Пока не доказано обратное

Тэхён проснулся за четыре минуты до будильника. Обычно это означало, что организм достаточно отдохнул и самостоятельно завершил очередной цикл сна. Так было логично и предсказуемо, и нормально. Сегодня он открыл глаза потому, что ему снова приснилась дорога. Мокрый асфальт, растянутые вдоль улиц огни, низкий гул двигателя и чужое тело под его ладонями. Во сне Чонгук ехал медленнее, чем в действительности. Сеул двигался вокруг них почти неподвижно, словно город решил задержать время, пока Тэхён прижимался к его спине и пытался убедить себя, что держится так крепко исключительно ради безопасности. Он лежал в полутёмной комнате и смотрел в потолок. За окном только начинало светать. После вчерашнего дождя стекло покрывали тонкие следы высохших капель, а на сером небе между домами проступала светлая полоса. В квартире было тихо. Работал холодильник, где-то в трубах негромко шумела вода, на столе возле кровати мигал индикатор зарядки ноутбука. Тэхён повернул голову к телефону. На экране оставалась открыта переписка. Чонгук: Добрался. Медленно. Как образцовый член общества. Следом, через минуту: Молоко не купил. Юнги сказал, что я бесполезный. Тэхён ответил уже лёжа в постели: В данном случае он прав. Чонгук прислал фотографию руки с поднятым средним пальцем. На заднем плане виднелся край стола, пакет с материалами и недовольное лицо Намджуна, который, судя по размытости кадра, пытался отобрать телефон. Тэхён не должен был улыбаться этому сообщению, но улыбнулся и теперь, спустя семь часов, всё ещё помнил точную форму чонгуковой ладони, чёрные линии на пальцах и серебряный браслет у запястья. Он разблокировал телефон, но новых сообщений не было. Это вообще не имело значения. Они ведь должны были увидеться в университете через два часа. У них были материалы, расчёты, первая модель и необходимость до пятницы создать рабочий прототип. Тэхён положил телефон обратно и букваьно через двадцать секунд снова взял. Открыл чат и написал: Ты не проспал? Сообщение выглядело слишком заботливым. Он стёр… Написал: Сегодня встреча в девять. Не опаздывай. Это было лучше, деловое напоминание и это просто факт. Тэхён отправил его и встал с кровати прежде, чем успел передумать. Ответ пришёл, пока он наливал воду в чайник. Чонгук: Я уже не сплю. Через несколько секунд появилось ещё одно сообщение: Чонгук: Приятно, что первая твоя мысль утром обо мне. Тэхён закрыл глаза и написал: Первая моя мысль была о дедлайне. Чонгук: А дедлайн то связан со мной. Всё равно считается. Он набрал: Семь минут штрафа за самоуверенность. Чонгук ответил фотографией часов. Было семь двадцать три: Я приеду к восьми пятидесяти двум. И формально буду раньше. Тэхён смотрел на экран, чувствуя, как уголки губ снова поднимаются сами. Это начинало становиться проблемой, не большой конечно, а пока лишь статистически заметной. Чонгук приехал в восемь пятьдесят. На две минуты раньше обещанного времени и на десять - раньше начала встречи. Он припарковал байк возле корпуса искусств, снял шлем и несколько секунд сидел неподвижно, опустив обе ноги на мокрый асфальт. Ночь почти не дала ему сна и не из-за проекта, ну по крайней мере, не только из-за него. Чонгук снова и снова вспоминал руки Тэхёна на своей талии. То, как сначала они лежали осторожно, почти невесомо, а затем сжались крепче после первого поворота. Тэхён прижимался к его спине, иногда касался щекой кожаной куртки и на каждом светофоре немного ослаблял объятие, будто вспоминал, что их близость была вызвана исключительно движением. А потом написал, чтобы Чонгук ехал медленно. Ведь обычная фраза и нормальный человек не стал бы придавать ей особого значения, но Чонгук никогда не отличался нормальным отношением к чужой заботе. Он снял перчатки и посмотрел на белого мотылька на корпусе байка. Вчера Тэхён осторожно коснулся рисунка кончиком пальца. Так же осторожно он прикасался ко всему, чего ещё не понимал. Чонгук должен был чувствовать удовлетворение. Всё происходило именно так, как он предсказывал: Тэхён привыкал к нему, начинал доверять, соглашался проводить время вместе и явно реагировал на прикосновения. Девяносто дней. Спор. Цель. Проблема заключалась в том, что вечером Чонгук ни разу об этом не вспомнил. До тех пор, пока не вернулся в общежитие. Намджун сидел за столом и вырезал детали для собственного проекта. Юнги лежал на кровати в наушниках, но не спал - это стало понятно по тому, как он открыл один глаз, когда Чонгук внёс материалы. — Ты пропустил ужин, - сказал Намджун. — Мы ели в Ыльчжиро. — «Мы»? — Я и Тэхён. Юнги снял один наушник. — На байке? Чонгук поставил упаковки у стены. — Да. — Он согласился? — Да. — Добровольно? — Нет, блядь, я связал его и привязал к сиденью. Юнги вернул наушник. — С тобой никогда нельзя исключать худший вариант. Намджун посмотрел на Чонгука дольше, чем требовалось. — Всё идёт успешно? Вопрос прозвучал спокойно, но Чонгук сразу понял, что речь не о проекте. Он расстегнул куртку. — Мы купили материалы. — Я не об этом. — Тогда сформулируй нормально. Намджун