Terion.

      Вестополис.       21:40.       6°С.       24.05.00.       Когда Тейлз проснулся, вокруг него было тихо и пусто.       Серые стены с одним единственным стеклянным окном светились от заливающего монохромную комнату белого света от закреплённой на голом потолке гудящей электролампы.       За окном было пасмурно и сокрывшие небосвод сизые тучи не пропускали к земле ни единого луча полуденного солнца.       Тейлз не понимал, где находился. Там, где он очнулся, была лишь одна единственная металлическая кровать с белоснежным, нагретым его телом бельём, подключённая иглой к его левой лапе полупустая капельница и тихо пищащий неоновой кардиограммой холтер.       Он не понимал, где находился.       Он не пытался понять, где находился.       Не пытался понять потому, что перед линией взгляда всё ещё проносилось картинами пережитого сна.

* * *

      Западный остров.       16:35.       -2°С.       04.07.87.

Розмари Прауэр.

(1946-1987).

Ты сохраняла стержень даже в самые трудные времена.

Амадэус Прауэр.

(1943-1983).

Ты был отличным солдатом, прекрасным мужем и лучшим отцом.

      Имена — блёклые, бездушные и холодные, смотрели на него выцарапанными в могильных камнях аккуратными линиями, словно насмехаясь над той пустотой, что разверглась в его сердце со смертью любимой матери.       Было ветренно, сыро и бесконечно серо. Холодный дождь тысячами прозрачных капель разбивался об нейлоновый купол старого чёрного зонта.       Вокруг гудело, вопило и ревело: казалось, что сама природа заливалась горькими слезами вместе с ним, разделяя свалившееся на его хрупкие плечи непосильное горе.       Свалившееся на их плечи непосильное горе.       Майлзу было всего четыре, но он уже понимал, что такое смерть.       Майлзу было всего четыре, но он уже понимал, что такое хворь, свёдшая его матерь в холодную могилу.       Майлзу было всего четыре, но он уже понимал, что такое боль, пустотой расползающаяся там, где должно было биться горячее сердце.       Майлзу было всего четыре...       Вдалеке белоснежным огнём вспыхнула яркая молния и разнёсшийся во все стороны оглушительным раскатом гром липким страхом растёкся по телу.       ...и он очень сильно боялся молний.       Лисёнок тихо всхлипнул, подавившись собственными слезами и замерев на месте, словно оловянная статуя. Его пышные хвосты поджались к укрытому тёмной тканью пиджака телу.       В этот момент Майлз казался ещё более маленьким и беззащитным, чем он был до этого.       Лисёнка мелко затрясло и он едва находил в себе силы, чтобы сделать вдох. Во рту отпечаталось солёным привкусом слёз и язык прилип прямо к нёбу.       Справа послышался шорох ткани и тихий звон металла, а затем Майлз почувствовал, как лапа — большая, тёплая и мягкая, обогнула его плечи. Она бережно обняла его, словно самое ценное во всём мире сокровище, а после прижала к чему-нибудь ещё более мягкому и тёплому.       В нос ударил знакомый запах резного дерева, бумаги и сушёных листьев, и тогда Майлз сумел сделать шумный, судорожный вздох.       Болезненная тряска отпускала его медленно, но всё же отпускала и родное тепло большого тела не спешило никуда исчезать, безмолвно сопровождая и поддерживая в борьбе с отступающим обратно в тень страхом.       А когда двухвостый лисёнок победил, то шумно сглотнул вставший поперёк горла тяжёлый ком.       Взгляд Майлза устермился в сторону стоящего совсем неподалёку тёплого тела. Обсидиановые бусины глаз медленно заскользили по тёмной ткани делового костюма, по выглядывающему из-под пиджака вороту простой белой рубашки и остановились на спутанной тёмно-рыжей шерсти.       Белая морда, единственное перебинтованное треугольное ухо, бледно-голубые глаза и загнутая кверху рыжая чёлка — Алан, его старший двадцатилетний брат, был очень похож на него, но вместе с этим — сильно отличался: побитый, раненный, с залёгшими под глазами густыми мешками, которые даже шерсть не могла полностью перекрыть и вечно хмурым, кажущимся практически раздражённым выражением морды.       Майлз безмолвно поджал губы друг к другу, а затем увёл взгляд в сторону. Его хвосты чуть взволнованно заболтались из стороны в сторону.       У них с братом всегда были непростые отношения.       Им всегда было трудно ужиться друг с другом.       И тем не менее... только они у друг друга и остались.       Размышления об этом на краткий миг смогли отвлечь Майлза от мыслей о почившей, зарытой глубоко под землёй матери и об отце, которого он никогда не видел.       Об отце, который ушёл из жизни ещё до того, как он родился.       Ушёл из жизни, не сумев вернуться с очередного боевого задания.       Лапа Алана мягко похлопала лисёнка по плечу, выдернув его из пучины собственных мыслей и заставив поднять глаза на страшего брата.       — Нам пора, мелочь, — его голос прозвучал твёрдо, сухо, отрешённо и практически безразлично. Словно ему было всё равно на то, что происходило вокруг.       Майлз слабо кивнул, поджав уши от тяжести чужого бледного взгляда       Алан тихо вздохнул, но ничего не сказал и не пояснил — просто аккуратно взял малдшего за лапу и повёл в сторону выхода из кладбища.       Лисёнок снова сглотнул.       Алан выглядел так, словно ему наплевать, но его прикосновения...       Майлз смотрел на то, как бережно пальцы сжимали его собственную, кажущуюся крошечной на фоне чужой ладонь: ненавязчиво и не твёрдо.       Просто чтобы согреть.       Просто чтобы заземлить.       Просто чтобы напомниь о том, что он не один.       ...говорили об обратном.       Майлз на краткий миг прикрыл глаза. Он не хотел думать от этом контрасте безразличия с заботой.       Он не хотел думать ни о чём.       Он просто хотел отдохнуть.       И Майлз пытался делать это: пытался не думать, сосредоточив свой взгляд на том месте, где у Алана должны были находиться такие же длинные, как и у него самого, пушистые хвосты, вместо которых там находились лишь два невнятных обрубка, а после — сместил фокус внимание на запястье, где, едва заметно переливаясь голубым, покоился серебристый браслет с драгоценным камнем цвета безоблачного неба.       Браслет Прауэров.       Их семейная реликвия.

