Принятие

Гарри резко открыл глаза, мгновенно просыпаясь, и прислушался. В голове гудел отзвук хлопнувшей двери — видимо, именно он его и разбудил. Новый стук, топот, чей-то взволнованный голос, но Гарри не смог разобрать слов. Он сел на раскладушке, переждал наплыв чёрных точек, и встал. По привычке проверил палочку и вышел в коридор. Дежурившие в эту ночь команды спешили к лестнице, и Гарри догадался, что они направляются в главный конференц-зал на нижнем этаже. Проплывающие мимо него лица были полны непонимания, а у многих на щеках виднелись следы от подушки. Авроры двигались неуверенно: без той решительности, с которой идут в бой. Гарри сделал вывод, что дело не во всеобщей тревоге, а в чём-то другом, и в груди похолодело: что же произошло? Он влился в общий поток, мысленно прокручивая варианты и опасаясь самого страшного — потери бойца. Зал был заполнен не полностью, а многие отказывались садиться, предпочитая стоять рядом со своими командирами. Кто-то крутил в руках палочку, кто-то едва заметно отстукивал ногой ритм, а кто-то, замерев, как изваяние, был готов ко всему. В помещение вошла женщина, заметила знакомого и шёпотом спросила, знает ли он, что случилось. Тот отрицательно покачал головой. Гарри встал в дальнем углу, сложил руки на груди и принялся ждать, вспоминая трагические события почти годовой давности. Он видел, что собрание скорее стихийное, нежели по приказу, но не мог понять, почему. Прошло несколько минут, поток людей иссяк, воцарилась тревожная тишина. В зал вошёл Томас, быстро прошагал к трибуне, сделал приветственный жест и заговорил. — Доброй ночи, коллеги. Слухами земля полнится, не так ли? Не успело командование ознакомиться с отчётом, как уже все готовы. Что ж, коротко: один из отрядов разведки попал в засаду. Командир сейчас в Мунго. Прогнозы нехорошие. С этого моменты мы усиливаем каждую ячейку разведки боевыми аврорами. Детали сейчас разрабатываются, распоряжения поступят не раньше утра. — Не тяни за яйца, Томас. Масштаб какой? Вопрос, повисший в воздухе. Сложно было понять, кто именно его задал, но он отражал всеобщее настроение. Глава Аврората вздохнул, нашёл глазами Гарри и, глядя точно на него, ответил, делая паузы после каждого слова: — Мы ничего не знаем.

***

Дана качалась на стуле, Малкольм делал вид, что спит, а Дерек сидел на подоконнике и разглядывал что-то на улице. — Выставили дополнительные "глаза" у входа, — наконец поделился он. — Шеф, ты с Томасом говорил? Гарри лежал на своей раскладушке, морщась от головной боли — после ночного собрания он так и не смог больше уснуть. — Нет: высокое начальство делом занято. — Да ты ведь и сам как бы самое высокое начальство… — пробухтел Дерек и снова отвернулся. Высокое начальство, глава Аврората… Ну да, был когда-то. Сам ушёл, по своей воле. И теперь лежит тут в неведении, ждёт новостей, совсем как пешка. И что это был за откровенный взгляд Томаса, направленный точно на него? Хочет помощи? Хочет отдать кресло, умыть руки? Гарри вот уже несколько часов размышлял, а что бы он сам делал в такой ситуации, и вообще: а хотел бы он сейчас обратно вернуть себе мантию главного начальника?.. — Нас поставят охранять главу разведки или самого Томаса? Дана. Она была непривычно тихой. Дерек фыркнул: — Тоже мне — элитные бодигарды. Ах ты, бубонтюбер сгнивший! На этих словах он энергично спрыгнул на пол и вышел из офиса. Гарри проследил за ним, приподняв голову, и заметил, что остальные улыбнулись. Висок пронзила боль, и он сел. — Там в моей тумбочке пузырёк с зельем. Сил нет. Дана взмахнула палочкой, выудила из ящика необходимое и передала Гарри. Опустошив флакон, он снова откинулся на подушку. — Приз сегодня храпел под утро. Я видео снял. Гарри ожидал, что Дана взорвётся, но она вдруг оживилась и подошла к Малкольму. — О, давай. Послышался шорох, а затем забавное кошачье похрапывание и причмокивание. Девушка засмеялась, и Гарри, не сдержав любопытства, тоже встал, прижимая ладони к вискам; вгляделся. — Мне кажется, или он потолще стал? — Не кажется, — довольно ответил Малкольм. — Думаю, ему у меня нравится. У меня ещё есть видео. Показать? — Валяй. В таком виде, умиляющихся Призу, их и застал вернувшийся Дерек. — Вы чего тут? Все невольно дёрнулись, будто их застигли за неприличным делом. Малкольм машинально спрятал смартфон в карман. — Да так… что слышно? Дерек подозрительно огляделся, плюхнулся в своё кресло и крутанулся. — Поговорил я со знакомыми. Кажется, вся разведка уже под боевыми. А лучшие из лучших из боевых остаются на подхвате. — В запасе, ты хотел сказать. — Да хоть на подсосе! Шеф, я не смогу сидеть, пока другие в деле! Не теперь! Гарри осторожно подвигал головой, разминая шею, и прислушался к своим ощущениям. С удовольствием отметил, что боль не вернулась. — Дольше просидим — злее будем, когда придёт время. Нас берегут. Невольно вспомнился разговор с профессором Дамблдором во время битвы за Хогвартс. Умереть вовремя — тоже непростая задача.

