One-way Ticket

      Дорога была длинной.       Веспер давно перестала считать мили — виды за окном уже сливались во что‑то одно: густые леса сменялись заброшенными фермами, а потом мелькали маленькие городки с единственным светофором и вывеской «Закрыто навсегда». В каждом таком местечке будто застыло время, и от этого становилось немного не по себе.       Она сидела, поджав ноги, на узкой койке в глубине трейлера и перебирала колоду карт. Карты легко скользили между пальцами, и даже не глядя на них, Веспер знала, какая выпадет дальше. Она знала эти карты наизусть — так же, как знала все фокусы в своей голове и каждую морщинку на лице отца.       Где‑то впереди, за тонкой перегородкой, послышался мужской голос. Кайл Грейвз напевал себе под нос старую песню — что‑то про дорогу и женщину, которая его бросила. Он всегда напевал, когда был в хорошем настроении… или когда нервничал. По этому тихому, чуть хрипловатому напеву Веспер безошибочно угадывала его состояние.       Фургон качнуло на очередном бугре, и с полки над головой Веспер съехала коробка с реквизитом. Она поймала её на лету и аккуратно поставила на пол, чтобы ничего не звякнуло и не рассыпалось. — Веспер! — крикнул Кайл из кабины. — Ты там не разбила мои любимые шары? — Они не твои, — отозвалась она. — Ты украл их у какого-то бродяги в Оклахоме. — Украл? — возмущённый ответ не заставил себя ждать. — Я их спас от одиночества! Это называется — найти искусство в обычном.       Уголки губ Веспер чуть приподнялись. Вот уже шестнадцать лет она видела одну и ту же картину, каждый божий день. Шестнадцать лет — с тех пор, как Кайл нашёл её на пороге какого‑то захолустного приюта и твёрдо заявил: «Она будет моей дочкой, и будет нашей иллюзионисткой».       Тогда она была младенцем и не могла возразить. Теперь могла, но не хотела. Потому что Кайл оказался прав — и в том, что касалось иллюзий, и в том, что касалось отцовства. — Мы почти на месте! — снова крикнул он. — Я вижу указатель: «Хокинс, Индиана». Население — чёрт его знает, но явно меньше, чем мы привыкли.       Веспер наконец оторвала взгляд от карт и поднялась. Она подошла к маленькому окошку в задней части трейлера и отодвинула потёртую шторку.       Город встречал их серостью. Небо было затянуто тяжёлыми тучами, и воздух уже был влажным от надвигающегося дождя. Хокинс открывался постепенно: сначала одинокие дома с облупившейся краской, потом заправка с почти нечитаемой вывеской, потом чья‑то собака, которая лениво проводила их взглядом, даже не залаяв. В воздухе витал запах сырой земли и старого асфальта. — Как тебе? — спросил Кайл, когда она забралась в кабину и села рядом с ним на пассажирское сиденье.       Веспер пожала плечами. — Как все. — Ну, не скажи, — он кивнул на улицу. — Смотри, у них даже есть кинотеатр. «Хоукинс». Одно название чего стоит. Слышишь? Улицы прямо как из фильма про монстров. — Здесь водятся монстры? — спросила она с лёгкой иронией. — В каждом городе водятся монстры, детка. Только здесь, кажется, их больше обычного.       Веспер не стала спрашивать, что он имеет в виду. Она знала, что Кайл чует такие вещи. Может быть, дело было в его цыганской крови, а может — просто в том, что он прожил слишком долгую жизнь, чтобы не замечать, когда воздух пахнет опасностью.       Они проехали мимо школы. Веспер увидела её краем глаза — обычное кирпичное здание с выцветшим флагом над входом. На стоянке стояло несколько машин, и у входа толпились ребята. Обычные подростки: джинсы, куртки, рюкзаки. Серая масса, никакого отличия от учеников других школ. Но именно эта обыденность и раздражала Веспер. — Не думай об этом сейчас, — сказал Кайл, замечая её взгляд. — Давай сначала найдём площадку. Поставим шатёр. А школа — потом. — И какой смысл, — тихо сказала Веспер. — Знаю, знаю, — спокойно ответил он. — Но ты же знаешь, какая у нас работа. Мы приезжаем, мы показываем, мы уезжаем. За эти пару месяцев ты просто отсидишься в этой школе, как в зале ожидания.       