Пока не доказано обратное

Тэхён не верил в судьбу. Судьба была удобным объяснением для событий, причин которых человек либо не понимал, либо не хотел признавать. Случайные встречи становились знаками. Совпадения - подсказками. Последствия собственных решений - неизбежностью, которую якобы невозможно было предотвратить. Тэхён предпочитал более честные формулировки. Профессор Хан самостоятельно распределила пары. Чон Чонгук оказался рядом с ним не по воле Вселенной, а потому, что преподавательница обладала своеобразным чувством юмора и слишком высокой уверенностью в педагогическом потенциале конфликтов. Это было неприятно, но объяснимо. Гораздо хуже объяснялось то, почему, услышав имя Чонгука после своего, Тэхён почувствовал не только раздражение. Где-то под ним, слишком глубоко и слишком быстро, возникло облегчение. Теперь Чонгуку снова разрешалось подойти. Не потому, что один из них передумал. Не потому, что Тэхён скучал. И уж точно не потому, что после вечеринки в памяти упорно оставались чужая ладонь на женской талии, след красной помады на щеке и взгляд, которым Чонгук нашёл его среди десятков людей. У них просто был совместный проект. Объективная причина. Тэхён ненавидел, когда объективные причины слишком удобно совпадали с желаниями, которые он не собирался признавать. — Господин Ким, - произнесла профессор Хан. Тэхён моргнул. Аудитория уже начала пустеть. Студенты убирали ноутбуки, обсуждали распределение и пересаживались к новым партнёрам. Чимин стоял возле своего стола и разговаривал с Ли Сынхо - высоким парнем с музыкального факультета, которому профессор определила его в пару. Чонгук по-прежнему сидел за два ряда от Тэхёна. Он выглядел отвратительно довольным и просто отвратительно. Под глазами лежали тени, лицо было бледнее обычного, длинные тёмные волосы спутались и падали на лоб. На нём была чёрная толстовка, накинутая поверх такой же чёрной футболки, словно выбор цвета утром оказался единственным решением, на которое хватило сил. Даже в таком виде Чонгук выглядел привлекательно и это тоже раздражало. — Вы двое останетесь, - напомнила профессор. - Желательно мысленно тоже присутствовать. — Простите, - сказал Тэхён. — Я присутствую, - отозвался Чонгук. Профессор посмотрела на него. — Ваше физическое присутствие я вижу. Ментальное вызывает вопросы. — Я внимательно слушал. — Тогда повторите последнее, что я сказала. Чонгук уверенно выпрямился. — Что мы с Тэхёном идеально подходим друг другу. В аудитории осталось достаточно людей, чтобы несколько человек рассмеялись. Тэхён медленно повернулся к нему. — Она сказала, что наши подходы противоположны. — Разве не одно и то же? — Нет. — В хороших историях обычно да. Профессор Хан сжала губы, скрывая улыбку. — Подойдите оба. Пока я не решила, что документально подтверждённая смерть одного из вас действительно упростит мне семестр. Чонгук поднялся первым. Он надел рюкзак на одно плечо, взял со стола альбом и спустился между рядами. Тэхён дождался, пока Чимин закончит разговор, коротко сообщил, что задержится, и направился к преподавательскому столу. Чонгук остановился справа от него. Достаточно близко, чтобы Тэхён почувствовал слабый запах алкоголя, кофе и древесного парфюма. Он повернул голову. — Ты пил утром? — Нет. — От тебя пахнет алкоголем. — Он выходит через кожу. Это естественный процесс. — Ты говоришь так, будто гордишься. — Я сейчас горжусь только тем, что стою вертикально. — Вдохновляющее достижение. — Спасибо. — Это не комплимент. — От тебя я уже привык. Профессор Хан поставила между ними планшет. — Я объединила вас не случайно. Чонгук немедленно посмотрел на Тэхёна. — Слышал? Не случайно. — Она говорит о педагогическом решении, а не о судьбе. — Ты всегда уничтожаешь романтику раньше, чем она успевает появиться? — Между нами нет романтики. — Теперь у нас есть общий проект. Дай времени. — Господин Чон, - устало произнесла профессор Хан. - Ещё одна реплика, не связанная с заданием, и я соединю вас с господином Мином. По цепи электропитания. Чонгук закрыл рот. — Благодарю. - Она открыла файл с требованиями. - К концу семестра каждая группа должна представить пространственную работу, где математическая структура, визуальная форма и, при возможности, звуковое решение будут зависеть друг от друга. Не три отдельных элемента, поставленных рядом. Одна система. Тэхён наклонился ближе к планшету. — Размеры ограничены? — Не больше трёх метров по любой стороне. Работа должна быть транспортабельной или собираться непосредственно в выставочном зале. Бюджет университет покрывает частично. Всё, что превышает лимит, оплачиваете самостоятельно либо находите спонсоров. — Сколько составляет лимит? - спросил Тэхён. Профессор назвала сумму. Чонгук тихо присвистнул. — На это можно купить два листа фанеры и очень красивый скотч. — Если выбирать скотч вместе с вами, вероятно, даже одного не хватит, - заметил Тэхён. — У меня хороший вкус. — У тебя байк расписан от руки. — Именно. Это называется индивидуальность. Профессор постучала пальцем по