее сообщение, как имя Оскара немедленно появляется под последним, сопровождаемое несомненным знаком того, что он печатает. Как ни странно, одного лишь этого вида достаточно, чтобы что-то глубоко внутри Ландо странно скрутилось. Готовность этого. Тот факт, что Оскар врывается в чат в ту же секунду, когда получает сообщение от него, даже несмотря на то, что он сейчас стримит. Даже несмотря на то, что он мог бы просто прочитать это с домашнего экрана и ответить позже. Странный всплеск адреналина разворачивается низко в животе, и на мгновение Ландо чувствует себя почти невесомым. Он знает, что часть этого – просто следствие выполнения первого Zero Cycle. Остаточное возбуждение. Облегчение. Но другая часть в этом: Оскар отвечает до того, как даже узнает, о чём разговор. Оскар видит сообщение от него и немедленно решает, что оно заслуживает его внимания. В этот момент очевидность этого ошеломляет его. Уверенность в том, что что бы Ландо ни захотел – внимание, дополнительный вопрос, саркастичный ответ на какую-то глупую шутку, которую он придумал – Оскар отдал бы это ему. И на мгновение Ландо забывает, что он вообще пытался сказать. OP81 что ты сделал? умудрился ввести кофеин прямо в глазное яблоко, чтобы не ждать всасывания через кишечник? landonorris бвахаха нет, ты тупица я сделал zero cycle Ландо прислушивается к стриму, пытаясь определить, может ли чат – или Лили, в этом отношении – сказать, что внимание Оскара теперь разделено. Это даёт ему почти неловкое удовлетворение – знать, что её тренировка страдает, даже если только слегка, потому что Оскар, скорее всего, теперь одним глазом смотрит на Discord. Если он вообще обращает на неё внимание. И она всё ещё говорит, ожидая, когда дракон сядет на насест. OP81 я не верю тебе landonorris я пришлю тебе повтор, филистимлянин тогда ты увидишь, какой чертовски звёздный твой ученик тот, который на самом деле УМЕЕТ делать zero cycle Это последнее сообщение может быть небольшим саморазоблачением, поскольку оно практически признаёт, что он смотрит стрим и что его, по крайней мере, немного беспокоит тот факт, что Лили во всех мыслимых отношениях – лучший игрок, чем он. Но он слишком возбуждён, чтобы сейчас это волновало. OP81 да, мне нужно увидеть эти доказательства landonorris надеюсь, ты готовишься к встрече в Альберт-парке OP81 хаха ну, сделать это во время турнира будет совсем другой задачей Это не совсем та восторженная похвала, на которую надеялся Ландо. Или, если быть честным, которую ожидал. Поэтому он делает то, что можно было бы счесть ударом ниже пояса. Но, с другой стороны, он никогда не утверждал, что играет честно. Он открывает камеру и делает селфи; раскрасневшийся, глаза всё ещё немного лихорадочно блестят от адреналина. На нём он выглядит хорошо, он знает это: раскрасневшиеся щёки, слегка приоткрытые губы. Остаточное возбуждение. Люди определённо публиковали в интернете и менее лестные его фотографии. Теперь он определённо пытается выглядеть соблазнительно. В этом, по крайней мере, он достаточно самосознателен, чтобы признать. Но ему нужно знать, нужно увидеть, как будет принята фотография. Он сказал Максу, что собирается выяснить, какой фанат Оскар. landonorris сияю после zero cycle Затем он отправляет фотографию. И ждёт. В их чате ничего не происходит. Нет быстрого ответа, нет острого комментария, нет комментария к фотографии. Но на стриме Лили пытается привлечь внимание Оскара. – Эй, ОП, – говорит она, щёлкая пальцами перед камерой, как будто это может как-то вернуть его к ней. – Ты меня слышишь? Алло? Нет ответа. Ландо смотрит с огромным вниманием, его телефон открыт рядом, где нет даже следа индикатора набора текста Оскара. Он не может сдержать улыбку, расползающуюся по его лицу – всё шире и шире, когда Лили начинает спрашивать чат, не выключен ли её микрофон. ☾ ender_12: нет, всё норм. держу пари, Ландо написал ему ахаха Ландо засекает время. Проходит почти минута, прежде чем Оскар возвращается к стриму. Его голос – хриплый, когда он наконец говорит. – Извини, Лили. Проблемы со звуком. Не могла бы ты повторить свой последний вопрос? Боюсь, я не совсем расслышал. Ландо не может удержаться, он хватает воротник своей толстовки и натягивает его на нижнюю половину лица, прячась внутри, пока его улыбка угрожает разорвать его пополам, когда он смотрит стрим, где Оскар изо всех сил пытается провести Лили через её one-cycle, когда дракон наконец сел на насест. Он звучит рассеянно, немного менее точен в речи, чем обычно, немного взволнован по краям так, что сразу вызывает что-то тёплое в груди Ландо. Его телефон загорается рядом на столе, и он сразу видит иконку Discord на экране. Он тянется к нему, ожидая сообщения. Это не оно. Это фотография. Это изгиб руки, очень бледной руки, поднятой вверх в знак одобрения, которая кажется подозрительно близкой к лицу Оскара, судя по тому, как она закрывает сторону его щеки, и Ландо может разглядеть это сразу: размытый край губ, что-то, что может быть прядью волос, намёки на сторону лица. Этого слишком мало, чтобы сделать какие-либо значимые выводы об остальных его чертах, кроме того, что его волосы кажутся темнее, чем ожидал Ландо, а его губы, возможно, немного розовее – или, по крайней мере, то, что от них он может разглядеть. Его рука, однако, идеально в фокусе, и Ландо технически уже знает, как это выглядит. Рукокамеры. Его телефон снова вибрирует в его руке, пока он остаётся совершенно неподвижным, глядя на фотографию, которая каким-то образом раскрывает так много и в то же время так мало. OP81 твой тренер гордится

II.