Она фыркнула, но улыбнулась. Кайл умел разряжать обстановку, даже когда внутри неё всё кипело от тревоги.       Фургон свернул на окраину города, туда, где земля была ровнее и можно было разбить лагерь. Веспер смотрела в окно на пустынное поле, на редкие деревья, на чей‑то покосившийся забор.       Она должна была быть сейчас на сцене. В центре внимания. Под светом софитов, когда зал, затаив дыхание, следит за каждым её движением. Там она знала своё место. Там она была нужна.       А в этом месте она будет просто «новенькой». Странной девочкой, которая живёт в фургоне с цирком. — Мы здесь, — объявил Кайл, выключая двигатель.       Веспер вышла из фургона и глубоко вдохнула холодный воздух, смешанный с запахом мокрого сена и металла. Позади послышался гул других машин — подъезжала остальная труппа. Два старых автобуса, трейлер с костюмами и ещё пару фургон. Двадцать с чем‑то человек — её семья. — Эй! — крикнул кто‑то сзади. — Грэйвз, мы что, будем ночевать прямо здесь? Где обещанный город?       Кайл обернулся и театрально развёл руками. — Город — там, — он махнул в сторону Хокинса. — А здесь — наш дом. Так что беритесь за работу. Шатёр должен стоять к вечеру.       Послышались привычные вздохи и ворчание, но никто не спорил. Они слишком хорошо знали Кайла, чтобы спорить. Да и сами цирковые любили и придерживались своего порядка: хаос снаружи, но дисциплина в деле.       Веспер отошла в сторону, чтобы не мешать, и села на землю, прямо на сырую траву. Она смотрела, как её семья привычно разворачивает лагерь: как достают шесты и полотнища, как Дженни, их воздушная гимнастка, уже начала разминаться прямо на земле, а старый Милош, который отвечал за свет, ругался на своём языке, пытаясь завести генератор. Его ворчание смешивалось с порывами ветра и звучало почти как заклинание.       Она улыбнулась. Несмотря на школу, несмотря на этот серый город, у неё было это. У неё был дом, который всегда переезжал, но никогда не исчезал.       Кайл подошёл к ней и сел рядом, тяжело опустившись на траву. — Будешь помогать? — Ты же знаешь, что я не умею ставить шатёр. — Думаю, остальные не будут против твоей поддержки, даже если моральной.       Поднявшись на ноги, она побрела к уже появившимся очертаниям шатра. Центральный шест уже возвышался над остальными, а мужчины натягивали тросы. В центре стоял Кайл, командуя остальными. Его голос перекрывал шум ветра.       Веспер подошла к Дженни, которая начала раскладывать тент вблизи каркаса. — Нужна помощь? — Не помешает, — гимнастка улыбнулась ей, сверкнув глазами, в которых плясали озорные искры.       Взявшись за разные края ткани, девушки стали тянуть её, растягивая. — Поторапливайтесь, давайте! Шесты уже стоят, — сбоку от них раздался голос Кайла.       Девушки одновременно закатили глаза, но улыбнулись друг другу. Отходя от тента, они смотрели, как несколько мужчин начинают затаскивать ткань на шест. И вот уже очертания цирка появляются на недавнем пустыре, словно из ниоткуда. — Давайте, чем быстрее поставим, тем быстрее сможем уже отдыхать, — голос одного из жонглёров звал остальных.       Девушки стали расправлять складки, пока мужчины вбивали колышки, чтобы натянуть тент. Заходя внутрь, Веспер вздохнула: хоть шатёр и стоял, но внутри работы ещё было больше. Сзади тоже слышались вздохи — труппа предпочла бы отдых работе, но все знали: цирк должен быть готов. — Не отчаиваемся, — Кайл протискивался мимо остальных, осматривая масштабы работы. — Наши девочки пусть тогда раскладывают пол и сцену, а мы займёмся освещением.       Снова вздохи и ахи, но всё же все приступили к работе. Дядюшка Милош знатно ругался, пока командовал остальными по поводу освещения. Девочки тихо хохотали, пока ставили скамьи, и этот смех понемногу разгонял серость дня.