столу и они сразу замолчали. — Вашей основной темой станет «Доказательство и восприятие». Тэхён посмотрел на неё внимательнее. — Это уже утверждённая тема? — Рабочее направление. Вы можете изменить формулировку, но не идею. Меня интересует конфликт между тем, что человек знает, и тем, что он видит. Господин Ким работает со структурой, логикой и доказательствами. Господин Чон - с образом, интуицией и эмоциональным восприятием. Чонгук опёрся ладонями о стол. — То есть он будет доказывать, что я всё сделал неправильно, а я - объяснять, что это художественный жест? — По возможности на более высоком академическом уровне. Тэхён продолжал изучать требования. — Нам обязательно использовать известную математическую модель? — Нет. Вы можете разработать свою систему. Но она должна выдерживать объяснение. Нельзя нарисовать несколько случайных линий, назвать их хаосом и надеяться, что зритель постесняется признаться, что ничего не понял. Чонгук кашлянул. — Это было один раз. Профессор посмотрела на него. — Три. — Два с половиной. — Господин Ким, ведите подсчёт. У вас получается убедительнее. Тэхён едва заметно улыбнулся. Чонгук заметил. Конечно же, заметил. — Она пошутила, а улыбаешься ты мне, - тихо сказал он. — Я улыбаюсь твоему унижению. — Всё равно считается. Тэхён снова посмотрел на планшет. Профессор передала им файл с графиком. — Через неделю жду три предварительные концепции. Не эскизы ради эскизов, а сформулированные идеи: математическая основа, зрительский опыт, материалы, приблизительная стоимость. Первую встречу рекомендую провести сегодня, пока вы оба помните, что являетесь студентами. — У него похмелье, - сказал Тэхён. — У меня нет похмелья. — Ты десять минут назад гордился тем, что стоишь. — Это была метафора. — Ты держишься за стол. Чонгук посмотрел на свою ладонь и убрал её. — Я просто люблю университетскую мебель. — Сегодня, - повторила профессор Хан. - И ещё одно. Она посмотрела сначала на Тэхёна, затем на Чонгука. — Я знаю, что между вами уже возникли личные сложности. - Оба молчали. - Мне неинтересно, кто кого приглашал на кофе, кто отказал и кто после этого устраивал визуальный анализ чужого лица перед всей аудиторией. — Это было учебное задание, - возразил Чонгук. — Которое вы пережили слишком эмоционально. На проекте это не должно отражаться. Научитесь разговаривать. Если не умеете - составьте правила. Тэхён кивнул. — Я составлю. Чонгук повернулся к нему. — Почему именно ты? — Потому что у тебя в правилах будет пункт «не соблюдать правила». — Неправда. — Какой будет первый? Чонгук задумался. — Иногда опаздывать можно. — Вот именно. Профессор закрыла планшет. — Свободны. Они вышли из аудитории вместе. Дверь закрылась за спиной, отрезая их от голоса преподавательницы и оставляя в длинном светлом коридоре. Тэхён остановился. Чонгук прошёл ещё несколько шагов, заметил отсутствие рядом второго человека и обернулся. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Без аудитории, профессора и чужого смеха напряжение между ними стало заметнее. Последний настоящий разговор закончился словами, которые оба, вероятно, хотели бы забрать обратно. После него были вечеринка, ревность, новая ссора и две недели молчания. Теперь им предстояло создать совместную работу о доказательствах. Тэхён почти слышал, как Вселенная над ним издевается. Хотя в неё и не верил. — Ты выглядишь ужасно, - сказал он. Чонгук приподнял бровь. — Ты уже третий человек, который сообщил мне это за утро. — Возможно, стоит сделать вывод. — Что у меня честное окружение? — Что нужно меньше пить. — Ты тоже пил. — Два коктейля. — Я видел. — Ты следил? — Нет. Просто смотрел в твою сторону двадцать семь раз. Тэхён замер. — Ты считал? — Юнги. — Зачем Юнги считал, сколько раз ты смотрел на меня? — Ему было скучно. — И ты не видишь в этом ничего странного? — Вчера всё было странным. Тэхён поправил очки. — Ты помнишь наш разговор? — Какой именно? Тот, где ты отправил меня к людям попроще, или тот, после которого я предложил друзьям заключить спор, что… Чонгук резко замолчал и Тэхён нахмурился. — Что? Несколько секунд Чонгук смотрел на него слишком внимательно. Похмелье не мешало соображать достаточно быстро. — Что смогу закончить проект лучше Намджуна, - сказал он. — Вы спорили о проектах на вечеринке? — Мы студенты факультета искусств. Нам больше не о чем говорить. Ответ прозвучал легко, почти даже убедительно. Но перед ним была пауза и Тэхён её заметил. — Ты врёшь. — Нет. — У тебя меняется голос. Чонгук усмехнулся. — Ты изучал мой голос? — Я замечаю закономерности. — Опасная привычка. — Что ты сказал друзьям? — Что справлюсь с проектом. — Чонгук. — Тэхён. Они смотрели друг на друга. Чонгук первым отвёл глаза. — Ничего, что касается тебя. Это была не совсем ложь. Именно поэтому прозвучала убедительнее. Тэхён не выглядел удовлетворённым, но продолжать не стал. — Нам нужно обсудить правила. — Прямо сейчас? — Профессор сказала провести встречу сегодня. — Она рекомендовала. — В академическом контексте это означает требование. — В