* * *

      Вестополис.       15:41.       6°С.       24.05.00.       Тейлз вернулся обратно в реальность резко, когда за окном с грохотом взорвалось ударившей в землю молнией.       Майлз вздрогнул всем телом и его взгляд рефлекторно метнулся к прозрачному стеклу, словно ожидая развидеть там подкравшуюся со вспышкой белого угрозу.       А когда снаружи ничего не оказалось, лис на краткий миг прикрыл глаза, а затем глубоко вздохнул.       Шли годы, а что-то никогда не менялось.       Шли годы, а он всё также дёрглася от вспышек молний.       Шли годы, а вниз по позвоночнику всё также пробегала свора болезненных мурашек.       Тейлз острыми клыками прикусил плоть внутренней стороны щеки, болью отвелкая себя от назойливых мыслей о молниях.       От мыслей о прошлом.       От мыслей о брате.       Майлз помотал головой в разные стороны. Ему нужно было понять...       Глубой взгляд медленно прошёлся по практически голому помещению.       ...где он оказался.       Медицинское оборудование, койка, бледные стены и запах лекарственных средств, витающий в воздухе едким флёром — всё вокруг указывало на факт того, что он находился в больнице.       В одиночной, узкой палате.       Тейлз испустил из груди приглушённый, хриплый стон, а после положил свою тёмно-рыжую когтистую лапу себе левую сторону морды, отчаянно пытаясь восстановить в голове цепочку событий, что привели к тому положению, в котором он сейчас оказался.       Ничего. Он не помнил совершенно ничего, и его отчаянная попытка провалилась под стук коснувшихся стекла палаты первых капель дождя.       Его взгляд бегло метнулся к окну, зацепившись за расплывшиеся по чистому хрусталю прозрачные дорожки, невнятными кучами скатившиеся где-то внзу оконной рамы.       А затем, всего миг спустя, до разума лиса дошло осознание, что он не чувствовал шерсти под подушечками своих пальцев....       Майлз нахмурился, а затем аккуратно ощупал левую часть своей морды, словно пытаясь удостовериться в том, что собственные чувства не обманывали его.       ...что он не мог видеть левым глазом...       Тейлз застыл, когда понял, что было на его морде — бинты. На его морде были плотно затянуты бинты.       ...что он не мог ощутить левый глаз под веком.       И тогда он вспомнил всё.       Вспомнил полёт.       Вспомнил провалившиеся переговры.       Вспомнил план.       Вспомнил взрыв.       Вспомнил падение.       Вспомнил воссоединение.       Вспомнил смерть.       Вспомнил пустоту.       И вспомнил боль.

***

      Серебристый Океан.       18:39.       1°С.       14.03.00       — А, план, точно, — лис немного растерялся, заставив сидящего на пассажирском сидении Соника тихо прыснуть в персиков кулак, с надетой на него белой перчаткой. Этот звук быстро отрезвил его и он, бросив на синего ежа неодобрительный взгляд, продолжил. — В первую очередь, нам нужно найти руководство и разузнать у него о ситуации, а после...       Речь Тейлза неожиданно прервал далёкий грохот. Лис дёрнулся, а Сонику понадобилось всего мгновение, чтобы установить его природу — взрыв.       Взрыв был мощным настолько, что даже за несколько десятков километров его было предельно хорошо слышно и даже шумоизоляция в салоне самолёта не смогла этому толком воспрепятствовать.       Соник подался вперёд, заглядывая за плечо двухвостого лиса.       — Ого-го, вот это у них там веселуха... — пробормотал Соник, увидев вдалеке расцветающий огненно-рыжим солнцем купол.       Тейлз кивнул:       — Угу... — а после добавил. — Думаю, нам стоит разделиться...

* * *

      Жабий Лес.       01:31.       1°С.        15.03.00.       — Мы с Соником недавно узнали, что база Эггмана снова пришла в действие и решили, что вам не помешает наша помощь.       Тейлз выпалил это быстро, едва ли не на одном дыхании, но всё же успел вовремя взять себя в лапы и заставить свою речь звучать спокойно и достаточно ясно, чтобы её можно было без каких-либо трудностей понять.       Механик дал себе мысленную пощёчину, а затем сделал ещё один глубокий вдох и такой же глубокий выдох. Помогло. Разум снова также ясен, как и при работе над «Торнадо», он снова спокоен, как воды Несуществующего Озера.       — «Решили, что вам не помешает помощь»... — он сделал паузу. — Мистер Прауэр, стоит ли мне напоминать, что это личное дело «G.U.N.» и гражданских лиц, вроде вас, оно никоим образом не касается и касаться не будет. Поэтому я попрошу вас уйти вместе с мистером Соником, где бы он ни был.       Тейлз поджал губы. Да, в словах полковника был смысл, однако правым в глазах лиса это всё равно его не делало: ему должно быть известно о том, на что они способны даже поодиночке, а здесь их сразу двое — Соник и Тейлз — идеальный дуэт, способный творить невозможное. По этой причине лис не понимал, почему его их помощь отвергали.       Лис недовольно замёл хвостами по полу, поднимая в воздух крупные клубы пыли и грязи, в огромном количестве содержащихся в помещении.       Конечно, их отношения с «G.U.N.» были... до невозможности натянутыми, если можно так сказать. Но это не было поводом позволять бросать людей и морфов, работающих в организации, в мясорубку под названием «вооружённый конфликт», особенно когда у них есть силы достаточно быстро его подавить, избежав при этом огромного количества жертв, к тому же, дело принимает ещё и личный оборот, когда в числе потенциальных жертв находятся твои друзья. Поэтому Тейлз был готов упорствовать:       — Сэр я...       Мужчина перебил его:       — Мистер Прауэр, я уже сказал всё, что вам было нужно знать и я не собираюсь повторяться, — голос военного всё ещё был холоден и практически невыразителен. Он говорил, словно рубил с плеча. Тейлз глубоко вздохнул. Спокойно, Тейлз. Спокойно.       — Сэр, — снова обратился к нему лис, — вы же понимаете, что если мы поможем, то всё закончится гораздо быстрее и большинства жертв удастся избежать?       Лис заглянул в глаза полковника, силясь разглядеть в них отклик на произнесённые им слова, однако увидел лишь холод.       — Мистер Прауэр, у вас проблемы со слухом, или, быть может, я что-то невнятно сказал?       Тейлз ничего не ответил. Рыжие хвосты возмущённо взметнулись за его спиной, выдавая тем самым эмоциональное состояние своего хозяина. Лис был возмущён. Возмущён тем, насколько твердолобым был сидящий перед ним человек. Тейлз не понимал, что у этого мужчины было в голове. Неужели он правда не осознавал всей ситуации?       Тейлз в очередной раз вздохнул. Последняя попытка.       — Сэр, услы...       — Достаточно, — вновь перебил он его. — Я даю вам последний шанс: прочь с глаз моих. Дела «G.U.N.» гражданских не касаются. Разговор окончен.