***

      Наконец, закончив установку цирка, все стали перегонять свои трейлеры за цирк. Ребята разбирали свои вещи: все жили по парам или по трое. Веспер, как всегда, решила жить с Дженни, летуньей, и Люси, старшей. За время выступлений в цирке они стали сёстрами.       Роза, их костюмерша, старая женщина с хриплым голосом, но всегда готовая помочь, окрикнула девушек: — Не забудьте прийти ко мне в трейлер за новыми костюмами, а то выступать в одном и том же — плохой знак. — Хорошо! — ответив хором, три девушки исчезли в своём трейлере.       Влажный и холодный воздух улицы сменился тёплым и уютным полумраком трейлера. Дженни первой забежала внутрь и плюхнулась на диван, бросив свои чемоданы и сумки прямо на полу. — Долгожданный отдых!       Люси и Веспер зашли следом, таща за собой свои вещи. Они оглядели уже родной уголок: полки, диван, крошечную кухню и даже маленький цветок в горшке, который Дженни упрямо возила с собой из города в город. На полке стояла стопка старых журналов, а на стене висела гирлянда из бумажных фонариков — самодельная попытка добавить уюта в каждое новое место. — Дженни, нам надо ещё разобрать вещи, — мягко напомнила Люси. — И зачем мы каждый раз пакуем свои вещи? — Дженни сползла с дивана, но в её голосе было привычное ворчание. — Хочешь, чтобы с твоими вещами что‑то произошло, пока мы прыгаем по кочкам? — Веспер тоже села на пол, прислонившись спиной к шкафу.       Вздохнув, летунья стала доставать свои сумки. Люси села на диван, откинула свои рыжие волосы на спину и наклонилась к вещам. — Ну что вы раскисли? Сейчас разберём вещи, потом попьём чаю. А завтра… Вес, у тебя же школа только на следующей неделе?       Девушка утвердительно покачала головой. — Отлично! Значит, завтра сходим по магазинам, а послезавтра у нас репетиция.       Утвердив план, девушки принялись разбирать вещи. Веспер аккуратно раскладывала свои: чёрное платье повисло на вешалке, джинсы и свитера легли на полку. Рядом оказались вещи и остальных девушек: кожанка Люси, её штаны и топы, спортивные вещи Дженни и джинсовка. — Люси, это твоё, — Веспер поставила на пол сапоги с острым носом. — Ага, спасибо, — Люси забрала их и поставила у входа, привычно задвинув каблуки в угол, чтобы не мешались.       Закончив с вещами, девушки сели на диван с кружками горячего чая. Теплый пар поднимался в воздух. — Кто где будет спать? — старшая посмотрела на остальных. — Чур я наверху! — Дженни откликнулась первой, будто боялась, что место займут. — Я тогда лягу снизу, только без окна. Не хочу, чтобы утром солнце било прямо в глаза. — Отлично, распределились, — Люси улыбнулась, и в её улыбке было столько спокойствия, что Веспер наконец почувствовала, как напряжение уходит.       Закончив чаепитие, девушки поочерёдно сходили в душ и пошли спать. В трейлере стало тихо, только ветер постукивал по металлической обшивке, словно напевал песню.

***

      Веспер открыла глаза, когда было темно. Аккуратно сев на кровати, она посмотрела на часы: 02:31. Издав стон усталости, она встала с кровати. В последнее время она стала просыпаться слишком рано.       Выйдя из фургончика, девушка села на ступеньки. Вес успела ухватить у отца сигареты; сейчас она закурила и сморщилась. У него всегда были слишком горькие сигары, так как остальные он считал слишком «девчачьими». Дым поднимался в холодный воздух и тут же растворялся в темноте. — Я думаю, Кайл не одобрил бы такую картину, — сбоку раздался мужской голос.       Девушка вздрогнула от испуга. Резко повернувшись, она заметила знакомого парня. — Маркус… Пугаешь же.       Он тихо рассмеялся, стараясь не разбудить никого. — Прости, прости, не сдержался. Что на этот раз? — Да не нравится мне всё это, — выдохнула Веспер, выпуская струйку дыма.       Парень хмыкнул и покачал головой. — Знакомо. Но, как говорил Кайл, ты можешь просто отсидеть в школе и получить аттестат. — Ага, — пробурчала она. — Надеюсь только, что они не будут много глазеть. Предпочитаю, чтобы это было на сцене, а не в школе.       Маркус рассмеялся, но закашлялся, пытаясь стать тише. — Зато представь их лица, когда они увидят тебя в цирке. — Точно, выступление, — девушка уронила голову на колени. — Эй, ты чего, не всё так плохо. Может, друзей заведёшь из‑за этого… Не все же шугаются цирковых. — И то верно, — встав, Веспер потушила сигарету. — Спокойной ночи, наверное. — Спокойной.       Проследив, как Маркус уходит, Веспер со спокойной душой зашла в трейлер. Она прошла к своей кровати, успев взглянуть в окно на надпись «Cirque des Ombres», пока она не горела и не привлекала внимания.