Он последний, кто держит оборону, традиция, оставшаяся со времен совершенно другого дома, и во многом совершенно другой жизни тоже – но он всё равно чтит её, как ни странно. Ландо на кухне нового дома своих родителей в Бате. Это не тот дом, в котором он вырос, в Сомерсете, с курами и лесом вокруг дома; обширное поместье, по которому он бесчисленное количество раз бродил подростком, возвращаясь пьяным в стельку с какой-нибудь вечеринки в деревне на рассвете, пробираясь через входную дверь, прежде чем спотыкаясь подниматься наверх и падать в кровать, где спал до полудня. Нет, этот дом Ландо едва знает. Он здесь только на Рождество, да и то не всегда. С тех пор как Оливер женился и у него родились две дочери, Норрисы больше не собираются в полном составе каждый год, хотя Ландо всегда прилагает усилия, чтобы быть там. Это одна из немногих возможностей увидеть своих сестёр без особых логистических сложностей, и даже если он остаётся несколько незнаком с этим домом, его мать сделала его достаточно уютным, чтобы ему нравилось здесь бывать. И всё же есть что-то странное в том, чтобы быть последним бодрствующим в доме, где он чувствует себя немного гостем, несмотря на то, что здесь живут его родители и у него есть комната где-то на втором этаже, которую его мать отказывается трогать, даже если он спит в ней всего несколько раз в год. Но Ландо всегда был последним бодрствующим в канун Рождества. Ему нравится бродить по дому как последний оставшийся, глядя на мерцающие в окнах рождественские огни, на ёлку, видимую через открытую арку, соединяющую кухню с гостиной. Это началось как детское стремление. В те времена, когда он искренне верил, что может застать Санта-Клауса за работой, раздающего подарки под ёлкой, наполняющего чулки, висящие на камине, сладостями и маленькими подарками. И даже когда он вырос, когда знал, что Санта-Клаус полностью выдуман, он всё равно сохранил традицию. В какой-то момент его родители просто перестали пытаться отправить его в постель, приняв тот факт, что он всё равно никогда не заснёт. И так, если ничего другого, по крайней мере кто-то был там, чтобы смотреть на огни. Ландо опустошает банки с печеньем своей матери; груды домашних Speculoos, его любимого бельгийского рождественского печенья, которое она всё ещё готовит каждый год, пока он опирается на кухонную стойку и снова листает Grindr. Ему нравится другой выбор мужчин здесь, те, что в Монако и вокруг, ему уже немного надоели, хотя он редко балуется в наши дни. Нет, мужчины, которых он пролистывает здесь, напоминают ему, почти ностальгически, о всех парнях, в которых он был влюблён, взрослея здесь, обычные английские парни с их убеждением, что самый романтичный свидание, которое можно себе представить, – это паб за углом, и что идеальный разговор состоит из футбола или, если они чувствуют себя особенно смелыми, местной политики совета. Ландо знает, что такая жизнь парализовала бы его. Скорее всего, заставила бы умереть от скуки. И всё же, пока он пролистывает всех этих Колинов и Найджелов и Дэниелов и Джошей, рассеянно уничтожая рождественское печенье матери, он задаётся вопросом, как могла бы выглядеть его жизнь, если бы он не стал пилотом Формулы-1. В конце концов, для этого потребовалась бы всего одна вещь. Одно другое решение или один неправильный поворот. Как у Оскара. Или, возможно, он просто не был бы достаточно хорош. Как Макс. Был бы он уже женат? Оливер уже был женат в его возрасте, но, с другой стороны, он встречался с Сэв на протяжении большей части своей взрослой жизни. Ландо сомневается, что был бы женат, даже если бы не был знаменит; как он сомневается, что один из Колинов или Найджелов или Дэниелов мира смог бы удержать его внимание особенно долго, даже с их походами в паб. Ни один из мужчин на его экране не может завладеть его вниманием больше чем на несколько секунд за раз. Он пролистывает их, как будто просматривает бесконечный винный список, хотя на самом деле не хочет пить, смутно осознавая, что ему доступны, вероятно, отличные варианты, но находя себя странно незаинтересованным всё равно. Через некоторое время он закрывает приложение и вместо этого переключается обратно на Discord. Он пролистывает вверх их чат с Оскаром и обнаруживает, что с тех пор как вчера вечером Оскар отправил ему фотографию, они каким-то образом успели обменяться достаточным количеством сообщений, что ему требуется почти целая минута, чтобы найти её снова. Ландо балансирует банку с печеньем под мышкой, медленно пробираясь через гостиную, и падает на диван, перечитывая их разговор снизу вверх; задерживаясь на сообщениях, которые были совершенно незначительными в то время и почему-то меньше теперь. Он на полпути через одну из всё более страстных тирад Оскара о сезоне MCSR Ranked, в котором тот сейчас участвует, когда его телефон на долю секунды зависает в руке, и на короткий момент он предполагает, что Discord завис. Затем экран меняется. Входящий видеозвонок. От Оскара. – Видеозвонок? – недоверчиво спрашивает Ландо, его голос слишком громкий для безмятежной атмосферы гостиной его родителей. Он сразу садится прямее, проводя рукой по лицу, пытаясь удалить остатки крошек Speculoos, прежде чем провести рукой по кудрям, пытаясь заставить их выглядеть хотя бы наполовину презентабельно. Он не ожидает увидеть лицо Оскара, когда принимает звонок, но часть его всё ещё отчаянно надеется, что увидит. Конечно, вместо этого его встречает совершенно другое зрелище; что-то, что не могло бы казаться более сюрреалистичным на фоне тусклой гостиной его родителей. Перед ним простирается океан. Солнце светит золотым и тёплым по его поверхности, превращая маленькие рябь волн в листы жидкого света. Оно уже поднялось достаточно высоко в небо, чтобы утро казалось по-настоящему проснувшимся, но остаётся достаточно низким, чтобы заливать всё золотом. Ландо требуется мгновение, чтобы понять, на что он смотрит. Оскар позвонил ему с сёрфборда. В нижней части кадра он может разглядеть его часть; какой-то жёлто-зелёный цвет, разрезающий воду, и по углу камеры кажется, что Оскар сидит на нём верхом. – Какого хрена? – спрашивает Ландо, чувствуя, как сердцебиение сразу подскакивает к горлу. – Тсс, – говорит Оскар, его голос сопровождается мягким плеском волн вокруг него. – Смотри. Дельфин. Ландо немедленно перестаёт дышать, как будто это может как-то улучшить впечатление от просмотра, и фокусируется на участке океана, на который Оскар направляет камеру, не более чем в трёх метрах от него. Посреди всего этого тёплого золота и синевы Ландо наконец видит это. Серое пятно под поверхностью. Затем голова, прорывающаяся сквозь воду, элегантный изгиб тела, прежде чем оно снова исчезает под волнами. – О, боже мой, – говорит Ландо, его голос едва выходит за пределы сломанного шёпота. Это кажется совершенно эфемерным, почти нереальным; гладкий край дельфина, пронизывающего воду, поддерживающего зрительный контакт с Оскаром на мимолётное мгновение, прежде чем снова исчезнуть под бескрайностью океана. И затем, совсем неожиданно, внутри него поднимается странная, болезненная, извращённая ревность, направленная на дельфина. Конечно, свобода плавать в каждом океане на земле – уже довольно большое привилегия, но в отличие от Ландо, дельфин видел лицо Оскара, пусть и мимолётно. В тот момент, когда Оскар направил камеру на него и выбрал контакт Ландо в момент инстинктивного желания поделиться, дельфин увидел лицо человека, сидящего на сёрфборде. Ландо ловит себя на том, что пытается представить, как это должно было выглядеть. Или хуже: пытается спроецировать себя в тело животного. На мгновение он представляет себя парящим между волнами, холодная австралийская вода давит на его дельфинью кожу, когда он прорывается сквозь поверхность, пойманный игрой солнечного света на океане; поднимаясь из-под воды достаточно долго, чтобы увидеть человека, сидящего верхом на зелёном сёрфборде и смотрящего на него в ответ. И всё же, даже в предполагаемой бескрайности собственного воображения, он оказывается неспособным вызвать лицо. Всё, что он видит, – это свет. Солнце прямо за Оскаром, достаточно яркое, чтобы превратить его в не более чем силуэт, каждая черта поглощена золотом, прежде чем Ландо успевает разглядеть её как следует. Дельфин снова ныряет под поверхность, предпочитая тёмные глубины океана человеку на сёрфборде, и вдруг Ландо снова оказывается на диване своих родителей, его собственное отражение смутно видно на экране, его лицо освещено только рождественскими огнями на ёлке и яркостью австралийского утра Оскара, переданного через видеозвонок на другой конец света. – Он вернётся? – спрашивает Ландо, пытаясь проследить тень животного под волнами. – Не думаю, – отвечает Оскар откуда-то из-за камеры. – Но очень мило с его стороны подождать, пока я достану телефон и позвоню тебе. – Он хотел встретиться со знаменитостью, – острит Ландо. – Знаешь, что говорят об интеллекте дельфинов. Оскар фыркает. – Конечно. Теперь он расскажет всей своей школе, что сегодня встретился лицом к лицу с великим Ландо Норрисом. – Ему лучше сделать это, – ухмыляется Ландо. Он вытягивается на диване, устраиваясь поудобнее и слегка отворачивая телефон от себя так, чтобы рождественские огни освещали его немного более выгодно. – Какого хрена у тебя телефон с собой во время сёрфинга? – Обычно нет, – говорит Оскар. Ландо всё ещё смотрит на океан, простирающийся перед ним: его бескрайность, бесконечная синева и золото, уходящие к горизонту. Оскар, предсказуемо, держит камеру направленной от берега, достаточно умён, чтобы не выдать, где он живёт, через случайный взгляд на линию горизонта. Не то чтобы у Ландо был бы шанс это выяснить. Он сейчас тренируется стать сносным спидранером Minecraft, а не чемпионом по поиску людей. – Но в последние несколько дней меня безжалостно преследует тот, кого я считаю тем же самым дельфином, и я хотел сфотографировать его. Я обещал своей сестре. Она думает, что я выдумываю. Даже не видя его лица, Ландо может слышать закатывание глаз в голосе Оскара. – Та же сестра, которая режет спортивные футболки и разносит посылки по городу для тебя? – спрашивает он, жадный до каждой маленькой частицы личной информации, которую Оскар позволяет проскользнуть в их разговоры. – Нет, – говорит Оскар. – Другая. Горизонт слегка наклоняется в сторону, когда Оскар, по-видимому, перекладывает телефон из одной руки в другую. На короткий момент Ландо видит призрачно бледную руку, сжимающую нос сёрфборда, слегка корректирующую его после того, как группа небольших волн, кажется, сбила его с курса. – Ладно, – говорит Оскар через мгновение. – Я сейчас положу трубку. Извини за внезапный звонок без предупреждения. – Нет, пожалуйста, не вешай трубку, – немедленно говорит Ландо, почти смущённый тем, как нытиво он звучит. – Ты только что позвонил. Это, говорит голос откуда-то из глубин его разума, звуча раздражающе похоже на Макса, не нормально. Это нельзя мерить в терминах дружбы. – Я в открытом океане, Ландо, – говорит Оскар почти мягко. – И? – Что, если я утону, потому что не увижу приближающуюся волну, так как занят попыткой удержать равновесие на этой доске? – Я почти уверен, что ты умеешь плавать, Оск. – О, так ты бы рискнул моей безвременной смертью, чем закончил этот звонок? – Ты катастрофизируешь. – Ландо не может сдержать улыбку. – Поверни камеру, Оск. – Нет. – Ответ приходит немедленно, старая линия на песке проводится с отработанной лёгкостью. Ландо надувает губы. – У тебя волосы мокрые? – спрашивает он и сам не знает зачем. Если он не может видеть его, то по крайней мере хочет получить как можно больше информации. – Нет, – отвечает Оскар. – Ещё не заходил. – Как думаешь, ты выглядишь лучше с мокрыми волосами или сухими? – Вопрос срывается с губ до того, как Ландо успевает его остановить. Оскар замолкает на мгновение. – Э-э, – говорит он наконец, звуча искренне озадаченно. – Не знаю. Никак. – О, да ладно, – фыркает Ландо. – Я определённо лучше выгляжу с сухими волосами. Кудри не очень хорошо переносят воду. – Я искренне никогда не думал об этом. – В голосе Оскара есть что-то, что заставляет Ландо улыбнуться: та лёгкая острота, которая появляется, когда он смущён чем-то. – У тебя прямые волосы? – Да, – говорит Оскар. – Скучные, простые, прямые волосы. – Короткая пауза. – В отличие от твоих кудрей. – Оооо, – говорит Ландо, проводя пальцами по беспорядку на голове, и на этот раз он действительно не может отрицать лёгкого флиртующего оттенка в своём голосе. Чёрт. – Тебе нравятся мои кудри? Оскар не отвечает. И Ландо сразу же знает, что зашёл слишком далеко. Он слегка навеселе от портвейна, который его отец настоял принести из винного погреба после ужина, и тот факт, что он провёл последние три часа, листая Grindr, оставил его жаждущим языка, на котором он не говорил некоторое время; синтаксиса, который когда-то давался ему естественно, с поддразниваниями, намёками и кокетливыми маленькими провокациями. Однако делать это со своим тренером по Minecraft, вероятно, не рекомендуется. Внезапным приступом самосознания Ландо касается экрана и выключает веб-камеру, позволяя себе роскошь покраснеть наедине. – Эй, – немедленно жалуется Оскар, так быстро, что это заставляет Ландо улыбнуться вопреки себе. – Почему ты выключил камеру? – Потому что нечестно, если ты можешь видеть меня, а я не могу видеть тебя. – Ты смотришь на Южный океан в утреннем солнце в Рождество, – немедленно парирует Оскар. – Поверь мне, тебе досталась лучшая сделка. – Я так не думаю, – говорит Ландо. – Я вижу это мокрое покрывало каждый год в Альберт-парке. – Мокрое покрывало, – фыркает Оскар. – Ты сноб. – Лёгкая сделка. Поверни свою камеру, и я снова включу свою. – Нет, Ландо, – говорит Оскар, и это звучит окончательно. Он знает, что не стоит продолжать давить. У Оскара есть свои границы, и хотя каждая другая, кажется, готова растянуться под давлением их подколов, это та линия, на которой он никогда не уступает. – Ладно, – фыркает Ландо, касаясь экрана и снова включая фронтальную камеру. – Потому что ты показал мне дельфина. На том конце линии наступает короткая пауза. Затем: – Вот так. Ландо почти соскальзывает с дивана. Странная боль низко в животе, когда австралийский акцент Оскара оборачивается вокруг этой фразы, и какая-то глубоко смущающая часть его – та же часть, которая оживает от похвалы, как чёртова собака, всякий раз, когда Оскар говорит ему, что он сделал что-то хорошо, немедленно чувствует, как жар приливает к его щекам, сопровождаемый головокружительным видом эйфории от осознания того, что Оскар доволен им. Эй, его внутренний Макс немедленно вмешивается, прежде чем он может слишком увлечься. Прежде чем ты обкончаешь штаны от этого, ты когда-нибудь задавался вопросом, почему именно Оскар так хочет тебя видеть? Ландо нервно покусывает ноготь большого пальца от этого, тепло всё ещё упрямо задерживается под кожей. – Итак, – говорит Оскар через мгновение. – Значит, ты дома? Во время поездки в Бат – которая была утомительной в том смысле, что сначала аэропорт, а затем машина, доставившая Макса в Бирмингем, а его в Бат, сговорились сделать путешествие максимально неудобным – Ландо постоянно писал Оскару о каждом мелком неудобстве, к большому удовольствию его лучшего друга, чьи брови, казалось, поднимались всё выше каждый раз, когда Ландо ухмылялся в телефон. – Ну, не дома, – говорит Ландо. – Но я в доме своих родителей. Только сказав это, он понимает, что Оскар на самом деле никогда не говорил ему, что он делает на Рождество. Как обычно, он вместо этого был неустанно любопытным о планах Ландо, каким-то образом умудряясь уклоняться от каждого встречного вопроса с той же скользкой лёгкостью, что и всегда. – А ты? – Я в открытом океане на сёрфборде. Ландо закатывает глаза. – Не будь дерзким со мной, мистер. – Мои сёстры придут позже, – говорит он через мгновение. – Ты не празднуешь с родителями? Друзьями? – Ландо набирается смелости. – Может, с девушкой? – Мои родители в Перте на праздниках, – говорит Оскар. – Моя младшая сестра с ними. Мои друзья в основном живут в США, хотя мы с Фейном планируем записать видео позже. Ландо ждёт с тревогой. – И, э-э, девушка. – Оскар неловко смеётся. – Боюсь, у меня серьёзный дефицит в этой области. Он звучит слегка смущённо. Ландо приходится активно напоминать себе, что его камера всё ещё включена, прежде чем он делает что-то глубоко унизительное, например, сжимает кулак в знак празднования. Не то чтобы это имело какое-то значение. Не то чтобы у него были какие-либо права на романтические перспективы Оскара. Но всё равно. Мысль о том, что Оскар с кем-то встречается, раздражала бы его неимоверно. – А, не важно, – говорит Ландо, прежде чем может остановить себя. – У меня куча привлекательных подруг, которым очень нравятся ботаники. Я уверен, что могу познакомить тебя с некоторыми из них, когда мы встретимся в Альберт-парке в марте. Как только слова покидают его рот, он хочет физически схватить их и запихнуть обратно. Какого хрена он это делает? Почему он так агрессивно компенсирует? Почему он предлагает то, чего он ни при каких обстоятельствах не хочет? Одна мысль о том, что Оскар поладит с одной из его подруг, вызывает в животе неприятное чувство. Он предпочёл бы вырвать себе глаза. Он такой чёртов идиот. Было примерно десять миллионов других направлений, в которых этот разговор мог бы пойти, но, конечно, глубоко укоренившиеся инстинкты его натуральной личности фуфлыжника захватили контроль над рулём и направили их обратно на знакомую территорию; туда, где он мог стоять, не поджигая себя немедленно. Камера слегка трясётся. Ландо слышит, как вода плещется о доску, когда Оскар снова меняет положение. – Ты такой чёртов клише хорошо путешествующего спортсмена, – говорит он через мгновение, и Ландо искренне не может сказать, звучит он развлечённо или раздражённо. – У тебя есть список в каждом городе, которым ты пользуешься, когда там оказываешься. Что ж. По правде говоря, Оскар не совсем неправ. Просто список обычно состоит не из женщин. – Я просто говорю, что готов поделиться, – говорит Ландо, надёжно ухудшая ситуацию почти сразу. Именно поэтому у него есть договорённость с Магуи. Когда он пытается вести себя как натурал, что-то неизменно идёт катастрофически не так, и он превращается в самого невыносимого клише натурального фуфлыжника, которого можно вообразить. Вероятно, это происходит из-за откровенно абсурдного количества контента о привлекательности, который он смотрит поздно ночью, до смеха умирая над этим в три часа ночи, его единственная реальная точка соприкосновения с людьми, пытающимися исполнить гетеросексуальность с таким же малым успехом, как и у него. – Ну, это очень щедро с твоей стороны, – говорит Оскар, и вдруг что-то в его голосе кажется Ландо не тем. Немного холоднее. Возможно, ему не нравится, как Ландо говорит о своих предполагаемых подругах. Что, учитывая, что у него три сестры, было бы совершенно справедливо. – Но нет, спасибо. – Короткая пауза. – И я не приеду в Альберт-парк. – О, приедешь, – говорит Ландо, сразу же благодарный за смену темы. – Ты забыл, что я выполнил Zero Cycle? – Да, – говорит Оскар. – Один единственный. И я пересмотрел запись. Это было неряшливо. Ты облажался с последней кроватью и тебе повезло дважды критически ударить дракона, прежде чем она успела улететь. – Эй, – протестует Ландо. – Было время, когда я тоже выполнял свой первый обгон нырянием. Я становился только лучше с каждым следующим. – Ладно, – говорит Оскар, звуча теперь слегка развлечённо. – Тогда это был твой первый Zero Cycle из многих. – Короткая пауза. – Я знаю, что постоянно подкалываю тебя, но я горжусь. Ландо сияет. Он замечает себя в маленьком окне внизу экрана, его лицо мягко освещено рождественскими огнями в гостиной, широкая, беззастенчивая улыбка растягивается по нему, что заставляет его выглядеть странно молодым – немного таким, каким он был тогда. Тогда, когда он был новичком с румяным лицом, впервые входящим в паддок Формулы-1 со всеми своими ближайшими друзьями рядом. – Спасибо, тренер, – говорит он. – Заслуга принадлежит тебе. Оскар фыркает. – Нет. Ты очень много работал. – Ландо слышит, как вода снова плещется о доску, когда Оскар снова меняет положение. – Я искренне впечатлён. Ты тратишь на это много времени. Больше, чем я когда-либо ожидал. – Что я могу сказать? – отвечает Ландо, уже осознавая, что флиртующий оттенок снова пробирается в его голос, прежде чем он может остановить его. – Мне просто очень, очень нравится, когда мой тренер хвалит меня. – Ха, – фыркает Оскар. – Зак не уделяет тебе достаточно внимания? – Много, – говорит Ландо. – Он обращается со мной так, будто солнце светит из моей задницы. Это здорово, когда твой босс – твой фанат. Но с тобой всё по-другому. – В каком смысле? Потому что мне чёртовски нравится, как звучит твой голос, когда в нём появляется похвала. Зак – старик. Он достаточно мил, но он не заводит меня так. – Не знаю, – уклоняется Ландо. – Я знаю, что хорош в гонках. Я был хорош в этом долгое время. Каждое моё улучшение – это просто крошечная корректировка курса. Но я настолько ужасно плох в Minecraft, что каждое улучшение всё ещё ощущается как веха. И ты настолько замечательно скуп на похвалу, что каждый раз, когда ты делаешь мне комплимент, это ощущается как покорение горы. – Скуп на похвалу, – фыркает Оскар. – Я думаю, я сделал тебе больше комплиментов и ободряющих слов, чем кому-либо ещё в моей жизни до этого момента. – Какая мы пара, – говорит Ландо, подпирая подбородок кулаком, локоть утопает в подушке рядом с ним. – Воистину. – Камера снова смещается, и на мгновение Ландо видит больше сёрфборда, чем океана. – Подожди секунду. Мне нужно... Затем всё изображение резко дёргается. На мгновение Ландо убеждён, что Оскар уронил телефон в океан, так как синева внезапно заливает экран, затем жёлто-зелёный сёрфборд, вспышка неба, а затем... Бёдра. Затянутые в гидрокостюм, раскинутые по обе стороны доски, где Оскар балансирует, крепко удерживаясь против движения воды. Большие бёдра. Сильные бёдра. Те, что подходят к широким плечам и мощному телосложению, о котором Ландо уже знает. На один короткий, глубоко неудачный момент его воображение без предупреждения выдает образ: он представляет эти бёдра по обе стороны от своих ног, вдавливающиеся в него, обхватывающие его. Мысль приходит так внезапно, что почти перехватывает дыхание. Единственная причина, по которой он немедленно не выключает веб-камеру снова, – это то, что он знает, что должен переиграть. Притвориться, что всё нормально. – Волна накрыла тебя? – спрашивает он наконец, когда доверяет своему голосу прозвучать отдалённо человечески. К сожалению, Оскар выбирает именно этот момент, чтобы выключить камеру. Ландо следует его примеру почти сразу, наконец позволяя себе зарыться лицом в одну из подушек дивана, пытаясь восстановить то, что осталось от его достоинства. Объективно неловко терять самообладание из-за чего-то настолько обыденного. Он чувствует себя викторианским джентльменом, который только что увидел лодыжки леди. – Да, – говорит Оскар. – Увидел слишком поздно, потому что был слишком очарован, э-э... – Он замолкает. – Мои волосы теперь мокрые, кстати. – Доказательства? Он тихо смеётся. – Тебе придётся поверить мне на слово. На том конце линии слышны всплески. – И я не могу не заметить, что ты снова выключил камеру. – Как и ты. – Да, – отвечает Оскар. – Слишком рискованно. Ещё одна такая волна могла бы раскрыть моё местонахождение. – Похоже, океан на моей стороне, – лениво говорит Ландо. Он вытягивается дальше по дивану. – Оск, знаешь что? Я действительно не хочу быть ответственным за то, что ты утонул, так что я позволю тебе вернуться к сёрфингу. – Пауза. – При одном условии. – Да? – Ты позвонишь мне, как только будешь на берегу. Оскар смеётся, на этот раз по-настоящему: не тихий смешок, который он обычно издаёт, когда Ландо говорит что-то забавное, а полноценный смех. – Ты серьёзно? – Мы почти не разговаривали сегодня, – говорит Ландо, прежде чем может остановить себя. – И мы не разговаривали вчера, потому что ты стримил целую вечность, а мне нужно было собираться в поездку. Слова покидают его рот и сразу звучат хуже и гораздо более нытиво, чем были в его голове. Боже, он ненавидит себя, когда звучит так. До ужаса нуждающийся. И зачем? Ради своего тренера по Minecraft? – Тебе пора спать, – мягко, но твёрдо говорит Оскар. – У тебя уже поздно, не так ли? – Я всегда поздно ложусь в канун Рождества. Ландо снова включает камеру и сразу осознаёт жар, всё ещё задерживающийся на его щеках. Это кажется слишком опасным, слишком откровенным, но Оскар не комментирует это. Он, вероятно, даже не может видеть этого. Единственное освещение исходит от рождественских огней на ёлке и тщательной расстановки свечей и гирлянд его матерью на подоконниках, окутывая комнату слишком мягким светом, чтобы выдать всю степень смущения Ландо. – Ты бы просто составил мне компанию. – Почему? – спрашивает Оскар. – Ты всегда так поздно не спишь? – Тебе придётся позвонить мне, как только ты будешь на берегу, чтобы узнать, – говорит Ландо, ухмыляясь в камеру. – Ладно, – вздыхает Оскар через мгновение. – Жди моего звонка через двадцать минут. – Эй, не сокращай сёрфинг из-за меня. – Ландо, – вздыхает Оскар, и в этом есть что-то почти побеждённое. – Разговор с тобой – своего рода главное событие моего дня. Ты должен был понять это к настоящему моменту. И затем линия отключается. Просто так, оставляя Ландо смотреть на экран, на чат, который он пролистывал до звонка, слова Оскара задерживаются ещё долго после того, как сама связь исчезла. Его сердцебиение почти сразу учащается. Это очень в духе Оскара, на самом деле. Сказать что-то подобное и исчезнуть, прежде чем у Ландо будет возможность ответить; либо устыдившись собственной честности, либо достаточно самодовольный, чтобы перебросить мяч на сторону Ландо и оставить его стоять с ним. Ландо всё ещё сидит совершенно неподвижно на диване, телефон свободно лежит в руке, перечитывая последнюю строку их звонка в голове, возможно, в пятнадцатый раз, когда... – Хм. – Голос раздаётся прямо за ним. Ландо почти пробивает головой потолок. – Кто этот парень и почему он в тебя влюблён? Это Циска. Его сестра стоит в дверях кухни в пижаме и толстовке, с бокалом воды в руке. По-видимому, она спустилась вниз, чтобы утолить ночную жажду, и стояла там некоторое время, судя по тому, что её бокал уже наполовину пуст. Она опирается на дверной косяк с озорным блеском в глазах, как будто знает, как сильно он смущён тем, что она услышала. – Никто, – выпаливает Ландо сразу, прежде чем осознаёт, что это, возможно, не самая сильная защита. – Мой, э-э, тренер по Minecraft. Стратегическое совещание. Он в меня не влюблён. – Нет? – лениво спрашивает Циска, всё ещё опираясь на дверной косяк, проводя пальцем по ободку своего бокала. – Ну, я не из парней. Может, вы все всегда так разговариваете друг с другом за закрытыми дверями, когда играете. Так нежно. Так ласково. – Это был совершенно обычный разговор. Она поднимает бровь. – Ты бредишь. Оттолкнувшись от дверного проёма, она пересекает комнату и садится на край дивана напротив него, их ноги соприкасаются, пока она делает ещё один глоток из своего бокала. – Я слушала тебя несколько минут, потому что, по-видимому, ты был слишком поглощён своим «совершенно обычным разговором», чтобы услышать, как я грохотала вниз по лестнице, звякала бокалами, включала кран и чуть не уронила эту штуку. – Клянусь Богом, я ничего не слышал. – Ага, – говорит Циска. – Это подтверждает мою мысль. – Ты подслушивала. – Нет. – Она звучит искренне оскорблённой этим обвинением и сразу же начинает пытаться засунуть ногу под его ногу, чтобы досадить ему. – Поверь мне, я на самом деле очень старалась обозначить своё присутствие, потому что ужасно боялась, что ты начнёшь мурлыкать ему в ухо какую-то сладкую чушь, от которой мне захочется