Terion.

      Маридия?       __:__.       _.       __.__.__.       Леденящий холод пробирал её тело до костей сотней впившихся в кожу крохотных иголок. Вокруг — стены и потолок, сотканные из неровного, отливающего золотом твёрдого песчанника.       Виспер не понимала, где находилась.       Точнее понимала, но не была уверена.       Совсем не уверена.       Холодные пещеры были погружены во тьму и совершенно бесшумны: ни капель воды, ни возни крохотных насекомых, ни гуляющего по узким лазам холодного ветра. Пусто, словно в гробнице.       И лишь лишь один звук нарушал эту тишину: её собственные, приглушённые респератором болезненные хрипы.       Хоботок — длинный, широкий, твёрдый и склизкий, осиновым колом прибивал её тело к неровной, песчаной поверхности пола, пронзив через грудь — прямо там, где должно было находиться её сердце.       Она не могла пошевелиться. Слишком много боли, слишком мало сил и слишком мало смысла. И потому она лежала, надрывая горло от собственных страдальческих стонов, из-под тёмной, сплошной линзы маски наблюдая за тем, что засело на потолке.       Долговязое, худое, котялявое и совершенно неподвижное — существо с головой тёмно-красного, знакомого броненосца было совершено неподвижно и бездыханно. Оно зацепилось чёрными руками и ногами за песчанник, словно паук за сотканную им же сеть, и наблюдало за ней развергшейся на месте глаз бездонной чернотой, растягивая пасть беззубой, неестественно широкой улыбкой, из которой и тянулся, подобно языку, склизкий хоботок.       В её голове, где-то на самом краю сознания, всплыло имя этого замершего, подобно каменной статуе, создания.       Майти.       Изуродованный и бесконечно жестокий.       Волцица не знала, сколько она была здесь, прибитая к земле через грудь. Кажется... пара дней? А может, пара месяцев? Лет? Десятилетий?       Виспер не знала ответа.       Всё, что она знала — это боль в груди и осознание тщетности попыток выбраться.       В первые пару часов... дней... она пыталась вырваться. Пыталась, но потерпела сокрушителтный крах.       Что-то прошло по одному из узких коридоров, потревожив шагами россыпь крохотных камней и золотистых песчинок, а после — вышло в ту узкую залу, где мучалась в вечной агонии Виспер.       Волица не увидела того, кто вошёл — лишь услышала, как неизвестный подобрал с земли увесистый камень.       А затем, произошёл удар.       Резкий, словно пуля и громкий, словно взрыв светошумовой гранаты — он пришёлся прямо по хоботку, заставив угольно-чёрную поверхность разойтись сетью глубоких трещин.       Второй удар вынудил тёмный штырь прогнуться.       Третий — наконец, с хрустом переломиться пополам, осколками битого хрусталя осыпавшись волчице на живот.       Боль от чего-то пропала, словно по мановению волшебной палочки и она смогла каким-то чудом вздохнуть полной грудью.       Продолжить лежать дальше ей, однако, не позволили, и чьи-то лапы подхватили её под подмышки и заставили приподняться. Наверное, будь в них больше сил, а в незнакомце— больше роста, она бы уже стояла на ногах.       У Виспер немного закружилась голова и потемнело перед глазами, но даже так она нашла в себе силы самостоятельно упереться ногами в землю и полноценно встать, лишившись нужды в чужой помощи.       Когда все чувства вернулись в норму, волчица бесшумно осмортелась по сторонам. В голове было много мыслей и они роились, словно мухи вокруг трупа, не давая сосредоточиться.       И тогда, она увидела того, кто именно освободил её из капкана.       Низкий — на полголовы ниже неё самой — одетый тёмной униформой «G.U.N.» без шлема, белка-летяга Рей смотрел на неё, задрав голову кверху...       ...       Однако там, где должны были находиться его голубые, полные вечной усталости и странного смирения глаза волчица увидела... ничего. Пустоту. Две угольно-чёрных пустых дыры, словно кто-то вырвал ему эти самые глаза, забыв зашить веки напоследок.       И тогда, Виспер присмотрелась и увидела, что не только глаза были не в поядке: грязный и сморщенный, словно старая плюшевая игрушка, беззубый, словно старик и совершенно пустой: Рей выглядел так, словно в нём не было ни мышц, ни костей. Только кожа и словно бы прилипший, окровавленный тёмный костюм.       ...       Мысли в голове — бескончные мухи — стихли и обратились кусочками пазла, сложившимися в единую картину.       Она вспомнила, как их с отрядом отправили ловить Старлайна.       Вспомнила, как они с Майти нашли потерявшего сознание Тейлза.       Вспомнила, как они втроём получили сигнал бедствия от Рея.       Вспомнила, как Тейлз взбесился и попытался похоронить броненосца — их безразличного, одержимого летягой комндира.       Вспомнила обвал, разделивший их.       Вспомнила, как нашла место смерти Рея.       Вспомнила...       ...       ...вспомнила как серебристое, отдалённо похожее на Хаоса нечто пробило её грудь насквозь.       Виспер опустила свой взгляд на грудь резко, словно машина, и увидела, что там, где должно было быть сердце, зияла широкая, истекающая кровью сквозная дыра.       Волчица подняла лапу и просунула пальцы внутрь. Даже через перчатки она почувствовала, насколько тёплым оказалась растёкшееся на темной материи багровое вино.       Просунув пальцы чуть в сторону, она смогла нащупать края обломанных рёбер, собственного позвоночника, лёгких, кожи и мышц. Склизкие. Они хлюпали и отдавались болью при каждом касании, но по какой-то причине дыры она не чувствовала, могла дышать, стоять и двигаться.       Какое-то чудо.       Её роющуюся в собственных внутренностях лапу резко перехватили, сомкнувшись пальцами на запястьях и заставив отвлечься от созерцания места разрыва.       Взором Виспер вновь столкнулась с пустым взглядом Рея, и в её голове, прямо в мыслях, прозвучало:

Бежим.

      Её потянули — резко, быстро, с неожиданно большой для лишённого скелета тела силой, уводя в тёмные, каменные туннели.       Она же — растерянная и не понимающая практически ничего, не сопротивлялась, следуя за бегущим впереди летягой. Его живущей невероятным образом кожей с обвисшим, словно пустой мешок, жёлтым хвостом.       Что-то громко треснуло позади. Громко настолько, что казалось, будто взорвалась граната. С потолка посыпалась песчаная крошка, с тихим стуком коснувшись земли. По золотистом песчаннику — прямо в ноги — прошла сильная, практически болезненная вибрация.       Нечто большое и агрессивное гналось прямо за ними. Оно не ревело, словно чудовище из фильмов и сказок, не вопило и не скрежетало когтями — оно просто бежало, отбивая ногами похоронный марш тысячи солдат, медленно нагоняя.       Виспер подавила в себе желание обернуться, ведь что-то внутри говорило... кричало... что если она оберёнтся и хоть немного замедлится — сгинет в тот же миг, словно таракан под тяжёлым армейским сапогом.       И поэтому она бежала, ускорившись от впрыснувшегося в кровь адреналина.       Та самая кровь, остающаяся мелкими багровыми пятнами позади.       Рей тоже ускорился, но обогнать не смог: слишком мелкий и слабый, даже а этом, словно сотканном пауками в адских недрах облике.       Он направлял их, всё также озвучивая слова голосом в голове волчицы:

Налево.

      Виспер услышала и они повернули налево. Тёмный песок камнями захрустел пд ногами.

Направо.

      Волчица снова повиновалась и впереди показался глубокий, заполненный водой ров.       Точнее, Виспер казалось, что водой.

Нырямем.