моём мире «рекомендовать» означает «можно не делать». — Поэтому у тебя незакончены три задания. — Два. — Намджун говорил, что три. — Намджун любит преувеличивать. — Он составил список. — Предатель. Тэхён посмотрел на часы. — В библиотеке будет свободно примерно до обеда. Чонгук прикрыл глаза. — Только не библиотека. — Почему? — У меня голова сейчас лопнет от звука переворачиваемых страниц. — Там тихо. — Сегодня тишина очень громкая. — Это физически бессмысленная фраза. — Но ты меня понял. Тэхён некоторое время молчал. — Где ты предлагаешь работать? — В мастерской. — Там пахнет растворителем. — В проектной аудитории. Там не пахнет. — Там наверняка грязно. — Мы можем вытереть стол. — Мы? — Хорошо. Я могу вытереть стол, а ты будешь стоять рядом и контролировать геометрическую точность движений. Уголок губ Тэхёна дрогнул. — Через двадцать минут. — Мне нужен кофе. — Через тридцать. — И еда. — Сорок. — Душ. Тэхён посмотрел на него. — Я не собираюсь ждать, пока ты вернёшься в общежитие. — Я помылся утром. — Тогда зачем упомянул душ? — Проверял, насколько далеко распространяется твоя щедрость. — Не распространяется. — В мастерской через сорок минут, - подвёл итог Чонгук. — Через тридцать пять. — Ты торгуешься из принципа? — Да. — Пять из десяти. — Что? — Твоя техника флирта. Тэхён нахмурился. — Я не флиртую. — Именно поэтому всего пять. — Мы договорились не обсуждать личное во время проекта. — Мы ещё ни о чём не договорились. — Тогда это будет первым правилом. Тэхён развернулся и пошёл по коридору. Чонгук смотрел ему вслед. — Через тридцать пять минут! - крикнул он. Тэхён не обернулся. Но поднял руку, показывая, что услышал. Чонгук улыбнулся. Девяносто дней. Первый день уже шёл не так, как он планировал. Потому что, стоя рядом с Тэхёном, он почти забывал, что вообще что-то планировал. Чимин понял, что с его напарником возникла проблема, когда Ли Сынхо не появился на первой рабочей встрече. Они договорились встретиться в музыкальном корпусе в одиннадцать. Чимин пришёл за десять минут, нашёл аудиторию и выбрал стол возле окна. В одиннадцать пять он решил, что Сынхо задерживается. В одиннадцать пятнадцать написал сообщение. В одиннадцать двадцать семь получил ответ: Прости. Возникла проблема с расписанием. Я сейчас у заведующего кафедрой. Напишу позже. Чимин не сердился. Он редко злился из-за опозданий, если люди сообщали о них до того, как ожидание становилось бессмысленным. Поэтому достал конспекты, открыл ноутбук и начал изучать требования к проекту. Музыкальный корпус отличался от остальных зданий университета. Здесь тишина существовала только в коридорах между помещениями. За каждой дверью кто-то играл: повторял одну и ту же фразу на фортепиано, разогревал голос, настраивал скрипку, отбивал ритм или спорил с метрономом, который оказался упрямее человека. Даже стены словно хранили вибрацию и Чимину нравилось. Математический корпус был спокойнее, чище и предсказуемее. Звуки там складывались из шагов, мела, клавиш и шороха бумаги. Здесь каждая закрытая дверь скрывала отдельный мир, который невозможно было заранее вычислить. Через двадцать минут Чимину написал Сынхо. Меня снимают с межфакультетского курса. Обязательную оркестровую практику перенесли на это же время. Если пропущу, не допустят к итоговой аттестации. Профессор Хан уже знает. Прости, что так вышло. Чимин перечитал сообщение. Ответил, что всё понимает. Затем закрыл ноутбук и некоторое время сидел, глядя на двор за окном. Это было неприятно, но не катастрофично. Профессор найдёт решение. Возможно, соединит его с другой парой или разрешит работать одному. Чимин уже собирал вещи, когда дверь аудитории открылась. Вошёл Юнги. Он был одет в чёрную рубашку, свободные тёмные брюки и длинное пальто, которое держал на руке. Волосы были аккуратно убраны назад, несколько прядей остались у лица. В одной руке он нёс ноутбук, в другой - две банки кофе. Чимин видел его после вечеринки только издалека. Сегодня Юнги выглядел собраннее, но под глазами лежали тени. Выражение лица было спокойным и немного недовольным, будто мир с утра уже предложил ему больше общения, чем он рассчитывал выдержать. Увидев Чимина, он остановился. — Ты Пак Чимин. Это прозвучало не как вопрос. — Да. — Где Сынхо? — Его снимают с курса из-за оркестровой практики. Юнги прикрыл глаза. — Вот же херня. Чимин не понял, относилось это к Сынхо, расписанию или самому существованию межфакультетских проектов. — Профессор Хан уже знает, - добавил он. — Я тоже уже знаю. — Тогда зачем спросил? Юнги посмотрел на него. — Хотел проверить, сообщили ли тебе. — Сообщили. — Хорошо. Он поставил ноутбук на стол напротив. Чимин наблюдал, как Юнги сел и открыл одну из банок кофе. — Ты решил поработать здесь? - спросил Чимин. — Видимо. — Почему видимо? Юнги сделал глоток. — Потому что профессор Хан пять минут назад позвонила мне и сказала прийти сюда. Чимин начал понимать. — У тебя нет постоянной пары? — Было нечётное количество музыкантов. Меня назначили звуковым консультантом для трёх