Принятие

— Коллеги, пожалуйста, задержитесь, — Минерва появилась в самый подходящий момент: коллектив уже закончил завтрак, но ещё не успел разойтись. Директор сделала движение рукой, и профессорский стол оказался окутан едва заметной дымкой — признак того, что было наложено заклинание тишины. — К сожалению, у меня плохие новости. Я только что получила письмо о том, что опекун одного из наших учеников — его дедушка — умер сегодня ночью. Речь идёт о Северине Стрейне. Похороны будут послезавтра, и, так как он несовершеннолетний, его будет сопровождать представитель Министерства. Услышав тяжёлое известие, Гарри невольно перевёл взгляд на стол Когтеврана, но Северина там не нашёл. Раздавались слова сожаления и сочувствия, и кто-то сказал: «Какая несчастная у мальчика судьба: трагедия с родителями, а теперь вот это…» — Да, коллеги, очень жаль. Прошу проявить понимание, если вдруг это событие отразится на успеваемости Северина. — Директор, по поводу похорон. Я не думаю, что незнакомый чиновник — это хорошая идея в данной ситуации. — Я согласна с тобой, Гарри, но у мальчика больше никого нет. Как это ни печально, но, боюсь, это так. Разве только ты, Анна, как декан Когтеврана… Гарри облизал губы и быстро проговорил: — Простите, директор, но у декана всегда много забот. Как Вы все знаете, я даю Северину индивидуальные занятия, и буквально вчера он впервые после множества попыток сумел вызвать Патронуса. Я думаю, что ему было бы проще справиться с похоронами, если рядом будет кто-то, с кем у него сложились скорее дружеские, нежели по шаблону профессор-студент, отношения. Простите, если я кого-то оскорбил. Анна? Женщина тяжело вздохнула и ответила: — Какой удар для него… Вчера Патронус, сегодня известие о смерти… Гарри, я знаю, что ученики Вас любят: Вы сумели найти к ним подход. Всё в порядке, и, если Вас это не затруднит… — Нисколько. В субботу нет занятий. Только, пожалуй, нужно спросить самого Северина, как он к этому относится. Анна ласково улыбнулась: — Я с ним поговорю. Известие о том, что Северин потерял последнего близкого родственника, очень опечалила Гарри: он никогда не интересовался личными делами учеников и понятия не имел, у кого какая семейная ситуация. Этот недочёт теперь сильно грыз изнутри, подогреваемый мыслями о том, что он догадывается, почему Северину так сложно было найти воспоминания, подходящие для Патронуса: возможно, что их попросту не было. Он невольно думал о собственном детстве и проводил параллели, хотя и понимал, что это опасное дело: не стоило в лице Северина видеть себя самого и пытаться, помогая ему, спасти себя — того, из прошлого. Нужно держать дистанцию, но и вести себя так, будто ему всё равно, он тоже не мог. К вечеру Анна нашла Гарри и сообщила ему, что Северин не против, если тот сопроводит его на похороны. Она передала время и координаты и подтвердила, что они могут воспользоваться камином в кабинете директора, а на другом конце они выйдут в холле похоронного бюро. Северин появился на ужине, но ел мало, ни с кем не разговаривал и держался неестественно прямо. Гарри искренне сочувствовал, а ещё ему не давало покоя гаденькое подозрение: а не возникнут ли теперь снова проблемы с Патронусом? В первую минуту он отругал себя за такую неуместную мысль, но затем задумался и решил, что не такой уж он и чёрствый человек: вспомнил о нескольких случаях, когда волшебник, пережив сильное потрясение, надолго лишался возможности вызывать своего Патронуса, и, если такое произойдёт, он хотя бы будет точно знать, что Северин совсем пропал и ему нужна помощь. На следующий день, едва колокол оповестил об окончании лекции, Гарри дал Северину знак и, отведя в сторону, передал ему свои соболезнования и предложил отменить вечернюю встречу. Юноша бесцветно поблагодарил его за тёплые слова и со всем согласился, не проявляя особого интереса.