пойти и утопиться в замёрзшей реке. Ландо придаёт лицу выражение, которое, как он надеется, нейтральное. – Твоя вина, что ты делаешь поспешные выводы. – Он буквально сказал, что разговор с тобой – главное событие его дня, Ландо. – Она фыркает, как будто искренне не может поверить, что он пытается использовать такую защиту. Затем она ухмыляется. – Он звучит горячо. Он горячий? – Понятия не имею, – говорит Ландо, сразу возвращаясь к покусыванию ногтя большого пальца. Циска хмурится и тычет его в голень ногой, успешно сбежав из пределов своей стороны дивана. – Что значит «понятия не имею»? Покажи мне фото. – У меня нет фото, тупица. Я не знаю, как он выглядит. Она смотрит на него. – Ты в него влюблён и не знаешь, как он выглядит? – Пауза. – Кто ты и что ты сделал с моим невероятно поверхностным братом? – Я категорически возражаю против этого намёка. – Что? – ухмыляется Циска. – Поверхностность? – Что я в него влюблён. – Ландо закатывает глаза. – Я полностью осознаю, что я поверхностен. Но я также спортсмен. Предположительно, у меня не так много в голове. – Да, – говорит она, склонив голову, изучая его. – Ты огромный пустоголовый. Ты прозаичный и тупой, но ты никогда не был заблуждающимся. – Пауза. – Или невежественным. Ландо покусывает губу. – Ладно. Я удовлетворю твоё любопытство. Почему ты думаешь, что я в него влюблён? Циска поднимает брови. – Ну, во-первых, ты не спишь в дурацкое время, разговаривая с ним мягким голосом. Ты покраснел. И ты провёл последние десять минут, ноя о том, что хочешь поговорить с ним ещё. – Я очень любвеобильный человек. – Да, – соглашается она. – Но ты обычно не из тех парней, которые позволяют себя отшивать странно заряженными телефонными звонками, когда могут получить настоящую вещь. – Да, потому что мы друзья. – Ландо прочищает горло. – И я не могу быть в него влюблён, потому что не знаю, как он выглядит. – Ммх. – Циска не звучит убеждённо. – У тебя совсем нет плана? – У меня есть фотография его верхней части тела, – признаётся Ландо через мгновение. – Подожди. Он снова начинает пролистывать Discord, прежде чем переключиться на вкладку медиа, чтобы найти её быстрее. Фотография появляется на экране. Даже сейчас, глядя на неё снова, он помнит, как непропорционально сильно он был затронут, когда она впервые пришла. На мгновение он колеблется. Он не пересылал её Максу. Что-то в том, чтобы отправлять её кому-то, кажется слишком большим нарушением частной жизни Оскара. Показать её Циске на мгновение кажется другим; достаточно временным, чтобы удовлетворить его совесть. Поэтому он поворачивает телефон к ней. Циска наклоняется вперёд. Он наблюдает за её лицом, пока она рассматривает. – Довольно накачанный, – говорит она. – Ты не говорил мне, что он твой тренер по Minecraft? – Да. – Ландо тщательно сохраняет нейтральный тон. – Он сёрфит. Он поворачивает телефон обратно и снова смотрит на фотографию. Теперь, когда он увидел проблеск ног Оскара на сёрфборде, он ловит себя на том, что бессознательно собирает всё больше и больше кусочков вместе. – Должна сказать честно, – говорит Циска. – Это хорошая фотография, но не сказать, чтобы она была сногсшибательной. – Она указывает на телефон. – Тот факт, что ты хранишь её так близко к сердцу, как викторианская вдова, носящая фотографию в медальоне, делает для твоего дела гораздо больше, чем сама фотография. – Пошла ты, – автоматически говорит Ландо. В основном потому, что она его сестра, и потому, что она раздражающе права. – Я думаю, это мило, – зевает Циска, её голова падает на бок дивана, когда она изо всех сил пытается держать глаза открытыми. – Я думаю, это смиряет тебя. – Что смиряет меня? – То, что он не лёгкий орешек. – Циска неопределённо указывает на телефон. – Он заставляет тебя работать ради каждой фотографии, не так ли? – Что ты имеешь в виду? Она пожимает плечами. – Я точно знаю, что он делает. Я сама была на его стороне раньше. Ландо стонет. – Пожалуйста, не говори этого. – Разговаривать с кем-то, в кого я была сильно влюблена, и подкидывать крошки, – продолжает она, совершенно не смущаясь. – Давать им маленькие вещи. Заставлять их ждать. Растягивать это, потому что предвкушение – половина удовольствия. – Это не то, что происходит здесь. – Абсолютно то. – Он искренне хочет оставаться безликим. Это часть всей его концепции. Циска смеётся. – О, Ландо. – Она тянется и касается края телефона. – Если бы он искренне хотел оставаться безликим, он бы никогда не отправил это в первую очередь. Он мог бы очень легко этого не делать. – Пауза. – Но он знает, что он горячий. Ландо сразу чувствует, как жар поднимается по его шее. Она склоняет голову. – Пожалуйста, скажи мне, что ты отреагировал соответственно. – Я вообще не отреагировал, – признаётся Ландо через мгновение. – Фу, о боже. – Сиска драматично откидывает голову назад. – Ты чертовски плох в этом. Ты должен немного запаниковать. Дать ему что-то, с чем можно работать. – Если бы я запаниковал, я бы напугал его, – говорит Ландо, чувствуя, как это знакомое тревожное чувство возвращается, когда он понимает, что Циска каким-то образом пришла почти к тому же выводу, что и Макс. – И он невероятно пугливый. Каждый раз, когда я приближаюсь к границе, он выключается. – Тогда ты делаешь это неправильно. – Циска звучит абсолютно уверенно. – Ты должен сделать ему комплимент. Она снова указывает на телефон. – Не тайно пялиться на фотографии, которые он тебе отправляет, а затем притворяться, что их никогда не было. – Пауза. – Я искренне не могу поверить, насколько ты плох в этом. – Что, чёрт возьми, ты посоветовала бы мне тогда делать? – Я искренне не могу поверить, что мой старший брат-бабник приходит ко мне, маленькой и старой, за советами по романтике. – Циска смеётся. – Не усложняй это больше, чем нужно. – Ладно, – вздыхает она. – Ты начинаешь намекать. – На что намекать? – Что ты хочешь его. Ландо смотрит на неё. – Но я не хочу его. – Ой, да ладно. – Она слегка шлёпает его по голове. – Я видела, как ты смотрел на это фото. И я слышала, как ты с ним разговаривал. Ты хочешь этого загадочного австралийского сёрфера по уши. – Я не такой парень. – Какой? Тот, кто тоскует? – Циска ухмыляется. – Точно. Ты не такой. Она ёрзает на диване, подтягивая колени к груди. – Потому что тебе никогда не приходилось делать этого раньше. Вся твоя жизнь практически была устроена так, чтобы помешать тебе развить эту конкретную черту характера. – Что, чёрт возьми, это значит? – Это значит, что, хотя я лично не очень бы подписалась под такой оценкой, объективно говоря, ты красивый, известный, богатый – откровенно обаятельный, когда хочешь – и ты провёл большую часть своей взрослой жизни в среде, где люди уже знают, кто ты, ещё до того, как ты открыл рот. Ландо стонет. – Ой, да ладно. – Нет, серьёзно. – Циска указывает на него своим бокалом. – Тоска требует сопротивления. Она требует неопределённости. Она требует не знать, на каком ты месте. А тебе просто никогда не приходилось сталкиваться с этими вещами надолго. Ландо хмурится, пока сестра оценивает его, глядя на него с той безжалостной ясностью, на которую способны только сёстры. – Но, к сожалению для тебя, судьба, или вселенная, или какая-то космическая сила, которой нравится насмехаться над людьми, по-видимому, свела тебя с абсурдно скрытным ботаником по Minecraft, который смиряет тебя на уровне, который я, честно говоря, никогда раньше не видела. Ландо покусывает губу. – Но что, если я неправильно истолкую вещи? Что, если я проявлю слишком много инициативы? У меня нет причин верить, что он не натурал – и я не обязательно хочу раскрываться перед кем-то, кто даже не сказал мне своей фамилии. Циска щурится на него. – Я абсолютно поражена. Этот парень сделал с тобой что-то. Я никогда не видела тебя таким невероятно неуверенным ни в чём раньше. Обычно Максу приходится держать тебя за поводок, чтобы ты не опозорился. – Это обоснованное беспокойство. – Было бы, – соглашается Циска. – Абсолютно было бы, если бы он не был так же одержим тобой, как ты им. – Ты не можешь прочитать это по трём минутам телефонного разговора, который ты слышала, – сетует Ландо. – Если бы он действительно был мной заинтересован, он бы не прятался. – Может, у него есть свои причины, – пожимает плечами Циска. – Может, он хочет рассказать тебе всё о себе, но есть что-то, что его сдерживает. Если спросишь меня, тот факт, что он отправил тебе ту фотографию – даже несмотря на его строгую политику анонимности – это та его часть, которая одержима тобой и хочет, чтобы ты его видел, борющаяся против осторожной, сдержанной, защищённой части. Она склоняет голову. – В большинстве случаев последняя, кажется, побеждает, с небольшим перевесом. Но если эта фотография о чём-то говорит, то иногда его потребность быть увиденным тобой побеждает. – Она кладёт руку ему на колено. – И ты должен питать эту часть. Дать ему стимул показать больше. Не реагировать – худшее, что ты можешь сделать. Конечно, она говорит разумно. Это абсолютно разумно. Чем больше она говорит, тем больше паника начинает нарастать в нём, когда он понимает, что, возможно, уже катастрофически неправильно справился с ситуацией; никак не отреагировав ни на фото с футболкой, ни на фотографию с поднятым большим пальцем, отправленную ранее сегодня. Но, с другой стороны, Оскар тоже никогда не реагирует на его фотографии. Только подсознательно, так, как он, вероятно, даже не знает, что выдаёт. Циска похлопывает его по колену. – Всё будет хорошо, Ландо. Был ли хоть один парень, которого ты не добился? Ты как любимый золотой мальчик вселенной. – Я даже не могу выиграть чемпионат, – фыркает он. – И было много случаев, когда мне разбивали чёртово сердце. – Да, – ухмыляется она. – Потому что ты продолжаешь западать на натуралов. – Что тоже вызывает беспокойство здесь. – Не совсем, – зевает она. Прежде чем она успевает добавить что-то ещё, телефон в руке Ландо снова начинает звонить, оживая с иконкой Discord на экране. Циска смеётся. – Это не были бы двадцать минут. Никогда. Он сразу пошёл на берег, чтобы поговорить с тобой. – Он видит, как она покусывает губу. – О, Ландо. Как ты это делаешь? Он отмахивается от неё. – Иди спать, раздражающий гном. Она шлёпает его по колену, но встаёт без протеста, шаркая из комнаты и бросая ему воздушный поцелуй из дверного проёма. Он показывает ей средний палец, прежде чем принять звонок Оскара. Это только голосовой звонок, к сожалению, но это, по крайней мере, позволяет ему глубже утонуть в диване, телефон лежит на груди именно так, как обычно. – Это было быстро, – говорит Ландо вместо приветствия. Он слышит, как Оскар фыркает. – Я спидраннул эти волны к чёрту. – Это так горячо с твоей стороны, – говорит Ландо, тревожно покусывая ноготь большого пальца, когда решает рискнуть и немного повысить температуру их разговора. – Я должен знать: ты спидраннишь всё в своей жизни? Привычка? – Да, – говорит Оскар. – У кого есть время делать вещи нормальным способом? Я люблю срезать углы. – Я тоже, – ухмыляется Ландо. – К сожалению, в моей профессии тебе засчитывают нарушение границ трассы и удаляют время круга. Он довольно уверен, что слышит голоса на фоне звонка Оскара, волны всё ещё разбиваются где-то рядом. – Где ты? Я слышу людей. – Всё ещё на пляже, любопытный ты чёрт. – Оскар звучит, однако, с нежностью. – Где, к сожалению, иногда бывают люди. Особенно когда я опаздываю, как сейчас. Поэтому я валю отсюда. Просто пытаюсь стащить с себя этот липкий костюм. – Не фанат людей? – О, я их обожаю, – сухо говорит Оскар. – Именно поэтому я стал спидранером Minecraft, на самом деле. Ландо старается не думать о том, как Оскар стаскивает с себя гидрокостюм, его сёрфборд прислонён рядом к какой-то пляжной хижине, которую он воображает, или, возможно, к пальме. Есть ли пальмы в Австралии? – Ты когда-нибудь встречаешься со своими реальными друзьями? Идёте вместе на пляж? Он пытается представить Оскара у пляжного костра, сидящим на бревне в футболке и шортах, бутылка пива свободно свисает из одной руки, пока он рассеянно отдирает этикетку, слушая, как друзья говорят друг через друга с абсурдными австралийскими акцентами. – Нет, не особо, – говорит Оскар. – Я не люблю ходить на пляж. – Ты буквально на пляже. – Без уважительной причины, – добавляет он. – Которой я считаю сёрфинг. – Встреча с друзьями тоже уважительная причина. – Ландо не может сдержать улыбку. – И пляж – такое романтичное место. Для свиданий, я имею в виду. Он ждёт с тревогой. Оскар лишь фыркает. – Правда? Песок довольно раздражает, нет? – Дело не в песке. Дело во всей... атмосфере. Чувствовать себя маленьким в масштабах того, насколько велика и впечатляюща природа вокруг тебя. – Это не очень романтично, правда? Быть одержимым экзистенциальными мыслями? – Это определённо момент сближения. Это заставляет Оскара фыркнуть. – Ну, похоже, людям весело на свиданиях с тобой. Ландо покусывает губу, его пульс сразу учащается, даже несмотря на то, что Оскар явно просто подшучивает над ним. – Так какое твоё идеальное свидание тогда? – Не знаю, – говорит Оскар. – Я не думаю, что у меня есть ответ на это. – Ну, придумай. И, похоже, он это делает, потому что почти десять секунд Ландо не слышит ничего, кроме далёкого смеха, голосов, волн, разбивающихся о берег, скрипа поднимаемого сёрфборда и слабого шуршания ткани. Затем Оскар снова говорит. – Я подумал. – Пауза. – И всё ещё не знаю. Ландо стонет. – Ой, да ладно. Ты должен быть в состоянии придумать что-то. На какие свидания ты ходишь? – Э-э, – говорит Оскар. – Ужин, наверное. Ландо ненавидит, что спросил. Ненавидит, что настаивал достаточно, чтобы получить ответ – потому что теперь у него есть ответ. И теперь ему от этого плохо, плохо от этих тонких, липких нитей ревности, обвивающих его. Он скрещивает руки на груди и сильнее прижимает подбородок к подушке рядом с собой. – Да? – Не то чтобы я действительно знаю сейчас. – В голосе Оскара слышится слабая нить смущения. – Прошло много времени с тех пор, как я был на свидании. – Когда было твоё последнее свидание? – Более года назад, кажется, – говорит Оскар. – Моя сестра познакомила меня с одной из своих подруг. Она была страшно уставшей от того, что я целыми днями играю в Minecraft. Сказала, что я порчу ауру нашей семьи. – Сестра, которая любит дельфинов, или та, что забирает для тебя посылки? – Другая. Третья. – Он нежно смеётся. – У неё много друзей. – Это было хорошее свидание? Ландо задаёт вопрос и сразу же боится ответа, хотя тот факт, что свидание было больше года назад и, по-видимому, ни к чему не привело, вероятно, говорит сам за себя. – Мне не нравятся эти постановочные свидания, – говорит Оскар через мгновение, и Ландо замечает, что голоса на заднем плане становятся тише по мере того, как он отдаляется от пляжа. – Мне не нравится, насколько прямо нужно говорить о своих намерениях. – Что ты имеешь в виду? – Все знают, почему ты там. – Оскар звучит слегка страдающим от самой концепции. – Знаешь, они знают, человек, который вас познакомил, знает, официант знает. Все знают, что весь смысл в том, чтобы в конечном итоге всё произошло, и я думаю, что это невероятно неловко. Ландо искренне смеётся над этим. – Ну, что ты предпочитаешь? – Влюбиться в своего лучшего друга, – немедленно говорит Оскар. Затем, после короткой паузы: – Совершенно органично. Он звучит замечательно уверенно в этом. – Я думаю, хорошим отношениям нужен фундамент, который исходит от чего-то более далёкого от романтического намерения. Иначе это просто похоже на предвзятость подтверждения. – Что ты имеешь в виду? – Я имею в виду, если ты начинаешь встречаться с кем-то с явной целью вступить с ними в романтические отношения, ты сразу же перекашиваешь всё. – Оскар делает паузу. – Ты начинаешь интерпретировать всё через эту призму. И затем, в какой-то момент, ты даже не знаешь, действительно ли тебе нравится человек или ты просто убедил себя, что он тебе нравится. Ландо мычит. – И дружба решает это? – Я думаю, да. – Оскар теперь звучит задумчиво. – Если ты сначала строишь настоящую дружбу, а романтические чувства возникают потом, то по крайней мере ты уже знаешь, что вы нравились друг другу до того, как это вошло в уравнение. – Интересная теория, – говорит Ландо, покусывая губу. – Но что насчёт непреодолимого влечения? – Что насчёт него? – Такого, где ты смотришь на кого-то один раз и сразу знаешь, что пропал. Ты бы действительно отказался от этого только потому, что у тебя не было возможности сначала стать друзьями? – Ну, я не знаю. – Это как у меня, – признаётся Ландо, и он чувствует, как пульс в горле болезненно стучит. – Боюсь, я именно тот человек, которого ты только что описал. Я встречаюсь, и мне нравится встречаться. Мне всё равно, что это раскрывает мои намерения. Я не стыжусь их. Мне нравится физическая близость. Оскар не отвечает сразу, и с каждой проходящей секундой Ландо чувствует себя более застенчиво; как будто он раскрывает свою поверхностность перед аудиторией. Аудиторией из одного человека, но за чьё мнение он убил бы, чтобы узнать больше. Теперь он знает. И он не согласен с этим. – Это нормально, – наконец говорит Оскар, его голос тщательно нейтрален. – Я думаю, большинство людей думают, как ты. – У тебя когда-нибудь была подруга, в которую ты влюбился? – Нет, – говорит Оскар, и сердце Ландо становится немного легче от этого. – Может, моя теория всё равно чушь. Может, я понятия не имею, о чём говорю. Затем он смеётся, и это звучит искренне самоуничижительно. – Я имею в виду, ты всемирно известный спортсмен. Я стример Minecraft. Я не думаю, что нам стоит придавать большое значение моим мнениям. – Нет, на самом деле, – быстро говорит Ландо. – Мне нравится то, что ты говоришь. Похоже, ты очень осторожен со своей любовью, и я думаю, это похвально. – Значит, ты говоришь, что я идеалист, и реальная жизнь так не работает. Между ними повисает короткая тишина. Затем Ландо спрашивает: – У тебя когда-нибудь был партнёр? – Да, – говорит Оскар. – У меня была девушка в школе. И в универе я некоторое время встречался с одной из моих напарниц по лабораторным. Девушка. Что ж. У него была хорошая серия. Время вернуться в реальный мир. – Но я думаю, нам в основном просто было скучно и мы были перегружены тем, насколько чертовски мучительными были лабораторные, и каким-то образом убедили себя, что целоваться за спиной нашего научного руководителя волшебным образом улучшит ситуацию. – И улучшило? Оскар фыркает. – Нет. Лабораторные всё ещё были худшим опытом в моей жизни. – Химия, значит? – Нет, – смеётся Оскар. – Есть и другие виды лабораторных. – Это исключает математику, правда? – Точно, – говорит Оскар, звуча развлечённо. – Я не изучал математику. – Но ты делал много математики во время учёбы, да? Ландо почти облегчённо вздыхает, что разговор вернулся к чему-то более обыденному; даже несмотря на то, что часть его всё ещё хочет продолжать копать, узнать больше о том, как Оскар любит, встречается, ориентируется во всей этой романтической шумихе. – Немало. – Физика, значит. – Я не собираюсь тебе говорить. – Я бы нашёл тебя, если бы знал, не так ли? – Он ухмыляется. – Ты оставил след, Оскар. Правда? – Я ни подтверждаю, ни отрицаю. Ландо смеётся. – Дай угадаю. Ты окончил с отличием, сделал что-то безумное во время учёбы, и на сайте твоего университета до сих пор висит неловкое напоминание об этом, привязанное к твоему имени. – Ты довольно проницателен, Ландо Норрис. – Ну, – говорит Ландо, самодовольно ухмыляясь себе. – У меня есть свои моменты. – Должен сказать, это удивило меня больше всего. – Что? – фыркает Ландо. – Ты думал, я тупой как пробка, да? Оскар смеётся, и это самый мягкий, самый чертовски приятный звук. Ландо хочет пробить стену. – Нет, не тупой как пробка. Я всегда чувствовал, что ты немного играешь на камеру. Но я не думал, что ты... ну... – Он замолкает. – Я слышу приближающийся комплимент, – дразнит Ландо. – Не стесняйся сейчас. Давай его, Оск. – С тобой замечательно легко разговаривать, – говорит Оскар, уклоняясь от того, что он изначально собирался сказать. – На самом деле, я мог бы разговаривать с тобой двадцать четыре часа. И если бы ты меня знал, ты бы знал, насколько это безумно. Он замолкает на мгновение, и Ландо думает, что слышит шум машин через динамики. – Ты не известен тем, что много говоришь? – Я не выше этого. Я всё-таки стример. Но... – Он делает паузу. – У меня не так много опыта, когда я действительно хочу разговаривать с кем-то всё время. – Он снова замолкает, но на этот раз Ландо позволяет ему самому найти нить мысли. – Я уже говорил это раньше. Разговор с тобой – главное событие моих дней. Я чувствую, что... – Мы очень хорошо понимаем друг друга, – заканчивает за него Ландо. – Я тоже так думаю, Оск. И я не понимаю, почему ты не хочешь встретиться со мной. Почему я сначала должен доказать, что могу выполнить Zero Cycle, прежде чем ты позволишь мне приблизиться к тебе. – На самом деле, – говорит Ландо через мгновение, – я тоже люблю разговаривать с тобой. Он даже не ожидает, что Оскар ответит. Он знает, что это было слишком, даже если Оскар первым коснулся этой темы; того факта, что они так хорошо ладят, что время, кажется, ускоряется всякий раз, когда они оказываются в водовороте разговора друг с другом. – Тебе пора спать, – говорит Оскар – совершенно предсказуемо. Он всегда делает это всякий раз, когда чувствует, что их разговоры становятся слишком самодовольными. – Ты не хочешь проспать Рождество. – Я скоро лягу, – обещает Ландо. – Ты всё ещё не рассказал мне о своих рождественских планах. – Да, рассказал. Записать видео с Фейном, а потом Х придёт. – Кто такой Х? – Моя сестра. – Он вздыхает. – Я решил называть их по инициалам, чтобы ты не путался и не спрашивал каждые пять минут, о какой сестре я говорю. – Значит, Х – сестра с альтернативным стилем одежды? – Да, – говорит Оскар. – М – та, которая в Перте с родителями и любит всех животных на земле, а Е – та, которая однажды пыталась познакомить меня со своей подругой. – Понятно, – ухмыляется Ландо. – Ну, они звучат восхитительно. – Они не такие. – Оскар фыркает. – Они мои главные враги. Х всё время говорит мне... – Он обрывает себя. – Неважно. – Что? – Ничего, – говорит Оскар слишком быстро. – Танжерин снова сидит на ступеньках и не пропускает меня. – Кто такой Танжерин? – Мой соседский чёртов ожиревший кот. Она постоянно блокирует единственный путь наверх, и с тех пор как сломался лифт, эта тварь стала невероятно деспотичной. Ландо фыркает. – Я серьёзно. Я искренне не знал, что коты могут быть такими оппортунистичными. Её террор касается всех нас. Ландо закрывает глаза, пытаясь перенестись в мир Оскара. – Значит, ты живёшь в многоквартирном доме у океана? Оскар вздыхает. – Чёрт. Я снова слишком много выдал. – Я не смогу найти тебя по этому, – уверяет его Ландо. – К тому же, я не собираюсь искать. Это не то, чего ты хочешь, и я уважаю это. Наступает короткая пауза. – Спасибо, Ландо. – Конечно. Рассеянно он жуёт шнурок толстовки. Некоторое время они оба молчат, и Ландо чувствует, как он погружается в какое-то свинцовое утомление, которому, он знает, нужно помочь, действительно ложась спать. – Счастливого Рождества, Оскар. Он слышит, как тот выдыхает, слегка развлечённо. – С Рождеством, Ландо. – Пока нет, – зевает Ландо. – Для меня только сочельник. – У тебя хоть снег идёт? Ландо честно понятия не имеет. Он не выглядывал в окно, кажется, целую вечность. Поэтому он поднимается с дивана, протискивается мимо раскидистых ветвей ёлки и подходит к окну. – Нет, – с сожалением говорит он. – Никакого снега для нас. – Здесь тоже нет, – говорит Оскар. Ландо фыркает. – Ты идиот. – Он довольно уверен, что слышит мурлыканье на том конце линии. – Оск, ты серьёзно гладишь диктаторского кота? – Опираясь на окно, он смотрит на сад, на силуэты голых деревьев, освещённых лишь слабо светом, льющимся из дома. – У тебя нет стержня. – Иначе она не пропустит меня, – настаивает Оскар. – Ой, да ладно. – Ландо ухмыляется. – Ты можешь признать, что у тебя есть мягкая сторона. – Что ты имеешь в виду? – Оскар звучит слегка оскорблённо. – Ты не думаешь, что я в целом мягкий? – Ты один из самых сдержанных людей, с которыми я когда-либо общался. Тишина. – Ой. – Что? – Боже. – Оскар смеётся, хотя в смехе очень мало юмора. – Я иду на риск каждый раз, когда разговариваю с тобой. Я чувствую, что уже противился всему, к чему привык. Я практически изменил весь свой стиль общения ради тебя. Ландо выпрямляется. – Что ты имеешь в виду? – Забудь. – Тепло исчезло из его голоса. Не полностью, но достаточно, чтобы Ландо заметил это сразу – достаточно, чтобы напомнить ему о том, что было раньше, когда он предложил познакомить его с одной из своих подруг. – Мне пора идти. – Нет, Оск, – немедленно говорит Ландо, чувствуя искреннюю панику в груди. – Не будь таким. Скажи мне, как я тебя расстроил. Позволь мне всё исправить. Иначе я, вероятно, вообще не засну. – Ты меня не расстроил, – говорит Оскар через мгновение. – Ты не можешь. – Он замолкает. – Я думаю, я просто... – Ещё одна пауза. – Я думаю, Х права. – В чём? – Неважно. – Его голос снова мягкий – достаточно мягкий, чтобы облегчение немедленно разлилось по Ландо. – Извини. У меня странный день. – Потому что Рождество? – Комбинация многих вещей, – говорит Оскар. – Но мне действительно пора идти. Я весь в песке и кошачьей шерсти, а Х придёт через час. Она уже думает, что я достаточно жалкое зрелище. Не нужно давать ей больше боеприпасов. – Хорошо, – говорит Ландо, рассеянно теребя одну из веток ёлки, на которую он наполовину опирается у окна. – Я надеюсь, у тебя будет прекрасное Рождество. Передай Х привет от меня. – Передам, – обещает Оскар, и Ландо почти уверен, что он не сделает ничего подобного. – Ты иди спать. – Хорошо, – тоже обещает Ландо. Мгновение они оба молчат, и Ландо чувствует, как тишина между ними становится всё гуще и гуще, беременная всеми теми вещами, которые ни один из них, кажется, не способен сказать. На мгновение он закрывает глаза и чувствует это. Странное раздражающее чувство в груди; осознание того, что это уже не просто дружба. Это тоска, точно как предсказывала Циска, то, чего Ландо искренне никогда не испытывал в своей жизни. Это похоже на медленное распутывание, на то, как часть его растворяется, как кубик льда в слишком тёплой воде, стирая его сущность, пока он чувствует, что медленно увядает изнутри наружу. Он ненавидит это. Ландо не должен чувствовать себя так. Он должен приходить, видеть и побеждать. Он должен замечать силуэт сквозь дымку тел и брать его на прицел с намерением. Он должен чувствовать тепло кожи на своей коже, позволять себе растворяться в объятиях другого, распадаться на части, быть разобранным на части. Он не должен чувствовать себя так. Так далеко от своей природы, когда всё это обращено против него. Обнаружить себя стоящим между ёлкой и окном, потому что австралиец на другом конце света спросил, идёт ли на улице снег. Он не должен чувствовать нежелательный водоворот желания, бурлящий внутри него, когда желание, в мире Ландо Норриса, всегда сопровождалось немедленным облегчением. Желание и разрядка – это диада для него, и они не должны быть разделены. Они не должны преследовать его тоской, не предлагая никакой возможности облегчения. Он не должен чувствовать это для кого-то, чьего лица он даже не знает. Потому что обычно, для Ландо, лицо идёт первым. Он знает, что тишина становится слишком долгой. Он знает, что если есть что-то даже более заряженное, чем флирт, то это момент, когда флирт терпит неудачу. Когда не остаётся слов. И Ландо задаётся вопросом, чувствует ли Оскар то же самое. – Сладких снов, – говорит Оскар почти через минуту молчания. Это спасательный круг, который он бросает между ними. – В следующий раз мы поговорим во время предматчевого брифинга в первый день турнира. Ландо чувствует знакомый укол нервов где-то в животе. – Поговорим, да, – отвечает он максимально нейтрально. – Не могу дождаться.