положил нож на стол. — Ты помнишь о споре? Чонгук замер и Юнги снова снял наушник, но на этот раз сел. — Я помню, - ответил Чонгук. — Хорошо. — Что хорошего? — Ничего. Просто по твоему лицу кажется, что ты либо забыл, либо уже пожалел. — Я не жалею. — Ты пиздишь, - сказал Юнги. Чонгук бросил перчатки на кровать. — Вы оба собираетесь проводить мне сеанс психотерапии каждый вечер? — Нет, - ответил Намджун. - Только когда ты возвращаешься с выражением человека, который впервые получил нормальную заботу и теперь не знает, куда её деть. Фраза попала слишком точно и от этого Чонгук усмехнулся. — Он просто попросил написать, когда я доберусь. — А ты выглядел так, будто тебе признались в любви, - заметил Юнги. — Я не выглядел. — Ты десять минут смотрел на сообщение. — Я отвечал. — Четыре слова? - спросил Намджун. Чонгук начал разбирать покупки. — Идите нахер. — Скажи ему, - произнёс Намджун. Руки Чонгука остановились на ремне упаковки. — Сейчас не о чем говорить. — А когда будет о чём? — Если всё станет серьёзным. — Всё уже становится серьёзным. — Потому что он сел на мой байк? — Потому что ты полчаса рассказываешь, как именно он за тебя держался, - сказал Юнги. — Я не рассказывал полчаса. — Двадцать минут, - уточнил Намджун. — Вы спросили, как прошёл день. — Мы ожидали услышать о материалах. — Я рассказал и о них. Юнги посмотрел на Намджуна. — Он упомянул лист поликарбоната один раз, а Тэхёна - восемнадцать. Чонгук показал ему средний палец и Юнги равнодушно кивнул. — Девятнадцать. Тогда Чонгук ушёл в душ, хлопнув дверью сильнее необходимого, но слова остались. Скажи ему. Он не мог, пока точно не мог и не потому, что собирался продолжать обманывать Тэхёна до последнего дня. Просто правда сейчас разрушила бы всё раньше, чем у них появилось настоящее «всё». Чонгук убеждал себя, что расскажет позже. Когда Тэхён лучше его узнает. Когда поймёт, что спор давно перестал иметь значение. Когда сможет отделить глупость, сказанную пьяным вечером, от того, что происходило между ними сейчас. Ложь редко начиналась с решения лгать, а чаще с желания выбрать более подходящий момент для правды. Чонгук снял ключ из зажигания и направился в корпус, у дверей его телефон завибрировал. Тэхён: Я уже в аудитории. Чонгук посмотрел на время. Восемь пятьдесят четыре. Чонгук: Ты пришёл раньше меня? Тэхён: На четыре минуты. Не делай из этого событие. Чонгук улыбнулся Чонгук: Уже сделал. Тэхён разложил на столе материалы в том порядке, в котором планировал их использовать. Слева лежали прозрачные панели. Рядом - тонкий профиль, крепления, проволока и инструменты. По центру он поставил ноутбук с открытой трёхмерной моделью. Справа оставил свободное пространство для сборки. Чонгук вошёл, держа в руках бумажный пакет и две чашки, Тэхён посмотрел на него, а потом на кофе. — Это начинает превращаться в систематическое нарушение договора. — Я принёс завтрак. — Мы договаривались о проекте. — Люди работают эффективнее, когда едят. — Я ел дома. — Тогда эффективнее буду работать я. Чонгук поставил на стол пакет, из него пахло тёплой выпечкой. На нём сегодня были чёрные широкие джинсы, тёмно-серая футболка и толстовка с молнией. Волосы оставались распущенными, мягкие волнистые пряди доходили до шеи и падали на глаза. На нижней губе блестело кольцо. — Кофе тоже только тебе? - спросил Тэхён. — Один. — Я вижу две чашки. — Второй существует в пространстве. — Ты выучил одну фразу и собираешься использовать её до конца семестра? — Пока она работает. Чонгук подвинул белую чашку к краю стола, не к Тэхёну, а просто ближе к нему. — Капучино без сахара? — Понятия не имею. — Чонгук. — Да. — Ты неисправим. — Но ты его возьмёшь. Тэхён несколько секунд смотрел на чашку, а затем снял крышку и сделал глоток. — Это не означает, что я согласен с твоей тактикой. — Разумеется. Чонгук распаковал булочку с красной фасолью и откусил почти половину, а Тэхён поморщился. — Ты мог сначала закончить предложение. — Я ничего не говорил. — Поэтому и смог откусить столько. Чонгук прожевал. — Ты сегодня особенно придирчивый. — Я мало спал. — Из-за проекта? — Да. Ответ прозвучал слишком быстро и Чонгук медленно приподнял бровь. — Только из-за проекта? Тэхён открыл ноутбук. — Начнём сборку. — Это не ответ. — Это правило номер шесть. — Не обсуждать то, чего между нами нет? — Именно. — Но ты не спал из-за того, чего нет? Тэхён повернулся к нему. — Ты собираешься работать или продолжишь говорить ерунду? Чонгук улыбнулся. — Уже работаю. Он взял инструменты и первые полчаса прошли удивительно спокойно. Тэхён сверял углы, Чонгук вырезал детали и закреплял их на каркасе. Они спорили о размерах, но не переходили на личности. Дважды Чонгук попытался изменить положение сегмента «на глаз», дважды Тэхён заставил его переделать. На третий раз Чонгук отложил отвёртку. — Разница составляет два градуса. — Два целых и четыре десятых. — Зритель не заметит. — Модель заметит. — Модель не умеет замечать. — Тогда проекция не соберётся. — Соберётся. — Нет. — Спорим? Тэхён посмотрел на него поверх очков. — Ты слишком часто