* * *

      Жабий Лес.       01:31.       1°С.       15.03.00.       — Слышу громко и чётко, — высокое звучание чужого голоса чистым потоком резонировало в ушной раковине двухвостого механика: спокойный и тёплый, переплетённый с детской задорностью и юношеской несдержанностью. Соник говорил на бегу, отбивая изогнутой подошвой ботинок по мраморной поверхности земли. Должно быть, бежал напрямую через Приморские Холмы, а не как он, через короткий путь. Такими темпами, совсем скоро он будет на месте. — Как всё прошло?        Тейлз в очередной раз за день вздохнул, на краткий миг прикрыв небесно-голубые глаза шерстью рыже-жёлтых век:       — Плохо прошло, — начал он, не в силах задавить просочившиеся наружу раздражение. — «G.U.N.»... отказались от помощи.       — И под «отказались» ты имеешь ввиду...        — Да, именно то, что ты думаешь.       С другой стороны канала связи, кобальтовый ёж испустил из груди усталый вздох, отдавшийся колокольным набатом в треугольном ухе Тейлза:       — Well, — начал он, — я почему-то не удивлён...       — Угу.       — Так... — сделал паузу Соник. — У тебя уже есть план?       Тейлз неосознанно кивнул в знак согласия:        — Да, есть, — механик взглянул на заменившую карту модель того самого дерева, в котором и засела главная причина всех проблем на сегодняшний день. Хотя, вернее сказать, вечер. Если не ночь. — Ты отправишься в основную зону боевых действий — думаю, где она, разобраться сможешь и без моей помощи — и поможешь «G.U.N.» справиться с бадниками, а после прорвёшься через основной вход, — лис сделал паузу, чтобы набрать воздуха в опустевшие лёгкие. — Как только окажешься внутри, устрой там хаос и попробуй найти доктора Старлайна.       — А в это время ты...        — В это время я... — лис развернул модель массивного ствола дерева задней частью к себе, устремляя свой взор в сторону скрытого под толстым слоем болотистой воды подземный туннель, простирающийся на десятки, если не сотни метров вперёд, — ...зайду с альтернативного входа и постараюсь найти наших общих знакомых. Скорее всего они будут там, — лис прервался, а после уточнил. — Через парадные ворота они едва ли могли бы попасть, но и ты старайся их найти. Всё понял?       — Roger that, командир Тейлз! Всё будет исполнено в лучшем виде.

* * *

      Маридия.       02:03.       -3°С.       15.03.00.       У Тейлза было плохое предчувствие, заставлявшее его внимательно смотреть по сторонам через прочное бронестекло и датчики «Торнадо».        Следы привели его к обрыву и механизм замер около самого края, пока лис оглядывал местность, в поисках чего-то, что могло бы помочь ему вновь выйти на след бледного ежа.        Ничего. Тейлз не нашёл ничего.        Разочарованно выдохнув, двухвостый механик откинулся в кресле пилота и перевёл свой взгляд на противоположную сторону пропасти. Что же, выбора нет — придётся перебираться туда, быть может, там он что-то найдёт.        Механик уже собрался воплотить свою задумку в жизнь, как вдруг в далеке раздался оглушительный взрыв, потрясший собой стены пещерных залов громоподобным раскатом штормового грома.        Поверхность подземелья пошла землетрясением. С потолка один за другим посыпались острые шипы вековых сталактитов, вместе с отколовшейся песчаной крошкой, крутым пике падающим прямиком вниз и разбиваясь о твёрдую плоскость песчаного пола.        Жёсткая поверхность скалы, на которой стоял «Торнадо» обросла массивной паутиной трещин, начав крошиться прямо у него под ногами.        Тейлз потянул штурвал на себя, а после попытался заставить транспортное средство отпрыгнуть назад, на безопасное расстояние, однако прежде чем он успел сделать хоть что-то, огненно-красная волна, сплетённая паутиной тонких нитей фасеточных молний накрыла «Торнадо», подобно водному цунами.        Электроника шагохода закряхтела и заискрилась, мгновенно обрастая тёмным туманом мрачного дыма.        Двухвостый лис попытался сделать хоть что-то, чтобы исправить положение, но не успел сделать ничего, когда самолёт свалился прямиком в обрыв, а разум Тейлза сковала настигшая его пелена беспамятства, стоило голове со всего размаху впечататься в штурвал транспортного средства.