III.

Ландо ещё не начал стрим, но уже сидит перед компьютером, скрестив ноги на стуле, жуя сухой гранола-батончик, пока смотрит официальный стрим Midoffs. На экране Tubbo проводит короткие интервью с тренерами, расспрашивая их об опыте работы с их протеже за последние две недели, когда они сделали своей главной целью превратить их в сносных спидранеров. Сейчас очередь Couriway, и он рассказывает о Максе, положительно отзываясь о том, сколько усилий тот вложил в тренировки. – Он совершил огромный скачок за эти две недели, – говорит Коури. – Он появляется, когда нужно, и ни разу не показал нервов. По тому, как он сохраняет спокойствие под давлением, действительно видно, что он из мира картинга. На его столе загорается телефон. Ландо откладывает батончик и берёт его. Это Макс. Max недели он такой добрый ко мне здесь, но я говорю тебе, этот человек не давал мне дышать последние несколько Ландо фыркает, печатая ответ. Lando эй, вообще-то, он довёл тебя до sub-15 То, чего Ландо до сих пор не смог достичь сам. Он стабилен, да, но ему отчаянно не хватает того одного личного рекорда, который дал бы ему чувство, что он действительно готов участвовать в турнире, полном людей, которые годами развивали почти интуитивное понимание игры. Он как рыба на суше. Он знает это. На экране Tubbo заканчивает интервью с Couriway и переходит к Оскару. Ландо сразу чувствует, как странное напряжение собирается в животе, когда коллективное внимание переключается на него. – ОП, – говорит Tubbo, улыбка дёргает уголки его рта. – Ты невольно подарил турниру любимый сюжет, когда вызвал громкую сенсацию во время драфта и поставил откровенно неприличное количество очков на Ландо Норриса. – Ландо смотрит, как он наклоняется вперёд на стуле, подпирая подбородок руками. – Думаю, мы все хотим знать, окупилась ли эта ставка. Ты сделал спидраннера из вице-чемпиона Формулы-1 Ландо Норриса? Оскар тихо смеётся, его иконка Discord загорается. – Ну, я знаю, что некоторые из моих коллег-тренеров публично и приватно выражали свою... обеспокоенность по поводу моих крупных вложений на раннем этапе, но Ландо превзошёл даже мои самые большие ожидания. – Неужели? – Tubbo поднимает обе брови. – Каким образом? – Ну, для начала, он очень хорошо поддаётся обучению. На ранних стадиях тренировок я беспокоился, что он может не слушать меня, потому что он, в полном смысле этого слова, один из самых впечатляющих спортсменов. – Ландо чувствует, как улыбается вопреки себе. – Он должен был стать чемпионом мира в этом году, если бы не технические разногласия с товарищем по команде, поэтому я недолго беспокоился, что он просто не примет мой коучинг – просто по той причине, что он невероятно впечатляющ во всём, что делает. – Но он принял, правда? – Да. Очень даже. – Оскар говорит, и Ландо слышит улыбку в его голосе. – И с ним действительно было радостно работать. Он ловкий, быстро обучается, и у него есть выносливость, чтобы прорабатывать проблемы, когда они возникают. Он очень хорошо воспринимает критику и даёт отличную обратную связь, что, я думаю, идёт от его основной работы и того факта, что он постоянно общается со своими инженерами. Телефон Ландо снова загорается. Не отрывая глаз от экрана – и не стирая откровенно нелепую улыбку с лица – он берёт его. Max вау. так МНОГО похвалы от одного ОP81 Lando что я могу сказать… я хорошо его научил На стриме Tubbo ухмыляется так же широко. – Как вы, наверное, уже знаете, мы только что закрыли опрос о любимых дуэтах тренер-ученик среди зрителей, и вы с Ландо абсолютно разгромили конкуренцию, получив, я думаю, почти сорок процентов всех голосов. – Он качает головой с притворным неверием. – Похоже, тренировочные стримы показали вашей общей аудитории, что вы двое очень хорошо ладите. Что бы вы сказали на это? Наступает короткая пауза. Затем Оскар говорит: – Я бы согласился с ними. Конечно, я всегда был его фанатом, так что для меня это не сюрприз – но он замечательно справился с тем, что его заставили проводить тревожное количество времени с надоедливым фанатом. Tubbo смеётся. – Я бы сказал, более чем хорошо. Вы стали друзьями, похоже. По крайней мере, если судить по вашим социальным сетям, где вы двое довольно много упоминали друг друга за последние несколько недель. Оскар тоже смеётся – одним из тех мягких, почти смущённых смехов, которые Ландо так любит. – Да. – Как думаешь, вы останетесь на связи после турнира? – спрашивает Tubbo. – Учитывая, что он ведёт очень занятую жизнь и скоро начнёт готовиться к новому сезону, который стартует в марте, а у тебя впереди плей-офф MCSR Ranked. Ландо покусывает губу и слегка наклоняется вперёд, не желая пропустить ни слова из ответа. – Я надеюсь на это, – наконец говорит Оскар. Tubbo немедленно набрасывается. – И вопрос, который мы все задаём: встретитесь ли вы в реальной жизни? Учитывая, что первый этап нового сезона Формулы-1 – Австралия – которая как раз там, где ты живёшь. Пульс Ландо немедленно подскакивает. Он начинает покусывать губу, чувствуя, как хмурится, ожидая нужного ему ответа. – Посмотрим, – говорит Оскар, ловко уклоняясь от вопроса. Знакомое разочарование почти сразу оседает в груди Ландо. – Если встретитесь, пожалуйста, дайте нам знать, – говорит Tubbo, явно признавая нежелание Оскара распространяться. – Я не думаю, что есть хоть один человек, смотрящий сегодня, кто не был бы глубоко заинтересован в этом неожиданном партнёрстве. – Он ухмыляется. – В конце концов, ты живёшь мечтой. Подружиться с героем детства. Думаю, всем нам не помешало бы немного такой энергии в жизни. После этого Tubbo переходит к Лили, спрашивая Оскара, каково ему было тренировать её, и почти сразу часть эйфории уходит из Ландо. Он слушает, как Оскар так же справедлив и добр к Лили, как и к нему, хваля её стабильность, интуитивное понимание игры и умение распознавать риски, которые просто не стоят того. Ландо знает, что последняя часть обращена к нему: их самое большое разногласие в коучинге, безусловно, всегда было связано с тем фактом, что Ландо настаивает на том, чтобы рисковать вполне спасаемыми забегами ради манёвров, которые объективно рискованны. Такие вещи, как попытка Zero cycle, когда достаточно One cycle, или подъём вдоль стены с неудобным паркуром, когда он мог бы просто построить столб, потерять несколько секунд и выглядеть значительно менее впечатляюще при этом. Он знает, что это совершенно глупо. Оскар тренирует обоих, и похвала Ландо не уменьшается только потому, что Оскар распространяет её и на Лили. И всё же есть часть его – ревнивая, уродливая, неуверенная – которая хочет, чтобы Оскар обходил её достижения и таланты стороной просто потому, что Ландо не выносит слышать, как он осыпает похвалами кого-то другого. Может быть, потому, что по глупости Ландо начал считать это их общим достижением: похвалу и поддержку. Уверенность. Как будто это принадлежит той странной маленькой экосистеме, которую они построили за последние недели. Как будто это Ландо медленно учил Оскара тому, что комплименты не нужно выдавать как аварийные запасы, что похвалу можно просто давать, когда кто-то сделал что-то хорошо. И теперь Оскар вообще оттаял. Теперь он находит добрые слова и для Лили. Нет, эгоистично думает Ландо. Они все должны принадлежать мне. Его мысли возвращаются к их звонку на Рождество, к тому моменту, когда Оскар звучал почти отчаянно, признаваясь сквозь зубы, что изменил весь свой стиль общения ради него, только чтобы услышать, как Ландо называет его сдержанным. Теперь он понимает, почему это было больно, и ему искренне ужасно из-за этого. Оскар изменился. Ландо может видеть это сейчас. И, возможно, он приписывает себе слишком много заслуг, но он не может отделаться от чувства, что он имеет к этому какое-то отношение. Похоже, Оскар постоянно сдвигает свои собственные границы ради него: отправляет ему фотографии, раскрывает детали о себе, которых никогда не рассказывал никому другому, перестраивает способ общения так, чтобы он более естественно вписывался в общение Ландо. И всё, что делает Ландо, – это просит больше. Он почти не реагирует на фотографии. Он продолжает настаивать на встрече. Он продолжает тянуться к следующей вещи и следующей за ней, никогда по-настоящему не останавливаясь, чтобы признать, сколько Оскар уже дал ему. Возможно, Оскар тоже видит это. Возможно, поэтому он продолжает уклоняться от каждого разговора о личной встрече: потому что с его точки зрения, желания Ландо бесконечны. Сначала он хочет имя. Затем лицо. Затем встретиться в реальной жизни. А после? Ландо чувствует лёгкую тошноту. Возможно, Оскар искренне верит, что в тот момент, когда Ландо наконец разгадает загадку его, наконец сможет вскрыть скрытного спидраннера Minecraft, который на мгновение коснулся его жизни, очарование испарится. Что он потеряет интерес, пойдёт дальше и отбросит его. Ландо не знает, как сказать ему, что это дальше от правды. После этого Tubbo заканчивает интервью с Оскаром, и Ландо сидит некоторое время, чувствуя себя странно уязвимым и открытым. Он не знает, как сказать это Оскару – что он хочет встретиться с ним не потому, что хочет быть тем, кто разрушит его последнюю границу, кто берёт и берёт, эгоистично и жадно, не потому, что он видит жизнь, которую Оскар построил для себя, как загадку, которую нужно разгадать, а потому, что у него никогда не было разговора, который так глубоко и тщательно его исследовал бы, и он просто должен узнать человека, стоящего за этим. Ландо знает, что он настойчив и прилипчив, и что даже его лучший друг иногда устаёт от него, от того, какой он есть – немного слишком много, немного слишком интенсивно. И всё же Оскар никогда не заставлял его чувствовать себя так. Ни разу. Вместо этого он всегда встречал его именно там, где он есть: звонил ему, писал ему, отвечал ему и заканчивал их разговоры только из искренней заботы о благополучии Ландо, потому что он думает, что ему нужно поспать, или поесть, или сделать что-то ещё, кроме как провести ещё один час, разговаривая с ним. Он встретил человека, которого искал всё это время, осознаёт Ландо. Человека, чьего лица он искал в каждой комнате, в которую входил. Человека, которого он пытался найти в каждом разговоре, оставлявшем его странно неудовлетворённым после, более голодным, чем раньше, к пониманию и близости, которых он никогда не знал, но всегда подозревал, что способен чувствовать однажды. Он предчувствовал его. Возможно, поэтому его личность стала невыносимой для всех, кто не Оскар. Потому что Оскар – первый человек, который, кажется, понимает, что именно делать со всем этим. Со всем им. Но Оскар никогда не согласится встретиться с ним. И хуже того, Ландо подозревает, что он никогда не скажет ему, почему. Он чувствует разочарование – почти горечь этого – горящее за глазами, и он знает, что это, возможно, худший возможный момент для озарений такого масштаба. Поэтому он делает то, что всегда делает, когда Оскар занимает слишком много места в его голове. Он тянется за телефоном. Его большой палец на мгновение зависает над их чатом в Discord. На мгновение он думает, что отправить ему, затем останавливается на поверхностном банате, когда всё, чего он действительно хочет, – это вывернуть себя наизнанку и отправить всё это Оскару, положить к его ногам и позволить ему разобраться. landonorris такие невероятно щедрые слова для меня. ты действительно знаешь, как поднять мою уверенность перед моим первым матчем Конечно, Оскар отвечает сразу. На мгновение Ландо закрывает глаза и пытается отделить себя от водоворота в груди, который заставляет его так сильно гореть, что ему приходится оттягивать воротник рубашки. OP81 но я серьёзно это имел в виду должен был знать, что ты подслушиваешь. ты действительно не можешь устоять перед возможностью услышать, как я тебя расхваливаю landonorris это так умилительно, мой драгоценный маленький фанат <3 OP81 о, иди ты. кстати, Х желает тебе удачи сегодня. она болеет за тебя landonorris о боже??? меня признала неуловимая Х. почему я чувствую, что это настоящее достижение OP81 потому что так и есть. она самый крутой человек, которого я знаю, и она вроде как любит тебя, я думаю. что абсолютно говорит о моём элитном вкусе landonorris ТВОЁМ элитном вкусе? OP81 да. я твой фанат. ты забыл? landonorris о, оск. я бы никогда не забыл OP81 очень неудачное положение, учитывая размер твоего эго. мне пора. лили первая. поговорим на стриме landonorris ок. удачи Ещё мгновение он видит, как индикатор набора текста появляется под последним сообщением Оскара. Затем он снова исчезает. Без продолжения. Ландо откидывается на спинку стула. Ему, вероятно, стоит начать свой стрим в ближайшее время, чтобы он мог реагировать вживую на первые несколько матчей, прежде чем наступит его очередь играть против кого-то, о ком он почти ничего не знает, кроме того, что она почти наверняка уничтожит его. Его первый противник – американский контент-мейкер по имени Jojosolos. Согласно беглому исследованию, которое он провёл, изучая других участников, она исключительно хороша в игре. Ландо уже смирился с возможностью того, что этот турнир может стать для него очень коротким опытом. Или, по крайней мере, он пытается – пытается подготовиться к вполне реальной возможности того, что он провёл две недели тренировок только для того, чтобы вылететь в первом раунде. Личный рекорд Джоджо уверенно держится ниже четырнадцати минут. Лучший забег Ландо всё ещё выше двадцати двух. Реалистично, ей пришлось бы умереть три раза, чтобы у него был шанс догнать. И её тренирует Фейнберг – лучший друг Оскара и глубоко саркастичный человек со странным чувством юмора, который пугает Ландо гораздо больше, чем он когда-либо готов признать. Фейн последние две недели безжалостно издевался над ним в манере, которую Оскар настаивает, считать дружеской. Ландо остаётся убеждённым. Если он вылетит в первом раунде, Фейн будет прав, и Оскару придётся нести последствия того, что он поверил в него. Первый противник Макса значительно легче для победы – массивный контент-мейкер, который играет даже хуже, чем Макс две недели назад, и который последние две недели проводил собственное мероприятие, а значит, почти не нашёл времени на тренировки. Макс почти наверняка проходит во второй раунд. Он заслуживает этого, решает Ландо. Учитывая всё, Макс был так же вовлечён в эту тупую блочную игру, как и он, и он неустанно тренировался последние две недели так, что это несомненно демонстрирует способность его лучшего друга достигать всего, что он задумал. Ландо будет болеть и за него, когда он неизбежно вылетит из турнира и будет вынужден смотреть остаток с трибун. Лили выступает первой, и она сталкивается с кем-то, кого она, по-видимому, уже знает по одному из серверов, на которых они оба играют. Согласно бесконечным обсуждениям в Твиттере, это будет битва века. Ландо не может дождаться, чтобы посмотреть это – увидеть, как Оскар проводит её через это, даже если он будет злиться всё это время. Турнир проходит по системе двойного вылета, что означает, что если он проиграет свой первый матч, он попадёт в нижнюю сетку и получит ещё один шанс реабилитироваться. Проиграет первый раунд – и играет снова сегодня. Выиграет – и ему нужно пережить только одну игру. Его собственный матч – последняя игра верхней сетки сегодня, в то время как Макс предпоследний, так что они будут стримить вместе и смотреть ранние раунды, прежде чем Максу в конечном итоге придётся уйти на свой собственный забег. Не прошло и пяти минут после начала стрима, а первый матч всё ещё через несколько минут, как Ландо уже побил свой рекорд по просмотрам. Он знает почему. Одно мейнстримное издание опубликовало статью о турнире сегодня утром, сильно сосредоточившись на том факте, что в нём участвует действующий пилот Формулы-1, и Ландо предполагает, что значительная часть случайных зрителей включилась исключительно для того, чтобы увидеть, как он пытается спидраннить. Джордж, кажется, очень заинтересован в этом, потому что Ландо проснулся от сообщения от него сегодня утром – со ссылкой на статью, а затем: «Проходишь через кризис четверти жизни? Желаю тебе всего наилучшего, приятель. Просто представь, что твой противник – Ферстаппен.» Сообщение рассмешило его. В основном потому, что они с Джорджем, вероятно, единственные люди на стартовой решётке, которые искренне не переносят Макса Ферстаппена – или, по крайней мере, имеют с ним чрезвычайно сложные отношения. Чат поступает как обычно, хотя теперь он движется значительно быстрее, поскольку так много новых зрителей включились, чтобы увидеть, чем именно Ландо Норрис занимается в межсезонье. ☾ landowww: ПРИВЕТ ЛАНДО!!! ТЫ ВЗВОЛНОВАН ☾ addfsjf_lanlan: POV ПОБЕДИТЕЛЬ ПОБЕДИТЕЛЬ POV ПОБЕДИТЕЛЬ POV ☾ ELENFOUR: я так скучала по тебе, все три дня, что ты не стримил ☾ norris_nation223: ТЫ МОЖЕШЬ ЭТО СДЕЛАТЬ!!! ОП ПОДГОТОВИЛ ТЕБЯ К ЭТОМУ!!! Ландо прокручивает чат, отвечая на отдельные сообщения, пока ждёт, когда Макс присоединится к звонку. Макс всё ещё заканчивает своё собственное вступление на своём стриме, поэтому Ландо переключается между трансляциями Оскара, Лили и Макса, чтобы посмотреть, чем они все заняты. Лили разговаривает с Оскаром. К сожалению, он не может слушать, учитывая, что он сам в эфире. Поэтому вместо этого он отправляет Максу сообщение, чтобы тот поторопился. ☾ addfsjf_lanlan: Ландо пжжжжжжжжж ты должен встретиться с ОП, когда будешь в Австралии Они действительно не отпустят это. Ни Tubbo, ни его зрители, кажется, не готовы рассматривать возможность того, что они двое могут просто никогда не встретиться после всего этого. В их глазах они наблюдали, как расцветает дружба в реальном времени, и естественно, кульминация этой истории состоит во встрече где-то в будущем – даже если мир никогда не увидит фотографий, учитывая, что Оскар почти наверняка никогда не согласится на это. Ландо задаётся вопросом, что бы они сказали, если бы знали, как сильно Оскар избегает эту тему, когда она всплывает. ☾ opberg: ландо, как далеко, ты думаешь, ты пройдёшь + кто, по-твоему, победит? Странно – и странно мило – видеть зрителей Оскара в своём чате. Видеть, что они, кажется, приняли его почти так же энтузиативно, как его собственная аудитория приняла Оскара. Похоже, два сообщества действительно срослись за последние несколько недель, и Ландо, вероятно, будет находить следы фанатов Оскара среди своих до конца карьеры. Странное настроение, сохранявшееся с момента его озарения по поводу Оскара, немного ослабевает, когда Макс наконец присоединяется к звонку. Как всегда, присутствие его лучшего друга делает именно то, что должно: проясняет его мысли, развеивает немного мрака и заменяет его знакомым волнением от того, что бы они ни делали вместе. – Чат, – спрашивает Макс, – кто пройдёт дальше? Ландо или я? Их аудитория, кажется, разделена почти поровну. В чате есть люди, утверждающие, что Ландо «легко победит», и хотя он ценит энтузиазм, он слегка обеспокоен их способностью точно оценивать реальность. Если они думают, что он может выиграть это, возможно, они в целом несколько заблуждаются. И возможно, он на самом деле гораздо, гораздо дальше от чемпионата, чем его толпы сторонников заставили его поверить. В то же время, есть много людей, напоминающих ему, что хотя его улучшение за последние две недели было действительно поразительным – и хотя всё ещё сюрреалистично, что он теперь может спидраннить эту игру после того, как ещё две недели назад едва мог убить овцу – он просто недостаточно быстр, чтобы далеко пройти. – Как твои нервы? – спрашивает его Макс, и Ландо фыркает. – Приятель, я пилот F1. Я справлюсь. Конечно, это объективно правда. Этот турнир не имеет значения в грандиозной схеме его жизни; единственная причина, по которой он здесь, – чтобы собрать деньги на благотворительность, которые неуклонно растут на фоне, и немного повеселиться. Это не его основная работа, не его наследие, не то, чему он посвятил всю свою жизнь – и всё же он чувствует тревогу при мысли о вылете в первый день, которую не может рационализировать. Он знает, что это из-за Оскара. Он знает, что даже если Оскар никогда не осудит его за это, никогда не будет разочарован в нём, как он уже заверил Ландо примерно полмиллиарда раз, он всё равно не хочет потерпеть неудачу. Он не хочет, чтобы все эти тренировки, которые Оскар вложил в него, пропали даром. И более того, он знает, что как только он вылетит из турнира, у них больше не будет практической причины продолжать свои звонки. И он боится этого. Боится потерять причину или, по крайней мере, оправдание продолжать с ним разговаривать. Боится, что их отношения просто исчерпают себя, и всё, что он увидит от Оскара с тех пор, – это розовый ореол вокруг его аватарки в Instagram всякий раз, когда тот публикует одну из своих редких историй; знакомая фигура, сидящая в верхней части его ленты. Он почти чувствует, как Макс оценивает его – особенно когда матч Лили наконец начинается и она загружается в гонку против своей подруги. Лили категорически не любит кораблекрушения, поэтому она их сразу же отменяет, в то время как её противник, Ханна Роуз, отменяет храм в пустыне. Они начинают с руинированного портала. Стрим, который Ландо и Макс смотрят вместе, – это официальная трансляция, где Tubbo и другой создатель делают комментарии, но Ландо гораздо больше интересуется стримом Оскара. В конце концов он полностью переключается на его аудио, чтобы слышать, как он проводит Лили через забег. У неё отлично получается. По какой-то причине она носит косплей, который Ландо не узнаёт, результат какого-то подцели, по-видимому, и несмотря на то, что парик постоянно падает ей в глаза, она поразительно сосредоточена. Она проходит обычный мир чуть более чем за три минуты, в то время как Ханна застревает в поисках способа зажечь портал после того, как не находит огниво и сталь. Ландо покусывает губу, слушая голос Оскара. Он спокоен и осторожен, даёт Лили столько пространства, сколько ей нужно, но возвращает её, когда она становится momentarily неуверенной в том, что делать дальше – или когда она действительно на грани того, чтобы бросить забег. – У тебя отлично получается, Лили, – говорит он ей после того, как она издаёт пронзительный крик, когда неожиданный Хоглин несётся к ней и чуть не сбивает её с пути. – Не беспокойся об этом. Ханна далеко позади. – Пожалуйста, пусть это не будет лавовый, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, – молит она, направляясь к бастиону. – Не будет, – уверяет её Оскар. – Они не стали бы делать это для турнира. И он прав – она получает прекрасный бастион с сокровищами, и её сделки настолько хороши, что она заканчивает за три минуты; пока она уже подготовила жемчужный ханг, чтобы вернуться к спавнеру Блейзов и собрать свои стержни. – Не могу поверить, что она может делать жемчужный ханг, – комментирует Макс в другом ухе. – Я так и не научился. Хаха, понял? – Это не так уж сложно, Оск тоже научил меня, – рассеянно говорит Ландо. Он не замечает этого. Не сразу. Не до тех пор, пока чат внезапно не ускоряется рядом с ним, а Макс не замирает на камере, глядя на него так, будто он только что видел, как он шагнул под поезд. Чёрт, думает Ландо. О, чёрт. ☾ landowww: ООО !! ☾ addfsjf_lanlan: он только что сказал «оск»? я почти уверен, что он сказал «оск», а не «оп» ☾ ELENFOUR: о, он определённо сказал ☾ norris_nation223: БЛЯЯЯЯ ОН ТОЛЬКО ЧТО СЛУЧАЙНО РАСКРЫЛ ЕГО ИМЯ? ☾ landowww: он сказал, о боже ☾ 100cycle_causeisuck: я, блять, ЗНАЛ, что оп должно быть его инициалы. И ОН СКАЗАЛ ЛАНДО!!! ОН НЕ СКАЗАЛ ДАЖЕ ФЕЙНУ, а они дружат уже вечность Он чувствует, как паника оседает в нём немедленно, холодная и тяжёлая, и вместе с ней приходит ужасная уверенность в том, что он совершенно недостоин дружбы Оскара; недостоин доверия, которое тот оказал ему за последние недели, каждой маленькой уступки, которую он сделал, каждой границы, которую он растянул чуть дальше, чем было комфортно, просто потому, что просил Ландо. Он знает, что это конец. Теперь он никогда не согласится встретиться с ним. Оскар будет чертовски взбешён – и справедливо. Он сказал ему одну вещь, одну маленькую вещь, и Ландо немедленно пошёл и рассказал это девяноста тысячам человек; девяносто тысяч человек, которые возьмут это в интернет и распространят далеко и широко, которые уже нарезают это, уже публикуют это, уже соединяют точки, которые никогда не были их точками для соединения. Когда Оскар закончит тренировать Лили, он, вероятно, увидит это везде, куда ни глянет; нарезанное тысячу раз, люди сходят с ума от того, что Ландо случайно выболтал его имя как полный идиот. И это худший возможный момент для такой ошибки: прямо перед тем, как Оскару нужно тренировать его, прямо перед их собственным матчем. Прямо перед моментом, когда Ландо нуждается в нём больше всего. Он бы даже не винил его, если бы он просто отменил игру и оставил его самого, потому что, о, боже, Оскар доверил ему что-то, что имело для него значение, а Ландо едва сумел удержать это в течение пяти минут. Это кажется непростительным. Его телефон загорается рядом с ним. Max бля, что нам делать? Ландо не отвечает. Вместо этого он снимает наушники. – Я сейчас выйду в туалет, – говорит он, берёт телефон и покидает комнату; последнее, что он видит, – это чат, ускоряющийся ещё больше. Вне неумолимого поля зрения камеры он прислоняется к двери и закрывает глаза, сердце колотится в груди так, что он почти чувствует вкус металла в задней части языка. – Чёрт, – шепчет он. Дрожащими пальцами он переключается на Твиттер. Не прошло и минуты, но после обновления ленты три раза он уже видит это: дюжину расплывчатых постов.

ОН ОЧЕВИДНО ЧУВСТВУЕТ СЕБЯ НЕВЕРОЯТНО ХЕРОВО ИЗ-ЗА ЭТОГО, УЧИТЫВАЯ, ЧТО ОН ТОЛЬКО ЧТО ВЫШЕЛ ИЗ КОМНАТЫ. ДАВАЙТЕ НЕ ДЕЛАТЬ ИЗ ЭТОГО БОЛЬШОГО ДЕЛА

Другой отвечает: «Я искренне не могу поверить, что ОП сказал ему своё имя. Мне кажется, мы явно недостаточно говорим об этом. Он сказал ему своё имя, ребята.» Ещё один говорит: «Чёрт, я OG Opberg-истинник, но я начинаю думать, что вы, LandOP-шипперы, что-то знаете.» Под ним язвительный ответ: «Сейчас не время для корабельных войн. Ландо в отчаянии из-за этого. И он скоро играет. Может кто-нибудь, пожалуйста, сообщать о твитах и клипах, где он говорит его имя? Это самое малое, что мы можем сделать.» Он продолжает листать.

ОСКАР!!! ЕГО ИМЯ ОСКАР!!!! имя так ему подходит, о, я так, так, так люблю это.

Этого много. И это вызывает у него тошноту. Не только потому, что по его вине имя Оскара теперь раскрыто, но и потому, что теперь все знают. Оно больше не принадлежит ему. Мысль приходит так быстро, так инстинктивно, что ему становится ещё хуже – потому что это не о нём. Это не о странном, всё более собственническом чувстве, которое он, кажется, испытывает к Оскару. Это об Оскаре. О доверии, которое он ему оказал. О том факте, что Ландо умудрился испортить что-то такое маленькое и каким-то образом сделать это огромным. Ещё один твит привлекает его внимание.