предлагаешь споры. Внутри у Чонгука всё мгновенно напряглось. Слово, которое раньше звучало безобидно, теперь напоминало о том, чего Тэхён не знал. — Не люблю быть неправым, - ответил он. — Это не то же самое, что любить быть правым. — В чём разница? — Человек, который любит быть правым, ищет доказательства. Человек, который не любит ошибаться, избегает их. Чонгук замолчал и Тэхён уже снова смотрел на модель, не замечая, насколько точно попал. — Хорошо, - произнёс Чонгук. - Переделаю. Он открутил крепление, а Тэхён слегка удивился. — Без спора? — Иногда ты прав. — Я запишу дату. — Не преувеличивай. — Это первое официально зафиксированное признание. — Я признал, что ты прав относительно одного угла. — Любая последовательность начинается с первого элемента. — Математики умеют превратить даже мелкую победу в теорему. Тэхён улыбнулся и Чонгук посмотрел на него, не украдкой как иногда, а прямо и  Тэхён заметил это. — Что? — Ничего. — Ты опять анализируешь моё лицо? — Наблюдаю рабочую реакцию. — Моя улыбка не является частью проекта. — Пока не уверен. — Почему? — Когда ты улыбаешься, я работаю быстрее. Тэхён опустил взгляд. — Это флирт. — Наблюдение. — Ты используешь оправдания Юнги. — Он хороший учитель. — Минус один балл. — За честность? — За нарушение правила. — Тогда улыбнись ещё раз, чтобы компенсировать. Тэхён взял линейку, Чонгук сразу поднял руки. — Всё. Молчу. Спокойствие продержалось ещё сорок минут, но потом каркас рухнул. Это произошло слишком внезапно. Чонгук закреплял верхний сегмент, Тэхён проверял расстояние между опорами. Одно крепление выскользнуло, профиль накренился, потянул за собой соседнюю деталь и вся конструкция начала складываться. — Держи! - крикнул Чонгук. Тэхён инстинктивно попытался поймать падающую панель, но острый край задел ладонь. Он резко втянул воздух, после чего Чонгук успел схватить каркас и опустить его на стол. — Ты порезался? — Немного. — Покажи. — Ничего серьёзного. — Тэхён. В голосе Чонгука исчезла вся лёгкость. Он перехватил его запястье, на ладони появилась тонкая красная линия. Крови было немного, но Чонгук смотрел так, словно речь шла о глубокой ране. — Я сказал, ничего серьёзного. — Здесь острый пластик. — Я заметил. — Не трогай. — Я и не трогаю. Чонгук подвёл его к раковине в углу аудитории, включил воду и осторожно подставил ладонь под струю. Его пальцы держали тэхёново запястье, такие тёплые и сильные, не позволяющие отстраниться. — Я могу сделать это сам, - сказал Тэхён. — Знаю. — Тогда отпусти. Чонгук поднял взгляд. — Тебе неприятно? Тэхён мог сказать да. Это бы вернуло всё в понятные границы, но неприятно ему не было. Даже наоборот, Чонгук стоял слишком близко, склонившись над его рукой. Длинные волосы падали на лицо, татуировки двигались вместе с пальцами, а на лбу появилась складка настоящего беспокойства. — Нет, - ответил Тэхён. - Не неприятно. Чонгук продолжил промывать порез, потом достал из рюкзака небольшую аптечку. Тэхён приподнял бровь. — Ты носишь с собой аптечку? — Езжу на байке. — Ты говорил так, будто это безопасно. — Безопасность не отменяет подготовку. — Значит, ты всё-таки думаешь о рисках. — Иногда. Чонгук обработал ладонь антисептиком и Тэхён слегка дёрнулся. — Щиплет? — Нет. — Врёшь. — Терпимо. — Можно говорить, что больно. От этого ты не станешь слабее. Тэхён посмотрел на него. — Я не считаю боль слабостью. — Тогда почему всегда делаешь вид, что ничего не чувствуешь? Вопрос снова был не только о порезе. Чонгук наклеил тонкий пластырь и его большой палец на секунду задержался у основания тэхёновых пальцев. — Готово. - сказал он. Но руку не отпустил, да и Тэхён тоже не отдёрнул. Они стояли у раковины в пустой аудитории, слыша шум воды и далёкие голоса в коридоре. — Ты сильно испугался, - тихо произнёс Тэхён. — Каркас мог упасть на тебя. — Это лёгкий профиль. — А край острый. — Ты вёл байк под дождём и сейчас переживаешь из-за пореза длиной два сантиметра. — Одно связано со мной, другое - с тобой. Слова прозвучали прежде, чем Чонгук успел их смягчить и Тэхён перестал смотреть на свою ладонь. — И что это меняет? Чонгук медленно отпустил его. — Многое. — Это не ответ. — Ты тоже иногда его не даёшь ответов. Тэхён прислонился бедром к краю столешницы. — Я не понимаю тебя. — Я знаю. — Иногда ты ведёшь себя так, будто тебе всё равно. Шутишь, флиртуешь, можешь быть грубым. А потом смотришь на обычный порез так, словно это катастрофа. Чонгук опустил глаза. — Я не всегда умею правильно показывать, что мне не всё равно. — Почему? Он мог соврать, снова пошутить или сказать, что это врождённая особенность или результат художественного образования, но вместо этого Чонгук провёл пальцами по краю раковины. — Потому что в моём доме забота всегда за что-то стоила. Тэхён замер. — Что значит «стоила»? — Не сегодня… Так же, как возле байка - не «не спрашивай», не «не твоё дело». Не сегодня. Тэхён кивнул. — Хорошо. — Ты не злишься? — За то, что не хочешь рассказывать? — Да. — Нет, но когда расскажешь, не пытайся превратить всё в шутку. Чонгук посмотрел на него. — Почему