* * *

      Маридия.       01:37.       -5°С.       16.05.00.       — А полковнику вообще известно о том, что вы здесь? — этот вопрос можно было трактовать по-разному: если говорить о Зоне в общем — то да, более чем известно — лично виделись, в конце концов. Но если об этой конкретной локации... то, наверное, полковнику уже тоже известно об его вторжении сюда и если не через какие-то снимки или видео — то через появившегося в одиночку Соника так точно. Поэтому Тейлз кивает. И тогда Майти, поставив в голове мысленную галочку, уже в очередной раз спрашивает: — Он давал своё разрешение на то, чтобы вы присоединились к операции? — ответом ему послужили поджарые губы, скосившийся в сторону взгляд лазурных глаз и немой отказ, в форме мерного покачивания головы, заставившего Майти выпустить из груди усталый вздох. — То есть, я правильно тебя понимаю, что вы здесь не на законных основаниях?        — Нам пришлось это сделать, — в этот раз он отвечает и с хищным прищуром заглядывает броненосцу в глаза. Этот взгляд Майти совсем не понравился — того и гляди клыки обнажит, да шипеть начнёт. Он и сам неосознанно прищуривается и наклоняет подбородок чуть вниз, глядя на едва ли не вытянувшуюся в оскале хищную морду механика словно бы исподлобья, а тем временем Тейлз продолжает, — и ты знаешь, почему: я не собираюсь позволить никому из своих близких умереть, из-за какого-то старикана, что в отличие даже от Эггмана, — «будь он проклят» — думает он, — уже давно не способен на грамотный анализ ситуации. И ты это понимаешь!

* * *

      Маридия.       03:01.       -6°С.       16.05.00. Когда упал последний камень и потухло небесно-голубое сияние луча, в окружавших его пещерах вновь повисла безмолвная тишина.        Ручная пушка негромко зашипела системой охлаждения — горячий пар клубами повалил из вырезанных в сером корпусе вертикальных отверстий вентиляции.        Тейлз позволил себе отвлечься — повернуть голову в сторону прохода, в котором только что скрылся Майти с раненной Виспер на руках.        ...        Раненной по его вине.        ...        Прости меня... Простите меня... Простите...

* * *

      Маридия.        03:04.        -6°С.        16.03.00.       ...       ...        В голове наступила... тишина.        ...        Нет, не тишина — пустота. Холодная, безграничная и тёмная. Она разрослась чёрной дырой в его груди. Расплылась голодным чудовищем, и в пасти этого чудовища исчезло всё. Исчезли чувства, исчезли эмоции. Не осталось... ничего.        Он чувствовал боль. Чувствовал, как трещали кости, как она выворачивала ему суставы, выкручивала органы, ломала позвоночник. Чувствовал, но ему было... безразлично. Всё равно.        Он встал — медленно, шатаясь из стороны в сторону, но всё равно встал, и его глаза — пустые, бездонные, совершенно ледяные — впились в серебристую фигуру уродливой твари.        В его глазах... засветилось что-то. Всего на краткий миг засветилось.        ...        Ему стало... холодно. Очень холодно. Словно зимой, но... реакции не было всё ещё никакой.        И тогда, нечто завыло вновь. Оно бросилось вперёд, словно паровоз на полной скорости, вскинув лезвие в сторону замершего лиса.        Тейлз... не вздрогнул. Даже не поморщился — лишь изогнул хвосты в собственной ударной технике.        ...        А когда тварь оказалось всего в полуметре — он подпрыгнул, провернулся вокруг своей оси, и хвосты — два смертоносных хлыста, вскрывшие броню той машины Эггмана, словно алюминиевую банку — влетели в чужую голову, её верхнюю часть.        Как будто взорвалась ракета. Прогремел оглушительный хлопок, и в тёмноте пещер на одну единственную секунду вспыхнуло небесно-голубым огнём. Разлетелось во все стороны девственно-белыми блёстками.        Серебристые осколки чужой разбитой головы усыпали песчаную землю вместе с поражённым телом долговязого существа. Поднялась пыль, и вывалившееся из сосуда красное яблоко укатилось недалеко в сторону.

* * *

      Маридия.       03:06.       -6°С.       16.03.00.       Грохот сервоприводов, щёлканье механических деталей и тупая, совершенно оглушительная боль в голове — это всё, что осознавал и понимал Тейлз, будучи вбитым в твёрый, холодный камень.       Удар — резкий, болезненный и совершенно сокрушительный. Майлз не нашёл в себе силы кричать, не нашёл в себе силы сопротивляться.       Даже рот открыть сил не нашёл.       В ушах зазвенело песнью сотен церковных колоколов, а перед глазами растекалось водными кругами и покрываломь непроглядным туманом.       Лис едва находил себе силы дышать, не захлёбвааясь в собственной крови.       Массивный, серебряный, металлический и беспощадный — механический клон его лучшего друга был беспощаден и бескончно жесток. В сплошном фасетчатом, словно у мухи, дисплее, рыжим горело пламя энергии хаоса, когда он снова и снова опускал тчжёлый кулак на голову двухвостого лиса.       Тейлз пытался отбиваться. В первые несколько мгновений пытался. Однако что он — изнемождённый после битвы с напоминающим Хаоса созданием, мог противопоставить баднику, созданному для противостояния быстрейшему созданию на планете?       Для противостояния одному из сильнейших созданий на планете?       Ничего.       Он не он противопоставить ему ничего.       Слишком медленный.       Слишком слабый.       Слишком обычный.       Слишком бессильный.       Даже с Изумрудом Хаоса — бессильный.       И робот, кажется, понимал это.       Понимал, оттого и не сдерживался в своей экзекуции.       Удар, потом ещё один и ещё. Тело Тейлза против воли дёргалось в припадке. Железо крови брызгами летело во все стороны и пропитывало шерсть малиновым цветом.       А потом — один последний удар и левую часть морды пронзило болью сильной настолько, что лису на краткий миг показалось, что прямо в глазницу ему скрутили длинное металлическое сверло.       Взгляд окончательно помутнел и стал медленно погружаться во мрак. И там, на самой грани между реальностью и забытьём, Майлз ощутил, как его грубо перевернули на живот, а зетем выдернули что-то из контейнера на спине.       Изумруд Хаоса, некогда питавший всё его оружие.