стоп, недостаточно людей говорят о том, что он сказал не «оскар». он сказал «оск». они так чертовски влюблены, какого хрена

Ландо остаётся там ещё минуту, листая Твиттер, пока паника опускается всё ниже и ниже в его животе, медленно сворачиваясь в своего рода самоотвращение, настолько острое и подавляющее, что его тошнит. Но он не может прятаться в коридоре вечно. Его большой палец зависает над чатом Оскара в Discord. Должен ли он попытаться предупредить его? Дать ему знать заранее? Но как он вообще начнёт это формулировать? В мире нет сообщения в Discord, которое адекватно передаёт Мне так жаль, что я хочу вылезти из собственной кожи. В этот момент он чувствует, что должен броситься к ногам Оскара и молить о прощении. И всё же мысль о встрече с ним на стриме через час – о том, чтобы услышать его голос в наушниках, зная, что Оскар уже видел клипы, уже знает, что случилось, – наполняет его равным ужасом. В конце концов он возвращается в свою стримерскую комнату и придаёт лицу выражение, приближающееся к нейтральности: Лили уже добралась до крепости, находит её с лёгкостью, голос Оскара тихий и успокаивающий в её ухе. – Боже, ОП, я бы не знала, что делать без тебя, – говорит она, нервно смеясь, когда портирует прямо в крепость и использует круговую диаграмму, чтобы найти портальную комнату. – Ты лучший тренер всех времён. Ты сделал из меня отличного игрока. И из Ландо тоже. Тебе стоит заниматься этим чаще. Оскар тихо смеётся. Ландо чувствует, как что-то внутри него сжимается. – Это мило с твоей стороны, Лили, – говорит Оскар. – Но мы ещё не вышли из леса. Это правда. Но она всё равно побеждает. Она проходит в следующий раунд и обеспечивает себе место на второй день, пока Ландо сидит за своим столом и одержимо листает Твиттер, всё это время наполовину уверенный, что в любой момент на его экране появится новое сообщение от Оскара, которое разорвёт его на части. Он пишет одному из своих модераторов в Discord, чтобы забанить слова Оскар и Оск, чтобы по крайней мере новички не сразу натыкались на то, что произошло, как только заходят в чат – что кажется абсолютным минимумом контроля ущерба. Теперь, когда он знает, что Оскар свободен, успешно проведя своего первого выбранного через день, он с тревогой ждёт сообщения. Он должен был уже увидеть это. Но ничего не приходит. Ландо знает, что он должен отправить сообщение, знает, что должен взять телефон и признаться, прежде чем Оскар узнает об этом от кого-то другого, но он искренне не может заставить себя сделать это, не может заставить себя напечатать извинение и нажать отправить, когда он так сильно боится ответа, который может прийти. Потому что что, если это подтверждает всё, чего он боялся всё утро? Что, если это конец? Что, если Оскар никогда не простит его за это? Поэтому он проводит следующий час в состоянии низкоуровневой агонии, отвечая на сообщения чата, когда гул в его голове становится слишком громким, пока Макс выполняет львиную долю работы с аудиторией, как обычно. Ландо любит его за это. Затем, в конце концов, Максу тоже приходится уйти, чтобы подготовиться к своему собственному матчу, поговорить с Couriway в последний раз перед тем, как выйти в эфир, и Ландо снова остаётся один на один со своими мыслями. Что ужасно. Он снова листает Твиттер, не переставая покусывать губу. Люди всё ещё говорят об этом – особенно та часть аудитории, где фанбазы Оскара и его слились за время турнира. Реакции, кажется, колеблются между сочувствием и восторгом. Некоторые жалеют его, понимая, что он явно никогда не намеревался произносить имя Оскара вслух перед девяноста тысячами человек. Другие, кажется, почти в восторге от этого, как будто эта случайная оговорка каким-то образом подтверждает то, что они говорили неделями – что бы ни существовало между Ландо и Оскаром на стримах, это реально, и они действительно значат друг для друга больше, чем готовы признать. Клипы уже повсюду. Ландо видит себя в них: развалившийся на стуле, руки на голове, смотрит на стрим Лили сквозь полуприкрытые веки; предательский слог проскальзывает мимо защиты, прежде чем он успевает остановиться. Немедленное замирание после, как вся краска сходит с его лица. Ужас осознания. Странно видеть себя, понимающего в реальном времени, насколько сильно он облажался. Он едва может сосредоточиться на игре Макса, но он тоже проходит. Едва-едва его лучший друг пробивается с красивым одноциклом, получая ранний насест почти сразу после попадания в Энд. Ландо в восторге за него – хотя даже это не может пробиться сквозь страх, осевший в животе. Потому что теперь его очередь, и он входит на сервер MCSR Ranked и присоединяется к живому Discord-каналу с Оскаром. – Привет, – говорит он, видя, что имя Оскара уже там. – Здравствуй, – отвечает Оскар, его голос идеально нейтрален. – Есть последние вопросы? Советы? Ландо хмурится. Неужели он ещё не видел? Это невозможно. Его чат полон этого. Твиттер полон этого. Половина интернета, кажется, обсуждает это. – Нет, – говорит Ландо. – Я просто надеюсь, что не получу деревню. – О, ты хорош в деревне, – говорит Оскар, звуча так же тепло, как всегда. – Не беспокойся об этом. Через минуту его бросает в игру. Джоджо отменяет кораблекрушение, оставляя их с храмом в пустыне – и Ландо тренировал этот маршрут больше, чем любой другой. Что ж. Это первая вещь, которая пошла по плану сегодня. Он может только благодарить годы Формулы-1 за то, что он способен так полностью сосредоточиться, даже когда всё в его голове бурлит. Его пальцы работают безупречно, и он не делает ни одной ошибки. Он пролетает через храм, активирует взрыв, находит лавовый бассейн меньше чем за минуту. Он слышит, как Оскар вдыхает. Ландо никогда – ни разу – не был так быстр в обычном мире. Он проходит сегмент меньше чем за две минуты. – Ты пролетаешь через это, Ландо, – говорит Оскар. – У тебя так хорошо получается, что я начинаю чувствовать себя лишним. Мне стоит просто выйти. Ландо нервно смеётся. – Нет, пожалуйста. Ты мне нужен. На всякий случай. Если я получу лавовый. – Тебе не нужно бояться этого, – успокаивает его Оскар. Ландо замечает бастион. Сокровище – и в одном конце лежит огромный кусок золота. Он немедленно строит столб, создавая себе маленькую безопасную зону, где он может добывать без помех, пока пиглины беспомощно смотрят на него снизу. Честно говоря, он немного удивлён тем, как быстро всё складывается. RNG невероятна. Через несколько минут пиглины в его торговой яме сбросили почти две стопки жемчуга, и вскоре он уже переходит к крепости и собирает стержни Блейзов с точностью, которая удивляет даже его самого. – Я даже не хочу ничего говорить, – признаётся Оскар в его ухе. – Тебе абсолютно не нужна помощь. В этот момент я больше беспокоюсь о том, что прерву твою стальную сосредоточенность. Думаю, мы сейчас видим Ландо из Формулы-1. Ландо смеётся. – Да, – говорит он. – И ты мой гоночный инженер. Он крафтит Очи Края, строит портал обратно в Обычный мир и бросает жемчуг. Он не портит и прыжок, и когда он смотрит на боковой обзор, он видит позицию Джоджо: она всё ещё в Бастионе, собирает стержни Блейзов. Оскар немедленно подтверждает это. – Ты впереди. Не нужно геройства. – Я и не планировал. – Не пытайся сделать Zero Cycle, – предупреждает он. – У тебя более чем достаточно времени для One Cycle. – Да, – успокаивает его Ландо, находя крепость. Оскар подтверждает, что он прав, прежде чем он прыгает обратно в Незер, чтобы переместиться к нужным координатам в Обычном мире – и вот, он приземляется почти прямо на неё, находя портальную комнату вниз по лестнице и мимо библиотеки. Опять двухглаз. Ему сегодня действительно везёт, похоже. Он входит в Энд меньше чем за семнадцать минут. Это будет личный рекорд. Легко. Особенно когда он видит, что Джоджо только начинает искать крепость в тот момент, когда он уже стоит под обсидиановыми колоннами. Ему не нужно ничего форсировать здесь. Не нужно пытаться совершать опасные героические поступки в попытке наверстать время. Он действительно на пути к тому, чтобы пройти первый день и выйти во второй раунд. Дракон садится на насест меньше чем через минуту после его энд-сегмента. Ландо стреляет кристаллами на вершинах колонн, чтобы ускорить цикл, а затем выполняет чистый одноцикл, не испортив ни одной установки кровати, все из которых были предварительно скрафчены, пока он ждал насеста. – Вау, – говорит Оскар, когда анимация смерти дракона расцветает на небе над ним, а фонтан Энда превращается в портал. Ландо слышит в его голосе то, что не слышал раньше. Трепет. – Ты невероятен. ПОБЕДИТЕЛЬ МАТЧА: landonorris — 19:04:23 Ландо откидывается на спинку стула и чувствует, как всё напряжение покидает его сразу, точно так же, как всегда, когда он пересекает финишную черту. Он не может не смеяться, когда чат взрывается празднованием, не только потому, что он прошёл первый день, не только потому, что он победил одного из сильнейших игроков турнира, но потому, что он что-то доказал. Что он не так уж плох в этой игре. Что есть надежда. Для Оскара и для него. – У меня был невероятный тренер, – всё, что он может сказать в ответ. Улыбка сразу же тускнеет. Невозможно не думать об этом сейчас. Оговорка, имя. Выражение лица Макса. Паника. Не помогает и то, что Оскар вскоре покидает голосовой канал, предложив последние искренние поздравления перед отключением, оставляя Ландо смотреть на пустой звонок на мгновение, прежде чем он возвращается в звонок с Максом, который немедленно начинает осыпать его похвалой за то, что было объективно абсурдным забегом. Ландо сидит и принимает похвалу. Позволяет чату праздновать его. Позволяет Максу говорить ему, насколько нелепым было это выступление. Оскар просто слишком добрый человек, чтобы саботировать его из-за чего-то подобного. Слишком добр, чтобы сдерживать похвалу, слишком добр, чтобы оставить его висеть во время самого важного забега турнира на данный момент: и всё же Ландо не может отделаться от чувства, что вся эта доброта теперь несёт на себе груз разочарования, которое он не высказал. Поскольку он был последним матчем, и сегодня только проигравшим придётся играть второй раз, Ландо решает завершить стрим через полчаса неактивного общения с чатом, отправляя рейд к Максу, который будет смотреть остаток турнира. Как только он выключает OBS и закрывает Minecraft, он просто сидит, неподвижно в внезапной темноте своей комнаты, глядя на фон ПК. После минуты попыток собрать смелость он наконец решается. Он переключается обратно на Discord и печатает сообщение в чат с Оскаром. landonorris эй. могу я позвонить тебе. нам нужно поговорить Он не ожидает ответа и засовывает телефон в карман, направляясь на кухню за едой. Уже почти десять, и ему действительно пора ложиться спать, учитывая, что завтра рано утром у него спонсорские созвоны по Zoom, и сезон постепенно начинает набирать обороты. Но его телефон вибрирует у бедра ещё до того, как он доходит до половины пути, и он достаёт его так быстро, что почти роняет шаткую башню из банок Монстра, сбалансированную на руке. Уведомление Discord на экране блокировки, и он немедленно сваливает банки на кухонный остров. OP81 да. звони мне в любое время Пальцы Ландо дрожат, когда он нажимает на иконку звонка рядом с именем Оскара. Он немедленно покидает кухню и уходит в спальню, закрывая за собой дверь, сам не зная зачем. – Привет, – говорит Ландо, как только слышит, что Оскар поднял трубку. – Привет, – отвечает Оскар. Ландо садится на край кровати, опираясь лбом на руку, сжатую в кулак на колене, телефон зажат в другой. – Оскар, – выдыхает Ландо. – Мне так, так чертовски жаль. Ты не представляешь, как я себя ненавижу за это. Я был так неосторожен. Ты доверил мне это, ты боялся, что это произойдёт, и я заверил тебя, что этого не случится. Но это всё равно случилось. Один момент небрежности, и я умудрился испортить единственное, что ты так старался сохранить. Я не знаю, как это когда-либо исправить. Я полностью понимаю, если... – Всё в порядке, Ландо, – говорит Оскар, и его голос действительно звучит мягко. – Я не злюсь на тебя. Ландо замолкает. – Что? – спрашивает он. – Ты шутишь? – Нет, – смеётся Оскар. – Я не шучу. Я не злюсь на тебя. – Но я... – Сказал моё имя на стриме, – говорит Оскар. – Да, сказал. – Ландо слышит, как он медленно выдыхает. – Но ты не сделал этого намеренно. Это вырвалось. – Но это именно то, чего ты боялся, – говорит Ландо. – Именно поэтому ты так долго скрывал это от меня. Ты сказал мне только потому, что я пообещал, что этого не случится. – Ландо, – говорит Оскар. – В ту секунду, когда я сказал тебе своё имя, я был готов к такому исходу. Иначе я бы не сказал тебе. Почему-то это кажется ещё хуже. – Значит, ты знал, что я облажаюсь. – Это было неизбежно, – говорит Оскар. – Я нарушил изоляцию... всего обо мне в ту секунду, когда впустил тебя, даже чуть-чуть. Я знал это. – Но это просто значит... – Я хотел, чтобы ты знал, – говорит Оскар через мгновение. Ландо не может удержаться и откидывается на матрас, опускаясь в смятую простыню, прижимая пальцы к глазам, пытаясь сдержать давление, нарастающее за ними. – Я хотел, чтобы ты знал больше, чем я боялся, что это станет известно. – Почему? Оскар молчит мгновение. – Я не знаю, – говорит он. – Я хотел, чтобы ты знал меня под моим настоящим именем. – Но ты не покажешь мне своё лицо. – Ландо сглатывает. – Ты хочешь, чтобы я знал тебя, но в то же время не хочешь. – Ландо. – Оскар вздыхает. – Сейчас не время. – Извини, – быстро говорит он. – Мне так, так жаль. – Перестань извиняться. – Ландо слышит улыбку в его голосе. И почему-то именно это переводит его через край. – Я не злюсь на тебя. – Почему нет? – спрашивает Ландо. – Почему ты так добр ко мне? Почему ты такой терпеливый, милый и понимающий? Почему я так много значу для тебя? Он чувствует это тогда – что не может больше сдерживаться, слёзы наворачиваются на глаза и смачивают бок его лица. Боже, он чертовски жалок. Он лежит в темноте своей грязной комнаты, двадцать шесть лет, и он плачет. Какого хрена он плачет? – Ну, – тихо говорит Оскар, – почему ты внимательный и любознательный, тёплый и смешной и искрящийся? Ландо закрывает глаза в последней попытке сдержать слёзы. – Почему ты пилот Формулы-1, которым я восхищался большую часть десятилетия, и всё же ты звонишь мне, слушаешь меня, спрашиваешь обо мне? Почему ты знаешь мой распорядок? Почему ты можешь сказать по моему голосу, когда я не спал всю ночь? Почему ты спрашиваешь о моих сёстрах или о чёртовом коте, который живёт в моём доме? – Его голос смягчается. – Почему ты всё помнишь? – Потому что ты мне небезразличен, Оск. Потому что ты мой друг. – Именно, – говорит Оскар, как будто только что подвёл Ландо к очевидному выводу. – И ты мой друг. Ландо сжимает ткань простыни между пальцами и натягивает её на лицо, чтобы скрыть предательские слёзы. Не должно так болеть – слышать, как себя называют другом, оставляет боль, которую он не может выразить словами. – Значит, ты меня прощаешь? – Не за что прощать, Ландо, – отвечает Оскар. – Это была честная ошибка. – Но теперь они знают. – Теперь они знают, – подтверждает он. – И я наконец могу перестать быть известным по двум буквам. Люди могут называть меня Оскаром. – Он делает паузу. – На самом деле, это чувствуется как маленькая победа. Ландо прижимает простыню к лицу. – Тем более, – продолжает Оскар, – что я понял, что мне не совсем не всё равно. Может быть, я просто стал зависимым от того, как ты произносишь Оскар, и мне нормально, что остальной мир последует этому примеру. Ландо покусывает губу. – Ты понятия не имеешь, как я рад это слышать. Ослабевают ли его границы? Это ли первый проблеск того великого, постепенного таяния; Оскар медленно пересматривает расстояние, на котором держит его? Мгновение они оба молчат. Затем: – Я был действительно, действительно впечатлён тобой сегодня, Ландо. Жар немедленно приливает к его лицу. – Ой, да ладно. – Нет, серьёзно. Ты играл исключительно. – Оскар тихо смеётся. – Фейн звонил мне после и спрашивал, не тренировал ли я тебя тайно вне стримов, или ты всегда был так хорош и я знал это, когда выбрал тебя. Думаю, он был искренне раздражён. Он думал, что Джоджо надерёт тебе задницу. Теперь ей придётся играть второй матч. – Нет, у меня действительно был хороший тренер. – Это не моё достижение, – не соглашается Оскар. – Хотя признаю, у меня было небольшое преимущество при наборе тебя. Я был твоим фанатом так долго. Я уже знал, насколько ты хорош во всём, что делаешь. Как ты уникально талантлив, чтобы выжимать себя до предела, будь то в чертовой гоночной машине или играя в блочную игру. – Серьёзно, прекрати. – Вау. – Оскар смеётся. – Ландо Норрис отказывается от комплимента? Это необычно, Ландо должен признать это сам. Но, возможно, это потому, что это кажется искренне искренним и потому что это связано с чем-то гораздо большим, чем оценка его производительности. Это связано с нитью между ними, с десятилетием, которое Оскар провёл, наблюдая за ним издалека, узнавая его по фрагментам, собирая впечатления и воспоминания, пока Ландо понятия не имел о его существовании. – Лёгкость, с которой ты это говоришь, заставляет меня давиться этим, – говорит Ландо, пытаясь шутить. Оскар смеётся. – Поверь мне, это далеко не легко. – Тогда спасибо, – говорит Ландо. – Я надеюсь, что смогу продолжать делать тебя гордым. На мгновение линия между ними затихает, они сидят перед своими устройствами, не совсем понимая, как продолжать. – Тебе пора спать, – говорит Оскар через мгновение. – Я знаю, что ты устал, и тебе нужно сохранять энергию на завтра. – Я скоро пойду. – Ландо выпрямляется. – Но я не хочу пока вешать трубку. – Я тоже, – признаётся Оскар, и то, как он это говорит, почти неохотно, заставляет что-то глубоко триумфальное свернуться в животе Ландо. Он встаёт с кровати и идёт по коридору в ванную, где начинает умываться. – Ты проверял Твиттер? – А что там? – Кроме, э-э, истории с именем, люди невероятно умилены тем фактом, что я называю тебя Оск. Оскар смеётся. – Да, ну. Я тоже. – Он замолкает на мгновение. – Я думаю, мои фанаты невероятно удивлены тем фактом, что ты, кажется, так сильно меня любишь. Они искренне считали меня каким-то парасоциальным неудачником, который манипулировал игрой, чтобы приблизиться к своему герою. Ландо фыркает, выдавливая немного очищающего средства на мокрые пальцы, его телефон прислонён к зеркалу над раковиной. Он не может отделаться от ощущения, насколько это чертовски по-домашнему, почти как будто Оскар сидит на краю ванны позади него и наблюдает, как он проходит свой вечерний ритуал. – Ну, – говорит Ландо, втирая средство в кожу. – Вроде того. – Тогда я самый счастливый парасоциальный неудачник всех времён, потому что по какой-то причине мой кумир любит разговаривать со мной. – Да, – ухмыляется Ландо. – К сожалению, ты, вроде как, самый интересный человек, которого я когда-либо встречал. Оскар фыркает. – Я не верю в это. Более интересный, чем, скажем, Льюис Хэмилтон? – Определённо, – отвечает Ландо, уже наполовину покрытый средством. – Он слишком стар, чтобы быть мне интересным. Единственное, что меня интригует, – это его отношения с бывшим товарищем по команде Нико Росбергом. – О, да. – Оскар фыркает. – У тебя есть какое-то понимание этого? Что случилось между ними? Я задавался этим вопросом вечность. – Это было до моего времени, к сожалению, – с сожалением говорит Ландо. – Но если спросишь меня, там были какие-то чувства. Иначе так горько не становится. – Ты так думаешь? – Оскар звучит искренне удивлённо. – Да. – Ландо берёт свежее полотенце из стопки в шкафу и смачивает его тёплой водой. – Они до сих пор не могут смотреть друг на друга. Нико теперь работает на Sky, и иногда он бывает в паддоке. Льюис всегда как будто проскальзывает мимо, не замечая его. – Можно было бы подумать, что они уже смогли бы всё обсудить. Нико не гоняется почти десятилетие. – Да? – Ландо ухмыляется. Он должен признать, он довольно любит сплетни – но он никогда не принимал Оскара за любителя сплетен. – Я думаю, есть обиды, которые нельзя простить. Никогда. – Значит, ты думаешь, там было что-то большее? Ландо замирает на мгновение. – Я не стал бы исключать этого. Есть некоторые, э-э, пилоты на стартовой решётке, которые склоняются в другую сторону. На мгновение линия затихает. – Правда? – Да, – говорит Ландо. Оскар не спрашивает. И на мгновение Ландо чувствует себя странно парящим в мягком свете ванной. Если бы он спросил, задаётся Ландо вопросом, сказал бы он ему? Раскрылся бы он перед ним вот так – со средством на лице и полотенцем в руке после турнира по Minecraft? – Ну, – говорит Оскар в конце концов, – я надеюсь, что однажды они смогут посмотреть друг другу в глаза. Ландо смеётся, смывая средство с лица. – Вероятно, нет. Они уже не те люди, которыми были тогда. Думаю, они оба пошли дальше. Это больше не относится к их жизни. – Но это грустно. Они были лучшими друзьями, не так ли? По их собственному признанию? – Да, – говорит Ландо. – Но есть вещи, которые дружба не переживает. – Например, влюбиться в друга? – спрашивает Оскар через мгновение. – И это было взаимно? Ландо чувствует, как комок образуется в горле. – Да. Или борьба за титул. Я думаю, борьба за титул делает с тобой то же самое. – Справедливо. – Оскар фыркает. – Ну, если ты когда-нибудь узнаешь, что на самом деле произошло между ними, пожалуйста, расскажи мне. Обещаю, что не расскажу никому другому. Но меня они всегда интриговали. Ландо закончил умываться и бросает полотенце в корзину для белья рядом с ним. Он не может не ухмыльнуться. – О, абсолютно. Ты был бы первым, кому бы я рассказал. Хотя я действительно не настолько близок с Льюисом, чтобы иметь какое-либо значимое понимание его жизни. После этого они меняют тему, и проблема с именем Оскара больше не поднимается. Вместо этого Оскар рассказывает ему о своём коротком звонке с Фейнбергом, пока Ландо чистит зубы, издавая время от времени звуки неодобрения, когда Оскар пересказывает какую-то возмутительную вещь, которую, по-видимому, сказал Фейн. – Я слышу только, что он обижен, – говорит Ландо, беря телефон и возвращаясь в кровать, залезая под одеяло. – Да. – Оскар смеётся. – Думаю, он немного ревнует. – К тому, что у тебя всё ещё есть оба кандидата в гонке? – Нет, на самом деле. – Оскар прочищает горло. – К тому, что я провожу так много времени с тобой. Это урезает время, которое я могу проводить с ним. Ландо роется в ящике рядом с кроватью в поисках зарядки и замирает. – О, правда? – Да, – отвечает Оскар. – Я думаю, он начинает беспокоиться, что я могу заменить его. – Макс тоже немного ревнует, – говорит Ландо через мгновение, наконец находя зарядку и подключая телефон, прежде чем выключить свет. – Мы действительно проводим ужасно много времени вместе. – Да, – говорит Ландо. – Следующий логический шаг – встретиться, когда я буду в Австралии. – Ты действительно так сильно этого хочешь? Это не прямое «нет». Впервые это не прямое «нет». И это несмотря на то, что Ландо сегодня облажался. – Да, Оскар. – Ландо делает глубокий вдох, натягивая одеяло до подбородка и устраиваясь на боку, лицом к телефону. – Я действительно, действительно хочу встретиться с тобой. На другом конце повисает долгая тишина. И затем, естественно, Оскар меняет тему. – Иди спать, Ландо. Ландо знает, что это не нормально в любом смысле этого слова. Он знает, что особенно поздно ночью он берёт обе руки и радостно размазывает любую границу, которая всё ещё существует между ними. – Можешь остаться в звонке? – спрашивает он. – Расскажешь мне что-нибудь? Это не первый раз, когда он засыпает с Оскаром на линии, но он всё ещё чувствует, как сердцебиение учащается, когда он понимает, как трудно иначе интерпретировать эту привычку. – Да, – говорит Оскар после лишь короткого колебания. – Хорошо. – Спасибо, Оск. – Что ты хочешь, чтобы я тебе рассказал? Ландо глубже зарывается лицом в подушку, поворачиваясь к телефону, чтобы лучше слышать голос Оскара. – Расскажи о своём любимом воспоминании. – Вау, – говорит Оскар. – Интенсивно, Норрис. – Выкладывай. Его голос уже звучит устало, ниже обычного, края смягчены усталостью. Он знает, что Оскар тоже это слышит. – Я думаю, моё любимое воспоминание – это когда мы взяли Базила. – Кто такой Базил? – Моя собака. Она живёт с моими родителями, потому что у меня нет ни квартиры, ни образа жизни для собаки, но я думаю, что самый счастливый день в моей жизни был, когда мы поехали в приют и выбрали её. – Ты всегда хотел собаку? – спрашивает Ландо, уже не совсем уверен, говорит ли он связно или усталость начала размывать его слоги. – Да, – говорит Оскар. – Я знаю, это звучит парадоксально, потому что я не самый открытый человек в мире, но мне нравится... идея заботиться о ком-то. О ком-то, кого я люблю. Ландо смотрит в темноту. Он всё ещё говорит о собаке? – Поэтому я тоже не очень люблю встречаться, – говорит Оскар через мгновение, и Ландо вдруг хочет, чтобы он был более бодрым для этого разговора. – Я не могу так коннектиться к людям. – Как ты находишь коннект? – спрашивает Ландо, борясь с желанием закрыть глаза. – Не знаю, – говорит Оскар, звуча слегка смущённо. – Я не очень сведущ. А как ты коннектишься к людям? – Секс, Оскар, – отвечает Ландо. – Как бы ужасно и распутно это ни звучало. На том конце линии наступает короткая тишина. Затем: – О, вау. – Ты спросил. – Наверное, спросил. – Оскар тихо вздыхает. – Ну. Хорошо. – Поэтому физическое соединение – самое важное для меня, – говорит Ландо, сильнее прижимаясь лицом к подушке. – Понимаю, – говорит Оскар. И затем наступает такая долгая пауза, что Ландо засыпает где-то внутри неё. Возможно, Оскар говорит что-то ещё. Возможно, нет. Ландо не слышит этого.