ты решил, что я попробую? — Потому что ты уже улыбаешься. Улыбка действительно появилась, очень слабая и защитная. Чонгук тут же перестал. — Хорошо. Тэхён вернулся к столу. Порез почти не болел, но пластырь ощущался на коже как напоминание о чужих пальцах. Для проверки прототипа им требовалось пять человек, не знакомых с концепцией и первой согласилась Хан Арым, напарница Намджуна. Она пришла после обеда, встала в отмеченную точку и уверенно заявила, что видит «то ли мост, то ли сломанную расчёску». — Расчёску? - переспросил Чонгук. — Очень дорогую дизайнерскую расчёску. — Это мост. — Ты не должен подсказывать, - напомнил Тэхён. — Но она назвала его расчёской. — Значит, визуальная форма недостаточно ясная. Арым перешла на вторую точку. — А теперь вижу три полосы. Тэхён записал результат. — Переход между позициями понятен? — Да. Когда двигаешься, объект собирается, потом распадается. — Какие ощущения? Девушка задумалась. — Будто с одного места я права, а с другого уже не уверена. Чонгук посмотрел на Тэхёна и тот встретил его взгляд. Это было именно то, чего они хотели добиться. — Спасибо, - сказал Тэхён. — А мне что-нибудь дадут за участие? Чонгук протянул ей булочку из утреннего пакета. — Она лежала здесь четыре часа, - заметила Арым. — Тогда ты получишь не только еду, но и новый жизненный опыт. — Оставь себе. Вторым пришёл Намджун. Он долго ходил вокруг конструкции, приседал, наклонял голову и в итоге произнёс: — Интересно. Чонгук скрестил руки. — И это всё? — Я думаю. — Можно быстрее? — Чтобы ты знал, искусство не терпит спешки. — Ты говоришь это человеку, у которого просмотр через два дня. Намджун посмотрел с первой точки. — Здесь линия воспринимается как путь. Со второй - как препятствие. Тэхён записал. — Как думаешь, нужна подсказка для поиска точек? — Нет. Лучше свет. — Профессор сказала, зрителю незачем искать вторую позицию, - объяснил Тэхён. — Пусть из одного положения свет падает вперёд, из другого - назад. Чонгук кивнул. — Мы думали о звуке шагов. — Совместите. — Выйдем за бюджет, - сказал Тэхён. — Используйте старые датчики из лаборатории медиаискусства. Чонгук посмотрел на друга. — Там есть датчики? — Я говорил тебе в прошлом семестре. — Когда? — Когда ты спал на моей презентации. — Я не спал. У меня просто были закрыты глаза. — И ты храпел. — Дышал художественно. Намджун посмотрел на пластырь на руке Тэхёна. — Что случилось? — Порезался. — Чонгук уже вызвал вертолёт медицинской помощи? Тэхён удивлённо посмотрел на него и Чонгук нахмурился. — Очень смешно. — В прошлом году я обжёг палец клеевым пистолетом. Он тащил меня в травмпункт. — У тебя вообще-то появился волдырь. — Размером с рисовое зёрнышко. Тэхён посмотрел на Чонгука. — Значит, дело не только во мне. Фраза прозвучала легче, чем чувство, которое возникло вслед за ней. Облегчение смешалось с чем-то неприятным, почти разочарованием и Чонгук услышал это. — С тобой было иначе. - сказал он. Намджун медленно перевёл взгляд с одного на другого, а Тэхён поправил очки. — Почему? — Потому что ты полез ловить панель, хотя я сказал держаться подальше. — Ты сказал «держи». — Я имел в виду каркас. — Ты не уточнил. — В следующий раз составлю инструкцию из семнадцати пунктов. — Лучше двадцать. Семнадцать - простое число, неудобное для группировки. Намджун откашлялся. — Я всё ещё здесь. Они оба посмотрели на него. — Мы обсуждаем безопасность, - сказал Тэхён. — Конечно. Намджун слишком хорошо знал эту интонацию. Третьим участником стал студент музыкального факультета, которого привёл Юнги. Он увидел мост сразу, но совершенно не понял вторую позицию. Четвёртой - девушка с архитектурного направления. Она раскритиковала крепления, похвалила расчёты и попросила у Тэхёна файл модели. Пятого человека искать не пришлось, он пришёл сам. Соми появилась в аудитории ближе к пяти, держа в руках две банки энергетика. На ней были широкие джинсы, короткая кожаная куртка и ярко-зелёная футболка. Волосы она собрала в высокий хвост. — Я слышала, вы тестируете людей, - сказала она. - Пришла добровольно пожертвовать мозг науке. Чонгук поднял голову от крепления. — Кто тебе сказал? — Арым. Она поставила одну банку перед ним. — Ты не отвечал. — Работал. — Ну да, вижу. Соми посмотрела на Тэхёна и улыбнулась. — Привет. — Здравствуй. — Мы виделись на вечеринке, но нас не представили нормально. Я Соми. — Тэхён. — Я знаю. Чонгук посмотрел на неё. — Откуда? — Университетские слухи быстрее официальной почты. Тэхён спокойно выдержал её взгляд. — Надеюсь, содержание слухов хотя бы разнообразное. — В основном о том, что ты единственный человек, который заставил Чонгука приходить на встречи вовремя. — Это неправда, - вмешался Чонгук. - Я иногда приходил вовремя и раньше. — Один раз на пожарную тревогу. — Тоже считается. Соми подошла к конструкции. Она не вела себя как девушка, пришедшая обозначить территорию. Не касалась Чонгука, не пыталась показать особую близость и разговаривала с Тэхёном без скрытой неприязни. Это почему-то делало её опаснее. — Что нужно делать? - спросила она. Тэхён