* * *

      Вестополис.       15:41.       6°С.       24.05.00.       Щелчок — звонкий и совершенно негромкий, прокатился по всему помещению палаты звуковой волной, эхом отразившись от монохромных стен. Этого щелчка оказалось достаточно, чтобы выдернуть двухвостого лиса из памяти о минувшем, словно из холодной проруби Ледяных Пик.       Тейлз встрепенулся и его уши встали торчком. Он резко развернулся, устремив взгляд расширевшегося в опасении зрачка в сторону открывшемся двери.       И когда он это сделал, воздух в комнате, казалось, пропитался зыбким холодом, словно губка грязной водой.       Лис сжал когтистые пальцы на материале тонкого материала. Это чувство — чувство кусачего холода, не было материальным или чем-то осязаемым. Оно было интуитивным, каким-то потусторонним и совершенно инородным.       Тейлз не понимал, откуда оно взялось.       И тем не менее появившийся в дверях незнакомец не вызвал никакого доверия.       Густая белая шерсть, спадающие на спину длинные уши, ухоженная короткая борода цвета первого снега и перчатки с золотой кнопкой на манжетах, закрывающие карие глаза тонированные рыжие очки в серой оправе и аккуратно выглаженная угольно-чёрная парадная униформа.       Униформа с бледно-серым гербом «G.U.N.» на правой стороне груди.       В голове двухвостого лиса словно металлом щёлкнули заработавшие шестерни, и осознание настигло его упавшей на голову наковальней:       Он находился в военном госпитале «G.U.N.».       Воспоминания об инциденте с колонией «А.Р.К.» нахлынули на него первой волной.       Воспоминания о взаимодействии хоть с кем-то из «G.U.N.», кроме Грея, Виспер и Рея нахлынули на него второй волной.       А слова Майти...       «— Есть что сказать, уродец?!»       ...нахлынули на него третьей волной.       Неизвестный ему мужчина зашёл в палату бесшумно, громкими, ровными шагами приблизившись к его койке с бесцветным, твёрдым пакетом в одной лапе и парой черных берцев в другой.       Майлз ощетинился и едва улержал себя от порыв зарывать, когда кролик остановился рядом и молча положил то, что было в его руках на землю рядом с койкой.       Что-то в этом морфе казалось ему... опасным. Странным. Неестественным. Заставляющим все внутренние чувства забить громкую тревогу, как при битве с Эггманом.       И всё же...       По какой-то причине Тейлзу казалось, что он был с ним знаком.       — Здесь одежда, — холодным, твёрдым голосом произнёс неизвестный, имея ввиду принесённый им пакет. — Пакет оставь здесь. Я буду ждать за дверью.       Тейлз хотел выкрикнуть что-то. Возразразить. Рыкнуть, словно защащаясь от чего-то. Но он... не успел, ведь незнакомец выскользнул из палаты бесстрастной статуей прежде, чем слово успело покинуть его раскрывшуюся зубастую пасть.       Тейлз глухо, утробно зарокотал в пустоту, а затем устремил свой взгляд на стоящий у подножия кровати тёмный пакет с не менее тёмным содержимым.       На миг в голове лиса возникла светлая идея сбежать...       Взгляд его единственного голубого глаза устремился к стеклянному окну. За умываемом ливнем хрусталём было серо и практически ничего не видно.       ...однако затем в его голове вспыхнуло словами словами Полковника Редипса — солдата «G.U.N.», которого он безрезультатно попытался убедить позволить им с Соником присоедениться к миссии по поимке Старлайна:       «— Достаточно, — вновь перебил он его. — Я даю вам последний шанс: прочь с глаз моих. Дела «G.U.N.» гражданских не касаются. Разговор окончен.»       Гражданских.       В первую очередь они были гражданскими, а не героями, спасшими мир.       А значит и закон на них... тоже действовал.       В большинстве случаев ему было всё равно на это...       Взгляд лиса метнулся обратно к пакету.       ...и тем не менее сейчас, находясь на их территории без глаза... Соника...       Тейлз клыками прикусил губу.       Ему не нужна была его помощь.       ...информации об окружении и средств передвижения, лучшим решением было...       Майлз глубоко вздохнул.       ...сыграть по правилами тех, кто смотрел на него практически, как на врага.       Двухвостый лис лапой потянулся к пакету.       Черные брюки с ремнём на серебристой пряжке, серая футболка, тёмные берцы, бледно-серые перчатки и угольного цвета лёгкий пиджак на молнии...       Тейлз недовольно замёл длинными хвостами из стороны в сторону.       ...с гербом «G.U.N.» на груди.       Майлз шумно вздохнул.       Либо это не значит ничего...       В животе лиса стянулись тугим узлом.       ...либо его попытаются завербовать.       Тейлз прикрыл глаза и покачал головой из стороны в сторону, выбрасывая ненужные мысли.       У него было плохое предчувствивие.       Он не стал зацикливаться на этом. Зацикливаться на своих мыслях. И просто покинул палату, оставив пакет с не застеленной койкой позади.       Когда Тейлз вышел наружу, хорошо освещённый, в отличие от палаты, больничный коридор встретил его всё той же россыпью серых и белых красок, словно он попал в старое чёрно-белое кино.       Неизвестный мужчина стоял справа от двери и уже прожигал лиса взглядом пары карих глаз, будто заранее понимая, когда именно двухвостый лис выйдет.       — Идём, — кратко, безразлично бросил он, а после молча развернулся туда, где длинной, усеянной пронумерованными дверями кишкой тянулся длинный коридор.       Тейлз ничего не сказал — лишь поджал губы и едва заметно поморщился, ощутив, как всё внутри запротестовало и практически взбесилось       И тем не менее, он всё равно заставил себя пойти следом.       Коридоры госпиталя были тихими и совершенно бесшумными. Такая тишина заставляла и без того раскалённые нервы скручиваться ещё сильнее, и казалась совершенно неестественной.       Военный госпиталь — место, куда возвращались бойцы, повидавшие смерть.       Военный госпиталь — место, где врачи не позволяли бездне утащить души защитников во тьму.       Военный госпиталь — место, повтбавшее запах пороха, обожжённой плоти и солдатского безумия.       Военный госпиталь — это место, где должны были быть люди.       Но их не было.       Никого — не было.       Словно этот мужчина, идущий впереди, одним своим присутствием заставил всех исчезнуть.       Или... или каким-то невероятным образом он подгадал момент полного отсутствия работы для врачей, который ещё и совпал с моментом его пробуждения.       Тейлз вновь покачал головой.       Что одно, что другое казалось слишком фантастичным и нелогичным, чтобы быть реальным.       По коридору, налево, через дверь, вниз по лестнице, потом ещё раз и ещё до самого нижнего этажа, снова через дверь, на перекрёсток и к администрации.       Тейлз наблюдал за всем маршрутом предельно внимательно, словно пытаясь высечь на подкормке саоего мозга и остановился только тогда, когда увидел за стойкой работающую там женщину.       Первый встреченный им работник.       Работник, взглянуть на которого дольше, чем на одну секунду он не смог.       Она тоже взглянула на него и глаза — тёмно-зклёные, практически изумрудные, сверкнули непонятной для него эмоцией.       Эмоцией, на которую он не обратил внимание.       Эмоцией в зелёных глазах.       Таких же зелёных как и... у неё.       — Очнись.       Тейлз вздрогнул, выскользнув из транса, в который сам себя загнал и поднял взор на кролика — он не обернулся и всё также шёл вперёд, прямиком к двери, из-за которой доносился холодный серый свет от сверкающих снаружи ламп.       Тейлз прищурился.       Он не понимал, как этот мужчина узнал.       Они подошли к двери. Морф молча толкнул её вперёд, открыв им путь на улицу.       В нос лиса тут же ударил запах сырости, смога и бетона. Холодный ветер разметал пушистую шерсть и чёлку, но лис немвздрогнул. Даже не поморщился: шерсть защищала и защищала хорошо.       Майлз осмотрелся из-за спины незнакомца: дождь уже не шёл. Должно быть, закончился.       Это к лучшему.       Они вместе вышли наружу и дверь тихо хлопнула за из спинами.       Вдалеке показался высокий бетонный забор, а вокруг — серые строения разных назначений и форм, военная техника, солдаты и дроны — механические войска «G.U.N.», основанные на бадниках Эггмана.       Они шли неторопливо и вокруг было тихо, но вместе с этим — кипела жизнь.       Далеко не так пусто, как в госпитале.       Далеко не так безжизненно, как в госпитале.       И в этой бесшумной жизни, Тейлз позволил себе вспомнить её.