      Труп летяги приказал ей и шумный всплеск эхом разнёсся по пещерам вместе с брызгами вязкого, мутного нечта, полнившего бассейн.       Сплошная линза защитной маски не позволила жидкости попасть в глаза и на морду, всё ещё давая возможность каким-то образом худо-бедно видеть, словно откуда-то шёл слабый, рассеянный свет.       Но источника не было и волчица честно желала...       Покрытая словно бы тёмной смолью рука человека мазнула по морде. Виспер застыла на краткую секунду, разгядев в темноте десятки таких же утопленных в непроглядой, пеленой покрывавшей их тела черноте, трупов.       ...чтобы и света тоже не было.       Виспер встрепенулась, услышав, как что-то огромное нырнуло вслед за ней и Реем.       Она поплыла, найдя во мраке силуэт вырвавшегося вперёд летяги. Жидкость вокруг была плотной, липкой, тяжёлой и пахнущей железом, вперемешку с чем-то сладковатым.       Железо... Такой запах оставался от крови.       Пряная сладость... Такой запах оставался от смольной жидкости, текущей в бадниках Роботника.       И волчица плыла в ней... пыла в них... плыла в их смеси, отталкиваясь от гиблых тел, словно от трамплина.       Они вдвоем вынырнули наружу резко, и, с трудом переставляя ноги, вышли на острый, каменистый берег. Темная, с примесью багряно-красного жидкость тяжёлыми каплями стекала с сокрытых за непромокаемой тканью униформ тел.        Идущий впереди Рей — его голова, не прикрытая ничем — выглядела грязной, утопленной в нефти сморщенной тряпкой. Виспер предпочла не обращать на это внимания, ведь неизвестное нечто продолжало неумолимо следовать за ними хвостом.       Летяга вывел их к очередному коридору и взгляду Виспер открылись... укрепления? Тёмные, покрытые глубоким налётом коррозии и изуродованные глубокой паутиной сколов и трещин металлические баррикады — они павшими солдатами усыпали широкий каменный коридор, в глубине которого волчица сумела разглядеть... дверь? Раздвижные по горизонтали металлические ворота, с облупившимся и потускневшим от времени гербом империи Роботника, ведущие в принадлежащую мужчине базу или лабораторию.       Это было спасение.       Они вдвоём что есть мочи помчались к раздвижным гермодверям, перепрыгивая через пыльные, потерявшие пользу заграждения. Когда они ногами касались земли, что-то осколками битого стекла хрустело под подошвами ботинок.       Виспер спокнулась — не увидела точащее из-под земли нечто и плашмя упала на холодный пол. В воздух плавно взметнулись клубы чёрной пыли или песка. Волчица не успела понять, замерев: из-под земли, присыпанный сверху тонким слоем черноты, на неё пустотой вместо живых зарев глядел ещё один сгинувший человек, а чуть левее от него на поверхность пробивались разбитые, вывернутые во все стороны останки бадника.       Тут тоже, как и в заполненном кровью и маслом туннеле позади, кладбище усопших и изуродованных тел.       Что-то огромное громко загремыхало и зашатало землю: нечто тоже выбралось из-под вязкой смеси и уже было на суше, практически дыша ей и убежавшему, кажется, не заметившему её падение Рею.       Виспер упёрлась лапами в землю, ощутив кажущийся неестественным рельеф земли: очертания трупов, погребённые под угольной пылью.       Она резко вскочила и вновь побежала. Тела скрипели и хрустели под её шагами, существо — нагоняло позади. Волчица увидела, что Рей уже запрыгнул сквозь щель не закрытых до конца ворот и теперь ждал её, заняв место у левой стены. У контрольной панели должно быть.       Волчица нырнула сквозь узкий разрыв, словно в бассейн, кувырком приземлившись на металлический, такой же ржавый, как и укрепления снаружи, пол.       Она осмортелась: Рей и правда стоял у переливающейся разноцветными огнями панели, и когда волчица оказалась внутри — кулаком вдарил по кнопке закрытия.       Двери пришли в движение. Гидравлика в стенах оглушительно загудела и зарычала, словно двигатель старого, готовящегося издать последний, предсмертный вздох автомобиля.       Ворота практически сомкнулись. Тридцать снатиметров... Двадцать пять... Двадцать... Пятнадцать...       А затем, раздался грохот и скрип механизмов разнёсся по пещерам воплем умирающей старухи.       Лапа — массивная, пятипалая, когтистая, покрытая волдырящимся налётом тёмной нефти — протиснулась через зазор и перехватила верхнуюю дверь и пальцами впилась в толстый, ржавый металл, продавив металл иглами когтей, словно податливую глину.       Виспер не успела сделать ничего — растерялась на мгновение от оглушивщего её и Рея звука, пропустив тот момент, когда и вторая лапа протиснулась в дыру.       Чудовище начало раздвигать ворота, словно религиозный герой морские воды, заставив звёзды раскалённых искр водопадом разлететься во все стороны.       А когда волчица осознала, что к чему — было уже слишком поздно, и последнее, что она увидела — перекошенную, растянутую в беззубой улыбке морду безглазого броненосца и вырвавшийся из его пасти шипастый штырь, расколовший её голову, словно грецкий орех.

* * *

      Деревня Спирального Холма?       __:__.       __.       __.__.__

Акт Первый.

      Когда она проснулась, вокруг не было ни пещер, ни металла, ни боли: лишь переливающееся потусторонним розовато-фиолетовым цветом чистое, безоблачное небо, твёрдая, словно бы сельская земля, усыпанная крошкой острых камней, короткая серовато-зелёная трава, колышемая потоками холодного ветра, лужа бесцветной воды, в которой она лежала и прямоугольное, кажущееся неприветливым массивное кирпичное здание с треугольной крышей. Весь окружающий мир казался зернистым, неправильным и даже искажённым — словно глубокий сон, неумело имитирующий реальность.       Виспер перевернулась — медленно, аккуратно, словно не веря, что всё вокруг — реально, и вода в луже расходилась тихими кругами.       А затем, волчица застыла.       Дыра — глубокая, сквозная, словно проделанная пулей из мощной снайперской винтовки — она неровными, окровавленными краями уродовала голову там, где должны были находиться глаза и линзы респератора.       Волчица дрожащей по неволе лапой ощупала раскрашенный багрово-красным маревом разлом и несколько капель крови мягко упали в зеркало лужи, через которое она и наблюдала за своими действиями.       Виднелись останки черепа, мозга, мышц и даже нервов, перемолотых в кашу, словно словно мясо в мясорубке.       Дрожащий, практически панический крик комом застрял в горле и волчица сглотнула его, ощущая, как реальность происходящего ускользает от неё, словно песок сквозь пальцы.       У неё не было глаз, но она видела.       У неё не было целых лёгких, но она дышала.       У неё не было сердца, но она чувствовала, как оно стучало, рвалось и словно бы пыталось пробить и без того раздробленную грудную клетку.       Дышать стало сложнее. Тело задрожало, словно осиновый лист, и Виспер едва смогла удержать себя от падения. В ушах зазвенело рокотом тысяч церковных колоколов и паника рвотой подкатила к горлу.       Ещё чуть-чуть, и она упадёт.       Ещё чуть-чуть, и её сломает.       Ещё чуть-чуть, и она задохнётся.       Ещё чуть-чуть, и у неё остановится несуществующее сердце.       Волчица скрытыми под тёмными перчатками острыми когтями впилась в твёрдую землю и закрыла глаза, словно они всё ещё были на месте. Холодная темнота пеленой закрыла обзор.       Виспер вновь слготнула. Ей нужно были успокоиться. Взять себя в руки и понять, что происходило вокруг. Ей нужно было подумать о чём-то другом. Подумать о ком-то другом.       И она подумала. Подумала о неродной сестре.       Крольчиха — взрослая, белоснежная, с застывшим в небесно-голубых, как и у самой Виспер, глазах бесцветным стеклом. Она стояла — как обычно молчаливая, непоколебимая, одетая тёмной униформой «G.U.N.» с тяжёлым ранцем на спине, в котором хранились бесчисленные медицинские приборы.       Она же врач их отряда, в конце то концов.       Дыхание начало вырвниваться, а паника — сходить нет. Воспоминания пускай и не о родной, но всё же бесконечно любимой и дорогой сестре помогли ей обуздать свой ужас...       «Не говори — делай» — пронеслось у Виспер в голове таким же родным, знакомым голосом из далёкого детства. Голосом, что не принадлежал Айс — её сестре.       ...а слова воспитательницы со стёршимся из памяти лицом — окончательно его унять.       Волчица шумно выдохнула в маску и позволила темноте перед глазами расступиться, подобно утреннему туману. Она снова смотрела на своё отражение в луже, но теперь — без страха из паники. Заместо них пришли озадаченность и непонимание.       Капли крови продолжали мерно падать в прозрачную воду, алой акварелью раскрашивая хрусталь, а затем Висер снова удивилась, когда поняла, что кровавая дымка начала собираться в буквы, а те — в слова.

Виспер.

      Вырисовалось на водной глади.       Волчица хотела отпрянуть, но следующее появившеаяся фраза заставила её остановиться.