объяснил условия. Соми встала на первую отметку. — Вижу дорогу. Чонгук оживился. — Не мост? — Нет. Что-то, что ведёт вперёд. Она перешла на вторую точку. — Теперь она сломана. — Какие ощущения? - спросил Тэхён. Соми посмотрела на конструкцию. — Будто тебе сначала показали, куда идти, а потом сообщили, что пути никогда не существовало. В аудитории стало тише. Чонгук опустил глаза к инструментам, а Тэхён записал ответ. — Спасибо. — Я прошла тест? — Здесь нет правильного результата. — Тогда зачем тест? — Мы проверяем не человека, а проект. — Хорошая система. В отношениях бы так. Чонгук бросил на неё предупреждающий взгляд. Соми конечно сразу заметила. — Что? — Ничего. — Ты стал нервным. — Я просто устал. — Тогда выпей. Она кивнула на энергетик. — Не буду. — Чон Чонгук отказывается от бесплатного кофеина? Ты точно здоров? — После третьей банки у него дрожат руки, - сказал Тэхён. Соми повернулась к нему. — Ты знаешь, сколько он выпил? — Я видел. — Хммм… Интересно. Чонгук встал между ними. — Не начинайте. — Мы разговариваем, - ответили они почти одновременно. Соми рассмеялась, а Тэхён лишь сильнее сжал ручку. — Хорошо, - сказала девушка. - Я уйду, пока ваше академическое напряжение не стало видимым без специального освещения. Она взяла свою банку и Чонгук проводил её до двери. Соми задержалась рядом с ним и сказала что-то тихо. Тэхён не слышал, но увидел, как она коснулась чонгукова плеча, совсем коротко и по-дружески, а Чонгук ответил ей такой же тихой фразой. Соми посмотрела в сторону Тэхёна, улыбнулась и ушла, а Чонгук вернулся к столу. — Что она сказала? - спросил Тэхён. Вопрос вырвался прежде, чем он успел решить, стоит ли его задавать. — Что ты красивее вблизи. — Она сказала это тебе? — Да. — Зачем? — Потому что Соми говорит всё, что думает. — И что ты ответил? Чонгук наклонился к инструментам. — Что я уже знаю. Тэхён несколько секунд молчал. — Как-то самоуверенно. — Но это правда. — Это что, флирт? — Мы закончили тестирование. — Рабочая встреча продолжается. — Тогда запиши штраф. Тэхён открыл блокнот. — Запишу. Чонгук улыбнулся. — Ты ревновал? — Нет. — Ты уж шибко быстро ответил. — Потому что ответ очевиден. — Конечно. — Она твоя подруга. — Да. — И вы спали вместе. Чонгук замер. — Откуда ты знаешь? — Она поцеловала тебя на вечеринке. — Это не доказательство. — Намджун упомянул. — Когда ты обсуждал с Намджуном мою сексуальную жизнь? — Я не обсуждал. Он сказал, что вы с Соми давно общаетесь и иногда остаетесь вместе после вечеринок. — Намджун слишком много говорит. Тэхён закрыл блокнот. — Это не моё дело. — Но ты всё равно спросил. — Потому что она появилась во время нашей встречи. — И ты хотел понять, кто она. — Как участник тестирования. — Разумеется. Чонгук опёрся бедром о стол. — Мы с Соми иногда спали вместе, но сейчас уже нет. — Почему? — Ты действительно хочешь знать? Тэхён чувствовал, как вопрос начинает выходить за пределы безопасного разговора. — Нет. — Ты же сейчас врёшь. — Мне всё равно. — Врёшь ещё хуже. Тэхён отвернулся к конструкции. — Мы должны внести результаты. Чонгук смотрел на его профиль, на напряжённую линию губ и на то, как пальцы слишком сильно сжимали ручку. Он мог продолжить дразнить, наверное, раньше обязательно продолжил бы, но теперь он не хотел заставлять Тэхёна закрываться. — Потому что я не хочу сейчас быть с кем-то ещё, - сказал он. Тэхён перестал писать. — С кем-то ещё относительно кого? Чонгук почувствовал, как сердце ударило сильнее. — Относительно тебя. Между ними опустилась тишина. В коридоре хлопнула дверь. За стеной кто-то передвигал мебель. На улице проехала машина, её звук на секунду проник через приоткрытое окно. Тэхён медленно поднял голову. — Мы не вместе. — Я знаю. — Я ничего тебе не обещал. — Знаю. — Тогда зачем ограничиваешь себя? — Потому что не хочу приходить к тебе после чужой постели и делать вид, что это ничего не значит. Тэхён смотрел на него внимательно. Так, как смотрел на сложную формулу, в которой подозревал скрытую ошибку. — Это часть твоей попытки мне понравиться? Вопрос был справедливым и каким-то болезненным, потому что в начале всё действительно было именно так. Чонгук подошёл ближе. — Нет. Он сказал это честно и Тэхён не знал, что на это ответить. — Хорошо, - наконец произнёс он. — И всё? — А чего ты ждёшь? — Не знаю. — Это твоё решение. — Связанное с тобой. — Но принятое без меня. — Потому что ты бы отказался участвовать в обсуждении. — Вероятно. — Вот поэтому. Тэхён снял очки и протёр линзы. Он делал это каждый раз, когда хотел выиграть время. — Я не ревновал, - сказал он. — Хорошо. — Правда. — Я верю. — Ты ведь не веришь. — Но уважаю твоё право на эту версию. Тэхён надел очки. — Ты ужасный человек. — Иногда бываю. — И всё равно улыбаешься. — Потому что ты не попросил меня вернуться к Соми. Тэхён не ответил и этого оказалось достаточно. К вечеру прототип начал работать, конечно не идеально. Один сегмент всё ещё уходил в сторону, светодиодная лента мигала при движении, а датчик из лаборатории медиаискусства реагировал через раз. Но с первой точки объект