групп. — И теперь… Дверь снова открылась. Профессор Хан вошла быстрым шагом, держа под мышкой папку. — Прекрасно. Оба на месте. Юнги посмотрел на часы. — Вы сказали прийти. — Я начинаю ценить в студентах выполнение простейших инструкций. - Она села на край соседнего стола. - Господин Ли официально покидает курс. Перевести господина Пака к уже сформированной паре нельзя: получится группа из трёх человек, где математическая часть станет размытой. Поэтому я меняю распределение. Юнги медленно опустил банку. — Нет. Профессор приподняла бровь. — Вы ещё не услышали предложение. — Я понял по вступлению. — Тогда тем более сэкономим время. Мин Юнги и Пак Чимин теперь работают вместе. Юнги откинулся на спинку стула. — Я уже консультирую три проекта. — Больше не консультируете. Я передам две группы другим студентам, третья найдёт готовое звуковое решение. — Почему именно я? — Потому что вы сильнее остальных работаете с нестандартной структурой. А господин Пак представил одно из лучших исследований по числовым последовательностям в ритме. Чимин повернулся к Юнги. Тот теперь смотрел на него внимательнее. — Ты писал о ритме? - спросил Юнги. — О моделях повторения и нарушениях периода. — Каких именно? — В том числе о евклидовых ритмах. Профессор Хан удовлетворённо улыбнулась. — Вот видите. Вы уже разговариваете. — Это ещё не значит, что мы можем работать вместе, - заметил Юнги. — Вы ни с кем не можете работать вместе, господин Мин. Поэтому ваш аргумент недостаточно специфичен. Чимин опустил глаза, скрывая улыбку и Юнги заметил. — Тебе смешно? — Немного. — Она только что оскорбила меня. — Достаточно точно. — Вы быстро нашли общий язык, - сказала профессор. - Через неделю жду три идеи. Условия те же. Математическая система и звук должны быть взаимозависимы. Не пишите композицию по готовой формуле и не накладывайте формулу на готовую композицию. — Визуальной части у нас не будет? - спросил Чимин. — Она может быть минимальной. Партнёры из двух направлений не обязаны искусственно добавлять третье. Пространство, свет или движение зрителя тоже считаются визуальной средой. Юнги провёл пальцами по краю банки. — А если мы откажемся? — Потеряете обязательный курс. — Я просто уточнил. — Уточняйте быстрее. У меня ещё три проблемы с расписанием. - Профессор поднялась, но у двери обернулась. - И, господин Мин, постарайтесь не выглядеть так, будто вам назначили принудительные работы. Господин Пак тоже человек. — Я знаю. — По вашему лицу незаметно. Дверь закрылась. В аудитории снова остались только они двое. За стеной кто-то играл гамму – вверх, вниз и снова вверх. Чимин сложил руки на столе. — Ты действительно не хочешь со мной работать? Юнги посмотрел на него. — Я не хотел работать в паре вообще. — Это немного лучше. — Почему? — Потому что проблема не конкретно во мне. — Я тебя не знаю, чтобы иметь конкретную проблему. — Логично. Юнги отпил кофе. Чимин ждал. Тишина не казалась неловкой. Он умел не заполнять каждую паузу, когда понимал, что собеседнику нужно время. Через несколько секунд Юнги спросил: — Что ты знаешь о евклидовых ритмах? Чимин чуть выпрямился. — Они строятся на максимально равномерном распределении импульсов внутри заданного количества шагов. Например, если нужно распределить пять ударов по восьми позициям, алгоритм размещает их настолько равномерно, насколько возможно. — Это я знаю. — Тогда зачем спрашиваешь? — Хотел услышать, как ты объясняешь. — И? Юнги наклонил голову. — Без лишней херни. — Это комплимент? — Наблюдение. Чимин улыбнулся. — Ким Тэхён тоже так говорит. — Вы долго дружите? — Полгода. — Он всегда такой? — Какой? — Будто каждое предложение сначала прошло внутреннюю проверку качества. — Почти. — И тебя это не раздражает? — Нет. Мне нравится, что он не говорит только ради того, чтобы заполнить тишину. Юнги посмотрел на него чуть дольше обычного. — А сам ты говоришь много. — Да. — Почему? Чимин задумался. Вопрос был простым, но раньше его никто не задавал именно так. — Я лучше понимаю мысли, когда произношу их вслух. Пока они в голове, там слишком много вариантов. Слова заставляют выбрать один. — И если выбираешь неправильный? — Можно исправить. — Большинство людей считают, что после сказанного поздно. — Большинство людей боятся признать, что передумали. Юнги медленно повернул банку в пальцах. — Ты всё время так рассуждаешь? — Часто. — Понятно. — Тебе уже хочется отказаться от курса? — Пока нет. — Это обнадёживает. Юнги открыл ноутбук. — Покажи исследование. Чимин пересел ближе. Не на соседний стул - оставил между ними одно свободное место. Достал файл и повернул экран. — Здесь основная модель. Я сравнивал регулярные последовательности с теми, где нарушение периода создаёт ощущение движения. — Ощущение движения не математический термин. — Поэтому я написал «перцептивная динамика». Юнги посмотрел на него. — Это ещё хуже. — Зато преподавателям нравится. — Справедливо. Он начал читать. Юнги не просматривал текст бегло. Его взгляд двигался медленно, иногда возвращался к предыдущей строке. Он