Это Рей, и я хочу помочь тебе.

      Она не знала, верить ли тому, что расписало эти туманные символы, но следующее откровение — заставило её разувериться в возможности лжи.

Ты любишь рисковать, не говоришь, пока у тебя не потребуют и считаешь меня своим младшим братом. Своей семьёй.

      Волчица кивнула, сев на землю. Всё это было правдой и знать это мог только настоящий Рей.

Ты умерла, как и я с Майти...

      Виспер вздрогнула, отведя взгляд и прикусив губу под маской. Впрочем, ничего удивительного в этом не было: едва ли кто-то мог пережить дыру в своём сердце, которую ей оставила та серебристая тварь, после чего она и оказалась прибита к полу уже другим зверьём, так похожим на изуродованное подобие её командира.       ...но у тебя ещё есть шанс вернуться. Ищи цветки голубого лотоса: они укажут тебе дорогу назад. Не обращай внимание на тех, кого ты встретишь на пути: они не могут тебя видеть и не могут трогать. Лишь... Он может. Майти. Тебе будет больно, если ты попадёшься ему в лапы.       Значит... то неестественно высокое, безглазое нечто и правда было её командиром, нашедшим в ней козла отпущения за гибель Рея. Она... не была удивлена. Просто разочарована и озабочена фактом ведущейся за ней охоты.       Волчица приложила пальцы к переносице. На неё свалилось слишком много всего, даже исключая озверевшего командира. Любого другого это бы, наверное, сломило. Но её... её сломило тоже, правда она собраться сумела и уложить всё увиденное в пробитой голове.       Если есть шанс вернуться — она вернётся. У неё было, ради кого. А Рей...       ...       ...она смирилась с его смертью уже очень много времени назад. Они оба смирились. Ещё до миссии, убивешей их двоих — смирились. А Майти... до него ей не было никакого дела, как и ему до неё.       И тем не менее, если это возможно, она и Рея попробует вернуть.       Волчица встала, отряхнув колени от налипшей пыли и грязи, а после обернулась в сторону возвышавшегося над ней угрюмого серого здания. Оно было старым и ветхим, но изнутри доносились голоса — детские, громкие и нерзаборчивые. Они смешивались в единую кашу и забирали в свою амальгаму и громкие звучания редких взрозслых.       Над дверью — тоже старой, деревнянной, но целой Виспер смогла разглядеть табличку с чуть стёршимися, но всё ещё читаемыми буквами:

«Детский Дом Голубого Лотоса».

      Детский дом... кто же знал, что судьба вновь закинет её в это место.       Оно было не тем, в котором она прожила большую часть детства, но оно всё ещё было детским домом.       Опустив же взгляд, немёртвая разглядела пробившиеся из узкой щели в каменном полу веранды голубые лепестки лотоса. Это выглядело странно и совершенно неправильно, ведь лотос не мог жить, не будучи погружённым в воду. С другой же стороны...       Она вновь осмотрелась.       ...едва ли это место подчинялось законам мира живых.       Дверь громко скрипнула, когда на её ручку надавила лапа в тёмной перчатке. Виспер ожидала, что как только она зайдёт внутрь — её тут же оглушит рокотом сотен голосов, который она слышала снаружи здания, однако стоило ей сделать шаг внутрь...       Дверь позади тихо закрылась её лапой.       ...как шум мгновенно стих, словно по приказу кого-то свыше.       Старые голые стены, обветшалые деревянные полки с обувью и вешалки с одеждой, подвешенные под потолком лампы без люстр, висящие на обнажённых проводах. Всё вокруг было серым, холодным и практически мёртвым. В воздухе витало запахом пыли и старины. Над головой дамокловым мечом повисла тягучая атмосфера усталости, страха и одиночества. Она оседала на кончике языка горечью сотен разбитых надежд.       Волчица в очередной раз вздохнула.       Ей была занкома эта атмосфера. Знакомо это чувство траурной безнадёги. Знакома эта нездоровая, болезненная тишина.       Взглядом волчица нашла ещё один растущий из гнилого, дощатого пола лотос, чей голубой цвет казался неуместным и практически вычурным. Словно Солнце в мрачную полночь.       Она двинулась вперёд и в этой тишине её шаги казались гремевшими из брошенных гранат взрывами, эхом проходящими по помещениям. Было холодно, словно беспощадную зимнюю ночь.       На своём пути Виспер видела детей — самых разных: людей и морфов. Они все как один: худые, грязные, одетые в слишком большую для них, неоднократно зашитую и выцветшую годы назад одежду.       Одинаково болезненные, одинаково бледные и одинаково тихие.       Виспер знала, почему тихие: слишком боялись издать хоть единый шорох, чтобы не оказаться избитыми и униженными на глазах у всех.       А может, и не на глазах, а в узком, пыльном кабинете за закрытой дверью, где всё ещё был слышен плач и крик, на грани вопля.       Раздался визг — протяжный, болезненный, детский, плаксивый. Он заставил волчицу вздрогнуть и устремить свой взгляд в дальний коридор — там, прямо в самой удалённой комнате, кого-то били воспитательницы.       Виспер была уверена, что это были они. Ведь иначе и быть не могло.       Она сжала кулаки.       Перебить бы их. Или её. Или его. Прямо так, голыми лапами задушить или перерезать горло когтями. Чтобы захлёбывалась в крови, пытаясь схватить ртом хоть немного воздуха. Чтобы упала, держась за горло, а под телом собиралась бы лужа из багрово-красного вина. Вот было бы зрелище. Удовлетворительное, приятное в какой-то мере. Убивать людей и морфов-то ей не впервой.       Волчица помотала головой в разные стороны. Едва ли у неё получилось бы это сделать: её трогать, по словм Рея, не могли, значит и у неё этой возможности не было. Наверное.       Она вздохнула. Ей нужно было сконцентрироваться на поиске цветов, пока Майти не объявился и здесь.       А он объявиться. Рано или поздно — объявиться. Виспер была уверена в этом.       Очередной голубой лотос попался ей на глазах, в это раз — растущим из деревянной стены в том самом коридоре, откуда и раздавались детские крики.       Волчица бросила на притаившихся у стен детей последний, долгий взгляд — они сидели, либо прижавшись друг к другу, либо по одиночке, пытаясь не шевелиться, а после отвернулась, заставив себя оторвать от них взор.       Коридор казался длинным, словно в больнице. Доски скрипели под подошвой ботинок, но не могли перекрыть собой вопли ребёнка где-то впереди.       Перед глазами — по обоим сторонам от неё — мелькали двери: деревянные, тихие и запертые. Алюминиевые, старые таблички со стёршимися буквами не позволяли понять, куда они вели.       Все двери, кроме одной.       У Виспер дёрнулось ухо под шлемом, когда среди повисшей в коридоре какофонии звуков она сумела расслышать тихие, приглушённые голоса за одной из преград.       Она остановилась, и табличка с до сих пор читаемой надписью «медкабинет» поприветствовала её с растёкшимся в груди странным, неконтролируемым интересом. Что-то словно манило её внутрь и не позволяло воспротивиться, даже не смотря на цель впереди.       Волчица коснулась ручки и дверь со скрипом открылась. Внутри — окно, через которое лился потусторонний фиолетовый свет, рабочий стол, полки, заваленные папками и документами, а также кушетка для проведения быстрых операций. Справа была ещё одна запертая дверь, в которой, должно быть, хранилось остальное оборудование.       Она увидела двух женщин-медсестёр в выцветших от времени белых халатах — человека и коричневую лисицу — сидящих за столом с маленьким свёртком в руках одной из них.       Они переговаривались о чём-то и до ушей Виспер доносились обрывки фраз:       — ...думаешь, полукровка? — спросила человеческая женщина, поправив перевязанные скотчем очки.       Лисица кивнула.       — Да, полукровка. Недоношенный, к тому же, — ответила она, а после пальцем указала на маленький свёрток у неё в лапах. — Разрез глаз другой, шерсть слишком короткая для девяти месяцев, а на перепонку даже намёка не было при осмотре. Зато есть клыки. Скорее всего один из родителей был лисом или волком.       Человек покачала головой, потерпев переонсицу:       — И как нам с таким созданием нянчиться? У полукровок же врождённых болезней и проблем целых набор!       Волчица в ответ пожала плечами.       — С божьей помощью, милая. С божьей помощью.       Женщина вздохнула:       — Может, просто утопить от греха подальше? — предложила она, устало. — Ему же всё равно жизни нормальной не видать.       Лисица покачала головой:       — Нельзя, — ответила лисица. — Он уже стоит на учёте. Проблем потом не оберёшься.       Виспер стиснула кулаки. Если бы не ткань перчаток, то когти бы пропороли кожу, словно нож бумагу.       Она подошла — аккуратно, неторопливо, словно хищница к жертве, а затем — локти в захвате сомкнулись на горле лисицы.       Женщина испустила лишь уливлённый, испуганный вздох, а затем щелчок — резкий, словно выстрел из пистолета — эхом прошёлся по помещению, и лисица обмякла со сломанной шеей, словно марионетка с оборванными нитями.       Волчица дала себе секунду на осознание произошедшего. Значит... она всё же могла их трогать?       Как оказалось, да. Однако смысла в этом было немного, ведь всего мгновение спустя лисица снова ожила и продолжила разговор, как ни в чём не бывало, а человеческая женщина, сидящая напротив, словно и не заметила, как коллегу пришили прямо у неё на глазах.       Время от времени голова лисицы касалась её собственного тела, но затылок проходил насквозь, словно она была фантомом.       Волчица скрипнула зубами. Если бы не бессмертие здешних обитателей — точно перебила бы всех и даже ухом не повела.       Виспер вздохнула, заставив себя успокоиться, а после, наконец, обратила внимание на свёрток в лапах женщины. Наверное, будь у неё глаза — они расширились в удивлении и узнавании, ведь там, замотанный в белую грязную ткань, лежал Рей — маленький ещё совсем, даже по стандартам морфов, спящий, не подозревающий ни о чём.       Выходит, это место откуда Рей был родом?       Волчица нежно погладила младенца указательным пальцем и тот нахмурился в своём сне, почувствовав, но так и не проснувшись и не закатив истерику.       Виспер мягко улыбнулась под останками маски. Что бы ни происходило вокруг и чём бы она ни была: живой или мёртвой, один факт оставался неизменным: она очень любила детей.       Но помочь не могла, и поэтому молча ушла, закрыв за собой дверь.       Больше её ничего не останавливало: ни любопытство, ни что-либо ещё.       Голубой лотос — яркий и практически светящийся пронзительной синевой — на этот раз встерил её растущим из потолка, прямо над той дверью, откуда и доносились детские крики.       «Только для персонала» — было написано на старой табличке.       Волчица закусила губу клыками, мыслями приготовившись к худшему, а после толкнула дверь, проходя внутрь.       Она ожидала, что крики снова стихнут, прямо как когда она только оказалась в этом проклятом детском доме. Но на этот раз... на этот раз вопли не стихли. Напротив — стали только сильнее.       Кабинет — практиктически точная копия предыдущего, только лишённая кушетки и прохода в смежную комнату.       Даже тех, кто сидел за столом, тоже было двое. Их число не изменилось, но вот личности... личности сменились.       Первая сидящая — уже знакомая ей, пожилая человеческая женщина. А второй... второй был Реем — подросшим, но всё ещё очень маленьким и одетым в висящие старым мешком обноски. Он был маленьким настолько, что ему приходилось сидеть на коленях, дабы лапами доставать до стола.       Но лучше бы он не доставал.       Громкий удар — и Виспер вздрогнула в унисон с крохотным летягой. Вздрогнула не от взорвавшегося в кабинете крика, а от картины, что предстала её взору.       Молоток — старый, тот самый, которым забивают гвозди — чёрным бойком обрушился на голые пальцы летяги. Кожа тут же вздулась и опухла, нездоровой, наливающейся чёрным краснотой пробившись сквозь короткую шерсть.       — Я говорила дождаться обеда?! Говорила?! — громко вопрошала воспитательница, а после снова ударила. Детский крик эхом разнёсся по комнате. — Но ты решил, что особенный, да? Что тебе можно воровать с кухни?!       Удар. Потом ещё один. И ещё. Лапы Рея превратились в одну сплошную, уродливую опухоль. На это было трудно смотреть, а осознавать своё бессилие перед моментом — ещё труднее.       Рей плакал и кричал, однако не говорил ничего. Не пытался оправдаться, одёрнуть лапы или защититься: просто принимал наказание, переживая боль и растекавшиеся по деревянному столу багровые разводы.       За спиной Висер щёлкнул замок двери, и избиение на миг замерло, обратившись устремившимися к проходу тремя взглядами       В комнату зашли, тихо шагая, пара морфов: первая, тоже знакомая волчице, коричневая лиса с пышным хвостом, а второй — ещё один ребёнок: щенок овчарки с чёрной шерстью и серыми глазами. Лиса грубо держала его за локоть, и щенок выглядел так, словно его вели на казнь.       — Это не полукровка сделал, — воспитательница взглянула на буравящего пол щенка. — А он. Несколько детей заметили его выходящим с кухни.       На краткий миг повисла напряжённая, тишина, прерываемая лишь тихими всхлипами мелко дрожащего летяги. Взгляд человеческой женщины за столом — тяжёлый, непонимающий — проскользил сперва по сжавшемуся щенку, что словно бы пытался слиться с собственной тенью, а после вернулся обратно к полукровке:       — Что же ты не сказал то, а? — спросила она. И вопрос этот — её голос — показался разорвавшей гробовую тишину молнией       Рей не ответил — только поджал губы и устермил взгляд в пол, но даже так... волчица смогла увидеть его глаза: усталые, переполненные до краёв совершенно недетской усталостью и... покорностью.       Покорностью к ситуации.       Покорностью к своей судьбе.       К той самой судьбе, в которой была прописана его смерть.       Смерть, которую он каким-то образом предчувствовал и о которой предупреждал её какое-то время до той злосчастной миссии, погубившей их обоих.       В голове Виспер пронеслось воспоминанием:

* * *

       Эмпайр Сити. 16:24. 3°С. 14.04.97. Виспер думала, что их отношения с Реем были скорее братско-сестренскими, чем романтическими. Было темно, и в служебной квартире Рея и Майти туклыми красками переливалось свечение работающего телевизора. Рей — жёлтый летяга-полукровка, лишённый с рождения перепонок между лапами — был перевязан лентами бледных бинтов от пят и практически до самой головы. Он сидел на полу, и взгляд его был прикован к сюжету старого фильма. Кажется, он назывался «Something Whicked This Way Comes». Виспер же — тоже перевязанная, но в меньшей степени — сидела на нижнем ярусе вечно холодной, по-военному застеленной постели, и рисовала карандашом в блокноте, переодически поглядывая на переливающийся холодными красками дисплей — на сей раз на бумаге постепенно и неторопливо вырастал силуэт бесцветного чудовища с длинными руками и человеческим лицом. На экране Рей увидел, как гротескное зверьё оторвало голову человеческому персонажу третьего плана, а после с громким хрустом костей и бумажным треском сухожилий сожрало его, не оставив и следа. Он не мог вспомнить, слышал ли имя этого героя. Рей поджал свои кажущиеся обескровленными губы, и единственный, не покрытый бинтами глаз тускло заблестел в рассеянном свету кинофильма: — Иногда я чувствую себя... как он... — его голос разорвал висевшее нитью громкое безмолвие негромким юношеским звучанием. — ...кажется... у меня есть роль. Я важен... а на деле... а на деле нет... Виспер отвлеклась от своего рисунка, и её небесно-голубой взор коснулся чужой раненной фигуры. Зашуршало тканью постельного белья, и волчица спустилась с постели. Она бесшумным фантомом опустилась рядом с ним, и её рука обхватила чужое изуродованное плечо. Виспер потянула его на себя. Его щека утонула в тёмном шоколаде чужой короткой шерсти, и дыхательные пути затянуло уже ставшим привычным запах альстромерий. Виспер молчала. Он понимал её. Майти тоже понимал иногда. Остальные же... её сестра... она не знала. Ты не такой, как этот человек. Ты важен. Не сравнивай себя с ним. Ты будешь в порядке. Мы будем в порядке. Рей невесело усмехнулся, а в груди у него был беспорядок. — Спасибо, Виспер, — сказал он ей. В голове же у него пронеслось: Спасибо, но я не верю в это. Она обняла его, прижав к себе сильнее, но более не успокаивая. Она тоже понимала его. Она понимала, о чём он думал. Понимала... чувствовала смирение. И объятия это смирение разделяли между ними, словно кровавое вино. — Не скучай за мной... Я постараюсь. — Спасибо... Они понимали друг друга, и понимали хорошо. Понимали, как и то, что их отношения — не про романтику. Они были про поддержку, про понимание, про дружбу или чувства сестры к брату. Они были про что угодно, но не про это. Теперь же, думая обо всём, о своей важности, об уходе за кулисы, он понял, что это нужно прекратить, так как продолжать смысла не было изначально: не чувствовали ничего такого друг к другу, вот и всё. Сошлись же... просто потому что подумали, что получиться что-то да может. — Расстанемся? — спросил он просто, уже зная ответ