действительно складывался в линию, а со второй распадался. Юнги принёс маленькую колонку и тестовый звуковой файл. Чимин пришёл вместе с ним. Они вошли в аудиторию почти одновременно, но Юнги придержал дверь, пропуская Чимина вперёд. Движение выглядело естественным, будто он уже успел привыкнуть учитывать присутствие другого человека. Чонгук сразу заметил. — Ты придержал дверь, - сказал он. Юнги поставил ноутбук на стол. — И? — Ты. — Да. — Дверь. — Я понял существительное. — Для Чимина. — Продолжишь и выйдешь через окно. Чимин снял пальто. — Он делает так каждый раз. Юнги повернулся к нему. — Зачем ты ему рассказываешь? — Я не знал, что это секрет. — Это не секрет. — Тогда почему недоволен? Юнги открыл рот и сразу закрыл. Чонгук посмотрел на Тэхёна, тот уже улыбался. — Великолепно, - сказал Чонгук. - Нашёлся человек, который умеет побеждать Юнги обычными вопросами. — Я никого не побеждаю, - спокойно ответил Чимин. — Именно поэтому работает. Юнги подключил колонку. — Вы позвали меня ради звука или для анализа моей социальной деградации? — Ради звука, - сказал Тэхён. — Наконец-то разумный человек. — Он тоже анализирует тебя, - заметил Чонгук. — Но молча. Юнги включил файл и раздались шаги. Тихие, размеренные, постепенно приближающиеся. Датчик сработал, когда Чимин встал на первую отметку. Свет прошёл вдоль собравшейся линии, шаги направились вперёд. Чимин перешёл на вторую точку и звук изменился. Те же шаги теперь словно возвращались откуда-то издалека. Прототип на секунду перестал быть набором пластика, проволоки и плохо закреплённых деталей. В помещении появилось ощущение дороги, которая не знала, куда ведёт. Никто не говорил до конца записи. — Красиво, - тихо произнёс Чимин. Юнги смотрел не на конструкцию, а на него. — Пауза перед возвращением слишком короткая, - сказал Тэхён. Юнги перевёл взгляд к экрану. — На сколько? — Примерно на четыре десятых секунды. — Примерно? — Я должен измерить. — Я думал, ты всё ощущаешь числами. — Чувства дают гипотезу. Измерение - доказательство. Чонгук прислонился к столу. — Это можно использовать в описании проекта. — Что именно? — «Чувства дают гипотезу. Измерение - доказательство». Тэхён посмотрел на него. — Слишком пафосно. — Зато красиво. — Академическое описание не должно быть красивым. — Кто это решил? — Требования. — Требования написали люди без воображения. — Ты называешь профессора Хан человеком без воображения? — Я называю безликий документ безликим документом. Из коридора донёсся голос: — Я всё слышу, господин Чон. Чонгук замер и Профессор Хан появилась в дверях. — Вот же… — Договорите, - предложила она. — …какая неожиданная встреча. Она вошла в аудиторию и посмотрела на прототип. — Показывайте. Они провели демонстрацию ещё раз. На этот раз датчик сработал вовремя. Свет прошёл по конструкции. Шаги сначала ушли вперёд, затем вернулись и Профессор Хан обошла модель. — Каркас выглядит ужасно. — Вы сказали, что он не должен быть красивым, - напомнил Чонгук. — Я сказала, что красота не является приоритетом. Но не разрешала собирать его как пьяный паук. Чимин прикрыл рот ладонью и Юнги отвернулся. Тэхён спокойно записал замечание. — Проекция работает, - продолжила профессор. - Звуковая часть тоже. Но сейчас вы слишком буквально противопоставляете путь и разрыв. — Можно отказаться от прямого изображения моста, - предложил Тэхён. — И оставить только линию? — Да. — Тогда зритель сможет воспринимать её как угодно, - сказал Чонгук. - Дорога, граница, связь. Профессор кивнула. — Лучше. А что будет происходить между точками? — Переход, - ответил Тэхён. — Это слово ничего не объясняет. Чонгук посмотрел на конструкцию. — Между ними человек увидит ошибку. — Какую? — Ничего не соберётся полностью. Ни путь, ни разрыв. Профессор Хан перевела взгляд на него. — И что это означает? Чонгук помолчал. — Что большинство времени мы не находимся в правильной точке. Тэхён посмотрел на него, Профессор тоже. — Продолжайте, - сказала она. — Мы видим фрагменты. Додумываем остальное. Иногда оказываемся уверены, что уже поняли картину, хотя просто стоим не там. Тэхён почувствовал странное давление в груди. Чонгук говорил о проекте, но смотрел на него. — Тогда не называйте промежуточное положение ошибкой, - сказала профессор. - Ошибка предполагает существование единственно правильного ответа. А у вас его нет. — Погрешность, - произнёс Тэхён. — Что? — Не ошибка. Погрешность измерения. Разница между реальным значением и тем, что мы получили из-за условий наблюдения. Чонгук медленно улыбнулся. — Это название. Тэхён посмотрел на него. — Возможно. — «Погрешность измерения», - повторил Чонгук. - Именно так. Профессор Хан закрыла папку. — Зафиксируйте. К следующей неделе - масштабная модель и смета. Господин Мин, звуковое решение хорошее. Юнги кивнул. — Господин Пак, я полагаю, без вас он бы сделал паузу слишком короткой. — На четыре десятых секунды, - ответил Чимин. — Я ещё ничего не измерил, - сказал Тэхён. — Но угадал, - заметил Юнги. Профессор ушла. Чонгук повернулся к Тэхёну. — Значит, название утверждено? — Нужно