задавал короткие, точные вопросы. Не пытался показать, что знает больше. Если термин был незнаком, прямо просил объяснить. Чимин постепенно расслабился. Обычно люди с творческих направлений реагировали на математические описания одинаково: либо заранее объявляли, что ничего не поймут, либо пытались превратить любую формулу в красивую метафору. Юнги же не делал ни того, ни другого. — Вот это, - сказал он через несколько минут, указав на диаграмму. - Можно перевести в звук без потери структуры. — Именно. — Но если просто назначить каждому импульсу ноту, получится учебное упражнение, а не музыка. — Согласен. — Нужно, чтобы система влияла не только на ритм. — На длительность? — На пространство между звуками. Чимин посмотрел на него. — На паузы? — Да. Юнги открыл другую программу. На экране появились звуковые дорожки. — Иногда ритм создаёт не то, что звучит. А то, где звук отсутствует. — Отрицательное пространство. — Вроде того. — Это уже ближе к искусству. — Не оскорбляй меня. Чимин рассмеялся и Юнги повернулся к нему. — Что? — Ничего. Просто ты очень серьёзно это сказал. — Я серьёзно. — Это и смешно. — Странное чувство юмора. — Тэхён тоже так думает. — Не сравнивай меня с ним. — Почему? Юнги посмотрел на экран. — Я не ношу кардиганы. Чимин снова улыбнулся. На этот раз Юнги едва заметно сделал то же самое. Совсем немного, но Чимин увидел. Проектная аудитория факультета искусств находилась в старой части корпуса. Здесь было меньше окон, чем в мастерской, зато стояли большие столы на колёсах, пробковые панели, несколько компьютеров и шкафы с образцами материалов. На стенах висели эскизы прошлогодних проектов: архитектурные модели, фотографии инсталляций, схемы света и документы с бюджетами. Когда Тэхён вошёл, Чонгук уже был там. Стол оказался вытерт. Причём настолько тщательно, что рядом лежала влажная тряпка, а на деревянной поверхности ещё блестели следы воды. — Ты действительно убрался, - сказал Тэхён. Чонгук сидел, положив голову на сложенные руки. — Я человек слова. — Ты опоздал на семь минут. — Я пришёл раньше тебя. — Мы договорились через тридцать пять. — А я считал от другого момента. Тэхён снял пальто. — От какого? — От того, когда купил кофе. — Это не имеет смысла. — Зато я убрал стол. Рядом с Чонгуком стояли две чашки. Одна - большая, чёрная. Вторая - белая, без крышки. Тэхён остановился. — Я просил не покупать мне кофе. Чонгук поднял голову. — Это не тебе. — Тогда кому? — Намджуну. — Он придёт? — Нет. — Зачем ты купил ему кофе? — По привычке. Тэхён посмотрел на белую чашку. — Что внутри? — Капучино. — Без сиропа? — Обычный. — Намджун пьёт американо. Чонгук выдержал паузу. — Иногда он меняет предпочтения. — Плохо врёшь. — Я уже слышал. — Зачем снова купил? Чонгук выпрямился. С похмельем он боролся при помощи кофе, воды, двух таблеток обезболивающего и упрямства. Последнее пока помогало лучше всего. — Потому что хотел. — Я просил… — Знаю. - Он подвинул чашку дальше от Тэхёна. - Поэтому я не ставлю её перед тобой и не прошу взять. Можешь считать, что она просто существует в пространстве. — Очень удобная формулировка. — Я же художник. Тэхён повесил пальто на спинку стула. — Ты пытаешься обойти правило до того, как мы его сформулировали. — Какое? — Не использовать проект как повод продолжать ухаживания. — Кофе - не ухаживание. — Раньше ты называл его жестом. — Люди развиваются. — За две недели? — Иногда достаточно одной тяжёлой ссоры. Последняя фраза прозвучала тише. Тэхён сел напротив. Между ними лежали чистые листы, ноутбук и тэхёнов блокнот. — Мы должны поговорить о мастерской, - сказал он. Чонгук посмотрел на него. — Сейчас? — Если будем работать вместе, то да. — Хорошо. — Я был неправ. Чонгук моргнул. Он явно ожидал чего угодно, кроме такого начала. — В чём именно? — Я сделал выводы о тебе, не имея достаточных оснований. — Ты всё ещё считаешь, что у меня было много партнёров? — Это не вывод. Ты сам подтвердил. — Справедливо. — Я решил, что из-за этого ты не способен хотеть серьёзных отношений. Это было неправильно. - Чонгук молчал. Тэхён продолжил. - Но я не извиняюсь за отказ. — И не должен. — Или за то, что попросил перестать ходить за мной. — Я понял. — Я извиняюсь только за то, что говорил так, будто знаю тебя лучше, чем на самом деле знаю. Чонгук опустил взгляд на руки. Татуировки покрывали пальцы и уходили под рукав толстовки. Он медленно провёл большим пальцем по чёрной линии на костяшке. — Я тоже сказал лишнее. — Что именно? — Что ты слишком много о себе думаешь. — Я действительно иногда много думаю о себе. Обычно в аналитическом смысле. — Вот за это ты меня и бесишь. Уголок губ Тэхёна дрогнул. Чонгук посмотрел на него. — И ещё я не должен был говорить, что ошибся в тебе. — Почему? — Потому что не ошибся. — Звучит не как извинение. — Я неправильно сформулировал. - Чонгук потёр лицо ладонями. - Ты мне интересен. Даже когда ведёшь себя как холодный засранец. — Ты тоже не особенно приятный. — Знаю. Но обычно людям нравится. — Мне - нет. — Иногда нравится. — Не