IV.

Ландо выходит из утреннего марафона Zoom-звонков, чувствуя легкое беспокойство, как всегда, когда он вынужден слишком долго сидеть на деловых вопросах. Он знает, что это естественная часть спорта, которому он отдал свое сердце: обсуждение новых спонсоров, переговоры о медийных обязательствах, разделенных между ним и Габриэлем, и попытки совместить их все более невозможные графики так, чтобы никто не остался полностью несчастным. Все время во время звонка Габи занимал уголок его экрана, как зловредное присутствие, постоянно жуя что-то. Сначала то, что подозрительно напоминало вчерашнюю пиццу, затем половину персикового крамбла, а после запивая все это банкой газировки. Ландо провел большую часть встречи, глядя на него и его импровизированный мукбанг в углу экрана, вместо того чтобы обращать внимание на презентацию Луизы или бесконечные комментарии Зака. Габриэль обладает глубоко завидно способностью быть настолько высоким и худым, что он, кажется, может есть все, что хочет, без последствий, в то время как Ландо периодически сажают на диеты его тренер, а Джон соблюдает эти диеты с драконовской точностью, которая, как знает Ландо, ему, вероятно, нужна. В конце концов, в последние пять минут звонка Луиза, Зак, Габриэль и Ландо перешли к личным вопросам, пытаясь смыть сухой привкус деловой жизни с губ. И затем Зак сказал, звуча слегка развлеченно: «Удачи в твоем турнире сегодня». Ландо замер. Всего на мгновение, но достаточно долго, чтобы волна смущения прокатилась по нему. Зак знает все. Он его босс, следить за Ландо практически входит в описание работы. Тем не менее, он не ожидал, что тот будет знать о Midoffs. Ландо неловко рассмеялся, поблагодарил его и сразу же вышел из Zoom-звонка, оставляя откровенно довольное выражение лица Габриэля замороженным на экране на долю секунды, прежде чем оно исчезло. Теперь, вернувшись в тишину своей квартиры, он почти не думая берет телефон. landonorris помогите, я думаю, зак смотрел midoffs Оскар не отвечает. Ландо догадывается, что он наконец-то спит – что, честно говоря, хорошо для него. С тех пор как Джон начал читать ему лекции о важности сна, Ландо все больше беспокоится о привычке Оскара проводить тридцатичасовые марафоны, будто это вполне разумный способ для двадцатилетнего прожить свою жизнь. На этой оптимистичной ноте Ландо решает пойти на пробежку вдоль марины – то, чего он обычно избегает, поскольку не любит бывать на публике, когда может этого избежать, хотя коренное население Монте-Карло, как правило, не особо заботится о количестве пилотов Формулы-1, двигающихся в их среде. Они все выросли с пилотами прошлого, строящими свою жизнь в городе-государстве, увидеть одного на улице вряд ли является поводом для волнения. На полпути к марине он встречает Шарля, который выгуливает свою таксу, и Ландо останавливается достаточно долго, чтобы неловко погладить ее и обменяться парой слов с коллегой по стартовой решетке, прежде чем двигаться дальше. Когда он наконец переходит на бег, он сразу чувствует знакомое жжение в боках – напоминание о том, что он более чем пренебрегал своим режимом за последние три недели, в течение которых он мало что делал, кроме игры в Minecraft и объективно неразумного количества времени, проведенного в разговорах и, все чаще, флирте со своим тренером по Minecraft в Discord. Ему нужно вернуть форму к новому сезону – Джон уже прислал предварительную программу тренировок, которая станет его жизнью, как только наступит новый год, и когда Ландо достал прошлогодний план для сравнения, он обнаружил, что Джон каким-то образом увеличил каждый пункт примерно на пятьдесят процентов. Это разозлило его. Неужели Джон действительно думает, что он проиграл титул потому, что Макс Ферстаппен случайно делал больше подтягиваний? Больше сгибаний? Потому что Ландо точно знает, что это неправда. Он ни разу не видел, чтобы Чемпион мира добровольно занимался кардио. Тем не менее, это работа Джона, и если Ландо когда-нибудь снова будет бороться за чемпионство, это должно произойти в этом году. Разочарование прошлого сезона все еще достаточно свежо, чтобы он все еще чувствовал его, когда слишком сильно думает об этом, синяк, который еще не совсем исчез под кожей. Когда он выжимает из себя больше, чем, вероятно, следует, до такой степени, что на задней стенке горла появляется металлический привкус, огибая марину с ее абсурдно дорогими яхтами, втиснутыми в невероятно престижные парковочные места, его мысли возвращаются к Оскару с той же неизбежностью, что всегда. К тому, как он отреагировал, когда Ландо случайно раскрыл его имя. Он рассказал об этом Максу, когда проснулся, потому что Макс сразу спросил, как Оскар это воспринял, и когда Ландо признался, что Оскар, казалось, почти не волнуется, Макс просто ответил: «Я не думаю, что он физически способен злиться на тебя.» Эта вещь, которую Ландо на мгновение подумал, может навсегда разрушить легкую близость между ними, которая, казалось, могла фундаментально изменить форму их дружбы, вместо этого дала ему то, чего он никогда не думал получить: надежду. Надежду, что Оскар искренне пересматривает свою позицию. Если он, кажется, наполовину спокоен с тем, что его имя теперь раскрыто, то кто знает, не пересмотрит ли он свою позицию по поводу встречи с Ландо, когда тот будет в Мельбурне на Гран-при? Ландо даже не может начать выражать, как отчаянно он хочет встретиться с ним. Каждый раз, когда его разум касается возможности того, что может наступить день в марте, когда он будет стоять перед Оскаром во плоти, видя его своими глазами, что-то внутри него немедленно складывается, как будто одной мысли достаточно, чтобы он капитулировал. Он не знает, почему он так сильно реагирует на идею добавления физического присутствия к тому, что существует между ними. Ну. Это не совсем так. У него есть подозрение. Он уже больше увлечен Оскаром, чем кем-либо другим в своей жизни. Он чувствует лихорадочную тягу разговаривать с ним в любое время дня, знать, что он думает обо всем, иметь его внимание, сосредоточенное на нем, а не на ком-то другом, и он знает, что это крайне необычно для него, учитывая, что он даже не знает его лица. Он не знает, как бы он отреагировал, если бы Оскар внезапно стал чем-то большим, чем голос, доносящийся через звонок в Discord. Одна мысль об этом вызывает у него короткое замыкание, и в то же время он жаждет этого. Он возвращается в свою квартиру через час и принимает неприлично долгий душ, пытаясь медитировать в другое состояние ума – такое, где Оскар не занимает каждый поворот. Это проигранная битва. Оскар теперь живет там. И Ландо чувствует, как это ухудшается с каждым днем; то, как Оскар постепенно колонизировал каждый уголок его мыслей, каждую свободную минуту его внимания, каждый дюйм эмоциональной пропускной способности, которую он может отдать. Жалко, но он задается вопросом, чувствует ли Оскар то же самое – стало ли присутствие Ландо, идея встречи с ним, постоянным элементом и в его жизни, или Ландо просто случайный знакомый; кто-то, с кем Оскар разговаривает так же, как с Фейном или любым другим интернет-другом. И все же, возможно, Ландо достаточно самонадеян, чтобы придавать себе слишком большое значение, но он не может отделаться от чувства, что Оскар глубоко заботится о нем. Что для Оскара это могло начаться как забавный вызов, эксперимент, совершенно безумная идея тренировать своего любимого спортсмена в том, в чем он случайно был хорош, но где-то по пути это стало чем-то другим. Потому что если вчерашний разговор по душам что-то доказывает, так это то, что Оскар, похоже, так же озадачен близостью между ними, внезапностью всего этого, как и Ландо. Странно, думает Ландо, переодеваясь в треники и любимую черную толстовку, что меньше трех недель назад он даже не знал о существовании Оскара. А теперь часть его мозга постоянно занята им, тихо переворачивая его снова и снова на заднем плане, как процесс, который он не может остановить, значительная часть его умственной пропускной способности отвлечена ни на что иное, кроме Оскара, Оскара, Оскара. Оскар просыпается примерно в час дня по времени Ландо и в конце концов отвечает на его сообщение о Заке. OP81 это кажется неправильным. Зак Браун не должен знать о майнкрафте Ландо ухмыляется себе, направляясь на обед, встречая Магуи и Пьетру в ближайшей брассерии. Макс занят чем-то другим, и хотя Ландо любит компанию своего лучшего друга, он также глубоко наслаждается вниманием, которое его две подруги уделяют ему, когда они наконец могут поболтать о том, о чем хотят, без того, чтобы Макс утяжелял разговор саркастичными комментариями и своей постоянной потребностью позиционировать себя и как серьезного человека, и как голос разума. Тем не менее, Магуи запрещает слово «Minecraft» еще до того, как принесли обед. Пьетра, тем временем, сразу спрашивает об Оскаре – по-видимому, услышав что-то через сарафанное радио, скорее всего, через своего парня. Ландо пытается вести себя круто, но его друзья слишком наблюдательны, чтобы их так легко отшить, и они не успевают закончить закуски, как Магуи уже убеждена, что у Ландо самая большая влюбленность в истории. – Я твоя сваха, – говорит она, звуча лично оскорбленно. – Почему ты не сказал мне об этом? Я заставлю его влюбиться в тебя. Ландо стонет. – Прекрати. Все не так. – Ой, да ладно. – Магуи закатывает глаза. – Теперь ты просто намеренно тупишь. – Он даже не покажет мне свое лицо, Маргарида. Все не так. Она пожимает плечами и отпивает красного вина. – О, это абсолютно так. Я еду с тобой в Австралию. Мы сделаем это. – Нет, – говорит Ландо, качая головой. – Пожалуйста. Все не так. Я даже не уверен, что хочу... Он не заканчивает предложение, но ловит взгляд, которым обмениваются Пьетра и Магуи через стол, долгий и понимающий и глубоко тревожный в том, как он, кажется, передает целый том, к которому он не имеет доступа. – О, – говорит Магуи в конце концов. – Значит, ты типа влюблен в него. Понятно. Она пытается и не может скрыть самодовольную ухмылку. – Это настолько серьезно. Ты даже не хочешь, чтобы я была рядом с ним, потому что хочешь его всего для себя, ты влюбленный маленький псих. – Я оставлю вас двоих здесь, – угрожает Ландо, яростно атакуя карамелизированное масло ножом для масла, когда знакомое чувство уныния оседает где-то под ребрами. – Это абсолютно не так. Он хороший друг и к тому же невероятно натурал, и нет причин превращать это в то, чем оно не является. Пьетра надувает губы. – О, Ландо. – Что? – У тебя примерно миллиард горячих парней в очереди в любой момент, но тот, кого ты хочешь, – натурал, который уделяет тебе слишком много внимания, потому что находит машины, на которых ты гоняешь, сексуальными. – Она вздыхает, разрывая кусок белого хлеба между пальцами. – Это уже считается самосаботажем? – Я не знаю, что тебе рассказал Макс, но он искренне просто друг. – Он ничего мне не рассказывал, – говорит Пьетра. – Я просто заметила, что ты больше не постоянно привязан к бедру Макса, когда тебе скучно. У тебя теперь есть кто-то другой, с кем можно поговорить. – Он, э-э, расстроен из-за этого? Пьетра пожимает плечами. – Не знаю. Я думаю, он втайне надеется, что Оскар влюблен в тебя, потому что я знаю, что он внутренне ненавидит идею того, что у тебя появится еще один лучший друг. Ты знаешь, какой он. – Я никогда не смогу заменить его, – говорит Ландо, звуча искренне оскорбленно этим предположением. – Макс прошел со мной через все. – Но ты видишь Оскара как своего лучшего друга? – Нет, – немедленно говорит Ландо. – Я знаю его три недели. Мы, вероятно, потеряем связь, как только турнир закончится. – Он покусывает губу. – На самом деле, каждый раз, когда он называет меня другом, что-то внутри меня умирает. Шутливая атмосфера за столом мгновенно испаряется. Магуи без колебаний тянется через стол, берет его руку и кладет голову ему на плечо. – О, чу-чу. – Все нормально, – говорит Ландо, пытаясь придать лицу нейтральное выражение. – Я переживу это. Я пережил все остальное в конце концов. Даже мою невероятно долгую влюбленность в Карлоса. Она остается обвитой вокруг него еще мгновение, и через плечо Пьетры Ландо замечает, как кто-то незаметно фотографирует их. Он уже знает, что найдет это в Твиттере через несколько часов, и мысль о том, что Оскар наткнется на это – увидит его с Магуи, прильнувшей к его боку, ее голова у него на груди, пока он рассеянно играет с ее волосами – вызывает что-то неприятное в животе. Но он не может сказать ему, не так ли? Не может сказать ему, что Магуи просто его подруга, что, несмотря на то, что она одна из самых красивых женщин, которых Ландо когда-либо видел, ее красота едва регистрируется для него в этом смысле. Потому что как только он начинает объяснять это, ему приходится объяснять гораздо больше о себе, а все еще очень мало людей, с которыми он действительно открыт. И раскрыться перед кем-то, чье лицо он никогда не видел и чьей фамилии даже не знает, кажется объективно ужасной идеей. Два часа спустя Ландо снова перед своим компьютером, снова в эфире и читает чат, пока первые матчи дня мелькают на его экране. К сожалению, Макс проигрывает свой первый матч и попадает в нижнюю сетку, где у него будет последний шанс пробиться обратно. Лили тоже проигрывает, и даже Ландо не может винить ее за это. Ей абсолютно ужасно не везет, в то время как ее противник каким-то образом выдает результат меньше пятнадцати. Если это случится с ним, ему конец. Он знает это. Ландо внимательно слушает, как Оскар проводит ее через медленно развивающуюся катастрофу ее забега, и вопреки себе он глубоко впечатлен тем, как ловко он ведет ее через панику, которая начинает оседать в тот момент, когда она замечает, что ее противник на целый сегмент впереди. – Эй, Лили, ты хороша, – тихо говорит Оскар, тоном, от которого Ландо хочется многократно удариться лбом о стол. – Не смотри на боковую панель. Не думай об этом. Сосредоточься на своем забеге. Ты не можешь контролировать то, что происходит на другом экране. Ты можешь контролировать только то, что делаешь дальше. После этого ей удается немного наверстать время. Но недостаточно. Матч заканчивается, когда Лили все еще в Крепости. – О, ОП, мне так жаль, – говорит она, звуча искренне убитой горем. – Я действительно старалась, но я... – Ты сделала все, что могла, – мягко прерывает Оскар. – Ты играла действительно хорошо. Я невероятно горжусь тобой. В этот момент Ландо активно скрежещет зубами. К сожалению, чат тоже замечает. ☾ landowww: эй, ландо, э-э, у твоего лица есть субтитры ЛМАО Он знает, что ему нужно отвлечься, прежде чем что-то из того, что бурлит внутри него, появится на его лице. Последнее, что ему нужно, – это чтобы его снова нарезали на клипы и он оказался повсюду в Твиттере. И, конечно, это должно случиться и с ним. Он тоже проигрывает свой матч. Его противница – одна из подруг Лили по серверу – абсолютно размазывает его. Ее тренирует Infume, который также является величайшим соперником Оскара в рейтинговой лестнице, и на мгновение, когда баннер поражения вспыхивает на его экране, Ландо чувствует себя настолько несчастным, что искренне забывает двигаться. – Ландо? – веселый голос Оскара потрескивает в его гарнитуре. – Ты в порядке? – Я ненавижу эту чертову игру, – говорит Ландо сквозь зубы. – Я ненавижу этот чертов RNG. Его нужно полностью удалить из игры. Я больше не могу. О боже. С этими словами он просто встает и выходит из комнаты, направляясь прямо на кухню, чтобы разграбить холодильник. На самом деле он хочет шоколадный торт. Он хочет что-то катастрофически нездоровое, за что Джон заставит его платить в спортзале завтра. Хорошо, что он не держит ничего подобного дома. Его телефон вибрирует у бедра. OP81 эй. ты в порядке? landonorris дай мне минуту. OP81 это двойное выбывание. еще не конец, пока не конец landonorris мне нужна минута, чтобы поныть. я ненавижу проигрывать Оскар оставляет его в покое. Опираясь на кухонный островок, Ландо листает приложения доставки, пытаясь решить, что заказать, чтобы компенсировать тот факт, что его холодильник пуст как всегда, одновременно проваливаясь в неизбежную кроличью нору Твиттера. Как и ожидалось, фотографии его и Магуи уже разошлись. Один твит гласит: «о боже, представьте, что вы Ландо Норрис. Вы идете на обед со своей красивой девушкой, а затем возвращаетесь стримить Minecraft, чтобы флиртовать со своим тренером. никто не делает это так, как он.» Ландо фыркает. Некоторое время он листает ответы – Оскар точно видел их, и на мгновение Ландо задается вопросом, что он думает об этом. Очевидный ответ, что ему все равно. Но это не может быть совсем правдой, потому что Оскар всегда заботился почти неразумно о деталях жизни Ландо. Он задает вопросы, запоминает вещи, возвращается к историям через несколько дней. И все же, каким-то образом, он всегда относился к Магуи как к разговорной мине. Как только Ландо касается этой темы, Оскар немедленно меняет курс. Ландо так и не понял, почему. Ему придется когда-нибудь его об этом спросить. После еще нескольких минут нытья он заставляет себя вернуться к стриму, где чат немедленно снова начинает уверять его, что турнир не закончен и у него все еще есть шанс. В конце концов он заходит в Discord-звонок с Максом, где они вместе ноют – и в какой-то момент к ним присоединяется даже Оскар. Это первый раз, когда Оскар и Макс делят голосовой звонок, и хотя они вполне любезны друг с другом, Ландо почти видит, как Макс проводит проверку в реальном времени. Чат, кажется, согласен. ☾ landowww: ой, сначала ему нужно получить наклейку «одобрено лучшим другом» ☾ addfsjf_lanlan: и Макс НЕ раздает их легко Это почти наверняка правда. Но в течение пяти минут, которые Оскар проводит в звонке, он, кажется, больше развлекается, чем что-либо другое, от решимости Макса установить, что Оскар и Ландо могут прекрасно ладить, но ему все равно придется довольствоваться вторым местом. Час спустя Лили тоже проигрывает свой второй матч и теперь официально выбывает из турнира. Ландо немедленно открывает Твиттер, ему нужно отвлечение, потому что чат был прав ранее: у его лица есть субтитры. И если он продолжит смотреть стрим, все поймут, что он не так уж убит горем из-за выбывания второго кандидата Оскара, как ему, вероятно, следовало бы, особенно после того, как весь турнир неделями настаивал на том, что Оскар был безумен, выбрав Ландо вместо кого-либо еще. В какой-то момент Tubbo заходит в их звонок. – Эй, ребята. У нас небольшая проблема с расписанием с вашим противником, Макс, поэтому мы меняем, против кого вам играть. Макс не выглядит обеспокоенным. – О, конечно. – Это будет Ландо. – Tubbo звучит невероятно виновато. – Надеюсь, вы двое не против. Макс фыркает. – Да, нормально. Мы соревнуемся друг с другом с восьми лет. – Спасибо. Серьезно, спасибо. – Tubbo звучит заметно облегченно. – Кстати, это значит, что вы следующие. Он покидает канал, и на мгновение Макс и Ландо молчат. – Ну, – говорит Ландо в конце концов. – Боюсь, тебя сейчас вынесут. – О, конечно. – Макс закатывает глаза. – Как будто я не стабильно быстрее тебя. Извини, Ландо, но я привел тебя на этот турнир и я же выгоню тебя из него. – Ты можешь быть стабильно быстрее меня, но мой личный рекорд кладет твой на лопатки. И я умею делать жемчужный ханг. Они подкалывают друг друга, как всегда, но Ландо знает, что есть тончайший слой под всем этим, который придает обмену серьезность, которую ни один из них никогда не признает открыто: старая соперничество. Она никогда по-настоящему не покидала их отношения, даже после того, как их жизни так полностью разошлись. Не то чтобы этот матч что-то изменил. Ландо знает это. Часть его даже надеется, что Макс выиграет. Потому что он знает, как много это значит для него, как далеко он продвинулся, дальше, чем кто-либо ожидал, включая его самого. Выиграть этот турнир, доказать, что неправы все, кто прошел мимо него во время драфта – это то, чего Ландо искренне хочет для него. Но он также должен думать о себе. О том, что он хочет этого так же сильно. Не потому, что ему нужно доказать, что он может победить всех – это Minecraft, не гонки, и Ландо знает разницу, а потому, что часть его убеждена, что он должен сделать это для Оскара. Чтобы впечатлить его. Он хочет, чтобы Оскар позвонил ему сегодня вечером и сказал, как хорошо он справился. В их вчерашнем разговоре произошел неоспоримый сдвиг. Они подошли все ближе и ближе к чему-то невысказанному, странной бесформенной вещи, которая росла между ними почти с самого начала – тихо вплетаясь в основы их дружбы, пока не стала самостоятельной структурой. Они подкармливают ее каждый раз, когда Оскар уклоняется от вопроса о встрече с ним. Каждый раз, когда он меняет тему, когда речь заходит о Магуи. Она тихо растет на заднем плане, как омела высоко в кроне дерева, черпая питание из дружбы под ней, становясь чем-то отдельным от нее. И всякий раз, когда разговор становится на мгновение заряженным, когда рискованная реплика достигает цели и никто из них не говорит слишком долго, Ландо почти чувствует, как она шевелится. То, что существует между ними, невозможно исследовать напрямую. В тот момент, когда он пытается взглянуть на это прямо, оно исчезает. Его можно увидеть только косвенно, в тишине, в уклонениях, в недосказанном. Но это каким-то образом делает это более осязаемым, а не менее. Ландо знает, что это захватило все их отношения. И что бы это ни было, это продолжает притягивать их к краю чего-то. Краю, который их обоих странно завораживает, и краю, который ни один из них не готов пересечь. Его мысли все еще тяжелы от всего этого полчаса спустя, когда он входит в MCSR Ranked и слышит голос Оскара в ухе. – Ты готов? – Да, – говорит Ландо. – Мне жаль, что ты против Макса. – Мне нет, – лаконично отвечает Ландо. – Давай размажем его. Преимущество игры против лучшего друга – человека, с которым ты провел последние три недели, обсуждая каждую сессию, человека, с которым ты провел целые праздники, обсуждая игру – в том, что ты очень хорошо знаешь их слабости. Недостаток в том, что они знают твои. Ландо отменяет храм в пустыне, а Макс отменяет кораблекрушение, оставляя их снова с руинированным порталом. Как только Ландо достигает портала, он знает, что у него хороший забег. Он собирает все необходимое, почти не теряя времени, прежде чем прыгнуть в Незер чуть более чем за две минуты – очень, очень уважаемый сегмент для него. Оттуда все, кажется, встает на свои места. Та же странная уверенность оседает в нем, та, что иногда захватывает его и во время гонок, чувство, что его мозг отступил и передал контроль чему-то более эффективному, чему-то способному двигаться через задачу без сомнений и ошибок. Помогает то, что голос Оскара все время в его ухе. Низкий. Устойчивый. Постоянно успокаивающий. Постоянно хвалящий. – У тебя так, так хорошо получается, – говорит он, и Ландо немедленно впивается зубами в губу. Боже. То, как голос Оскара вливается в его наушники, пока адреналин течет по венам, обостряя каждую мысль до остроты лезвия, становится настоящей проблемой. К этому моменту Ландо чувствует, что с каждой минутой становится все горячее. Возможно, он это выдумывает. Возможно, он слышит то, что хочет слышать – но в голосе Оскара сегодня есть что-то другое. То, чего он не слышал раньше. Привычный слой иронии, кажется, исчез. Обычно, даже когда Оскар добр, под всем этим скрывается след развлечения, как будто он находит весь мир слегка нелепым. Не сегодня. Сегодня он звучит искренне – как будто он действительно сидит там, смотрит, как играет Ландо, и обнаруживает, что впечатлен тем, что видит. Ландо знает, что он выигрывает в тот момент, когда покидает Незер, чтобы триангулировать в Обычном мире. Он чисто выполняет оба спринтерских прыжка. – Триста десять блоков на восток, – говорит он Оскару. – Да, – немедленно отвечает Оскар. Пауза. – Отлично. Слово оседает где-то глубоко под ребрами Ландо, и он прыгает обратно в Незер, использует жемчуг к нужным координатам и находит Крепость за секунды. Через минуту он стоит в Энде меньше чем за четырнадцать минут. – Не делай этого, – немедленно предупреждает Оскар. – Макс все еще в Незере. Он умер от Блейза. Тебе не нужно ничего доказывать. Но Ландо нужно. Или, по крайней мере, он так чувствует. – Ну, – говорит он, не в силах скрыть ухмылку в голосе, – ты ведь обещал, не так ли? – Ландо, – снова говорит Оскар, и на этот раз в предупреждении есть что-то почти отчаянное. – Нет. – Ты обещал. Ландо полностью осознает, что, вероятно, более трехсот тысяч человек смотрят на разных стримах, и он также осознает, что намекает на вещи, которые никто другой не должен знать. Но что ему делать? – Тебе не нужно делать Zero Cycle, – говорит ему Оскар. – Не рискуй забегом. Если дракон столкнет тебя и ты умрешь, ты потеряешь все. Ландо знает, что он прав. Он может выиграть это с One Cycle. Черт, он мог бы выиграть, играя совершенно нормально и стреляя по кристаллам по одному. Но он пилот Формулы-1 – он добрался так далеко не потому, что всегда выбирал самый безопасный вариант, путь наименьшего сопротивления. Оскар резко выдыхает в гарнитуру, когда Ландо полностью игнорирует Фонтан Энда и вместо этого строит столб на нужную высоту, расставляя кровати. – Ты потратишь их впустую, если облажаешься, – предупреждает Оскар, и теперь в его голосе слышна искренняя острота. – А без кроватей ты не сможешь сделать One Cycle. Тебе придется убивать дракона сложным способом. – Я могу это сделать, – говорит Ландо. – Я могу. – Ты сделал это один раз на тренировке, – парирует Оскар. – Сейчас не время это проверять. К сожалению, Ландо уже видит очертания будущего, разворачивающегося перед ним. Это, вероятно, его последний шанс. Если он выиграет этот матч, он попадет в полуфинал, и во вселенной нет такого, в котором он победит Джоджо во второй раз. Она уже пробилась обратно через нижнюю сетку, и вероятность того, что он даже дойдет до Энда в их переигровке, мала. У него не будет другой возможности. Другого шанса доказать, что он может это сделать. И Оскар обещал, не так ли? Он не откажется от этого обещания сейчас. К счастью, дракон замечает его на вершине столба и немедленно начинает двигаться к нему. Пальцы Ландо кажутся скользкими на клавишах, когда он взрывает первую кровать. Взрыв вырывает кусок из полосы здоровья дракона. Вторая тоже попадает. Еще один огромный кусок исчезает. Боже. Неужели он действительно делает это? Оскар полностью замолчал. И затем происходит неизбежное: сила предыдущих взрывов сдвинула Ландо все ближе и ближе к краю столба. Его пальцы двигаются слишком быстро, и на один роковой момент они соскальзывают с клавиши Shift. Внезапно под ним ничего нет, мир уходит из-под ног. На долю секунды Ландо падает. Только годы Формулы-1 – работы на инстинктах, реакции до того, как осознанная мысль успевает догнать – спасают его. Одним плавным движением он переключает вторую руку, щелкает вниз и ставит ведро с водой. Сейв приземляется. И триста тысяч человек смотрят, как Ландо Норрис обманывает смерть на долю секунды. На мгновение он просто стоит там, на бледно-желтом эндстоуне, глядя на дракона, кружащего над головой. – Отличная работа, – говорит Оскар, сочась сарказмом. – Теперь у тебя нет кроватей, и дракон регенерирует здоровье. Ландо игнорирует его. Он немедленно бежит обратно к фонтану, достает лук и начинает стрелять по кристаллам. Он должен признать, эта часть не совсем его специализация. Обычно он стреляет по кристаллам только для того, чтобы заставить дракона быстрее сесть на насест для One Cycle; действительно проходить все из них – незнакомая территория. Чтобы усугубить ситуацию, он видит, как Макс покидает Незер на боковой панели и начинает искать Крепость. У Ландо все еще достаточно жемчуга, чтобы взобраться на столбы, перехватывая свои падения спешно поставленными блоками под ногами, пока он уничтожает кристаллы один за другим, не давая дракону восстанавливать здоровье. Это занимает у него чуть больше двух минут. Его надежды на личный рекорд давно ушли, и Макс уже в Крепости. Ландо возвращается к фонтану и ждет, пока дракон сядет на насест, в то время как осыпает его стрелами, хотя его запас опасно истощается. Когда она наконец пикирует вниз, он переключается на железный топор и бросается на нее со всем, что у него есть. Где-то еще Макс, вероятно, готовит One Cycle. У него почти наверняка достаточно кроватей. Облегчение, которое захлестывает Ландо, когда последний удар наносится, настолько огромно, что кажется, будто целая гора свалилась с его плеч. Дракон умирает быстро, и небо над ним раскалывается. ПОБЕДИТЕЛЬ МАТЧА: landonorris – 19:24:93 Мгновение никто ничего не говорит. Ландо откидывается на спинку стула, слишком истощенный, чтобы праздновать должным образом. – Ты знаешь, что вселенная действительно тебя любит, да? – говорит Оскар в конце концов. Ландо прочищает горло. – Мне жаль, ОП. – Ты сделал это, – отвечает Оскар. Пауза. – Ты действительно сделал это. Он звучит облегченно. И, возможно, немного раздраженно. – Поздравляю. Ты в полуфинале. Прежде чем Ландо успевает ответить, Tubbo заходит в канал, чтобы забрать его на короткое интервью победителя: он официально квалифицировался на финальный день турнира. Сначала ему придется снова встретиться с Джоджо, и если по какому-то чуду он победит ее, ему придется сыграть против победителя верхней сетки в финале. Интервью, к счастью, короткое. Ландо провел половину жизни, давая интервью, поэтому он немедленно входит в знакомую территорию, стараясь преуменьшить катастрофу, которая едва не разразилась в Энде. К счастью, Tubbo не задерживается на неудачной попытке Zero Cycle долго. Как только он свободен, он заходит в голосовой канал Макса. – Пьетра написала мне, – говорит Макс вместо приветствия. – Она говорит, что угощает тебя обедом завтра за то, что ты выбил меня преждевременно. – Не за что, – ухмыляется Ландо. – Извини, кстати. – Нет, ты хорош. – Макс фыркает. – Что, черт возьми, случилось в Энде? Ты был там около семи минут. – Э-э. – Ландо чешет затылок. – Я пытался сделать Zero Cycle. – Ты чертов хвастун. – Его лучший друг звучит искренне довольным. – Не могу поверить, что ты чуть не отдал мне победу, потому что был слишком занят попытками быть героем. – Да, ну. Макс точно знает, почему он это сделал. К счастью, он не собирается говорить это на стриме. Через полчаса Ландо заканчивает стрим и сразу открывает Discord. landonorris позвонишь? Оскар не отвечает несколько минут. За это время Ландо идет на кухню в поисках еды, рассеянно листая Твиттер. Его фанаты в восторге: большая часть спидраннерского сообщества неделями критиковала каждый аспект его игры и подвергала сомнению решение Оскара выбрать его в первую очередь, а теперь он один из последних четырех игроков. Ландо чувствует себя странно тронутым их энтузиазмом. Однако некоторые зрители, кажется, гораздо больше заинтересованы в другой детали.