подумать. — Тебе же понравилось. — Оно точное. — И красивое. — Это вторично. — Но не отрицаешь. — Нет. Чонгук улыбнулся. — Сегодня исторический день. Ты признал, что моя идея может быть красивой и точной одновременно. — Название предложил я. — Но мысль – я то. — Без моего термина она осталась бы пафосной фразой. — Без моей фразы у тебя не было бы термина. — Вы можете флиртовать тише? - спросил Юнги. Оба повернулись к нему. — Мы не флиртуем, - сказал Тэхён. Чимин посмотрел на Юнги. — Они всегда так говорят? — Постоянно. — И ты им не веришь? — Уже никто не верит. Чонгук взял рулон скотча и бросил в него. Юнги поймал одной рукой. — Слабая попытка. — В следующий раз будет инструмент. — Вот и проявилась художественная агрессия. Они закончили после восьми. Юнги и Чимин ушли первыми. Юнги предложил проводить Чимина до остановки таким тоном, будто это было исключительно практическое решение, связанное с поздним временем и погодой. Чимин согласился, не задавая вопросов. Когда дверь закрылась, Чонгук посмотрел на Тэхёна. — Он пропал. — Кто? — Юнги. — Почему? — Он добровольно идёт провожать человека. — Возможно, беспокоится. — Именно. Мин Юнги беспокоится. Всё, конец. Тэхён убирал инструменты в ящик. — Тебя удивляет забота друзей? — От Юнги конечно да! Обычно он выражает привязанность тем, что говорит: «Не умри». — Чимину он заварил жасминовый чай. Чонгук повернулся. — Откуда знаешь? — Чимин рассказывал. — Он заварил чай? — Да. — Сам? — А кто ещё? Чонгук опустился на стул. — Я жил с ним почти год. Он ни разу не спросил, какой чай я хочу. — Вероятно, потому что ты пьёшь всё, что находишь. — Это не отменяет вежливости. — Думаю, ты ему не нравишься в романтическом смысле. — Какая неожиданность. Тэхён улыбнулся. Аудитория постепенно погружалась в вечернюю тишину. За окнами темнело, но дождя больше не было. Свет фонарей ложился на стекло мягкими жёлтыми пятнами. Чонгук начал собирать оставшиеся панели. — Оставь, - сказал Тэхён. - Завтра закончим. — Нужно убрать острые края. — Я буду осторожен. — Сегодня уже был. Тэхён посмотрел на пластырь. — Ты собираешься напоминать об этом до конца жизни? — Пока не решил. Чонгук взял наждачную бумагу и начал обрабатывать край пластика. Тэхён сел напротив и несколько минут слышался только сухой шорох. — Можно задать вопрос? - произнёс Тэхён. — Ты всё равно задашь. — Почему ты не общаешься с отцом? - Руки Чонгука замерли и Тэхён сразу добавил. - Можешь не отвечать. Чонгук положил панель на стол. Он знал, что этот разговор возникнет. Не сегодня, а в другой день. После рисунка мотылька, после закусочной, после его собственной фразы о доме, где забота имела цену. Тэхён не давил и именно поэтому хотелось ответить. — Потому что он меня бил, - сказал Чонгук. Слова прозвучали ровно. Будто принадлежали кому-то другому. Тэхён не изменился в лице. Не ахнул, не выразил жалости и не задал глупого вопроса о том, насколько сильно, а просто остался рядом. — Долго? - спросил он. — Сколько себя помню. Чонгук смотрел на собственные руки. На татуировки, которыми когда-то попытался закрыть старые следы, хотя большинство шрамов давно стало почти незаметно. — Не каждый день, - продолжил он. - Иногда неделями ничего не происходило. Он мог купить мне еду, спросить об учёбе, даже похвалить рисунок. А потом что-то менялось. Неправильный тон. Плохая оценка. Я слишком громко смеялся. Мать возражала. Или просто у него был херовый день. Тэхён медленно сел ближе, но не касался. — Мама знала? — Видела. — И? В голосе Тэхёна впервые появилась злость, не громкая, а холодная. Чонгук усмехнулся без улыбки. — Пыталась остановить. Иногда получала вместо меня. Потом начала просить меня не спорить. Быть тише. Правильнее. Не провоцировать. — Ребёнок не может спровоцировать взрослого на избиение. — Теперь я знаю. — А тогда? Чонгук провёл пальцем по татуировке на кисти. — Тогда думал, что если буду достаточно хорошим, он перестанет. — Но не перестал… — Нет. — Почему ты ушёл только в университете? — До этого некуда было. Тэхён смотрел на него долго. — Поэтому ты живёшь в общежитии и почти не ездишь домой. — Да. — А мать? — Я помогаю ей, когда могу. Она ушла от него через год после моего поступления. — Вы общаетесь? — Иногда, но всё сложно. — Ты злишься на неё? Чонгук подумал. — Да. Потом виню себя за это. Потом снова злюсь. Удобный цикл. — Тебе не за что винить себя. — Очень простое решение. — Не решение, а факт. Чонгук поднял на него глаза. — Ты всегда так уверен? — Когда речь идёт о том, что взрослый бил ребёнка, конечно да. Внутри что-то болезненно сжалось. Тэхён не жалел его, не смотрел как на сломанного. Он злился за него. Чонгук привык к сочувствию, которого не просил. К неловкому молчанию. К фразам о том, что трудное детство делает человека сильнее. Но Тэхён не сказал ничего подобного. — Отец говорил, что я никому не буду нужен, - продолжил Чонгук. - Что люди терпят меня, пока я их развлекаю. Пока красивый. Пока удобный. А если увидят, какой я на самом деле… Он замолчал. — Что тогда? - тихо спросил Тэхён. — Уйдут. Тэхён медленно