переоценивай. — Ты пришёл в мастерскую через половину кампуса. — Чтобы вернуть книгу. — Которая принадлежала Намджуну. — Да. — Но остался смотреть, как рисую я. Тэхён поправил очки. — Мы обсуждаем проект. — Конечно. — Ты обещал не использовать его как повод. — Я ещё ничего не обещал. — Тогда начнём с правил. Он открыл блокнот. На первой странице уже был список. Чонгук наклонился. — Ты подготовился заранее? — В отличие от некоторых, я отношусь к заданиям серьёзно. — Я тоже. — Ты пришёл с похмельем. — Это не взаимосвязанные вещи. Тэхён прочёл: — Первое: все встречи согласовываются заранее. — На сколько заранее? — Минимум за несколько часов. — А если появляется хорошая идея? — Пишешь сообщение. — А если ты рядом? — Тогда можешь сказать. — Значит, иногда можно подходить без предварительного согласования. Тэхён поднял на него глаза. — В рамках проекта. — Уточнение принято. Он записал что-то на полях своего альбома. — Что ты написал? Чонгук прикрыл страницу ладонью. — Личные заметки. — Покажи. — Нет. — Это связано с проектом? — Косвенно. — Тогда я должен видеть. — Хорошо. Он убрал ладонь. На странице было написано: Правило № 1: Тэхён разрешил подходить. Иногда. Тэхён закрыл глаза. — Ты невыносим. — Но пункт сформулирован верно. — Я сейчас уйду. — Не уйдёшь. У нас дедлайн. Тэхён посмотрел на него с раздражением и Чонгук улыбнулся. — Продолжай. — Второе: не опаздывать больше чем на десять минут без предупреждения. — Пятнадцать. — Десять. — Двенадцать. — Почему двенадцать? — Люблю нестандартные числа. — Десять. — Хорошо. — Третье: все финансовые расходы заранее обсуждаются. — Согласен. — Четвёртое: никакого флирта во время рабочих встреч. Чонгук задумался. — А если он возникает естественно? — Флирт не природное явление. — Со мной иногда да. — Нет. — Хорошо. Никакого намеренного флирта. — Никакого вообще. — Ты не можешь запретить интонации. — Могу завершить встречу. — Жестоко. — Зато честно. — Это уже считается? — Что? — Ты произнёс нашу фразу. Мне нравится, когда ты используешь общие вещи. Тэхён закрыл блокнот. — Встреча окончена. Чонгук сразу поднял руки. — Всё. Молчу. — Пятое: личные конфликты не влияют на проект. — Согласен. — Шестое: мы не обсуждаем наши отношения. — У нас нет отношений. — Именно. — Тогда что обсуждать? — То, что ты постоянно пытаешься превратить их отсутствие в тему. — Сложная формулировка. — Ты понял. Чонгук кивнул. — Хорошо. Тэхён посмотрел на него, подозревая подвох. Но Чонгук не пошутил. — И последнее, - продолжил Тэхён. - Все идеи оцениваются по содержанию, а не по тому, кому принадлежат. — Это ты себе записал? — Нам обоим. — Я не отвергаю идеи из-за автора. — Ты назвал моё предложение использовать проекционную геометрию скучным. — Я сказал, что оно звучит скучно. — В чём разница? — Реализация может быть красивой. — Ты даже не выслушал реализацию. — Тогда выслушаю сейчас. Тэхён открыл ноутбук. — Я думал о теме восприятия и доказательства. — Я тоже. — Начинай. Чонгук перевернул альбом к нему. На странице был нарисован коридор, который при одном угле обзора казался прямым, а при другом превращался в невозможную конструкцию. — Я хочу сделать пространство, которому нельзя доверять. Тэхён посмотрел внимательнее. — Оптическая иллюзия? — Не просто. Зритель видит понятную форму с одной точки. Например, мост. Делает шаг и мост распадается на отдельные элементы. — А затем? — Затем он должен найти другую точку, где появляется новый образ. — Это уже делали. — Почти всё уже делали. Вопрос в том, что сделаем мы. Тэхён увеличил эскиз. — Ты хочешь построить анаморфоз. — Да. — Математическая часть будет сводиться к расчёту проекции. — Разве этого мало? — Для курса - мало. Формула останется инструментом, а не частью смысла. Чонгук не обиделся. Он взял карандаш. — Тогда что предлагаешь? Тэхён открыл свой файл. На экране появилась лента Мёбиуса, разбитая на сегменты. — Объект, у которого визуально есть две поверхности, но математически - одна. — Лента Мёбиуса. Тэхён удивлённо посмотрел на него. — Ты знаешь? — Я художник, а не идиот. — Эти понятия не исключают друг друга. — Ты только что нарушил правило о личных конфликтах. — Это была оценка общего характера, не конфликта. Чонгук усмехнулся. — Продолжай. — Зритель видит две стороны: доказательство и восприятие. Но, двигаясь вдоль объекта, обнаруживает, что они не разделены. — Слишком прямолинейная метафора. — А твой мост оригинальнее? — Мой мост красивее. — Мы ещё не построили ни один. — Мой уже красивее в голове. Тэхён открыл рот, чтобы возразить, но остановился. — Что? - спросил Чонгук. — Возможно, их можно соединить. — Мост и ленту? — Анаморфоз строится на зависимости изображения от точки наблюдения. Лента Мёбиуса - на кажущемся разделении единой поверхности. Если конструкция будет выглядеть разорванной, но из определённой точки собираться в непрерывный путь… Чонгук выпрямился. Похмельная усталость на его лице сменилась вниманием. — …то зритель сначала увидит отдельные части, - продолжил он, - а потом найдёт точку, где они становятся