вы это заметили? он сказал «ты обещал», когда ОП сказал ему не пытаться делать Zero Cycle. что именно он ему пообещал? ФУХ, я схожу с ума, мне нужно знать.

Они тревожно проницательны – Ландо придется быть осторожнее. Потому что, по-видимому, даже малейшая оговорка достаточно, чтобы интернет был занят днями. Ландо покусывает нижнюю губу, глядя на чат между ним и Оскаром. Это, возможно, самое долгое время, которое Оскар когда-либо не отвечал, пока Ландо знал, что он бодрствует. Он пытается не искать скрытый смысл – Оскар, вероятно, занят. Вероятно, разговаривает с Фейнбергом, чьего кандидата Ландо должен будет снова встретить завтра. Возможно, он разбирает ошибки с Лили. Или, возможно, он просто наконец делает перерыв от игры в Minecraft шестнадцать часов подряд. Есть сто вполне разумных объяснений. К сожалению, Ландо, кажется, интересуют только неразумные. В конце концов, он решает лечь спать, очень стараясь не зацикливаться на том факте, что Оскар все еще не ответил ему. Это не должно его так беспокоить. Но это беспокоит. Странно, правда. Оскар, кажется, больше расстроен тем, что Ландо проигнорировал его коучинг, чем тем, что его имя раскрыли перед девяноста тысячами человек. Ландо тоже понимает это. Объективно, Оскар имеет полное право быть раздраженным. Он потратил недели, вдалбливая ему управление рисками, только для того, чтобы Ландо поставил совершенно безопасную победу под угрозу, потому что не мог удержаться от хвастовства. Потому что он хотел сделать Zero Cycle. Потому что он хотел впечатлить его. Но есть и другая мысль, которая продолжает возвращаться – та, от которой Ландо не может избавиться. Возможно, Оскар не только раздражен из-за того, что Ландо проигнорировал его совет – возможно, он раздражен потому, что Ландо оказался гораздо ближе, чем они оба ожидали. Потому что неделю назад, когда Оскар согласился встретиться с ним, если он сделает Zero Cycle, это казалось гипотетическим. Нелепым вызовом. Чем-то безопасно невозможным. И затем, сегодня, Ландо почти сделал это. Почти. Мысль тяжело оседает в его груди. Он проверяет телефон в последний раз перед сном: ничего. Нет ответа. Ландо переводит телефон в режим «Не беспокоить», подключает его и зарывается под одеяло. Впервые за долгое время сон не приходит легко. А когда наконец приходит, он беспокойный.

V.