***

После того, как боевые отряды усилили разведку, Гарри с возбуждением ожидал, что уже вот-вот наступит время его выхода. По венам плескалось нетерпение, усиливая его собственную нервозность, вызванную приближающимся празднованием Дня рождения. Он тренировался, забывая об усталости, и отчаянно прислушивался к каждому шороху за дверью их офиса, предвкушая, как вошедший секретарь Томаса — а может, и сам глава Аврората — объявляет для них часовую готовность, но к ним так никто и не пришёл. Каждый день свободные боевые отряды уходили на индивидуальные задания — проверить подозреваемого мага, провести допрос или проникнуть на потенциально опасный объект, — но команду Гарри оставляли в тылу. Он напоминал своим людям, что они самые-самые, что для того, чтобы их отправить в бой, нужны веские основания, но, когда их коллеги отправились на дело по второму кругу, а затем и по третьему, даже Гарри стало не по себе. С момента, когда офицер разведки попал в Мунго, прошла всего неделя, но Гарри стало казаться, что эти дни растянулись на месяцы. Адреналин в крови начал перегорать, отравляя тело и мысли раздражением. Следующая стадия — апатия, и Гарри решил, что нужно что-то предпринять. Он отправился к Томасу, чтобы поговорить с ним в частном порядке, но тот вдруг не нашёл для него времени. Неприятный удар по чувству собственного достоинства сперва озадачил, затем вызвал возмущение, а позже заставил потянуть за ниточки пониже рангом. Люди, у которых он мимоходом пытался узнать положение дел и выведать планы, всё понимали — Гарри видел это в их глазах, — но разводили руками, намекая, что все решения приходят с самого верха. Ещё через пару дней Гарри проснулся и понял: вот теперь он окончательно перекипел. Неприятные мысли о причинах, почему их отодвинули на второй план, завертелись, зароились, но все они были ничем по сравнению с главенствующим страхом — это всё из-за него. Из-за его провала, из-за его развода, из-за его бегства в Хогвартс. Он приглядывался к отряду, и ему казалось, что в каждом вздохе, в каждом движении, в каждом взгляде он читает обвинение в том, что это его вина. Он искал скрытый смысл в любой фразе, и, когда Малкольм вдруг попросил отпустить его пораньше, с язвительной радостью подумал, что вот оно — началось бегство. И всё-таки Гарри спросил: — Не вопрос. Всё нормально? Неожиданно Малкольм смутился. Дана присвистнула, явно на что-то намекая, а измучившийся ожиданием Дерек довольно заулыбался. — Кот один в подвале застрял. Мне сейчас написали, что вызвавшийся волонтёр не сможет подъехать, поэтому придётся мне. Повисла тишина. Полное непонимание отразилось на лицах, и никто не издал ни звука. Малкольм окончательно смутился — даже слегка покраснел — и виновато улыбнулся. — Я свой выигрыш отдал волонтёрам, которые помогают бездомным кошкам, и как-то так само получилось, что теперь и я… волонтёр в магловской организации. Гарри запоздало вспомнил, что в последнее время на руках его коллеги стали появляться царапины, иногда достаточно глубокие. Он решил, что это Приз распоясался и показывает характер, теперь же он, кажется, начал догадываться. — Так ты теперь после работы уличных кошек спасаешь? Вытаскиваешь из подвалов, снимаешь с деревьев и… всё остальное? Малкольм, будто защищаясь, пожал плечами. — Они же не виноваты, что им не повезло. Мы их лечим, пристраиваем в приюты, ищем хозяев. — И что, берут? — Дана отошла от шока и выказала искренний интерес. — Не очень, но я лично сумел пристроить двух котят. Нет, магию убеждения я не применял, — поднял Малкольм руку в предостерегающем жесте. — Но с котятами проще: они маленькие, они миленькие, их детки любят. Вот со взрослыми нелегко, с