* * *

      Маридия.       03:05.       -6°С.       16.05.00.       У Тейлза дёрнулось ухо — совершенно неожиданно. Он услышал гул — далёкий, механический, приближающийся к нему.        Лис присел на колено и затолкал ставшие бесполезными механизмы под металлический песчанник.        Майлз поднялся. Его взор забегал по окружавшей его территории, а потом, несколькими секундами спустя, он замер.        Девушка — белоснежная, рыжеволосая и одетая в боди цвета тёмного хаки — беззвучным фантомом стояла в нескольких метрах от него. Её лапы — голые, украшенные медным и изумрудно-зелёным браслетами, были лодочкой сложены перед ней.        Тейлз был... потерян, а незнакомка — собака бассет-хаунд — была совершенно безмолвна. Глаза — глубокие, выкрашенные цветом изумруда — смотрели на него со спокойствием и... узнаванием?        Она подняла руку плавно. Её когтистый палец указал ему за спину, и когда она это сделала, раздался металлический грохот — кто-то приземлился. Кто-то очень тяжёлый.        Майлз обернулся, и его голубому взгляду предстал механический двойник Соника.

* * *

      Вестополис.       15:46.       6°С.       24.05.00.       Щёлкнул замок и тихо скрипнула гидравликой автоматическая металлическая дверь, пропуская их внутрь.       Когда Тейлз вынырнул из своих воспоминаний о появившейся из ниоткуда таинственной незнакомке, предшествовавших его скорейшему избиению и потере сознания, они уже находились в главном здании и заходили в небольшой, такой же серый, как и всё остальное, офис.       Бледные стены, лишённое занавесок окно, за которым было видно скрытое за гремучими тучами сапфировое небо, пара белых линейных светодиодов, несколько шкафчиков и длинный деревянный стол с настольной лампой и парой таких же деревянных стульев.       Мужчина обошёл конструкцию из обработанного дерева и с занял своё, должно быть, привычное рабочее место.       — Присядь, — твёрдо приказал он, не отрывая карих глаз от морды лиса.       Тейлз молча повиновался и сиденье едва слышно скрипнуло под его весом.       Чем раньше они начнут, тем быстрее они закончат.       Тейлз искренне надеялся, что закончат они быстро и без тяжёлых последствий для него с Соником.       На несколько секунд повисла тишина. Рот Тейлза беззвучно открылся и он набрал в грудь побольше воздуха, чтобы задать вопрос.       Ему нужно было знать, перед кем он имел честь сидеть.       Но прежде чем Майлз успел произнести хоть слово, сидящий напротив мужчина, наконец, заговорил.       — Моё имя Фрост Флейк. Я являюсь заместителем главнокомандующего «G.U.N.» Абрахама Тауэрса, — произнёс он, словно прочитав мысли двухвостого лиса. — Однако куда лучше тебе может быть известна другая моя роль, — Флейк сложил лапы в замок и выставил их пред собой. — Я являюсь приёмным отцом Виспер Флейк и родителем Айс Флек. Я убеждён, что эти имена тебе однозначно знакомы.       Тейлз закрыл рот и комната вновь погрузилась в тишину, смакуемую проносящимися в голове лиса мыслями.       Виспер и Айс...       Конечно эти имена были хорошо знакомы ему.       Очень хорошо знакомы. Слишком хорошо знакомы.       Майлз поджал губы.       Майти, Рей, Виспер, Айс и Грей — имена старых знакомых, а также членов специального отряда «G.U.N.».       Отряда «Дельта».       Отряда, который отправлялся для выполнения самых смертельных задач.       Отряда, который был сформирован, как часть программы прямого противодействия Эггману.       Отряда, судьба которого была ему так и не известна.       Отряда, на командира которого он напал в приступе безумной ярости.

