Я кувыркался в постели с главным героем

Как жестоко — быть свидетелем свадьбы того, кого любишь. «Уааааааа!» Аплодисменты разразились, словно гром. Бесконечные овации лились под чистым, безоблачным небом. Вот она, в своем белоснежном платье, развевающемся, как крылья бабочки, улыбалась так же ярко, как звезды — «Да здравствует Его Императорское Величество!» «Да здравствует Её Императорское Величество!» …А рядом стоял другой мужчина, державший её за руку. «…» Рядом с ней не было места для Ричарда Фридриха. Стоять среди огромной толпы, аплодировать с горьким сердцем — прижимая ладонь к боковой части груди, которая жалобно болела, и принуждая уголки рта подняться вверх, — было, к сожалению, единственным, что он мог сделать. Такова была его судьба. Таков был путь второстепенного мужского персонажа. Бесконечно смотреть издалека, на расстояние, которое казалось достижимым, если протянуть руку. И желать ей счастья. «…Но». Тайком, под бедрами, Ричард крепко сжал кулаки. Вены на его сжатых костяшках выступили так, будто вот-вот лопнут. «…Это уже…» Его голубые глаза, наблюдавшие за прекрасной парой, погрузились в бездну, словно холодные глубины моря. «Сорок восьмой раз». Да. Наблюдать за этой свадьбой с сердцем, растоптанным так же безжалостно, как опавшие листья, раздавленные под ногами, — это был уже его сорок восьмой раз. «…» Его взгляд, прикованный к главной героине, так прекрасно улыбавшейся, скользнул в сторону. Его взгляд привлек мужчина, бесстыдно занимавший место рядом с ней. Предлагая ей руку, он слегка улыбался, а его аккуратные чёрные волосы легко развевались на ветру. Каэлус ле Регнантия. Император Империи Регнантия. И главный мужской персонаж. Описанный всеми этими титулами, он был главным «героем» этой истории. «…Почему». В глубине его глаз цвета воды мелькнул леденящий свет. «…Почему это всегда ты?» Каждый раз он опережал Ричарда и забирал её себе. Сколько бы раз он ни возвращался в прошлое, финал оставался неизменным. Так было и сейчас, в сорок восьмой раз. Просто потому, что он был главным героем. «Если бы только тебя здесь не было…» На том месте должен был быть я. Он злился, глядя на то, как тот, словно победитель, занимал место рядом с ней и шептал ей на ухо ласковые слова. Это было отвратительно — видеть, как он шагает вперёд, бесстыдно принимая благословения всех окружающих. И он завидовал… всему этому. «…» Голубые глаза Ричарда излучали яркое убийственное намерение. Ему хотелось прямо сейчас сломать эту высокомерную, жесткую шею. Его стиснутые зубы скрежетали с резким звуком. «…Мне так жаль молодого лорда Фридриха». «Я знаю. Он так горячо любил леди Беатус…» Несколько окружавших его дворян прикрыли рты ладонями и зашептались. Жалость. И сочувствие. Взгляды, обращённые на него, были именно такими. Человек, брошенный ею. О н был ничем больше и ничем меньше. «…» Ричард чувствовал себя совершенно несчастным и так сильно прикусил нижнюю губу, что она закровоточила. В этот момент кто-то слегка коснулся его плеча сзади. Ещё до того, как Ричард успел повернуть голову, это произошло. Звон! Вместе с раздавшимся звуком разбивающегося стекла бокалы с вином на подносе опрокинулись, пролив своё содержимое на его одежду. Холодная, липкая жидкость полностью промочила его рубашку и брюки. «…! Мне ужасно жаль, молодой господин Фридрих!» Лицо слуги, несущего поднос, побледнело. Он несколько раз поклонился, не в силах скрыть своё смятение. «…» Ричард, облитый вином, застыл на месте, не в силах пошевелиться. Плотный запах вина пронзил его нос так же сильно, как и крепкий ликёр. «…О боже…» «И именно в такой день, как сегодня…» Окружающие дворяне снова зашумели. Красное вино непрерывно капало с подола его белоснежной рубашки. «Тс-с, тс-с, почему он просто стоял там, как идиот…» — Тсс. У него, наверное, сердце разбито… Шумиха, похожая на рой, становилась всё громче. В неё вкрались слабые хихиканья. Ричард одновременно был объектом сострадания и предметом насмешек. Вскоре даже дворяне на противоположной стороне обратили внимание на Ричарда. Нет, все глаза были прикованы к нему… включая и её, звезду церемонии. «…!» Светло-зелёные глаза, полные шока, уловили его — его, присутствующего на свадьбе женщины, которую он любил, выглядящего жалко и облитого вином. «Каэль, Ричард, он…!» Она остановилась на месте и посмотрела на Ричарда беспокойным взглядом. Её рука сжала руку мужчины, стоящего рядом с ней. «Дафна?» Остановившийся мужчина приподнял одну бровь. Холодный взгляд медленно опустился на Ричарда. В этот момент их взгляды встретились в воздухе. «Ха». На его губах промелькнула несомненная усмешка. Резко задрав подбородок, он смотрел на Ричарда с полным презрением, как будто спрашивая, как тот смеет ревновать, и на что теперь может надеяться неудачник, уступивший его ей. «…» Его пропитанные вином плечи задрожали. Ричард ответил ему гневным взглядом, оскалив зубы. «Как