мостом. — Но если пойдёт вдоль него, окажется на той же стороне, с которой начал. — Хотя будет уверен, что перешёл на другую. Они замолчали. Мысль возникла между ними слишком быстро и слишком естественно. Тэхён начал печатать заметки, а Чонгук рисовал рядом. — Материал должен быть лёгким, - сказал он. - Тонкий металл или гибкая фанера. — Металл выйдет за бюджет. — Можно использовать каркас и натянутую ткань. — Ткань деформируется. — Если правильно рассчитать натяжение - нет. — Я рассчитаю. — Я и не сомневался. — Проекция должна собираться только из одной точки. — А если сделать две? Тэхён остановился. — Зачем? — Из одной человек видит мост. Из другой - разрыв. — То есть истинный образ зависит от позиции наблюдателя. — И ни один нельзя назвать единственно правильным. Тэхён посмотрел на Чонгука. — Математически можно. — Но зритель не обязан знать расчёт. — Тогда мы снова противопоставляем доказательство восприятию. — Нет. Показываем, что доказательство тоже зависит от условий задачи. Тэхён медленно улыбнулся. Чонгук замер с карандашом в руке. — Что? — Это хорошая мысль. — Сейчас был комплимент? — Оценка идеи. — Сколько баллов? — Семь. — Всего? — Восемь, если перестанешь спрашивать. — Уже девять. — Почему? — Ты улыбаешься. Тэхён немедленно стал серьёзным. — Правило номер четыре. — Я обсуждаю рабочий процесс. — Ты обсуждаешь моё лицо. — Оно находится в рабочем пространстве. Тэхён потянулся закрыть альбом. Чонгук поймал его за запястье. Движение было быстрым и почти автоматическим. Они оба замерли. Пальцы Чонгука обхватывали запястье Тэхёна свободно, без силы. Тёплая ладонь касалась кожи чуть выше часов. Татуированные пальцы резко выделялись на светлой манжете рубашки. Тэхён поднял глаза. Чонгук смотрел на него. Без улыбки. Расстояние между ними вдруг стало слишком маленьким, хотя стол по-прежнему разделял их. Тэхён чувствовал собственный пульс там, где его держали. Чонгук тоже, вероятно, чувствовал и он медленно отпустил. — Прости, - сказал он. — Ничего. Тэхён убрал руку к себе. На коже не осталось следа, только тепло. Они несколько секунд не разговаривали. Потом Чонгук кашлянул и посмотрел на эскиз. — Нам понадобится человек со звуком. — В задании сказано «при возможности». — У этой работы должен быть звук. — Какой? — Не музыка. Шаги. Голос. Что-то, что меняется в зависимости от того, где стоит зритель. — Пространственный звук будет дорого стоить. — Юнги поможет. — Ты уже решил за него? — Попрошу. — Он согласится? — Нет. Тэхён посмотрел на него. — Тогда зачем просить? — Иногда Юнги сначала отказывается, потом делает лучше всех и продолжает выглядеть так, будто его заставили. — У него теперь собственная пара. — С кем? В дверь постучали. Чимин вошёл, держа ноутбук и две тетради. — Простите, я не помешал? Чонгук посмотрел на пустой стул между ними. — Нет. Заходи. Тэхён заметил, что Чимин улыбается. Не широко, но слишком заметно для человека, который недавно потерял напарника. — Что произошло? - спросил он. Чимин сел рядом. — Сынхо ушёл с курса. У него обязательная оркестровая практика. — И что теперь? — Профессор Хан провела рокировку. Чонгук прищурился. — С кем ты? — С Юнги. Несколько секунд Чонгук молчал. Потом рассмеялся. — Соболезную. — Он не настолько ужасен. Чонгук перестал смеяться. — Вы уже работали? — Около двух часов. — Двух? — Да. — Юнги разговаривал с тобой два часа? — Не всё время. Мы ещё читали. Чонгук посмотрел на Тэхёна. — Что-то с ним произошло. — С кем? - спросил Чимин. — С Юнги. Обычно добровольно он общается только с музыкальными программами. — Он задавал вопросы. — Тем более. Чимин положил тетради на стол. — Мы обсуждали евклидовы ритмы и роль пауз в структуре. Чонгук медленно кивнул. — Я ничего не понял, но прозвучало интимно. — Правило номер четыре, - напомнил Тэхён. — Оно касается только нас. — Оно касается рабочего пространства. — Ты расширяешь юрисдикцию без согласования. Чимин переводил взгляд с одного на другого. — Вы уже составили правила? — Шесть, - сказал Тэхён. — Семь, - поправил Чонгук. - Есть ещё одно неофициальное. — Какое? — Тэхён иногда нарушает собственные правила, когда улыбается. — Такого пункта нет. — Поэтому он неофициальный. Чимин едва заметно улыбнулся. — Вы быстро вернулись к привычному общению. Тэхён посмотрел на экран. — Мы обсуждаем проект. — Конечно. — Ты говоришь моими фразами. — Дружба влияет на речь. Чонгук откинулся на стуле. — А Юнги тебе понравился? Вопрос прозвучал слишком прямо. Чимин не смутился. Только задумался перед ответом. — Как партнёр по проекту? — Пока как человек. — Я его почти не знаю. — Это не ответ. Тэхён и Чимин одновременно посмотрели на Чонгука. Тот моргнул. — Что? — Ты заразился, - сказал Тэхён. — Чем? — Чимином. — Я просто уточнил. Чимин сложил руки на тетради. — Он внимательный. Чонгук усмехнулся. — Юнги? — Да. — Ты уверен, что не перепутал? — Он действительно слушает. И не делает вид, что понимает то, чего не понимает. — Это потому, что ему плевать, покажется ли он умным. — Хорошее качество. — Иногда. В остальное