покалеченными совсем сложно. Такие остаются жить в клетке. — А много их, покалеченных? Завибрировал телефон, и Малкольм торопливо глянул на экран. — Да, достаточно. Гарри, прости: Марта уже здесь, мне пора. Когда за ним закрылась дверь, всё ещё не пришедшая в себя троица поспешно приникла к окну. На другой стороне улицы стояла потрёпанная красная Шкода, и было видно, что всё заднее сидение забито какими-то коробками и пакетами: наверное, это были корма и наполнитель, не поместившиеся в багажное отделение. За рулём сидела молодая магла, и зоркая Дана разглядела у неё на руке фенечки растаманских цветов. У Марты были длинные светло-русые волосы. Она то и дело оглядывалась, явно нервничая, что-то неодобрительно высказала торопливо подошедшему Малкольму и яростно газанула ещё до того, как тот успел пристегнуться. — Ничего себе… Он же годами всё своё свободное время только и делает, что книжки умные читает, — проговорил Дерек, продолжая разглядывать улицу: на этот раз оценивая обстановку. — Всё тихо. — Знаешь, любви всем хочется, даже таким, как Малкольм, — Дана плюхнулась на своё место и скрестила руки на груди. — Ты что, думаешь, что у него с этой Мартой?.. Ну хотя… Ну… может… Но… хотя… Дерек явно был не способен принять новую сторону своего коллеги, а главное то, что ему не чужды плотские радости. Время от времени он бормотал: «Ну нет… ну… а почему нет?..», и снова замолкал. Гарри же слова Малкольма о том, что покалеченные животные до конца жизни остаются в приюте, сильно задели: он невольно представил, что он сам — сильно пострадавший аврор, вынужденный до скончания дней лежать на койке в Мунго. Это было неприятно. Утром следующего дня Малкольм, казалось, впервые в жизни опоздал на работу. На целых пятнадцать минут. Когда он появился, у него все руки были в страшных царапинах, и ещё несколько несерьёзных краснели на шее и щеке. Несмотря на боевые раны, он улыбался как никогда прежде и начал вместо приветствия: — С трудом, но вытащили! Бандит нас боялся больше, чем задохнуться в этом подвале, а при этом дрался совсем как лев! Просто замечательный кот! Дана подошла поближе, чтобы осмотреть ущерб, и спросила: — Колдонуть совсем не получалось? — Нет: там же маглы везде, Марта. Она очень… активная и остро переживающая девушка: ни на минуту не отходит. — А теперь с бандитом что? Малкольм ухватился за вопрос и, внимательно глядя Дане прямо в глаза, заговорил, уж очень напоминая сектантского проповедника: — О, это очень замечательный кот! И Бандит — просто потрясающее имя, ты права. Он ещё молодой, ему около года. Он абсолютно здоровый, но напуганный. Мы вчера успели в ветклинику, его осмотрели и провели ему противопаразитарную обработку. Он на самом деле ласковый, просто сама понимаешь: просиди несколько дней в подвале без возможности выбраться, без воды, без еды… Очень хороший кот! Дана сделала шаг назад и растерянно оглянулась. — Ты что, кота мне впариваешь? Эй, вы точно там волонтёры, а не… ну… не знаю… — У меня есть фотографии. Давай покажу? Тебе ведь понравился Приз? Уверяю тебя: этот ничуть не хуже. Вы обязательно подружитесь! Дана беспомощно опустила руки и стояла, усиленно моргая глазами. Гарри решил, что пора её спасать, но его опередил Дерек. — Ну а что? Возьми кота! Хороший кот! Да я бы и сам взял, да пока у матери живу. И заржал. Малкольм перевёл взгляд на потолок, наверняка высчитывая до десяти, чтобы успокоиться, но Дана, будто напуганная младшеклассница, почти пропищала срывающимся голосом: — Ну покажи… По тому, как тут же оживился кошачий волонтёр и как затравленно посмотрела на Гарри Дана, стало ясно, что домой она сегодня вернётся с просто замечательным котом Бандитом.