снял очки и положил их на стол. Без них его взгляд казался мягче. — Он лгал. — Ты не знаешь, какой я на самом деле. — Знаю больше, чем несколько недель назад. — И? — Пока не ушёл. Чонгук не смог ответить и Тэхён протянул руку. Не к его плечу и не для объятия. Он осторожно коснулся татуированной кисти Чонгука и разжал пальцы, которые тот неосознанно сжал в кулак. — Не нужно делать больно себе, пока рассказываешь, как больно тебе делал кто-то другой. Чонгук посмотрел на их руки. Тэхёновы пальцы лежали поверх его татуировок. — Эта татуировка что-то значит? - спросил Тэхён, касаясь тонкой линии у большого пальца. — Да. — Расскажешь? — Когда-нибудь. — Хорошо. Тэхён не убирал руку. Чонгук мог накрыть её своей, мог притянуть ближе и мог превратить момент в то, чего хотел с первой лекции. Но впервые ему было страшно не получить отказ, а страшно получить согласие по неправильной причине - из жалости, из желания утешить. — Тэхён. — Что? — Не делай ничего потому, что тебе меня жаль. Выражение его лица изменилось. — Я не жалею тебя. — Хорошо. — Я зол. — На меня? — На твоего отца. На мать. На всех взрослых, которые видели и не сделали достаточно. И немного на тебя. Чонгук удивлённо поднял бровь. — За что? — За то, что ты до сих пор говоришь его словами. — Я не говорю. — Говоришь. Каждый раз, когда решаешь, что должен быть смешным, удобным или красивым, чтобы человек остался. Каждый раз, когда заранее превращаешь близость в игру, чтобы не пришлось признать, что тебе важно. Чонгук перестал дышать. Спор. Девяносто дней. Тэхён не знал правды, но уже стоял рядом с ней. — Ты слишком много анализируешь, - сказал Чонгук. — А ты слишком много прячешь. — Возможно. — Не «возможно». — Хорошо. Тэхён медленно убрал руку. Отсутствие прикосновения почувствовалось сразу. — Спасибо, что рассказал. — Теперь ты считаешь меня травмированным придурком? — Я считал тебя придурком и раньше. Новая информация не изменила основной вывод. Чонгук негромко рассмеялся, почти болезненно. — Вот за это ты мне и нравишься. — За оскорбления? — За то, что не начинаешь обращаться со мной как с хрупкой вещью. Тэхён надел очки. — Ты не хрупкий. — Уверен? — Хрупкие вещи обычно не носятся по Сеулу на байке и не ломают три крепления за одну встречу. — Два. — Три. Первое ты спрятал в мусорное ведро. Чонгук посмотрел на урну. — Ты видел? — Я всё вижу. — Это пугает. — Должно. Они улыбнулись друг другу, не как раньше. Без соревнования. Без попытки выиграть разговор. Просто потому, что тишина после правды оказалась недостаточно тяжёлой, чтобы раздавить их. Они вышли из корпуса почти в десять. Воздух был холодным и чистым после дождя. Над кампусом висело тёмно-синее небо, дорожки блестели под фонарями, с деревьев иногда падали тяжёлые капли. Чонгук вёл байк рядом, а Тэхён шёл, с другой стороны. — Я вызову такси, - сказал он. — Подвезу. — Сегодня не идёт дождь, поэтому у тебя нет аргумента о скорости. — Зато поздно. — Такси существует. — Я тоже. — Это сомнительное преимущество. Чонгук остановился. — Боишься снова меня обнимать? Тэхён посмотрел на него. — Нет. — Тогда садись. — Ты слишком уверен, что я соглашусь. — У тебя уже открыт прогноз погоды, а не приложение такси. Тэхён посмотрел на телефон и действительно, он открыл прогноз автоматически, проверяя, не начнётся ли новый дождь. — Это ничего не доказывает. — Улика номер один. — Ты не следователь. — Улика номер два: ты идёшь рядом с байком уже пять минут, хотя стоянка такси в другой стороне. Тэхён оглянулся. — Я не заметил. — Ты замечаешь погрешности в четыре десятых секунды. — Это другое. — Улика номер три: ты уже смотришь на второй шлем. Тэхён перевёл взгляд. Шлем висел на руле. — И какой твой вывод? — Ты хочешь поехать со мной, но предпочитаешь, чтобы решение выглядело вынужденным. — Ошибаешься. — Докажи. — Это манипуляция. — Да. Тэхён вздохнул. — Ты невозможен. — Но у меня есть сертифицированный шлем. Тэхён забрал его с руля. — Только до моего дома. Чонгук улыбнулся. — Разумеется. — И без комментариев. — Уже молчу. — Ты только что ответил. — Последний раз. Тэхён надел шлем. На этот раз самостоятельно застегнул ремешок. Чонгук разочарованно посмотрел. — Что? — Ничего. — Ты хотел помочь. — Нет. — Врёшь же. — Заводим байк. Тэхён сел сзади. Сначала положил руки на бока Чонгука, но потом, после короткой паузы, обнял его за талию. Не потому, что байк уже двигался, ведь двигатель ещё не был заведён. Чонгук опустил взгляд на его руки. — Это для безопасности, - сказал Тэхён возле его уха. — Мы стоим. — Я готовлюсь заранее. — Разумно. — Не улыбайся. — Ты же не видишь. — Чувствую. Чонгук завёл двигатель. Байк мягко тронулся с места. Они выехали с территории университета и растворились в вечернем городе. Тэхён держался крепко, а Чонгук ехал медленно и несколько минут всё казалось простым - без спора, без срока и без правды, которая всё ещё ждала своего момента. Только дорога, тепло чужих рук и погрешность между тем, что каждый из них собирался почувствовать, и тем, что уже чувствовал на самом деле. ____ Мой тгк: https://t.me/IamCllark