Пьетра сдерживает обещание об обеде. Они возвращаются в ту же брассерию на следующий день, на этот раз в компании Макса, который выглядит на удивление расслабленным, несмотря на то, что он выбыл из турнира. – Я просто чертовски рад, что могу снова думать о чём-то, кроме эндгейм-стратегий, – говорит он, когда Ландо встречает его у входа в ресторан. Он немедленно обнимает его одним из тех односторонних объятий, которые стали обычными между ними. Ландо на мгновение кладёт подбородок ему на плечо, за что Макс бросает на него странный взгляд. После обеда Ландо возвращается в свою квартиру на предполуфинальный разбор с Оскаром. Его тренер почти не разговаривал с ним со вчерашнего дня. Было сообщение в три часа ночи по времени Ландо, объясняющее, что он на самом деле разговаривал с Фейнбергом и просто не смог позвонить ему после. Ландо не ответил. Теперь, сидя в звонке за полчаса до полуфинала, он сразу чувствует, как всё странно скованно. Оскар ни разу не упоминает вчерашний энд-сегмент – вместо этого он пересматривает самые небрежные моменты забега, чего никогда раньше не делал. Ландо может это выдержать. Он провёл большую часть жизни, слушая, как его ошибки разбирают в реальном времени, записывают на видео и нарезают для его же удобства. Поэтому он слушает, принимая критику Оскара без жалоб. Когда они наконец добираются до энд-сегмента, Оскар всё равно не упоминает тот факт, что он очень настоятельно советовал против всего этого предприятия. Вместо этого он указывает на ошибку позиционирования на столбе, которая отправила Ландо в падение. – Я бы посоветовал поставить за собой ограждение, – говорит Оскар. – Просто ещё один блок. Тогда даже если ты на секунду отпустишь клавишу Shift, ты не умрёшь сразу. Ландо моргает. Он не может не задаться вопросом, является ли это своего рода жестом примирения. В конце концов, Оскар активно даёт ему советы о том, как выполнить ещё один нулевой цикл – что ему делать не обязательно. – Хорошо, – тихо говорит Ландо. – Спасибо. – Чувствуешь себя готовым? – спрашивает Оскар через мгновение. – Э-э. – Ландо колеблется. Он не совсем понимает, почему ему трудно оттаять рядом с ним – Оскар ведь на самом деле ничего плохого не сделал. Он не игнорировал его. Он ответил через пять часов – это совершенно нормальное время. Просто обычное время ответа Оскара составляет около двадцати секунд, и, по-видимому, Ландо катастрофически привык к этому. – Настолько готов, насколько это возможно, – наконец говорит он. Когда он начинает стримить полчаса спустя, он почти сразу же набирает сто тысяч зрителей. Как только стартовый экран исчезает, число продолжает расти, выход в полуфинал, по-видимому, возвысил это всё за пределы Minecraft. Официальные аккаунты Формулы-1 написали об этом. Ландо Норрис выходит в полуфинал Чемпионата по спидраннингу Minecraft. Естественно, Tubbo в восторге от дополнительного освещения, и Ландо рад за него. И, если честно, рад и за Оскара. Потому что Оскар теперь связан с этим забегом. Каждая статья о невероятном выступлении Ландо на турнире упоминает анонимного спидраннера Minecraft, который выбрал его, тренировал и каким-то образом превратил его в полуфиналиста за три недели. Оскар получает внимание от всего этого. Внимание, которого он абсолютно никогда не хотел, но внимание, которое, как знает Ландо, он заслуживает за то невероятное количество работы, которое он вложил в него. Через полчаса Ландо готов к полуфиналу, снова против Джоджо. Он знает, что здесь это должно закончиться. Он не победит её во второй раз. Первая победа уже казалась достаточно невозможной, и даже тогда ему повезло. Она всё ещё лучший игрок. Ландо знает это. У него просто есть эти случайные вспышки гениальности. Моменты, когда что-то встаёт на свои места, и он внезапно выглядит на мили впереди других обычных игроков – и, если честно, эти вспышки, вероятно, единственная причина, по которой он всё ещё в турнире. Они останавливаются на кораблекрушении, в котором он знает, что она слабее его, поэтому у него будет небольшое преимущество. Как только обратный отсчёт исчезает и его бросают в мир, а голос Оскара звучит в ухе, он чувствует, как это возвращается. Та стальная сосредоточенность. Та ледяная, острая как бритва концентрация, которая отсекает всё остальное, пока всё, что он видит, – это гоночная линия забега перед ним почти так же ясно, как та, что он видит на трассе. Линия, за которой достаточно следовать на одном инстинкте. Когда он впадает в этот режим, ему едва нужны комментарии Оскара. Но Оскар, кажется, понимает это. Он, кажется, понимает его. Всякий раз, когда Ландо впадает в это странное состояние, Оскар даёт именно ту информацию, которая ему нужна, и не больше, оставляя ненужную болтовню и чрезмерные объяснения при себе, озвучивая лишь следующую важную вещь. Это мысль, которая честно говоря немного пугает Ландо. Оскар стал бы идеальным гоночным инженером. Таким, о котором он может только мечтать. Своего рода ДжиПи Ламбьязе для его Макса Ферстаппена. Не то чтобы он не ладил с Уиллом. Ладит. Но это чувствуется иначе – этот странный вид симбиоза. То, как Оскар, кажется, может проникнуть прямо в его голову и знать именно то, что ему нужно, прежде чем Ландо даже осознает, что нуждается в этом сам. – Осторожно, – слышит Ландо в ухе. – На пути обратно к Крепости есть разрыв в земле. Я не думаю, что ты заметил его по пути сюда. Он может оказаться смертельным. И, конечно, он прав. Когда Ландо возвращается, чтобы убить больше Блейзов, его инвентарь уже полон жемчуга и обсидиана, он понимает, что Оскар абсолютно прав. Он не видел этого, по пути туда он отклонился немного левее и полностью избежал опасности, никогда не замечая её в первую очередь. Но Оскар заметил. Оскар заметил разрыв. И он заметил, что Ландо не заметил. – Спасибо, – говорит он, чувствуя, как облегчение вливается в его голос. – Это действительно могло бы оказаться фатальным. – Пожалуйста. На кратчайший момент он снова звучит как старый Оскар, с лёгкой ноткой сарказма, от которой сердце Ландо болезненно бьётся о рёбра. – Разрыв с Джоджо? – спрашивает Ландо. Оскар смеётся. – Ты не в машине, Ландо. – Он делает паузу. – Но она примерно на тридцать секунд позади. – Хорошо. Ему нужно сосредоточиться. Он не может начать перешучиваться с Оскаром сейчас только потому, что адреналин, заливающий его кровоток, наполнил его странным чувством эйфории. Он выполняет триангуляцию. – Портала на четыреста блоков к юго-востоку. – Как всегда, ты прав. Ландо возвращается в Незер, преодолевает оставшееся расстояние через адское измерение, прежде чем построить новый портал и зажечь его. Крепость даётся легко. Портальная комната – ещё легче. Но он видит, как статус Джоджо переключается на «Крепость» в тот самый момент, когда он входит в Энд и появляется на обсидиановой платформе за островом. Она входит примерно на двадцать секунд позже него. – One Cycle, – немедленно рекомендует Оскар. – Что, если она не сядет на насест? – Сядет. – Оскар звучит абсолютно уверенно. – Стреляй по кристаллам. Это ускорит насест. Скрафти кровати, пока ждёшь. Ландо подчиняется. Нет времени колебаться, времени думать. В отличие от его предыдущих забегов, он не может позволить себе ошибок. Ему не нравится, что Оскар заставляет его делать One Cycle, но он также знает, что тот прав. Неудачный нулевой цикл, даже если бы он каким-то образом выполнил его, стоил бы драгоценных секунд. Секунд, которых у него больше нет. – Поехали, – говорит Оскар в тот момент, когда дракон начинает спускаться. – Покажи мне, на что ты способен. Ландо не нужно повторять дважды. Он так сильно прикусывает губу, что чувствует вкус крови. Кровать за кроватью взрывается о хитбокс дракона. Он безупречен. Или достаточно близок к этому. Один взрыв задевает его, снимая немного здоровья, но это всё. Через десять секунд дракон умирает. Ландо бросается со столба и ныряет в фонтан в тот момент, когда он превращается в портал. ПОБЕДИТЕЛЬ МАТЧА: landonorris – 13:55:43 – Личный рекорд, – говорит Ландо. Слова выходят почти неверящими. – Да. – Оскар молчит мгновение. – Поздравляю, Ландо. Это было... – Он замолкает. – Это было действительно чертовски здорово. Ландо не может не улыбнуться этому. Ему даже всё равно, что будет дальше. Он в финале. У него есть sub-14. Он победил кандидата Фейнберга, одного из фаворитов на победу во всём турнире, и ему даже не понадобился Zero Cycle. – Спасибо, – говорит он в конце концов. – За, э-э... твоё руководство. Но Оскар сразу же отмахивается. – Это всё ты. – Пауза. – Ты исключителен. На мгновение Ландо просто сидит. Адреналин медленно вытекает из его кровотока, оставляя его дрожащим и задыхающимся, его горло горит. – Я на пять минут, – говорит он никому в частности, прежде чем встать. Его пальцы всё ещё дрожат, когда он берёт телефон со стола и выходит из комнаты, закрывая за собой дверь. Он прижимает телефон к уху ещё до того, как доходит до кухни. – Приятель, поздравляю, – немедленно говорит Макс, как только берёт трубку, звуча искренне экстатично. – Я только что видел это, ты был так, так чертовски хорош. Я не мог... – Я думаю, я влюблён в Оскара. Тишина. Тяжёлая тишина. На мгновение она повисает между ними, а затем Макс отвечает, осторожно, с ноткой беспокойства в голосе: – Расскажи подробнее. Ландо сползает по стенке шкафа, пока не садится на кухонный пол, зарываясь лбом в ладони, пока делает прерывистый вдох. – Я не знаю, – наконец говорит он, и он слышит отчаяние в собственном голосе. – Это просто... ударило по мне. – Ну. – Макс молчит мгновение. – Если это утешение, я мог сказать. Ландо издаёт жалкий смех. Это не утешение. Если что, это заставляет его паниковать ещё сильнее. Он чувствует, как сжимается вокруг его груди, тот знакомый металлический корсет сжимается вокруг рёбер всякий раз, когда эмоция становится слишком большой, слишком подавляющей. Первые предупреждающие признаки панической атаки. Или, возможно, просто самоотвращения. – Почему ты звучишь так расстроенно из-за этого? – спрашивает Макс через мгновение. – Я не могу быть в него влюблён, – выдыхает Ландо. Слова звучат нелепо даже когда он их произносит. – Я даже не знаю, как он выглядит. Я знаю его три недели. Он не хочет встречаться со мной. Я схожу с ума на своём кухонном полу, а ему наплевать. – Я не думаю, что это правильное прочтение ситуации, – немедленно говорит Макс. На самом деле, он звучит почти оскорбленно за Оскара. – Я думаю, этот человек мучается из-за тебя. – Ему всё равно. Он не хочет встречаться со мной. – О, Ландо. – Макс вздыхает. – Я думаю, он хочет. Я думаю, он действительно чертовски хочет. Ландо закрывает глаза. – Тогда почему он ничего не делает? – Потому что он потратил годы, комфортно устроившись внутри своей анонимности, – отвечает Макс. – И это не то, от чего просто отказываются за одну ночь. Особенно потому, что это даёт ему контроль. Он делает паузу. – Контроль над тем, что люди знают. Контроль над тем, какие части его существуют в мире. Ландо ничего не говорит. – И ты вмешиваешься в этот контроль, – продолжает Макс. – Это вся твоя суть. Ты заставляешь людей хотеть рассказать тебе всё. Ты заставляешь их хотеть отдать части себя. Но он также парень с невероятно сильными инстинктами самосохранения. Так что теперь у тебя есть две его части, борющиеся друг с другом. – Но... – Я могу практически гарантировать это, – перебивает Макс. – Он так же влюблён в тебя, как ты в него. – Ты бредишь. Макс фыркает. – Ладно. Как хочешь. – Пауза. – Могу я спросить, что вызвало твоё озарение? – Я не могу тебе сказать, – говорит Ландо, прерывисто дыша. – Я просто... я вдруг почувствовал такую чертову тошноту. Я услышал его голос в ухе и понял, что не могу позволить этому закончиться. Я никогда не хочу пережить день, когда я не... когда я не могу... – О, Ландо. – Макс теперь звучит искренне грустно. – Ты должен сказать ему. Пожалуйста, пообещай мне, что скажешь ему. – Что это изменит? – горько спрашивает Ландо. – Это не изменит ни хера тот факт, что он держит меня на расстоянии. Что каждая моя попытка узнать его встречается этим оскорбительным безразличием. – Я уверен, что это не... – Я переживу это, – говорит Ландо. Он всегда переживает. Или, по крайней мере, он так говорит себе. Он вскакивает на ноги, подтягиваясь за ручку одного из кухонных шкафов. – Мне нужно вернуться к стриму. Финал через полчаса. – Хочешь, я приеду? – спрашивает Макс. – Я могу быть там через сорок пять минут. Мы можем заказать ужин. Пригласить девочек. Забыть об этом печальном деле на время. – Он делает паузу. – А завтра ты всё ещё можешь решить, что ты будешь делать. Будешь ли ты говорить ему. Ландо уже знает, что не будет. Он, возможно, испытывает самую сильную комбинацию эмоций, которую когда-либо чувствовал к другому человеку, но он не жалок. Он не будет признаваться мужчине, который дал понять, что встреча с ним не является приоритетом. В конце концов, он Ландо Норрис – и если есть одна вещь, в которой он исключительно хорош, так это страдать молча. Это практически его определяющая черта характера. – Было бы здорово, если бы ты приехал, – говорит он. – И привези девочек. Но ничего им не говори. – Он проводит рукой по лицу. – О том, что я только что тебе сказал. – Конечно. Боже. Ландо искренне не знает, что бы он делал без него. Есть причина, по которой Макс сидит на вершине его списка контактов и, вероятно, всегда будет. Когда он возвращается к стриму, чат приветствует его так, как будто он уже выиграл весь турнир: и с некоторым шоком он замечает, что число зрителей перевалило за двести тысяч. Он никогда не ожидал, что столько людей будут заботиться о его странном межсезонном побочном квесте, но, по-видимому, есть что-то занимательное в наблюдении за тем, как пилот Формулы-1 становится странно крутым в абсурдно нишевой блочной игре. Следующие двадцать минут он проводит в общении с чатом – затем, за десять минут до начала финала, подтверждается сетка. Он играет против британского создателя по имени Jonnaay, о котором он никогда не слышал, тренируемого Infume – что делает матч вдвойне интересным, учитывая давнее соперничество Оскара с ним. В отличие от других игр, финал – это best-of-three, так что Ландо нужно сыграть не одну игру, а как минимум две, пока либо он, либо его противник не одержит две победы. И это значит, что он должен оставаться сосредоточенным большую часть часа. Это нормально. Он привык к этому по гонкам. Оскар заходит в звонок за пять минут до начала первого матча. – Привет. – Привет. – Как ты себя чувствуешь? – спрашивает Оскар, его голос тёплый. – Сосредоточен, – отвечает Ландо. Он слышит, как Оскар тихо смеётся. – Да. Я знаю. – Следует короткая пауза. – Я просто хотел сказать тебе, что независимо от того, что случится сейчас, ты уже победил. Ландо откидывается на спинку стула. – Победил? – Да, – говорит Оскар, и он звучит так искренне, что часть Ландо немедленно хочет съёжиться и умереть. – Ты вышел в финал. Три недели назад ты даже не закончил игру ни разу. – Он делает паузу. – То, как ты играешь сейчас, выходит за пределы всего, чему я тебя учил. – Это не... – Это так, – перебивает Оскар. – Я наблюдал за тобой годами, Ландо. Я знаю, какой ты, когда решаешь сосредоточиться на чём-то. – Его голос слегка смягчается. – Ты не делаешь вещи наполовину. Я всегда думал, что мы окажемся здесь. – Ты такой... – Что я могу сказать? – смеётся Оскар. – Я фанат. Я провёл исследование. – Ну, – говорит Ландо через мгновение, его голос выходит более хриплым, чем предполагалось, – ты был лучшим тренером, о котором я мог просить. Он сглатывает. – Так что спасибо. За то, что поверил в меня. За то, что потратил абсурдное количество очков драфта на меня в первый день. Оскар стонет. – Я действительно переборщил. – Немного. – Много, – поправляет Оскар. – Никто другой не собирался отбирать тебя у меня. – Слова тепло оседают где-то под рёбрами Ландо. – Но мне нужно было убедиться. Ландо знает, что им, вероятно, не следует вести этот разговор на стриме. Это чувствуется как то, что принадлежит одному из их ночных звонков; что-то, чем обмениваются в темноте, когда никто из них не может видеть другого. И всё же, возможно, вести его здесь делает это безопаснее – стерилизует это, превращает в нечто публичное и безвредное. Взаимное восхищение. Дружба. То, что можно транслировать сотням тысяч людей, потому что в этом предположительно нет ничего опасного. – Ну, – говорит Ландо через мгновение. – Я рад. Рад, что ты переборщил. Чат воркует и выражает эмоции так, как Ландо никогда раньше не видел. Конечно, нервы на пределе перед финальным отрезком, и внезапно он очень, очень рад, что у него нет прямой трансляции голосов его фанатов в кокпите его машины. Это честно говоря выбило бы его из колеи так, как он не может даже описать. Оскар невероятно живуч, раз имеет дело с этим всё время. Ландо ждёт перед экраном загрузки и видит, как его телефон загорается. Макс. Макс я рассчитал наше прибытие так, чтобы ты уже закончил, когда мы приедем. Ландо реагирует «пальцем вверх», прежде чем вернуть внимание игре. Как только его бросают в мир, он снова там: в том странном состоянии концентрации, которое охватывало его каждый раз за последние несколько дней, когда он понимал, что именно здесь ему нужно сосредоточиться. Снова он пролетает через сегмент обычного мира – его противник не сильно отстаёт, правда. Некоторые сегменты Jonnaay заканчивает быстрее него, некоторые медленнее. Разрыв между ними, кажется, никогда не превышает нескольких секунд. Оскар почти не произносит ни слова до триангуляции через тринадцать минут забега, только подтверждая прочтение Ландо угла. Ландо благодарен за это. Он тоже молчит, нет вопросов. Он выигрывает первую игру с One Cycle – примерно на десять секунд, достаточно близко, что дракон Jonnaay уже умирает к тому времени, как открывается портал Ландо, заканчивая гонку. Вторая игра идёт в другую сторону. Ландо проигрывает примерно с таким же отрывом, что доказывает, более или менее, что они действуют на одном уровне. Что означает, что всё сводится к третьей игре. Решающей. Они получают семя с зарытым сокровищем, на котором Ландо не особенно комфортно, но ему везёт с поиском, и он собирает древесину меньше чем за минуту. Оскар проводит его через подводный портал в расщелине, то, что они не практиковали много, и хотя Ландо не ставит ни одного блока неправильно, Jonnaay всё равно входит в Незер первым. – Не беспокойся об этом, – говорит ему Оскар. – Ты можешь наверстать это время. И он навёрстывает. Он находит крепость ближе, чем ту, которую ищет Jonnaay – или так говорит ему Оскар, держа его в курсе достаточно, чтобы знать, где он находится, не перегружая. Ландо не везёт со сделками, правда, его пиглины тратят примерно полтысячелетия, чтобы отдать ему нужный обсидиан. По крайней мере, это даёт ему время использовать жемчуг обратно к крепости и нафармить достаточно стержней Блейзов, чтобы закончить забег. Пока он всё ещё ждёт последние куски обсидиана, он видит, как статус Jonnaay переключается на «Поиск крепости». – О, ради всего святого, – ругается он под нос. – Не смотри на это, – немедленно говорит Оскар. – Он может так же легко ошибиться. Ты прямо позади. И, на самом деле, Оскар прав. Хотя Jonnaay начинает поиск намного раньше, что-то идёт не так, потому что они входят в Энд почти одновременно. – Он собирается делать One Cycle, – сообщает ему Оскар в тот момент, когда Ландо строит столб на главный остров. И в этот момент Ландо знает. Он просто знает. На этот раз Оскар не говорит этого. Он не говорит ему не делать этого. На самом деле, он вообще ничего не говорит. Может быть, потому что он знает, что это единственный способ всё ещё выиграть. У Jonnaay есть преимущество, и если Ландо сделает One Cycle и будет ждать насеста, он почти наверняка проиграет. И в этот момент Ландо понимает, что при всей своей показной невозмутимости, всём своём притворном стоицизме, Оскар хочет этого. Он хочет, чтобы они выиграли это. Не потому, что ему не всё равно на очки, которые это ему приносит, или на то, что это делает с его рейтингом, а потому что он хочет сделать это вместе. Он хочет, чтобы они вместе одержали победу. Чтобы быть связанными в победе. И Ландо знает, что Оскар не может сказать ему сделать это. Не после всего, через что он прошёл со вчерашнего дня. Не после того, что это глупое обещание стало значить наедине. Но он также знает, что Оскар надеется, что он сделает это в любом случае. Что он всё равно пойдёт на это. Поэтому вместо того, чтобы бежать к Фонтану Энда, как он сделал бы для One Cycle, Ландо внезапно меняет направление и бросает жемчуг Края об обсидиановый столб рядом с ним, уже переключаясь на незерит, когда начинает строить столб к нужной позиции. – Ограждение, – всё, что говорит Оскар, когда Ландо начинает строить платформу, как раз когда дракон резко разворачивается и летит прямо на него. Ландо приходится прикусить внутреннюю сторону щеки, чтобы не ухмыльнуться. О. Он так хочет, чтобы он сделал это. Ландо ставит дополнительный блок позади себя именно так, как Оскар показал ему во время разбора, затем кладёт первую кровать на обсидиановую платформу. Первый взрыв попадает. Затем второй. Затем третий. Идеальный два-плюс-два, без единой ошибки – всё это время он держит Shift так, будто от этого зависит его жизнь. И затем, просто так, полоса здоровья дракона исчезает. – Это ещё не конец, – немедленно предупреждает Оскар. – Используй жемчуг вниз. Единственная слабость Zero Cycle в том, что дракон должен умереть над Фонтаном Энда. Это означает ожидание десяти мучительных секунд, пока она возвращается в центр острова, прежде чем игра зарегистрирует убийство. Десять секунд. Вечность. Ландо спускается на жемчуге точно по инструкции, умудряясь не бросить себя в пустоту на последнем отрезке. Он держит глаза прикованными к земле, чтобы случайно не агрить эндермена и не потерять всё из-за какой-то глупости в самый неподходящий момент. Затем он бежит. Так быстро, как может. Всё ещё нет баннера, нет объявления, нет заявления о том, что Jonnaay победил. Ландо бросается в фонтан и ждёт. Ждёт, ждёт, ждёт. Над ним дракон наконец покидает место, где Ландо нанёс смертельный удар, и скользит обратно к центру острова, медленно спускаясь на Фонтан Энда. Небо раскалывается розовым. И... ПОБЕДИТЕЛЬ СОБЫТИЯ: landonorris – 14:34:45 Мгновение они оба молчат, и Ландо видит, как чат ускоряется в углу его глаза со скоростью, которой он никогда раньше не видел. Всё это теперь не более чем размытое пятно; серая полоса эмоций и восторженных криков, проносящихся мимо, пока игра выбрасывает его обратно в меню. Он возится с гарнитурой, внезапно не уверенный, должен ли он говорить первым или это сделает Оскар. – Это... – наконец начинает Оскар, но замолкает. – Твоя заслуга, – немедленно заканчивает за него Ландо. – Ты просто лучший чертов тренер из всех. Оскар смеётся. Но это отличается от его обычного смеха. Менее весёлый, почти натянутый. Как будто звук вырывается из него против его воли. – Нет, Ландо, – говорит он. – Ты сделал всё это сам. – Пауза. – И ты сделал Zero Cycle. – Да, – говорит Ландо, ухмыляясь вопреки себе. – После того, как ты сказал мне выбросить эту идею из головы. – Мне следовало знать лучше, чем пытаться удержать тебя от чего-то, что даёт возможность покрасоваться. Оскар всё ещё звучит странно. Ландо понимает, что не может прочитать его сейчас. – Мы действительно выиграли это, да? Это вызывает ещё один смех. – О, – говорит Оскар, – думаю, да. – Клянусь, после второй игры я начал сомневаться, что мы... Дверь позади него распахивается с грохотом. Макс, Пьетра и Магуи врываются в комнату, как цунами, все трое орут во всю глотку. По-видимому, они уже прятались в гостиной, смотрели финальные моменты на стриме, и теперь, когда Ландо свободен, они решили обрушиться на него. Ну. Магуи и Пьетра. Макс следует на несколько шагов позади них с выражением откровенного ужаса на лице, как будто он искренне пытался их удержать и с треском провалился. Магуи немедленно обвивает руками Ландо сзади и покрывает его лицо поцелуями, заставляя его смеяться вопреки себе. – О, мой блестящий, талантливый, ботанистый маленький чу-чу. Как всегда, она пахнет ванилью. Её волосы щекочут его щеку, когда он пытается отодрать её, но ей удаётся поставить один последний поцелуй на его щеку, прежде чем он может сбежать. Затем она торжествующе хихикает и снова исчезает из комнаты. Макс, тем временем, единственный, кто, кажется, полностью осознаёт, что только что произошло. – Извините, чат, – сухо говорит он. – Не хотел прерывать. Продолжайте. Конечно, чат немедленно умоляет Макса остаться. Они всегда заботились значительно меньше о Магуи и Пьетре. Ландо прочищает горло и поворачивается обратно к экрану, обратно к звонку. – Извини, – говорит он. – Я не знал, что они ждут снаружи. – Не беспокойся, – отвечает Оскар. И сразу Ландо слышит это: дистанцию. Ту же дистанцию, которая всегда оставляет что-то болезненно обнажённым в его груди. – В конце концов, ты выиграл всё. – Мы, – поправляет его Ландо, но Оскар только слабо смеётся. Проходит почти час, прежде чем он наконец может закончить стрим: сначала Tubbo забирает его на интервью, в восторге от сенсационной победы и обещая отправить трофей в Монако как можно быстрее. Ландо говорит ему отправить его в Уокинг вместо этого – он всё равно будет там через несколько дней. Назад в MTC и назад к подготовке к сезону, который внезапно кажется намного ближе, чем сегодня утром. У Ландо ещё не было возможности поговорить с Оскаром обо всём этом. Должным образом разобрать. Услышать его нефильтрованные мысли о последних трёх играх. В тот момент, когда турнир закончился, Ландо забрали Tubbo и организаторы мероприятия, в то время как у Оскара были свои интервью. А когда Ландо наконец переключился на вкладку стрима Оскара после этого, он обнаружил его в звонке с Фейнбергом и Инфьюмом. Ландо не осмелился зайти. Поэтому вместо этого он закончил стрим. Чат умоляет его остаться, умоляет не исчезать снова на шесть месяцев теперь, когда он выиграл, теперь, когда у него больше нет обязательств стримить. Ландо даёт расплывчатые обещания вернуться скоро – но он не знает, сможет ли их сдержать. Потому что в глубине души он знает, что это, вероятно, будет зависеть от Оскара, если Twitch окажется единственной вещью, поддерживающей их дружбу, если это пространство, где они могут продолжать быть теми, кем они являются друг для друга, то он будет там. Он будет стримить, как в 2020 году. Магуи и Пьетра продолжают по очереди врываться в его комнату, каждое появление драматичнее предыдущего, требуя знать, когда он наконец закончит стрим, чтобы они могли отпраздновать должным образом. В конце концов Ландо сдаётся. В конце концов, он был в эфире почти шесть часов, новый личный рекорд. Когда он наконец выключает стрим, закрывает OBS и выключает камеру, он задаётся вопросом, было ли это всё. Был ли это странный маленький крюк в его жизни, который теперь окончен. Или он снова будет в эфире на следующей неделе. Он искренне не знает. Когда он появляется в гостиной, его друзья взрываются, оказывается, они пришли не с пустыми руками. Его обеденный стол полностью заставлен едой, контейнеры с индийским фастфудом разложены по всей поверхности, и судя по тому, как Магуи и Пьетра хихикают над всем, они уже серьёзно сократили запасы алкоголя, что они немедленно исправляют и для него, всовывая ему в руку бокал с шампанским, прежде чем он успевает даже сесть. Они празднуют его так, будто он только что выиграл чемпионат мира Формулы-1, и Ландо должен признать, что в конце концов он начинает наслаждаться этим. Всё кончено. Сделано. Он победил. Не только избежал того, чтобы выставить себя дураком, но и доказал – себе больше, чем кому-либо ещё, что он может стать хорошим почти в чём угодно, если полностью посвятит себя этому. Если это не отличное предзнаменование для нового сезона. И Оскар тоже победил. Лили прошла во второй день, что означает, что Оскар заработал очки и за неё, достаточно, чтобы поднять его на вершину общего рейтинга тренеров. Всё это время пальцы Ландо чешутся к телефону, к чату в Discord. Отправить сообщение. Что угодно. Просто что-то, чтобы разрушить ужасную тишину со стороны Оскара, потому что он тоже замолк. Через стол, над постепенно пустеющими контейнерами с фастфудом, Ландо ловит взгляд Макса, бросающего на него долгие, вопросительные взгляды. Очевидно, о чём он хочет поговорить. Маленький срыв перед финалом. Признание, которое Ландо не смог сдержать в минуту слабости. То, о чём он сожалеет сейчас. Или, возможно, не сожалеет. Просто чувствует себя иначе, теперь, когда всё успокоилось внутри него. Теперь, когда турнир закончен. Теперь, когда он немного пьян и развалился на диване, Магуи наполовину лежит на его груди с бутылкой вина в руке. Пьетра делает бесчисленные фотографии их, немедленно загружая их в свою историю, где она, естественно, находит способ похвастаться тем фактом, что Ландо теперь официально спидраннер Minecraft. sub-14 тоже не шутка. Странный вечер во всех отношениях. Официальный аккаунт Формулы-1 тоже твитит об этом, публикуя клип финальной победы Ландо: последние отчаянные моменты его Zero Cycle, дракон, взрывающийся над головой, его празднование с Оскаром. Любопытные ублюдки, управляющие аккаунтом в соцсетях, каким-то образом даже умудрились найти аккаунт Оскара и отметить его. Ландо наблюдает, как его счётчик подписчиков растёт с каждой минутой. Он обновляет профиль Оскара больше раз, чем когда-либо признался бы. Нет ореола вокруг аватарки. Нет истории. Нет поста. Ничего. Максу так и не удаётся поймать его тем вечером, потому что каждый раз, когда он пытается, Ландо ускользает. По дороге в ванную. На балкон, когда ему нужен воздух. Стоя у перил и глядя на тёмный океан, пока прохладный ночной бриз пытается и не может прояснить его голову. В конце концов, около часу ночи, его друзья уходят, оставляя его с последствиями их импровизированного празднования. Ландо немедленно начинает убирать, не потому, что ему особенно заботит беспорядок, а потому что ему нужно чем-то занять руки. Чем-то занять руки и мысли, прежде чем он откроет чат с Оскаром и сделает что-то глупое. Неважно. Потому что через несколько минут после начала уборки его телефон загорается. OP81 позвонишь? Ландо нажимает кнопку вызова до того, как сообщение полностью загрузится. Оскар поднимает трубку так же быстро. Мгновение они оба молчат. Затем Оскар прочищает горло. – Привет. – Привет, – отвечает Ландо, опираясь на кухонный островок, прижимая телефон к лицу. Он не позволяет себе большего. Пока не поймёт, что это будет за разговор. – Твои друзья всё ещё там? – Нет, – говорит Ландо. – Теперь я один. – Хорошо. – Оскар снова звучит странно. Или, возможно, странный Ландо. Возможно, в его крови уже достаточно алкоголя, чтобы он воображал вещи. – Я думаю, э-э... – Оскар замолкает на мгновение. – Я просто хотел позвонить тебе. Хотел сказать тебе лично. Ландо хмурится. – Что? – Что я сдерживаю обещание. Он всё ещё сбит с толку. – Ты сдерживаешь обещание? – Он даже не понимает, что Оскар имеет в виду, просто потому что ему никогда не приходит в голову – ни на секунду – что он может на самом деле... что он может... Оскар фыркает. – Похоже, ты вообще забыл об этом. Сколько ты выпил? – Немного, – говорит Ландо, проводя рукой по волосам. – Подожди, подожди, подожди. Ты говоришь, ты на самом деле говоришь... – Да, – говорит Оскар. Просто так. – Да. Этого не может быть. Он, должно быть, спит. Галлюцинирует. Час ночи, он слегка пьян, стоит босиком на кухне, и он галлюцинирует. – Ты серьёзно? – Ну, я обещал тебе, – говорит Оскар. – Правда? – Я не думал... – Что я сдержу свою часть сделки? – спрашивает он, и в его голосе слышна слабая нить веселья. – Честно говоря, я никогда не думал, что ты на самом деле сделаешь это. Я дал это обещание, потому что считал это физически невозможным. – Он тихо смеётся. – Но мне следовало знать лучше. Мне следовало знать, что не стоит вставать между Ландо Норрисом и выполнением невозможного. Ландо покусывает губу. – Оскар, ты не обязан этого делать, ты знаешь это, да? Как бы я ни ценил, что ты хочешь сдержать слово, последнее, чего я хочу, – это нарушать твои границы. И ты явно не... – Ландо. – Оскар произносит его имя так серьёзно, так интенсивно, что Ландо немедленно замолкает. – Я хочу. Слова тяжело ложатся между ними. – Я хочу встретиться с тобой. – Но это будет означать... – Что я покажу тебе своё лицо, – говорит Оскар. – Да. Я знаю. – И ты будешь в порядке с этим? – Да. – На этот раз в его голосе нет веселья. – Я буду в порядке с этим. Ландо чувствует, как что-то в его груди хочет яростно вырваться на свободу, что-то, что вытачивало своё жалкое существование там в течение недель, его глупое, влюблённое чёртово сердце, которое всё ещё осмеливается надеяться. – Оск. – Что? Он не знает, что сказать. – Спасибо, – говорит он почти через пять секунд молчания. – За, э-э, согласие на это. – Да, – говорит Оскар. – Я ведь получу пропуск в паддок за это, да? Ландо искренне смеётся, и он звучит немного слезливо даже для себя. – О боже. Да. Сто, если хочешь. По одному для каждой твоей сестры. Для родителей. Всё, что нужно. – Это хорошо, – говорит Оскар через мгновение, и его голос снова звучит мягко – именно той мягкостью, которой Ландо не хватало последние два дня. – Думаю, это значит... мы встречаемся в Альберт-парке. – Да, – говорит Ландо, и вдруг всё, кажется, залито золотым светом. Беспорядок на его обеденном столе. Стерильная кухня. Горизонт Монако, мерцающий за окном. Внутри него водоворот эйфории и тревоги бушует так сильно, что почти больно. Два месяца. Гонка в Мельбурне через два месяца. У него есть два месяца, чтобы справиться с этим. Два месяца, чтобы смириться с тем фактом, что это действительно происходит. – Хорошо, – наконец говорит Оскар. – Мне пора. У меня свидание с дельфином. Ландо смеётся дрожащим смехом. – Хорошо. Весело проведи время. Пришли мне фотографию, если увидишь его снова. – Пришлю, – обещает он. На мгновение он, кажется, колеблется. – Пока, Ландо. – Пока, Оскар. Никто из них не заканчивает звонок, и на мгновение Ландо слышит его дыхание. Оно поверхностное и быстрее, чем ожидал Ландо, и ему почти кажется, что он слышит что-то ещё в ускоренном ритме этого. Он боится, Ландо понимает. Это совсем не легко для него. Но он всё равно делает это.