* * *

      Маридия.        02:28.        -6°С.       16.05.00       Майти обратил на него свой взгляд, и из его рта вырвалось презрительное:        — Есть что сказать, уродец?!       Тейлз замер на краткий миг, и глаза за голубыми линзами очков расширились в безмолвном шоке. А потом... а потом его переклинило.       Виспер не успела сделать ничего, когда Тейлз вскинул дуло ручной пушки, направив его в сторону Майти. Стало громче и словно бы загудело пришедшим в работу генератором. Загорелось ярко-голубым из сердцевины чужого орудия.        Виспер едва успела схватить вооружённую лапу двухвостого лиса и направить в потолок, когда выстрел — яркий, такой же небесно-голубой, как и питавший его Изумруд Хаоса, ослепил её вспышкой и оглушил пронзительным воплем вырвавшейся наружу энергии.        Яркий луч остриём бесконечно длинного копья пронзил твердыню каменных потолков. Он расколол её, проплавил, обратив раскалённым металлом на литейных заводах. Загрохотало камнепадом.

* * *

      Вестополис.       15:46.       6°С.       24.05.00.       Тейлз тихо вздохнул, а затем покачал головой в разные стороны.       Он слишком часто начал утопать в воспоминаниях.       — Да, они знакомы мне, — разорвал тишину Тейлз, опустив взгляд в пол. Вина за произошедшее душила его, подобно шершавой петле. — И... что вам от меня нужно?       Заместитель не ответил. Вместо этого он громко открыл выдвижной ящик, а мгновением спустя на стол перед Тейлзом аккуратно опустилась небольшая полипропиленовая папка, помеченная его именем и фамилией.       Майлз перевёл взор единственного глаза на каталог и осмотрел тёмно-синюю, переливающихся в белом сиянии светодиодов структуру.       У него были плохое предчувствивие.       Тейлз открыл рот, чтобы спроить, но его вновь опередили:       — Перед тобой находится папка с пропуском, официальным контрактом о присоединении к «G.U.N.», а также твоим первым проектом, — мужчина сделал краткую паузу, а после продолжил. — Ознакомишься со всем на рабочем месте.       Майлз замер на мгновение, словно каменна статуя, и внутри него всё похолодело. В его глазу льдом застыло удивление, вперемешку с неверием, однако всего секундой позже оно уступило своё место практически звериной злобе.       Тейлз стиснул острые зубы. Его зрачок расширился, практичесаи потопив собой голубую радужку, а хвосты — агрессивно заходили из стороны в сторону.       — При всёи моём уважении, сэр, — сквозь зубы процедил он, прикладывая все имеющиеся силы на то, чтобы подавить рвущееся наружу хищное рычание. — Но что заставляет вас думать, что я подпишу этот контракт? — Тейлз добавил. — К тому же являясь несовершеннолетним.       Сидящий напротив главнокомандующий выглядел совершенно безразличным к аргументам и виду двухвостого лиса.       — Согласно законодательству Чун-Нана, где мы сейчас и находимся, ты являешься совершеннолетним, — произнёс Флейк, чуть склонив голову вперёд. — Если ты откажешься, то будешь осуждён за все совершённые преступления: начиная от уничтожения государственной собственности и проникновением на запрещённую территорию... — перечислял мужчина. — ...заканчивая нападением и убийством агента «G.U.N.».       Тейлз удивлённо моргнул, а затем оскалился.       — Я никого не убивал!       — Виспер оказалась убита творением Старлайна по причине того, что устроенный тобой обвал разделил вас, — Флейк был её отцом — но ни в голосе, ни на морде не мелькнуло и намёка на горечь. — Соглашайся или будешь осуждён вместе с Ежом Соником, когда его найдут.       Тейлз помрачнел от пронёсшейся перед глазами картины: долговязое, серебристое существо — и Виспер, пронзённая насквозь прямо через сердце.       Он прикусил щеку, случайно оторвав от неё кусок собственной плоти. Кровь тут же заполонила ротовую пололость. Непритяно, но терпимо. Лис только поморщился едва заметно.       А когда последнее предложение окозалось осознано разумом лиса — злость чуть отступила, уступив место смятению и практически звенящему беспокойству:       — Соник пропал? — резко спросил Тейлз с проскочившим сквозь подростковую хрипоту беспокойным удивлением.       Мужчина напротив кивнул:       — Да, — просто ответил заместитель. — Однако сейчас это неважно. Выбирай: суд или сотрудничество.       «Неважно»... это слово пронеслось в его голове громким эхо, заставив вздрогнуть в приступе бессильного гнева, который лису практически мгновенно пришлось задавить.       Он беспокоился.       Очень.       Беспокоился за старшего брата.       А они...       А он...       Лис оценивающим взором прошёлся по кролику, оглядев его, словно учёный под микроскопом.       ...говорил, что это неважно.       Будто насмехался.       Его старший брат никогда не пропадал без причины.       Особенно когда они работали вместе.       С ним что-то случилось.       Что-то плохое.       И он не знал что.       Он должен был вырваться отсюда.       Должен был найти его.       Должен был спасти его.       Он должен был спасти его.       Не наоборот.       И тем не менее...       Взгляд Майлза опустился к лежащей перед ним папке с бумагами и одному Хаосу известно ещё с чем.       ...он чувствовал, как ловушка медленно захлопывалась.       Он не мог позволить себе пойти против «G.U.N.».       Не мог позволить себе испортить их жизни.       Ведь даже если он найдёт Соника и сможет сбежать отсюда...       Лис снова сделал укус. Крови стало ещё больше и ему пришлось её проглотить. Солёная.       ...то их вновь объявят в розыск.       Совсем как во времена инцидента «G.U.N.».       Отличие было лишь в том, что теперь им снять с себя обвинения, скорее всего, не удасться.       Тейлз поджал губы и опустил плечи, мысленно пытаясь найти выход из сложившейся ситуации.       Ему нужно было время. Хотя бы несколько дней. Может, тогда он сможет придумать что-то.       — Я могу дать свой ответ через несколько дней?       Флейк ответил сразу:       — Нет, — холодно отрезал он. — Время — это то, чего у нас практически не осталось. Выбирай сейчас.       Майлз сжал кулаки под столом.       Ему захотелось выругаться.       Он не хотел этого делать.       Не хотел сотрудничать с «G.U.N.».       Но у него не было выбора.       Либо одно, либо другое.       Третьего не дано.       Тейлз шумно вздохнул, набрав в грудь как можно больше воздуха, а затем на выдохе сипло сказал:       — Я... согласен.       — Отлично, — ответил ему Флейк, опустив лапы на стол.       Майлз прикрыл глаз и опустил подбородок на грудь.       Ловушка захлопнулась.       И он в неё попался.       Они в неё попались.       Попались по собственной неосторожности.       По собственной глупости и безрассудству.       И Тейлз не знал, как из неё выбираться.