* * *

      Деревня Спирального Холма?       __:__.       _.       __.__.__.       ...       Когда волчица вернулась в реальность всё вокруг выглядело... неправильным: сгинвшим практически до основания, покрытым мхом и плесенью.       Виспер не понимала, в чём дело. Не понимала, почему комната резко изменилась и ещё меньше понимала, куда делись те призраки чужого прошлого, что окружали её до этого момента.       На душе творился страшный беспорядок, а перед линией взгляда всё ещё плясали картины пережитого только что воспоминания.       Виспер вздохнула. Рей... всегда был таким: усталым, апатичным в какой-то мере, безынициативным и очень покорным. Даже когда он хотел что-то или сам решал — это выглядело так, будто его заставляло что-то или кто-то свыше. Что в детстве, что в юности. Он выглядел так, будто знал и понимал больше остальных.       Раньше она не понимала, что именно он знал всю жизнь. Но теперь... теперь она понимала: Рей с самого начала знал, как закончиться его путь. С самого начала знал, что в один момент он просто не вернётся домой.       Наверное, Рей ещё понимал, для чего это нужно было: для чего нужна была его гибель и нужна ли она была на самом деле.       Виспер этого не понимала и от чего-то у неё был предчувствивие, что поймёт это она ещё очень нескоро.       Позади что-то треснуло и звонко упало на окончательно сгнивший дощатый пол.       Волчица обернулась и увидела, как у неё на несуществующих глазах, прямо из дверной рамы, вырос, бесшумно распустив лепестки, новый голубой цветок, а опустив взгляд вниз — увидела кусок дерева, отвалившийся от рамы.       Волчица отсчитал до трёх, а после зашла в дверь. Ей нужно было продолжать двигаться.

* * *

      Деревня Спирального Холма?       __:__.       _.       __.__.__.

Акт Второй.

      Дверь скрипнула — громко так, словно скрипка в руках неумелого скрипача, и хлопнула замком, когда закрылась: петли не смазывали, кажется, целое столетие.       Виспер остановилась, словно статуя, и огляделась по сторонам, не понимая: она ожидала, что сейчас выдет в коридор, из которого и пришла. Ветхий и гнилой, но... всё же ставший знакомым.       Так должно было случиться, но не случилось, и вместо коридора детского дома она оказалась... в прихожей чужого дома?       Старые, но всё же не разваливающиеся прямо на глазах стены с бледно-жёлтыми, кажущимися серыми во мраке обоями, потёртый чёрный, ворсистый ковёр у двери, полка слева, заствленная несколькими парами старой обуви, тумбочка, стоящая у стены и несколько дверей, виднеющихся впереди.       Волчица оказалась в чём-то доме, и не понимала, в чьём именно.       Когда она сделала аккуратный шаг вперёд, пол не заскрипел под её шагами, словно ворчливый старик: лишь едва слышимо прогнулся при касании к подошве.       Взглядом волчица оглядывалсь по сторонам и шла вперёд, пытаясь разглядеть в полумраке чужого дома цветы или памятные предметы, что дали бы подсказку, чью резиденцию она потревожила.       Грохот — резкий и сильный, от которого пошатнулись стены, — заставил Висер застыть на краткий миг, а после прислушаться к резко ожившему дому.       В первую секунду она не поняла, что это было, предположив, что он нашёл её, но затем, во вторую секунду она услышала... стон.       Женский, томный, раздавшийся впереди. Такие звуки не издаёт лишённое глаз и зубов чудище, такие звуки издаёт женщина, ощущающая интимные ласки другого создания.       Волчица прошла вперёд аккуратно, потом — завернула налево. Туда, откуда доносились громкие звуки чужой страсти, а после обомлела, увидев отдалённо знакомую фигуру.       У стены, прижатая к ней чужой грузной фигурой, стояла и задыхалась от ласкающих её шею требовательных губ женщина: чёрный короткий мех, полуприкрытые в экстазе небесно-голубые глаза, кремовая кружевная ткань стремительно сдираемого грубыми пальцами нижнего белья и багрово-красный панцирь на спине и голове.       Броненосец.       Совсем как он.       Совсем как Майти.       Тихо скрипнула дверь, и из комнаты, прошмыгнув мимо волчицы, вышел кто-то маленький, оставшись незамеченным и призраками, и той, кого здесь быть не должно.       — Мама... — негромкий, практически шепчущий голос разнёсся по коридорам дома, словно эхо сильнейшего взрыва. — ...он делает тебе больно?       Мир вокруг словно умер. Не было ни звуков, ни движений: Виспер застыла статуей от осознания ужаса ситуации: дитя, заставшее взрослых за интимными игрищами, а призраки — от того, что они были больше не одни.       Мужчина — распалённый и практически разодетый — отскочил от женщины, словно ошпаренный:       — У тебя здесь ребёнок?! — возмущённо воскликнул он, застёгивая пуговицы рубашки. — Мне и дома этого добра хватает!       Он резко развернулся в сторону покойной и прошёл насквозь, злобно отбивая подошвами туфель об пол.       Виспер позволила себе проследить за этим, и с пропустившим удар несуществующим сердцем увидела, как он, открыв входную дверь, выпал в переливающуюся оттенками чёрного и красного бескрайнюю пустоту.       Вокруг дома не было ничего.       Неожиданный, громкий крик заставил волчицу резко, практически до хруста позвонков, развернуться обратно.       — Ублюдок! — прошипела женщина. — Так и знала, что нужно было делать аборт!       Пощёчина — резкая и хлётсткая — прилетела неловко стоящему ребенку прямо по левой щеке, заставив голову по инерции выгнуться в сторону.       Движение — раздражённое, быстрое — и женщина подняла с пола кружевную ткань слетевшего во время прилюдии лифа, а затем, стуча высокими каблуками, поспешно скрылась за одной из дверей.       Повисшая вокруг тишина казалась Виспер громче любого, даже самого оглушительного вопля. Она не знала, что должна была чувствовать. Не понимала... не осознавала даже в полной мере, что только что случилось.       Матерь-проститутка, которую застал родной сын во время обслуживания клиента.       ...       Мерзость.       Вот, что она должна была чувствовать.       Что она чувствовала.       ...       Один. Два. Три. Четыре.       Виспер мысленно произвела короткий отсчёт, а после вздохнула, успокаиваясь: эмоции ничем здесь не помогут.       Взглядом — прояснившимся и чуть более осознанным — она коснулась замершего статуей мальчишки и... узнала его.       Голубые глаза, старая, но по крайней мере хоть немного опрятная одежда, чёрный, короткий мех и тёмно-красный панцырь.       Майти.       Конечно.       Они — Рей и Майти почти всегда были вдвоём.       Недоношенный мальчишка-полукровка со смирившимся взглядом и высокий, крепкий броненосец, сторожевым псом стерегущий единственного близкого.       Виспер в очередной уже раз выдохнула, и если бы могла, закрыла глаза. Здесь ловить нечего, а забивать пробитую голову мыслями о чужом детстве совсем не хотелось.       Ткань одежды тихо скрипнула, когда волчица начала отворачиваться к проходу.       И тогда, что-то изменилось.       Майти развернулся к ней — именно к ней, а не в какую-то случайную сторону — и впился ей в морду холодными, практически ледяными глазами.       Виспер вздрогнула и застыла в непонимании, а потом...       Шмяк, шмяк — глазные яблоки — склизкие и упругие — вывалились из глазниц броненосца, белыми шариками приземлившись на холодный пол.       Майти улыбнулся — неестественно широко, бездушно, и кожа в уголках губ с треском разошлась по швам, словно влажная бумага. Попадавшие к его ногам зубы зазвенели, словно осколки битого стекла. Его морда испачкалась кровавыми разводами, а язык присоеденился к клыкам и глазам.       Волчица отмерла, только когда одежда на теле броненосца начала растягиваться и громко скрипеть, не выдерживая рост стремительно вытягивающегося к потолку тела.       Виспер обернулась и резко сорвалась. Взглядом она забегала по коридору, а после — цветок: яркий, голубой. В темноте этого проклятого дома он светил, словно маяк в беспощадной буре, подзывая к одной из двери.       Она завернула резко, даже не задумываясь, и дверь громко хлопнула за её спиной.       Деревянный стол с тремя стульями, несколько шкафчиков, закрерлённых под потолком, столешница и умывальник. Лившийся через крупное, стеклянное окно красный свет заливал небольшую комнату цветами крови и позднего заката.       Кухня.       Волчица шумно вздохнула и сглотнула вставший поперёк горла ком. Пробитый мозг начал лихорадочно думать, как спастись от боли, что громко вышагивала по ту сторону двери.       Первая мысль — подпереть дверь столом. Она оказалась отброшена практиктически мгновенно: Майти стальные двери перехватил прямо налёту. Деревянные даже не заметит, чем не подпирай.       Волчица клыками прокусила губу. Язык утонул в металлическом привкусе заполнившей рот крови, и тогда на столешнице — прямо возле стойки с кухонными ножами — распустился ещё один цветок.       Он словно говорил:       Отбивайся.       Когтями волчица впилась в собственные лапы, однако времени сомневаться не было: он уже был близко.       Лезвие — острое, треугольное, массивное — заблестело в рассеянном кровавом свету, когда немёртвая подхватила орудие в лапу.       Лёгкое. Однако не настолько, чтобы быть неощутимым. Самое то.       Волчица плечом привалилась к холодной стене чуть впереди двери, кожей ощутив её твёрдость и неровность структуры под обоями.       Шаги в коридоре — гулкие и громкие. Они дрожью отдавались в ботинки.       Близко. Почти на месте.       Виспер тихо выдохнула через рот, а после сменила хват на ноже с обратного на стандартный, приготовившись к уколу.       Пусть будь, что будет.       Дверь скрипнула — не треснула, не вылетела, словно от взрыва — а открылась: тихо, аккуратно, будто лапой разумного, а не безумного монстра, на которого походил тот, кто только что зашёл на кухню.       Майти... был тихим. Он не рычал, не скрёбся когтями, а просто шёл, сильно прогибаясь в пояснице, но всё равно упираясь лопатками в самый потолок. Громадный и монструозный.       А когда он прошёл чуть вперёд, осматриваясь по сторонам бездонными дырами вместо глаз, Виспер выскочила из-за угла, словно дикая кошка, и в следующий момент весь дом затрясся, словно во время обвала.       Виспер ударила точно, беспощадно и без права на ошибку. Лезвие ножа бесшумно разрезало воздух, кожу и мышцы, войдя прямо в шею — самую уязвимую её часть. Трахею. Кровь водопадом потекла наружу, каплями пачкая пол и саму Виспер.       Чудище зашаталось, а после упало вместе с ней на спину, когда волчица толкнула его в живот лапами прямо в коридор, едва дотянувшись, как и до шеи.       Майти забрыкался, словно раненное животное и замахал лапами, будто паникуя. Нож торчал у него из горла, но он всё ещё не издал ни звука.       Виспер не успела отскочить в сторону, и удар тяжёлой лаптщи отбросил её, словно плюшевую игрушку, и заставил гулко столкнуться с полом рёбрами. Неприятно, но ничего не треснуло.       Волчица перевернулась на живот, а после опёрлась на локти, медленно поднимаясь. Рваные вздохи вырывались у неё из приоткрытого в отдышке рта.       Нож очертил в воздухе блестящую дугу, а после с глухим звоном металла улетел куда-то во тьму коридоров — в противоположное от девушки направление.       Она поджала губы, когда увидела, что чудовище, некогда бывшее её командиром, начало медленно подниматься и приходить в себя.       Ей срочно нужно было что-то придумать.       Немёртвая заозиралась по сторонам в поисках спасения, и новый голубой цветок, выросший из пола, указал ей путь: входную дверь, ведущую в чёрно-красную пустоту.             Одна секунда — и волчица в одно единственное мгновение пережила в своей голове тяжесть сомнений, осевший смолю где-то в пробитой груди липкий страх, панический поиск других вариантов, и, наконец, молчаливое принятие: путь был, и был только в бездну.       Волчица шумно набрала в изуродованную грудь статичный воздух, силясь унять растёкшийся по телу болезненный тремор, а после, разогнавшись, резко нырнула в пустоту.       Чёрно-красные мазки невидимой краски — словно радуга цветов на ночном, беззвёздном небе, и свободное падение приняло волчицу с распростёртыми объятиями. Вокруг не было ни звука ни ветра, и немёртвая погружалась всё глубже в абсолютной, всеобъемлющей тишине.