***

Они встретились сразу после завтрака у лестницы с горгульей, ведущей в кабинет директора. Северин был бледен, одет он был в школьную форму, вполне подходящую к любому официальному случаю; вместо чёрной рубашки — тёмно-синяя, факультетская. Гарри догадался, что у Северина просто не оказалось лучшего варианта. Они поднялись, вошли в кабинет, где их уже ждала Минерва. Она выразила соболезнования — по-настоящему, от души, но юноша, казалось, её не слушал. Женщина сокрушённо покачала головой и указала на камин — пора. — Ты уже пользовался каминной сетью? — Пару раз. Гарри вошёл первым. Подвинулся, освобождая рядом место. Северин двигался неуверенно и неловко, будто плохо владел собственным телом, и у него это особенно сильно бросалось в глаза — так непривычно. Гарри протянул спутнику руку, и тот, будто из последних сил, поднял свою и осторожно сжал ледяные пальцы. Они вышли из камина и огляделись. В комнате было всего несколько человек: похоронный агент и парочка возрастных соседей, с кем дед Северина играл в шахматы и нарды. Никто не причитал, не шутил, не вспоминал истории жизни: по всей видимости пожилой маг не был душой компании или всеобщим любимчиком. Гарри с неприятным чувством думал о том, что ему ещё не доводилось бывать на более грустных, незаметных, пустых похоронах — для галочки, а не из сострадания или желания проститься. Он тихой тенью шёл за Северином, и даже тот, казалось, присутствовал только номинально, а душой был где-то очень далеко. Всё прошло быстро и скромно, будто хоронили не представителя уважаемой чистокровной семьи, а неизвестного бродягу, да и то больше от скуки и потому что «так надо». Сперва ушли ритуальные работники, а затем и гости, и Северин с Гарри остались одни у свежей могилы под чёрными ветвями голых деревьев. Пахло мокрой землёй и прошлогодней прелой травой, а ноздреватый мартовский снег рассыпался неприглядной крошкой, стоило его случайно задеть ботинком. — Ты был близок с дедушкой? — Не особо: он видел во мне только сына моего отца, а не его дочери, — Северин немного помолчал, а потом добавил, объясняя: — Мама из-за него погибла. Они оба. Мне было восемь лет. Бабушки уже тоже не стало к тому времени, и Альберт замкнулся в себе, но меня не бросил и привёз сюда. Северин говорил ровно, будто не про себя, и Гарри не мог понять, признаком чего это было: сильной, но отчаянно скрываемой боли, или уже затянувшейся раны. Тот факт, что он называл дедушку по имени, вместе с этим коротким объяснением навело на неприятные мысли. — Мне очень жаль. Они помолчали, глядя на простой могильный камень. — Он не был плохим человеком: просто так вышло… Мы можем пройтись, прежде чем возвращаться? — Да, конечно: всё как ты захочешь. Северин, всё это время державший две белоснежные лилии, купленные, как только они прибыли из Хогвартса, положил цветы на изголовье свежей могилы и что-то прошептал, но Гарри не расслышал, и, по правде сказать, он и не особо пытался. Юноша провёл рукой по выгравированной надписи и выпрямился. — Бабушку похоронили в её фамильном склепе: так она хотела. Для Альберта места там уже не осталось. Гарри хотел было спросить, почему не воспользовались заклинанием для расширения пространства, но решил, что это неуместно. Он огляделся и предложил: — Мы могли бы зайти к твоим родителям. — Они тоже не здесь: мы раньше жили в Лондоне. Отец был маглом, там на магловском кладбище они и нашли последний приют. В голове Гарри мелькнула идея, но озвучивать он её пока не стал. Они медленно побрели вдоль оград на выход. Небольшая деревушка в паре часов от Саутгемптона в это время года навевала тоску, тем более накануне прошёл то ли последний мокрый снег, то ли первый дождь, размывая дорогу. Оглядываясь по сторонам на серые деревенские дома, Гарри пытался себе представить, какого здесь очутиться мальчику, только что потерявшему родителей, и ему становилось не по себе. — А это мой дом, но, если Вы не против, я бы не стал останавливаться, — Северин кивнул на добротный английский особняк, виднеющийся на холме чуть в стороне от основного поселения. Стены были увиты плющом, а перед домом чернели ещё спящие кусты многолетников: Гарри распознал только розы. Наверное, подумал он, летом это очень приятное место. С другой стороны, примерно в километре, начинался лес. — Как скажешь. Они прошли сквозь всю деревню и повернули назад. — Если хочешь, мы можем аппарировать в Лондон: зайти на кладбище к твоим родителям или просто погулять по центру. Северин несколько минут молчал, а затем проговорил, глядя в сторону: — Я никогда там больше не был с похорон. Наверное, я пока не готов. — Хорошо, а в город? Думаю, тебе не помешало бы развеяться. Северин замялся, и Гарри догадался, что тому хочется принять приглашение, но воспитание не позволяет. — Пройдёмся по набережной, остановимся перекусить, а то на обед мы не успеем, затем через Министерство вернёмся по каминной сети. Что скажешь? Он ещё колебался некоторое время, но наконец решился: — Если Вас не затруднит… Гарри крепко взял Северина за руку и, не давая опомниться, аппарировал на тротуар перед входом в Министерство.