***

Гарри закончил ужин и сидел с бокалом вина в гостиной. Из кухни доносились звуки льющейся воды и расставляемых на места тарелок и кастрюль. Он думал о Малкольме. О том, как вдруг резко тот изменился, подобрав бездомного Приза. Как блестели его глаза, стоило ему заговорить о кошках; как он, не применяя магии, практически загипнотизировал Дану, чтобы та забрала Бандита. О том, как Малкольм весь день следил за девушкой, явно проверяя, не передумала ли она. О том, как в конце дня он очень осторожно, боясь спугнуть, спросил: «Поедешь?», и как едва заметно выдохнул, когда она согласилась. Помогая другим — помогаешь себе. Гарри пытался вспомнить, где он услышал эту фразу, но так и не смог. Зато он снова подумал о тех, кто, будучи спасённым, навсегда останется взаперти, потому что они никому не нужны. — Кричер, Тийка! Эльфы появились через секунду, готовые выполнять поручение. — Мой коллега стал помогать бездомным животным, ищет для них новых хозяев. Может, возьмём парочку? Глаза эльфийки распахнулись, и она тут же закивала, но затем с опаской покосилась на Кричера. Тот стоял со странным выражением на лице: то ли брезгливость, то ли страх — Гарри не смог распознать. Наконец эльф сдавленно ответил, сгибаясь в учтивом поклоне — признак явного неодобрения: — Как сэр скажет, так и будет. — Речь о кошках: с ними не надо гулять, не надо их воспитывать. Они тихие и безобидные. Снова поклон — ещё ниже, чем до этого. — Как сэр ска… Тийка не дала ему закончить свой показательный акт послушания. — Это же кошки, Кричер! Они же такие хорошенькие! Ты что, их боишься? Эльф выпрямился, принял позу полную достоинства и важно отрапортовал: — Кричер ничего не боится! Кричер хорошо будет заботиться о кошках хозяина! Получив одобрение, Гарри отпустил эльфов и большим глотком допил вино. Он не надеялся на то, что ему станет легче, а спать он будет возвращаться домой, но ему было приятно от мысли, что он сумеет кому-то помочь. Он вспомнил о том, как несколько месяцев назад сам мечтал, чтобы к нему пришли, чтобы протянули руку, и как помощь пришла, но не в том виде, в котором он её ожидал. Настало время отдавать долги? Или это очередная попытка заполнить пустоту?

***

— Малкольм, у тебя есть какой-нибудь сайт, где можно посмотреть кошек, которые ищут дом? — Да, есть. Хочешь кого-то определённого? Я подскажу. Гарри уличил момент, когда они остались наедине: этот разговор ему казался слишком интимным для посторонних глаз. — Ты сказал, что есть те, кого никто никогда не возьмёт. Малкольм кивнул, затем вытащил телефон и через несколько секунд последовательно показал три фотографии. На первой был белоснежный кот, и Гарри удивился, почему его не могут пристроить. На второй была худая кошка с серьёзным выражением лица — чёрная и вся как пантера, но без одной задней лапы. На третий снимок Гарри взглянул и сразу отвернулся: красивый пушистый кот, но без обоих глаз. Малкольм, заметив реакцию, грустно и тихо проговорил: — Магловские дети его совсем котёнком поймали. Марта его отбила, когда они ему глаза… — Я не хочу знать, не надо. Малкольм кивнул и закончил совсем тихо: — Он привык, он уже два года в приюте. Там и останется. Жалко: очень ласковый. Возьми Снежка — он глухой от рождения, но в остальном… Гарри снова перебил: — А с кошкой что? Тоже дети? — Машина. Или, знаешь, давай я тебе других покажу. Вот, смотри… котёнка? Мальчика, девочку? По тому, как засуетился Малкольм, Гарри понял, что тот испугался, что он передумает и откажется. — Я их всех троих заберу. Они ладят между собой? — Всех? Ты уверен? Гарри пожал плечами: — У меня дом большой, есть эльфы. Двое сыновей — двое котов, дочка — кошка. Почему нет? Малкольм заулыбался и протянул Гарри руку для рукопожатия: — Спасибо. Я сегодня их привезу. Они знают друг друга, всё будет хорошо.