* * *

      Эмпайр Сити?       __:__.       _.       __.__.__.

Акт Третий.

      Она выпала из пустоты резко, словно выпущенная из пистолета пуля, и с оглушительным грохотом приземлилась прямо на твёрдый, гладкий каменный пол.       Виспер захрипела от боли, волной разнёсшейся по всем телу, а после перевернулась на спину. Мышцы и кости ломило, словно под прессом, но она терпела, понимая, что далеко не в безопасности: если она смогла добраться сюда через бездну, то и Майти долго ждать себя не заставит.       В её голове резко воник вопрос: а «сюда» это куда?       Гладкие бетонные стены, крупные панорамные окна, сквозь которые лился приглушённый бледно-серый свет, созидаемый сокрывшим необъятную белую пустоту густым, словно кисель, туманом.       В этом непонятном «сюда» было холодно, пахло озоном и металлом, а также... знакомо? Это место выглядело так, словно она уже была здесь когда-то, и прожила столько, что могла смело назвать родным домом.       Мгновением позже она поняла, что это за место.       Символ «G.U.N.» — белоснежная буква «G», окружённая пятью звёздами и заключённая в полукруг из пары колосьев. Он был нарисован на одной из серых стен, и Виспер мгновенно поняла, где оказалась.       Академия в Эмпайр Сити — место, где она выросла, тренировалась, встретила сестру и нашла тех, с кем её объеденили в разошедшуюся по швам команду особых солдат.       Солдат, состоящих из детей — ей самой-то всего двадцать было до смерти, а на первую миссию её отправили... она не помнила, во сколько её отправили, но точно помнила, что тогда она ещё была совсем подростком. Вчерашним ребёнком.       А потом — Виспер застыла, словно флики перед бадником, когда увидела... его.       Майти — чуть старше, чем тот, которого она видела дома до превращения, но всё ещё ребёнок, сидел на жёстком металлическом стуле для ожидания с Реем в обнимку, что жался к нему, словно новрождённый к матери, а рядом с ними — человек: высокий, одетый в чёрное, со шлемом и бронежилетом, словно только что с горячей точки. Ему только автомата не хватало. Он стоял подле пары, словно сторожевой пёс, и как он же — кого-то ждал, до невозможности терпеливо.       Виспер же ждать не собиралась — момента, когда броненосец сбросит детскую личину, и обратится в чудище, яро ненавидевшие сам факт её свществования, оттого и развернулась молча, а затем быстрым шагом ушла прочь — дальше в коридоры. Подальше отсюда, и подальше от Майти, в особенности.       Так она, по крайней мере, желала, но у этого места были на неё совсем другие планы.       Виспер столкнулась с чем-то— твёрдым на ощупь, но совершенно невидимым. Будто сам воздух... реальность этого места не желали отпускать её.       Виспер поджала губы, а затем ударила по невидимому барьеру кулаком, словно это могло помочь. Не помогло — только время потратила.       И зачем это всё? Что этому место нужно было от неё? В чём цель? Какая логика?       Волчица опустила лапу, позволив ей безвольно повиснуть вдоль тела.       Не было в этом месте логики. И правил тоже не было. Как и постоянства. Всё спонтанно, или она, по крайней мере, не понимала... не разглядела эти вещи тут.       Волчица глубоко вздохнула, и развернулась обратно...       ...и когда она это сделала, к тройке призраков присоедениться четвёртый — высокий белый кролик с бородой и тёмных одеждах.       Фрост Флейк.       Её приёмный отец.       Он говорил о чём-то с выпрямившимся по стойке «смирно» солдатом, что возвышался над нами, словно гора, но всё равно не казался на фоне морфа хоть сколько-нибудь внушающе, и спрашивал о чём-то.       Виспер подошла ближе от безнадёги, и прислушалась, отгоняя те чувства, которые вызвало появление отца.       — ...это они? — спросил морф, взглянув на пару прижавшихся друг к другу детей, стушевавшихся под его тяжёлям взглядом.       Виспер же от чего-то показалось, что он уже знал ответ на этот вопрос: что-то было в его взгляде... или, может, ощущении? Она не была уверена, как назвать это.       — Так точно, сэр, — кивнул боец, а после продолжил. — Мы нашли иэ около сожжённой деревни Спирального Холма и перевезли сюда, как вы и приказывали.       На лице кролика не мелькнуло ни единой эмоции — он лишь кивнул, и отослал бойца, и тот, отдав честь, быстро удалился.       — Добро пожаловать, — произнёс главнокомандуюший сухо, и его голос эхом разнёсся по помещению. — Вас двоих многое ждёт.       Виспер прищурилась бы, если могла: не «у вас большое будщее», а просто «вас двоих многое ждёт». Казалось бы синонимы, но смысл... его трактовать можно было по разному. И Волчица чувствовала, что неспроста это всё.       А потом, миг спустя, она в очередной раз за последнее несколько... минут? Часов? Дней? Вздрогнула всем покорёженным телом, ведь её отец, словно услышав голос её мыслей, развернулся, и очки сползли ему на нос.       Виспер нахмурились — не телом, но разумом — когда увидела, что заместо привычных карих льдинок на неё с пронзительной пристальностью смотрела пара красных, словно чистейший рубин, глаз.       Волчица напряглись всем телом, приготовившись бежать или защищаться.       Это был неё её отец: тот, кто стоял на его месте секунду назад — был им, но сейчас — нет. Слишком другой, пускай и похожий. Это чувствовалось, словно волнение перед дракой или высадкой в очередную горячую точку.       Открылось окно за её спиной — громко так, со стуком, но внутрь не хлынуло ничего: ни холод, ни воздух, ни туман густой, клубящийся в белоснежной пустоте.       Виспер вздрогнула, и обернулась лишь на миг, чтобы оценить ситуацию, но потом — быстро вернулась к наблюдению за неизвестным.       Он вскинул лапу в бледно-серой перчатке, пальцами указав на открытый невидимой силой проход.       — Спрыгни, и найди оружие, актриса, — голос был безразличным, до боли занкомым, но не принадлежащим её отцу: манера речи не та, и звучание... тоже не то: слишком театральное. Словно актёр, пытавшийся пародировать чужой тембр.       Виспер сжала кулаки, но ничего, как и почти всегда, не ответила: лишь приняла во внимание первую половину приказа, отметя в сторону, но всё равно запомнив такое странное обращение.       «Актриса».       Некто в личине её отца обернулся к сидящему на стуле броненосцу, и, казалось, прищурился с издёвкой или просто со странной пристальностью.       — Твой бывший командир весьма недоволен твоим существованием.       Волчица перевела свой взор на броненосца, и увидела, как прижимавший к себе Рея Майти прожигал её ненавистным взглядом пары небесно-голубых глаз. Он выглядел так, будто готов был броситься на неё хоть сейчас, но какая-то неведомая сила не позволяла ему этого сделать, приковав к стулу, словно кандалами.       Виспер взглянула сперва на него, осмотрев с ног и до самой головы, потом — перевела взор на лже-отца. Она смотрела долго, словно высчитывая что-то в голове, но секундой позже — подчинилась, и взобравшись на подоконник, спрыгнула прямиком в кутаную серой поволокой пустоту.

* * *

      Эмпайр Сити?       __:__.       _.       __.__.__.