время он прямо говорит, что твоя идея - дерьмо. — Пока не говорил. — Значит, ты ему понравился. Чимин посмотрел на него. — Ты делаешь выводы слишком быстро. Тэхён повернулся к другу с одобрением. — Хорошая фраза. — Я учусь. Чонгук поднялся. — Мне нужен ещё кофе. — Третий? - спросил Тэхён. — Считаешь? — Наблюдаю. — Хочешь капучино, который существует в пространстве? Тэхён посмотрел на белую чашку. Кофе уже остыл. — Нет. — Я выброшу. — Не нужно. Чонгук приподнял бровь. Тэхён взял чашку. — Это расточительство. — Конечно. — И только поэтому? Тэхён сделал глоток. Капучино был уже чуть тёплым, но приготовлен правильно: без сахара, без сиропа, с мягкой пеной. — Только поэтому. Чонгук улыбнулся. — Правило номер восемь. — Не существует. — Кофе можно, если назвать его экономическим решением. — Иди уже. — Уже иду. Он направился к двери. Проходя мимо Чимина, остановился. — Если Юнги будет вести себя как засранец, скажи мне. — И что ты сделаешь? — Напомню, что он засранец. — Думаю, он и так знает. — Тогда вы действительно подходите друг другу. Чонгук вышел и дверь закрылась. Чимин посмотрел на Тэхёна, который всё ещё держал чашку. — Ты взял его кофе. — Он собирался выбросить. — Разумеется. — Не начинай. — Я ничего не сказал. — Твоё лицо говорит. — Ты тоже заразился. Тэхён отпил ещё немного. — Как Юнги? Чимин посмотрел на свои записи. — Интересный. — Это уже больше, чем ты обычно говоришь о новых людях. — Я часто говорю о людях. — Но редко называешь интересными. Чимин провёл пальцем по краю тетради. — Он молчит иначе, чем ты. — Как? — Ты молчишь, когда считаешь, что говорить необязательно. Он же когда боится сказать больше, чем собирался. Тэхён задумался. — Ты понял это за два часа? — Возможно, ошибся. — Но не думаешь так. Чимин улыбнулся. — Не думаю. К вечеру Юнги уже сожалел, что согласился взять номер Чимина. Не потому, что Чимин писал много, а наоборот. После двухчасовой встречи от него пришло только одно сообщение: Я нашёл статью о восприятии неравномерных интервалов. Там есть экспериментальные данные. Отправить? Юнги ответил: Да. Через минуту получил файл и короткую пометку с нужными страницами. Никаких приветствий. Никаких смайлов. Никаких попыток превратить рабочую переписку в бесконечный диалог. Это было удобно и почему-то немного разочаровывало. Юнги сидел в музыкальной студии, надев наушники. Помещение было небольшим: рабочий стол, два монитора, клавишный контроллер, колонки, несколько кабелей и диван, на котором Чонгук однажды проспал четыре часа после вечеринки. За окном давно стемнело. В стекле отражались экраны и лицо Юнги, освещённое холодным светом программы. Он открыл присланную статью. Прочитал выделенный Чимином фрагмент. Затем вернулся к дорожке. До встречи композиция строилась ровно. Слишком ровно. Юнги чувствовал проблему, но не мог определить её источник. Теперь добавил последовательность импульсов, распределённых по модели, которую показывал Чимин. Звук изменился. Стал сложнее, но всё ещё оставался перегруженным. Юнги вспомнил Тэхёнового друга за столом: спокойный голос, светлые волосы, мягкий свитер и фразу о том, что нарушение периода создаёт ощущение движения. Он удалил один из звуков. Прослушал -удалил второй. В середине образовалась пауза. Не пустота, а ожидание. Музыка словно на мгновение задержала дыхание, прежде чем продолжиться. Юнги откинулся на спинку кресла. — Вот же чёрт. Он сохранил короткий фрагмент. Открыл переписку с Чимином. Несколько секунд смотрел на экран, решая, стоит ли отправлять. Это был рабочий материал. Обычный вопрос партнёру. Ничего личного. Юнги прикрепил аудиофайл длительностью семнадцать секунд. Написал: Ты был прав насчёт паузы. Ответ пришёл не сразу. Через четыре минуты. Я не слышал композицию, поэтому технически не мог быть прав. Юнги усмехнулся. Тогда послушай. Прошло ещё несколько минут. Пауза хорошая. Но после неё звук возвращается слишком быстро. Юнги нахмурился. Прослушал снова. Чимин был прав. Он увеличил паузу на долю секунды. Отправил новую версию. Так? На экране появились три точки, исчезли, появились снова. Теперь лучше. Там успевает возникнуть ожидание. Юнги посмотрел на фразу. Пальцы сами легли на клавиатуру. Ты всегда так точно слышишь то, чего нет? Ответ задержался. Только когда отсутствие что-то меняет. Юнги перечитал сообщение дважды. Потом ещё раз. Это могло относиться исключительно к музыке. Скорее всего, относилось. Он положил телефон экраном вниз. Через минуту снова взял. Завтра после пар свободен? Чимин ответил: После четырёх. Юнги написал: Приходи в студию. Покажу проект. Пауза перед следующим сообщением показалась длиннее, чем была. Хорошо. Только пришли номер аудитории. Я плохо ориентируюсь в вашем корпусе. Юнги написал номер. Затем добавил: Встречу у входа. Он почти стёр последнюю фразу. Но отправил и телефон погас. В студии снова стало тихо. Юнги включил фрагмент с самого начала. Теперь пауза звучала правильно. Не как отсутствие. Как место, в котором что-то могло начаться. ____ Мой тгк: https://t.me/IamCllark