***

Шум и оживление столицы пошли Северину на пользу: он с нескрываемым интересом разглядывал улицы, витрины и проходящих мимо людей в разнообразных одеждах. Они гуляли по набережной, то и дело останавливаясь, чтобы полюбоваться видом. Дошли до Тауэрского моста и перешли мрачного цвета реку. Гарри с дрожью вспомнил, как ещё несколько месяцев назад он стоял на башне, надеясь, что ветер скинет его вниз, и порадовался, что этого не случилось. Северин, сойдя с моста, долго смотрел в воду, а потом признался: — Не люблю мосты. Кажется, что нужно спрыгнуть. Гарри покосился на него, но не нашёлся, что сказать. Проверил время и спросил: — Давай поедим где-нибудь. Есть какие-то предпочтения? Северин снова замялся, как после похорон, а затем смущённо ответил: — Мы могли бы зайти в McDonald`s? Только у меня нет магловских денег. Гарри примерно чего-то такого и ожидал, поэтому не удивился и заверил, что он угощает, затем сверился с картой и указал путь. Когда они оказались на месте, выяснилось, что Северин не знает, как пользоваться кассами самообслуживания, а от разнообразия бургеров и комбо он совсем растерялся: все его знания и навыки оказались бессильными против цветастого и кричащего обещанием гастрономического удовольствия меню. — Когда я был маленьким, всё было как-то проще… — Значит, ты в последний раз здесь был около десяти лет назад? — Северин кивнул, продолжая разглядывать красочные фотографии, и Гарри предложил свою помощь: — Может быть, классику? БигМак, картошку фри и колу? Северин согласился и огляделся по сторонам, выискивая место. Он заметил, что парочка подростков примерно его возраста собирается уходить, освобождая столик в уютном уголке возле окна, и, договорившись с Гарри, отошёл. Северин выглядел чужеродно в этих стенах: совсем несовременный и задумчивый, он выделялся из толпы, будто возвышенный лирический герой из классического романа зашёл в самый дешёвый портовый паб, и трагедия уже неминуема. Гарри видел, что Северину некомфортно, и отметил про себя, что ему не хочется оставлять своего ученика надолго одного. — Я тебе кетчуп взял. Северин поблагодарил, потянулся было к картошке и замер. — А… Я отойду помыть руки. — Остынет — невкусно будет, — Гарри порылся в карманах и вытащил дорожную упаковку влажных салфеток. — Держи, так быстрее. Он смотрел, с какой тщательностью Северин вытирает пальцы, и думал, что другого и не стоило ожидать — дисциплина и контроль. Он представил на его месте Джеймса, бывшего всего на несколько лет младше, и усмехнулся про себя: тот бы ни в жизни не подумал о таком, а, наоборот, хватаясь грязными руками за еду, заговорщицки бы попросил отца ничего не рассказывать Джинни — в этом он был очень похож на Рона. А вот Северин — на Гермиону. Говорить было не о чем, и они ели в молчании, каждый погружённый в свои мысли. Пару раз Гарри порывался завязать пустой разговор ни о чём, чтобы заполнить тишину, но вовремя осаждал себя, вспоминая, что перед ним не обычный подросток, которого легко увлечь, спросив, как идут дела в школе или с кем играет любимая команда по квиддичу: он точно знал, что Северин бы поддержал любую тему, но сделал бы это из вежливости и воспитания, а не из желания говорить, поэтому он молча жевал свой не самый вкусный бургер и потягивал холодную