Акт Чевёртый.

      Она снова приземлилась на пол, но не плашмя, как раньше, отбив себе всё тело, а аккуратно: сгруппировались прямо в полёте, когда только увидела приближающуюся тёмную землю, и перекатом смягчила падение, избежав очередной тупой, ноющей боли.       Всё ещё неприятно, однако более чем терпимо.       Виспер огляделась по сторонам, и практически мгновенно узнала то место, куда попала на этот раз: один из нижних этажей академии, где и проходили уроки стрельбы боевым оружием.       Коридоры — узкие и тёмные, оборудованные металлическими скамейками, разбитыми электролампами и запертыми металлическими дверьми с нерабочими панелями картридеров. Все эти места были ей хорошо знакомы, даже несмотря на поселившуюся в этом месте практически непроглядную тьму.       В таком освещении... его отсутствии... коридоры академии напоминали заброшенные школы или больницы из страшных историй, по обыкновению населённые призраками или монстрами.       ...       Виспер подумала, что сравнение было очень удачным, ведь с минуты на минуту здесь и правда объявится безмолвный, но уже далеко не такой страшный и пугающий монстр. Скорее просто давящий своим существованием.       Волчица не стала акцентировать на этом внимание, и резко сорвалась, побежав по коридорам, ведь впереди, словно светлячок, расцвёл незаменимый помощник — голубой лотос, подзывающий своим ласковым сиянием.       Подошвы ботинок гулко отбивали по бетону похоронным маршем. Виспер бежала не останавливаясь, и в голове её было много мыслей.       Она думала о том незнакомце, что прикидывался её отцом, думала о том, что место это — до невозможности странное и непонятное — словно бы подчинялось чему-то разумному.       Пыталось показать ей что-то.       Она понимала что, именно.       Ранние годы последних выживших из деревни Спирального Холма.       Забавно, ведь ничего из этого она при жизни не знала.       Виспер думала о том, что, возможно, этот... незнакомец с красными глазами и был тем, кто управлял этим местом, словно режиссёр очередной постановкой.       Но больше всего Виспер думала о том, что чудище, которым обратился Майти, не было бессмертным.       Оно извивалось, оно страдало, оно кровоточило и оно паниковало.       А это означало, что его можно было убить, как бешеного флики.       Скрип подошв разнёсся по помещениям с выскочивший из-под ботинок пылью, когда волчица резко остановилась.       Дверь — металлическая, как и все остальные, в мире живых она требовала карты-пропуска для открытия — была распахнута настежь, словно приглашая. Зазывая внутрь. Виспер знала, куда она вела: один из оружейных складов, в котором находились тонны и тонны смертоносного оружия и специализированного оборудования.       То что нужно.       Волчица зашла внутрь, и оглядела помещение: огромное, тёмное, с витающей в воздухе пылью и заставленное стелажами. В реальном мире здесь находилось достаточно, чтобы снарядить небольшую армию. Но здесь... в этой нереальной реальности... было практически пусто: одна единственная снайперская винтовка, тепловизор и магазин со всего одним зарядом.       Это, наверное, должно было напугать... заставить растеряться... но Виспер лишь ухмыльнулась под маской, и, проведя проверку, со щелчком зарядила магазин и сняла оружие смерти с предохранителя.       Она была отличным снайпером, и по такой громадной цели промахнуться просто бы не смогла.       Волчица надела тепловизор на искорёженную морду, и её зрение раскрасилось оттенками синего, чёрного и огненно рыжего.       Бах.       Вдалеке громыхнуло, и в паре сотен метров от своей позиции Виспер увидела долговязое, огненно-рыжее пятно.       Майти уже был здесь. Однако теперь она хотела, чтобы он нашёл её.       Немёртвая перехватила винтовку одной рукой, потом, оглянувшись, увидела на одном стелажей один единственный пустой магазин без патронов.       Кто бы не контролировал это место... он или они определённо хотели, чтобы она победила.       Волчица прихватила его с собой, а затем, выйдя из комнаты, с размаху швырнула вперёд. Раздался оглушительный грохот, и Виспер резко легла в позицию для стрельбы, притаившись во мраке.       Звук точно привлечёт внимание неудачливого ненавистника, заставив показаться именно там, где ей и нужно было — в длинном, пустом коридоре, где не зачем было укрыться и некуда было сбежать.       Идеальная ловушка для такой громадной, громкой цели.       Немёртвая шумно, спокойно вздохнула и задержала дыхание. Её лапы словно налились застывшим железом, и больше не тряслись, став непоколебимыми, словно маяк в страшнейший шторм.       На тепловизоре она видела, что чудище, бышее её командиром, буквально летело к ней: быстро, бешено и остервенело. Оно ловко переставляло длинные лапы, словно гигантский паук, и каждый его новый шаг отдавался треском бетона по всему этажу.       Майти выскочил прямом в тот коридор, в котором засела она, и тут же понёсся, словно одержимый.       Мир вокруг волчицы не замедлился, словно в дорогом кино, но реакция... её разум... отточенные до автоматизма движения и мысли... расчёты... оказались во много раз быстрее долговязого, молчаливого чудовища.       Виспер нажала на спусковой крючок резко, без заминки и малейшего сомнения, заставив винтовку в своиз лапах изрыгнуть смертоносный, пылающий снаряд. Отдача привычным образом ударила в плечо, словно многотонная фура на полной скорости, и даже сквозь защиту шлема она услышала тот взрыв, что издало орудие смерти.       Майти ничего не успел понять.       Одна секунда — он несся на полной скорости в сторону своей жертвы. Вторая — в его грудь влетел острый, раскалённый докрасная снаряд.       Когда пуля коснулась его грудины, она не пробил её насквозь. Нет. Она разорвала её, словно полено. Кровь и ошмётки плоти разлетелись во все стороны, словно конфети, и раскрасили коридор радугой красного и чёрного.       Одно попадатние — и всё кончилось.       То, что осталось от туши Майти запуталось в одеревеневших ногах и шумно упало, распластавшись на холодном, пропитанном багряным вином полу.       В первые несколько секунд после выстрела в пропахшем железом и гарью коридоре висела густая, гнетущая тишина. Она казалась очень долгой и была словно пропитана попыткой поверить в то, что всё действительно кончено.       Виспер позволила себе выдохнуть, а затем, подобрав под себя колени, поднялась с живота. Она сделала несколько шагов к разорванному практически на части трупу — медленно, осторожно, практически практически бесшумно.       Она вытянула в его сторону дымящуюся винтовку, и, соблюдая дистанцию, также аккуратно, как и подошла, ткнула несколько раз в ту кучу мяса, которой совсем недавно было могучее, но отнюдь не бессмертное чудище.       Мёртв. Он был мёртв, если здесь это слово имело хоть какой-то смысл и силу.       Волчица отошла к самой двери склада, и зашла внутрь, закрыв её за собой. Спиной она привалилась к толстому, холодному металлу и позволила своему зрению утонуть во мраке. Закрыла глаза, если бы они в неё были.

