Не по расчету

Белая дорожка под ногами казалась ослепительно яркой под полуденным солнцем. Вики шла по ней медленно, с ледяным спокойствием, которое стоило ей невероятных усилий. Каждый шаг был рассчитан, каждое движение – часть образа, который она должна была явить миру: счастливая невеста. Она была картинкой из свадебного журнала. Платье из шелка облегало фигуру, как вторая кожа, мягко расходясь лишь у самых щиколоток. Лиф без бретелек открывал плечи и ключицы. На спине шелк расходился и вновь сходился почти у копчика, а пространство между ним занимала вставка из невесомого гипюра с тончайшим узором. Этот последний островок стыдливости сходился на позвоночнике в бесконечный ряд крошечных жемчужных пуговиц. Ее волосы, цвета спелой пшеницы, были убраны с лица небрежно-идеальными волнами и собраны в низкий, мягкий пучок у затылка. Из пучка ниспадала фата из слоев невесомого французского тюля, крепившаяся к затылку невидимой заколкой и создававшая легкое облако вокруг ее плеч. Пальцы, сжимавшие букет из пионов с зеленью эвкалипта и веточками поникшего амаранта, предательски дрожали. В голове стучало: «Ты готова, ты знала, это просто формальность, все по плану...». Но тело отказывалось слушать. Ей было девятнадцать, а она шла к алтарю, чтобы выйти замуж за незнакомца. Красивого, молодого, но абсолютно чужого. Люцифер Сантана стоял, слегка склонив голову, будто разглядывая интересный экспонат. Темные волосы, идеальная линия скул, смокинг, сидящий на его спортивной фигуре как влитой. С этого расстояния она не видела татуировок, скрытых тканью, но чувствовала его взгляд, тяжелый и оценивающий. Когда она приблизилась, его карие глаза встретились с ее взглядом, и на мгновение ей показалось, что в их глубине что-то вспыхнуло. Красное. Дьявольское. Церемония была белым шумом в ушах Вики. Золотые кольца, холодные на пальце. Голос священника, произносивший священные слова над их марионеточными головами. Ее собственное «да», прозвучавшее удивительно твердо. —…и теперь вы можете поцеловать свою невесту. Люцифер наклонился. Его губы коснулись не ее губ, а сначала ее уха. Теплое, с запахом дорогого виски, дыхание обожгло кожу. — Расслабь челюсть, — тихо прошептал он. — Иначе фотографии будут ужасными. Прежде чем она ответила, его губы коснулись ее. Сухой, формальный поцелуй, ровно настолько долгий, чтобы фотографы успели сделать кадр. Она автоматически ответила, выдавив из себя блаженную улыбку, которую репетировала перед зеркалом. Внутри все похолодело от злости. — Я хотя бы стараюсь. А ты выглядишь, как будто тебя приговорили к общественным работам, — прошептала она с улыбкой так, чтобы слышал только он, спускаясь с ним по ступеням под аплодисменты. Ее рука лежала на его согнутой руке, мышцы под тканью смокинга были твердыми и неподатливыми. Он промолчал. В этот момент он вспомнил разговор с отцом. Кабинет, запах сигар и власти. «Женись на Уокер. Ей девятнадцать, она красива, воспитана, и ее мать построила империю из ничего. Тебе уже двадцать три, пора остепениться, я вижу, что ты сам к этому не придешь никогда. Так что тебе нужна такая семья, как они. А ей нужна моя подпись под разрешением на строительство в заповедной зоне. Классика». Люцифер возмущался, но отец, вице-премьер, привыкший, что его указания исполняются, лишь хмыкнул: «Перебесишься. Она милая, с ней не стыдно. И чтобы полгода не смел даже смотреть налево, пока пресса не утихнет. А еще лучше заделай ей ребенка за эти полгода, чтобы точно никуда не сбежала». Позже Люцифер нашел ее профиль в соцсетях. Улыбки, кофе, селфи в музеях. Очередная блондинка из хорошей семьи. Приятная обертка для скучной сделки. Свадебный банкет растянулся на бесконечные три часа. Они сидели рядом во главе стола, изображая идиллию. Когда настало время первого танца, Вики внутренне содрогнулась. Люцифер взял ее за талию уверенным, почти профессиональным движением. И.…повел. Он вел ее твердо, без суеты, его шаг был идеальным. Она, с детства обученная бальным танцам, легко следовала за ним, их тела двигались синхронно, будто они танцевали вместе годами. На миг она забыла о злости и страхе, удивляясь этой неожиданной гармонии. Он тоже смотрел на нее с новым интересом. — Ты неплохо танцуешь, жена, — пробормотал он, делая оборот. — И ты…муж, — ответила Вики, слегка улыбнувшись, впервые за весь день почти искренне. Оставшийся банкет тянулся мучительно долго. Люцифер пил много, и его уверенность перерастала в развязность. Он не выпускал ее талию во время танцев, прижимая слишком плотно, а его шутки, которые она слышала урывками, становились все двусмысленнее. Она улыбалась, кивала, играла свою роль невесты, умиленно взирающей на жениха. А внутри замирала от отвращения и страха. Когда наконец можно было уехать, они почти синхронно, не глядя друг на друга, сели в лимузин. Они ехали молча. Но это была уже не неловкая тишина, а тяжелая, заряженная. Люцифер развалился в кресле, расстегнув воротник, и смотрел на нее темным, пьяным, оценивающим взглядом, от которого по коже бежали мурашки. — Что, жена... — голос его был бархатным. — Волнуешься? Напрасно. Я обещаю, будет...интересно. Вики сжала губы, глядя в окно. Ее молчание, казалось, его только раззадорило.