колу, мечтая добавить в неё немного виски. Закончив, они откинулись на холодные спинки кресел и некоторое время наблюдали за разномастными посетителями и прохожими. Гарри исподтишка, но с искренним любопытством следил за Северином, а тот в свою очередь снова напоминал кошку, внимательно оценивающую обстановку. Стало нестерпимо интересно, о чём он думает. — Тебе здесь не нравится? — В детстве очень нравилось, а теперь я, кажется, отвык. Вы видели, где я рос, а в Хогвартсе тоже всё совсем по-другому… Северин ответил, не отрывая взгляда от компании молодых людей: четырёх парней и двух девушек. Они были постарше него — вероятно, студенты какого-то университета — и весело обсуждали своих однокурсников. Гарри показалось, что Северин пытается представить себя в их обществе, но однозначно терпит поражение. — Если ты не против, я бы уже предпочёл возвращаться. Можно пойти пешком, а можно воспользоваться транспортом. Как хочешь? — Можно пешком, я не против. Они вышли на улицу, и оказалось, что небо заволокли тяжёлые тучи. Совсем стемнело и зажглись фонари. Они шли по другой стороне набережной обратно в Министерство, и Гарри невольно признал, что Северин в одиночестве и на ветру чувствует себя намного лучше, чем в тёплом и шумном зале — будто бы даже выпрямился и двигаться начал увереннее. Перед внутренним взором промелькнули пейзажи мрачной деревни, и Гарри будто воочию увидел маленькую фигурку, бесцельно бродящую по полям и раскисшим тропам. Он покосился на Северина и с каким-то странным чувством стыда почти сразу же отвернулся: хотелось помочь, но как? Тем более, что всё уже в прошлом… Они прошли половину пути, когда с неба посыпался мокрый снег: он таял на лету, дождём падая на асфальт. Гарри незаметно наложил чары, защищающие от непогоды. Очертания города размылись, а фары проезжающих мимо машин высвечивали косые линии доживших до самой земли хлопьев. Под ногами чавкала вода, но идти, окружёнными защитной магией, было легко и приятно. Они уже подходили к Министерству, как погода совсем испортилась и спокойный дождь сменился ливнем. Поспешно нырнули в телефонную будку и через несколько минут вышли в холле, окружённые волшебниками. Пока Гарри договаривался о доступе к каминной сети, Северин оглядывался по сторонам, явно представляя, как однажды это всё станет его ежедневной рутиной. — Пойдём, — Гарри подошёл к выделенному им камину и шагнул первым. Северин последовал за ним и протянул руку.

***

В первую же после похорон встречу Гарри попросил Северина вызвать Патронуса: внешне юноша держался хорошо, будто не случилась с ним на днях трагедия, но нельзя было исключать серьёзных последствий. Зря Гарри так волновался: сестричка Букли, как он её втайне прозвал, выпорхнула из палочки без малейшей заминки. Конечно, это не отменяло того, что наверняка Северин сильно переживал из-за всего произошедшего, но, по крайней мере, магии его страдания не коснулись, и это успокаивало. — Я подумал, что, если хочешь, ты можешь продолжать приходить два раза в неделю, — предлагая это, Гарри надеялся, что тем самым поможет отвлечься от печали. — Спасибо, сэр, я буду, сэр, — как всегда почтительный и отстранённый. Гарри ощутил лёгкий укол разочарования: пожалуй, ему было бы приятно услышать чуть больше участия в голосе.