* * *

      Маридия?       __:__.       _.       __.__.__.

Акт Пятый.

      А когда снова заставила зрение проясниться, комната склада бесшумно и совершенно незаметно сменилась тем самым металлическим коридором, в котором она последний раз и видела Рея.       Виспер осмортелась по сторонам, словно в попытке осознать произошедшее, и её нога неожиданно во что-то упёрлась.       Тело — её собственное — с продырявленной головой и грудной клеткой, лежало на полу в луже собственной крови и было совершено безжизненным. Виспер поёжилась, но больше никак не отреагировала: в этом месте могло происходить всё, что только угодно, и удивляться собственному бездыханному телу сил уже не нашлось.       За спиной послышались шаги — тихие и мягкие, как пух. Волчица обернулась и увидела, как к ней подошёл, шурша одеждами, Рей.       В голове снова раздалось его голосом, когда он замер перед ней:

С возвращением.

      Виспер не была уверена, какую реакцию ей стоило отобразить, и просто устало кивнула.       Летяга кивнул в ответ, а после поманил её лапой, уходя глубже в металлические дебри. Немёртвая медленно последовала за ним.       Коридоры вокруг — тёмные и истёртые, изуродованные коррозией и глубокими бороздами — тянулись и петляли, словно дикие змеи. Рей вёл её куда-то, а когда привёл — остановился, словно вкопанный.       Та комната, в которой они оказались, была похожа на лабораторию и испытательную зону в одном лице: множество оборудования и рабочих столов, а также пара разбитых стеклянных резервуаров, стоящих посреди комнаты.       Летяга пощёлкал пальцами, привлекая внимание, а потом отошёл в далёкий угол, и там, прямо в земле, показался прямоугольный люк с ржавыми ручками.       Мертвец обхватил их лапами и с противным скрипом и звоном толстого металла заставил проход открыться, а после сдвинулся в сторону, позволяя ей увидеть то, что было за преградой.       Виспер подошла ближе, поняв немой намёк, и склонилась над прямоугольным проходом: там, в уходящем строго по вертикали тунеле не было ни лестниц, ни дна. Только тьма: густая, неподвижная и словно живая.       Виспер подняла взгляд на Рея, и он, словно прочитав её мысли, ответил голосом в голове:

Это путь обратно. Путь в мир живых.

      Немёртвая по-птичьи склонила голову набок. Летяга понял её — понял, что она спросила, не произнеся и слова — и покачал головой.

Я не могу туда пойти. Только ты одна можешь.

      Волчица поджалу губы под маской и стиснула кулаки. Будь у неё глаза, то в них бы мелькнуло непонимание и искра угасающей надежды.       Но даже без глаз Рей всё равно понял её и терпеливо объяснил:

В нашей реальности у каждого есть своя роль. Моя роль — спасти Майти в тот роковой день и помочь тебе вернуться обратно. Я — опорный камень. Ступень для твоего развития и развития других. Я — инструмент, каким был Майти и каким был Грей. Я и они выполнили свои задачи. И даже если бы кто-то из нас этого желал... мы бы не смогли последовать за тобой. Твоя же роль ещё не выполнена.

      Волчица отвернулась и впилась зубами в нижнюю губу. Она не понимала, кто или что было ответственно за такие правила. Не понимала, кто проклял их этими «роялми».       Не понимала, что означают эти самые «роли».       Все их жизни были прописаны с самогт начала?       Их выборы никогда не значаили?       Вся реальность — одна большая сцена?       Виспер не понимала ничего из этого, но за то понимала что-то другое: она ничего не могла сделать. Если Рей, знающий с самого начала, как вернуться в мир живых, сам вернуться не мог, то это значило, что попытка затащить его силком ни к чему не приведёт.       Мягкий тычок туда, где должен был быть нос, вернул её обратно в реальность и заставил поднять взгляд на летягу.       В голове опять, будто прямо над ухом, раздалось:

Не нужно печалиться из-за меня, сестра моя некровная. Быть может, когда всё начнётся с самого начала мы с тобой ещё увидимся, и тогда жизни каждого из нас будут подконтрольны нам одним. А теперь иди. У тебя многое впереди, и как бы я того не хотел, но просто тебе не будет. Никому не будет. А поэтому крепись, и удачи там, на той стороне.

      Виспер не была уверена, что поняла всё то, что Рей ей сказал. Но сейчас... ей было и не важно. Она лишь шумно выдохнула через нос, а потом, сократив дистанцию, крепко обняла летягу, чуть нагнувшись и прижав к себе.       Рей не заставил себя ждать долго, и обнял её в ответ, лапами обхватив поперёк торса. Это объятие — крепкое, практически сокрушительное — было прощанием, и каждый из них это понимал.       Волчица не была уверена сколько они так простояли, но мягкий хлопок по пояснице дал ей понять, что пора заканчивать и возвращаться обратно. Туда, где ей будет трудно, но вместе с этим — будет ради кого жить: её неродная сестра всё ещё была там, и она не хотела оставлять её на слишком долго.       Объятия разомкнулись — медленно и нехотя. Вынуждено. А потом Виспер сделала шаг назад — прямо к люку.       Она бросила на Рея последний, долгий взгляд, и он кивнул ей напоследок, благословляя на успех.       Немёртвая спрыгнула, и темнота приняла её в свои нежные объятия.

* * *

      Вестополис.       15:35.       7°С.       13.06.00.       Перед глазами волчицы было ничего — бесконченая, непроглядная темнота. И тем не менее тело... тело ощущалось совсем иначе. Она не могла описать это чувство, не могла осознать, но что-то точно изменилось.       В ней и вокруг неё.       Она слышала много звуков — мерное гудение, шелестение бумажных страниц и чириканье шариковой ручки.       Однако всё это — все эти звуки — ушли куда-то на задний план, когда Виспер услышала один конкретный, громкий звук. Шаги. Кто-то подбежал к ней, словно в неверии, а затем чей-то голос разнёсся по округе:       — Что за..? — хрипловатый и удивлённый. Этот голос был похож на тот, которым владел Тейлз, и он был последним, что она услышала перед тем, как провалиться в глубокий, долгий сон, лишённый сновидений.