ты смеешь». Он хотел ответить тем же высокомерным взглядом. Тот, кто осмелился занять место рядом с ней, — это ты. «Главный герой. Что это вообще за фигня такая?» Внутри него бушевал огонь. Он не мог с этим смириться. Кто ты такой, чтобы осмелиться занять это место? «Ладно. Мне всё равно, если это не я». Ему было всё равно, если это не он. Он мог смириться с тем, что кто-то другой занял бы место рядом с ней, ведь он чувствовал, что она слишком хороша для него. «…» Однако он никогда не смог бы смириться с таким человеком, как Каэлус ле Регнантия. Разве эта сцена сейчас похожа на счастливый конец? Вы думаете, он по праву должен стоять рядом с ней только потому, что он главный герой? Вы все ошибаетесь. Каэлус ле Регнантия — человек, который в конечном итоге сделает её жизнь несчастной. Ричард прекрасно знал причину. Сейчас это выглядело как финальная сцена романа со счастливым концом, но в конце концов… «…» Ричард глубоко нахмурился, словно вспомнив что-то неприятное. Красное вино продолжало капать с него со всех сторон. Ричард даже не стал его вытирать. Вместо этого он высоко поднял голову и устремил на того человека убийственный взгляд — на человека, который бесчисленное количество раз доводил её до отчаяния. Все ещё пропитанный жидкостью, отдаленно напоминавшей кровь, он незаметно достал из-за спины одну спичку. «Умри». Скрип… Красная головка спички заскрежетала по шероховатой поверхности. «Умри». Щелчок, спичка, из которой выскочила маленькая искра, упала на землю. «Пожалуйста, сгори». Ш-ш-ш—! «Кяааа!» «Ч-что происходит?!» Пламя, встретившись с маслом, которое он заранее разбрызгал под газоном, в мгновение ока разлилось по всей территории, словно разбушевавшаяся река. Крики раздавались со всех сторон, а в воздух поднимался едкий дым. «…!» Прежде чем пепельный дым застилал ему зрение, последнее, что он успел разглядеть, — это красные глаза, дрожащие, словно свеча на ветру. «Все, пожалуйста, эвакуируйтесь!» Сквозь пепельный дым, в котором ничего не было видно даже на дюйм впереди, рыцари начали эвакуировать гостей. «Молодой господин Фридрих, вам тоже нужно поспешить…!» «…» Игнорируя крики рыцаря, пытавшегося эвакуировать его, Ричард с трудом пробирался вперёд сквозь дым. В едком дыму он заметил её и того мужчину, спешащих эвакуироваться. «Ты, проклятый Каэлус!» Ричард бросился на того мужчину. «Ух…!» Он навалился на мужчину и сжал ему шею. «Ваше Императорское Величество!» «Ваше Величество!» Когда император внезапно исчез в дыму, рыцари-стражники закричали, обращаясь к нему. «Умри!» Ричард усилил хватку обеими руками, сдавливая ему шею. Красные вены на тыльной стороне его ладоней вздулись. «…!» В густом дыму, где остались только они двое, витала аура убийства. Воздух стал тяжелым, а убийственное намерение взлетело до небес. Ричард посмотрел на него сверкающими глазами и спросил: «Тебе нравится быть главным героем?» Я ненавижу всё. Я ненавижу тебя за то, что ты каждый раз забираешь её себе только потому, что ты — главный герой. На протяжении сорока восьми регрессий я ненавидел тебя за то, что ты только и делаешь, что доводишь её до отчаяния. «Э-э, что…?» «Да. Уверен, это здорово». В то же время я тебе завидую. «Я так завидую. Готов поспорить, тебе кажется, будто весь мир принадлежит тебе». По правде говоря, он невероятно завидовал ему. Он завидовал так сильно, что у него скрутило живот. Такой высокомерный, будто весь мир принадлежит ему, он, должно быть, так себя чувствует? С тех пор, как он начал регрессировать, он завидовал Каэлусу больше десяти раз в день. Завидовал его природной способности каждый раз легко завоевывать её, главную героиню. Однако это не была его способность. Это было просто потому, что он — главный герой. «Кхах, Молодой, Господин, Фрид, Рих…!» Мужчина рухнул на лужайку и закашлялся, чувствуя, как дыхание становится прерывистым среди окружающего дыма. — Что за ерунду ты говорил… минуту назад… — Ха, ха-ха…! Не пойми меня неправильно! Ричард оттолкнул его, даже не вслушиваясь в его слова. «Все сложилось для тебя так хорошо только потому, что ты — «главный герой». Да. Всё дело именно в этом. Только потому, что он был главным героем этой «истории». Если бы не это, у него не было бы ни права, ни стыда быть с ней. «Уф…!» «Так что умри». Голос Ричарда стал леденяще холодным, и руки, сжимавшие шею Императора, еще сильнее усилили хватку. Ричард смотрел на него сверху вниз полузакрытыми глазами. «Если ты умрёшь, у Дафны не останется никого, кроме меня». В глубине его глаз цвета воды мутно переплетались бесчисленные глубокие и запутанные эмоции. «Так что умри, Каэлус». Лицо прижатого к земле мужчины становилось всё бледнее, а силы покидали его тело. Бух. Холодный труп рухнул на землю. В тот момент, когда главный герой наконец рухнул на землю, убитый второстепенным героем, — именно это и произошло во время сорок восьмой регрессии Ричарда Фридриха.