* * *

      Вестополис.       16:03.       6°С.       24.05.00.       Когда они покинули кабинет, внутри Тейлза медленно догорающими углями кипел гнев, медленно уступающий своё место апатии от осознания той ситуации, в которой он оказался: его заперли в четырёх стенах, невидимыми цепями привязав к рабочему столу, на котором его будут заставлять выковывать инструменты разрушения огромнейшей силы.       Тейлз не сомневался в этом.       Ни на секунду не сомневался.       Ведь знал, на что они были способны.       Ещё со времён «АРК» знал.       Майлз нахмурился и вспомнил Шедоу — чёрный мех, красные полосы, серая тюремная роба, золотистые кольца натэ лодыжках и запястьях.       Наверняка его заставят создать кого-то похожего на него.       И всё это будет происходить, пока его старший брат где-то далеко-далеко.       Где-то нуждается в помощи.       Тейлз чувствовал это нутром и не мог перестать думать.       Думать обо всём, что происходит вокруг.       Ему, однако, не позволили делать этогт долго.       Металлическая дверь — очередная, металлическая, раздвоенная, оснащённая панелью картиреда сбоку, отодвинулась с шипением гидравлики и тихим писком распознанного системой пропуска.       Фрост не поманил его лапой и не окликнул — просто шагнул вперёд, и всё.       Тейлз поплёлся за ним следом, оглядываясь по сторонам и прижимая к боку папку с бумагами.       Он поморщился. В нос тут же ударила целая смесь из запахов антисептических средств, крови, металла и химических элементов. Температура ощутимо поднялась, а воздух — стал густым, словно кисель. Даже работающая на пределе вентиляция не помогала толком.       У Майлза тут же укололо неприятной болью голову и он положил пальцы на переносицу. В голове же этой самой, болезненно гулящей, тут же стрельнуло узнаванием: энергия хаоса.       Немало энергии хаоса.       Немало плохо изолированной энергии хаоса.       Он тихо прошипел сквозь стиснутые зубы.       На что он вообще расчитвал?       Впрочем...       Они резко остановились посреди достаточно просторной, заставленной столами, шкафчиками и рабочим оборудованием комнате, и у него — у Тейлза, тут же расширился глаз и перехватило дыхание.       Сейчас для него это было неважно.       Посреди комнаты, на широком операционном столе, лежала Виспер — совершенно обнажённая, бездыханная, с зияющей сквозной дырой там, где когда-то находилось горячее, бьющееся сердце.       Тейлз перевёл взгляд взгляд на стоящего рядом заместителя главнокомандующего и открыл рот, но все слова застряли в где-то в глотке.       Не из-за смущения.       Даже близко нет.       Его не было и в помине.       Из-за непонимания.       Из-за растерянности.       Из-за смятения.       Эмоции в его глазу сменяли друг друга, словно пули во время автоматной очереди — быстро и совершенно неуловимо, смешиваясь в единый, непонятный коктейль.       Фрост же — кусок камня, не иначе — всё также был неизменен в выражении морды. Его взгляд был словно магнитом прикован к трупу приёмной дочери.       Он спросил:       — У тебя есть вопросы?       Тейлз подавился воздухом, словно водой при неаккуратном голотке, а после заставил себя закрыть пасть. Он вздохнул, а после я переведя взор на бездыханное тело, спросил:       — П-почему она..? — его голос дрогнул проскочившей горечью. — ...здесь?       Последнее слово прозвучало тихо, практически шёпотом, но заложенный в него смысл был ясен, словно день:       Почему её не похоронили.       Ответ пришёл практически мгновенно:       — Твоя задача вернуть её обратно, — произнёс ровным тоном кролик. Так, словно говорил о погоде, а не мёртвой дочери. — Подробности в папке.       Тейлз взглянул на него, словно на сумасшедшего:       — Что? — спросил лис тихо.       — У тебя двадцать шесть дней, — ответил ему Фрост, проигнорировав прозвучавший вопрос.       Тейлз моргнул. Потом ещё раз. И ещё. Покачал головой. Он словно пытался проснуться.       Вырваться в реальность.       Потому что сейчас этой пресловутой «реальностью» и не пахло.       — Вы сумасшедший, — вынес вердикт лис.       — Сумасшедший заставил бы тебя сотворить невозможное, — Фрост взглянул на лиса из-под линз очков. — Я не заставляю.       Тейлз испустил из груди разочарованный, раздражённый вздох и отвернулся.       Не было никакого смысла что-то пытаться доказать этому безумцу.       Его взгляд остановился на Виспер и его плечи стыдливо опустились.       Он не хотел этого.       Не хотел осквернять останки старой знакомой ради бессмысленной попытки.       Но ему придётся.       Он уже подписал контракт и юридически был обязан хотя бы попробовать.       А не юридически... не юридически у него просто не было выбора.       Он вздохнул и взор единственного глаза уткнулся в бетонный пол.       Быть может, за время сових попыток он сможет что-то придумать.