***

Номер-люкс был огромным, как площадка для боя. Дверь закрылась. Люцифер сбросил пиджак на пол, швырнул галстук и повернулся к ней. В его движениях была пьяная, хищная грация, а в глазах горел тот самый дьявольский огонек предвкушения. — Ну, миссис Сантана... — протянул он, делая шаг вперед. — Цирк окончен. Начинается приватная часть. — Не подходи, — сорвалось у нее, и она отступила к стене. Она понимала, что ее это ждет, но сейчас, глядя в его пьяные глаза, она понимала, что не готова к этому. Она не сможет. — О, играешь в стеснительность? — он ухмыльнулся, продолжая наступать. — Милая, мы оба знаем, зачем ты здесь. Хватит притворяться. Я видел твои фото. Ты не ребенок. Так что давай без дурацких сцен. — Я тебе ничего не должна! — выкрикнула она, отчаяние поднималось комом в горле. — Всем должна, — перебил он грубо. — И мне особенно. Его рука потянулась к ее плечу. Ее ладонь, будто сама по себе, с размаху прилетела ему по щеке. Звук был звонким, сухим, как выстрел. Люцифер замер, глаза расширились от неподдельного шока. Легкая краснота проступила на скуле. На секунду воцарилась мертвая тишина, потом в его глазах вспыхнула настоящая ярость. — Ах вот как... — прошипел он. Вики не стала ждать, что будет дальше. Она рванулась прочь, влетела в ванную и захлопнула дверь, повернув замок. Сердце колотилось так, что звенело в ушах. За дверью сначала был грохот, он швырнул что-то тяжелое. Потом тишина. Вики облокотилась о дверь, дрожа. Потом ее взгляд упал на зеркало. На невесту с разрушающимся макияжем. Со злости и бессилия она схватила фату и рванула ее с головы, шпильки звякнули по кафелю. Слезы хлынули сами: «Готова? К чему? К торгу? Да, мама готовила к торгу. Но не к этому! Не к тому, чтобы в девятнадцать быть в клетке с незнакомым высокомерным придурком, который считает, что я вещь!» Дрожащими руками она попыталась дотянуться до застежки платья. Десятки крошечных пуговиц, идущих вдоль позвоночника. Она извивалась, пытаясь ухватиться за первую, но пальцы скользили по гипюру. Паника нарастала. Она тянула, дергала ткань, слыша, как где-то шов подает трещину, но снять платье или расстегнуть его было невозможно. Это была ловушка из шелка и кружева. От бессилия и нахлынувших эмоций она ударила кулаком по мраморной раковине, а потом, сползла на пол и тихо зарыдала, уткнувшись лицом в колени. Слезы злости, страха и унижения. — Я нихрена не была готова.

***

Люцифер стоял посреди комнаты, тяжело дыша. Щека горела. Первым порывом было вышибить дверь. Но сквозь пьяную ярость пробивалась холодная мысль: «Скандал. Публичный позор. Отец убьет» Он подошел к мини-бару, но вместо виски налил себе ледяной воды. Выпил залпом, потом еще. Потом вышел на балкон. Ночной воздух был прохладным. Он глубоко вдохнул, стараясь выдохнуть вместе с алкоголем и злостью тупость своей выходки. «Она не случайная девчонка в клубе. Она Вики Уокер, теперь Сантана. Ее мать раздавит как букашку, если все пойдет не так. Да и отец…». Он посмотрел на свои руки, сжимавшие перила. Драма. Истерика. То, чего он ненавидел больше всего. И все из-за чего? Из-за пьяного желания доказать ей, кто тут главный? Глупо. Примитивно. Ярость сменилась ледяным, трезвым отвращением. К ней, запершейся в ванной. К себе. К этой всей дурацкой ситуации. Нужно было это прекратить. Сегодня. Сейчас. Он постучал в дверь. Сдержанно, но твердо. — Вики, — голос звучал хрипло, но уже без злости. — Выходи. Я перегнул палку. Ничего не будет. Слово. Спустя несколько минут дверь открылась. Она стояла перед ним без фаты, с размазанной тушью, в том же проклятом платье. Выглядела юной и разбитой. — Я не могу расстегнуть платье, — прошептала она, глядя мимо него. Он молча кивнул, и она повернулась спиной. Его пальцы, теперь спокойные и точные, принялись за пуговицы. Он расстегивал их одну за другой, не касаясь ее кожи. Когда последняя расстегнулась, он отступил. — Готово. Она снова скрылась в ванной. Когда вышла, уже в просторной футболке и штанах, он лежал на диване, накрывшись пледом. На огромной кровати для нее было аккуратно приготовлено одеяло. — Спокойной ночи, — сказал он, глядя в потолок. — Спокойной ночи. Она легла на самый край кровати. В темноте они оба слушали тишину, разделенную метрами паркета и тяжестью первого, уродливого дня их совместной жизни. Перемирие было достигнуто, но война только начиналась.