***

Гарри и не подозревал, что будет так волноваться. Он стоял на крыльце дома и переминался с ноги на ногу в ожидании, когда Малкольм привезёт ему его питомцев. В конце улицы появилась знакомая волонтёрская Шкода. — Привет. Марта была вне себя от счастья, когда я сказал ей, что наши ветераны отправляются домой. Вот только я еле-еле смог её отговорить ехать со мной: она предпочитает лично пообщаться с каждым, кто забирает её подопечных. Пришлось за тебя поручиться. — Тебя сильно изменил тот вечер. Ты даже говоришь иначе. — Мне нравится, чем я занимаюсь после работы. Правда, на книги времени пока не остаётся, но это ничего. Гарри, я всё привёз: их лотки, миски, лежанки, игрушки. Только переноски наши, приютские — я заберу. Вот тут вот корм, вот тут наполнитель, вот здесь витамины, — Малкольм открыл багажник, показывая содержимое двух больших коробок. — Целое приданое. — Ну да. Не передумал? Вместо ответа Гарри взял поклажу — оказалась не из лёгких. Малкольм поспешно поднял вторую коробку, и они занесли их в коридор. Гарри хотел уже вернуться на улицу, но коллега поймал его за локоть. — Подожди. Слепой Том ходит со специальным ошейником, на который прикреплён ободок перед мордочкой — это чтобы он не бился. Но мы ведь маги, поэтому я подготовил для тебя заклинание — тот же ободок, только магический. И ещё возьми, пожалуйста, брошюру для новых хозяев — она хорошая, полезная. Если хочешь, я чары сам наложу, но мне нужно будет кота по дому провести, и я подумал, что лучше, если ты всё сделаешь. — Хорошо, не переживай. Из переносок время от времени доносилось недовольное мяуканье, а отважная Дейзи просовывала лапу сквозь прутья пластиковой решётки и пыталась выцарапать себе свободу. Гарри с Малкольмом занесли и открыли клетки, а затем застыли у входной двери, давая кошкам самим выйти в новый дом. Тийка и Кричер стояли чуть в отдалении: первая сияла, зажимая рот ладошками, а второй был похож на статую, и казалось, что краска сошла с его лица. Правда боится, что ли?.. Первым вышел Том. Он остановился, поднял голову вверх и принюхался. После этого тут же выскочила Дейзи и села рядом с ним. Увидев людей вокруг, она одарила всех грозным шипением и замерла, озираясь. Том, чем-то заинтересованный, начал движение в сторону эльфов, и Дейзи, оберегая его, выбежала вперёд. Обнюхала ни мёртвого, ни живого Кричера и прижалась к его ноге, помечая своим запахом. Бедный эльф аж затрясся. Гарри поймал его страдальческий взгляд и растерялся, не зная, что ему предпринять. В это время Том подошёл к Тийке, попискивающей от восторга, лизнул её лодыжку и перекатился на спину, показывая живот. — Ну всё: он теперь ваш. Его можно погладить, если хочешь. Гарри согласно кивнул, и Тийка, присев на корточки, осторожно опустила маленькую ручку, давая коту принюхаться. Он перевернулся с одного бока на другой и замурчал, окончательно стирая барьеры. — Какой ты хорошенький! Счастливая эльфийка упала на колени. Как только её пальцы коснулись Тома, Дейзи отошла от Кричера и отправилась изучать дом. Из последней переноски вышел Снежок и, осмотревшись, последовал прямиком на кухню. — Всё. Большое спасибо, Гарри! Обязательно обращайся, если нужна будет помощь. И… Мы можем забрать, если… — Им здесь будет хорошо. Малкольм поспешно собрал переноски. Гарри помог ему загрузить их в машину и, пожимая на прощание руку, всё-таки не удержался и спросил: — У вас с Мартой роман? — Как тебе сказать… Марта — девушка очень… увлечённая. Я не думаю, что в её жизни есть место для кого-то ещё, кроме кошек. — Но ты был бы не против? Малкольм мягко улыбнулся — он вообще теперь много улыбался: — Мне хорошо рядом с ней. Как будет, так и будет, а пока я помогаю делать доброе дело. Мне пора: нужно вернуть машину, прибраться в приюте, покормить всех, дать лекарства. Рутина, но кто-то должен её делать. — Удачи. — И тебе. Спасибо. Машина тронулась с места, и Гарри ещё некоторое время смотрел ей вслед. Он отчаянно не узнавал Малкольма и не понимал, как всё так сложилось, что теперь у него дома будут жить три шерстистых обитателя с особенностями здоровья. Когда он вернулся, то в прихожей никого не застал. На звук проследовал в кухню, и, незамеченный, с теплотой на сердце наблюдал за тем, как Кричер, каждый раз вздрагивая, когда его ноги касался пушистый хвост, режет куриную грудку на мелкие кусочки, а Тийка расставляет миски и разливает воду, воркуя. Гарри хотел подойти, погладить кого-нибудь — Тома, например, — но не решился прерывать идиллическую сцену. И вдруг он почувствовал себя лишним. Отругал себя — «Иди, покорми их!», — но отчего-то не смог. Ему подумалось, что эта новая семья состоит из эльфов и котов, а не из него, эльфов и котов, и он вышел. В гостиной Гарри прочитал инструкции, оставленные Малкольмом. Он хотел сразу же наложить чары на Тома, но после щедрого угощения все животные, как по команде, принялись вылизываться, позёвывая. Потом Дейзи смело прошла в гостиную, ведя остальных за собой, и неуклюже запрыгнула на диван. Гарри подумал, что надо ей заказать протез: он где-то видел, что такие печатают на 3D-принтерах. Поднял Тома на руки, принявшегося мурчать и выпрашивать ласку, и отправился с ним по дому. Дейзи проводила их ленивым взглядом и притихла. Снежок улёгся в кресло, с которого только что встал его человек, и сладко засопел. Заклинание требовало того, чтобы Гарри последовательно прошёл по всем комнатам в доме. Он не был рад тому, что ему придётся зайти в бывшую спальню, но на этот раз всё оказалось не таким страшным: осознание того, что он это делает для кого-то, что этот кто-то, мягкий, тёплый и пушистый, сейчас мурчит у него на руках, придало сил. Гарри сумел покончить с этой комнатой, не сорвавшись в тяжёлые мысли. Позже он перенёс сонного кота к остальным и застал там Тийку, застывшую в умилении. Том забрался к ней на колени, и она окончательно растаяла. Кричер прибирался в кухне. — Ты не любишь кошек? Эльф вздрогнул и повернулся. Выглядел теперь он лучше, чем полчаса назад. — Я буду хорошо заботиться о Ваших кошках, сэр. — Я думаю, что им нравится, как ты пахнешь, потому что ты готовишь. Если хочешь, я наложу на тебя какие-нибудь чары, чтобы они тебя избегали. Но скажи: что не так? Кричер шмыгнул носом и виновато опустил голову. Гарри никак не мог понять, в чём же дело. — Они такие… живые. Когда трогаешь, она тёплая, двигается… Это не сова, не крыса — это по-другому. — Но ведь это хорошо, что они живые? Эльф вскинулся: — Я не живодёр, сэр. Я рад, что они живы, но это странно, сэр. Вы видели, как они себя ведут? Они такие разные, а ведь они просто кошки. А Дейзи смотрит так, что… страшно. Гарри вспомнил её взгляд, будто читающий душу, и улыбнулся: он понимал, о чём говорил Кричер. Заверил, что она абсолютно безобидна, и собрался уходить, как услышал неожиданное: — Мне только очень жаль, что им было так больно. Я не знаю, как им это сказать. Прежде, чем Гарри успел задуматься над ответом, он уже услышал собственный голос: — А зачем им напоминать о том, как им было больно, если сейчас им хорошо? — Да, сэр, Вы правы, сэр. Позже, лёжа в своей кровати и лениво продумывая, какие ещё чары нужно наложить на дом, чтобы всем было удобно, Гарри спросил себя: а как же ему самому забыть про то, как больно ему было?