Пока цветёт лаванда

      Последние дни августа в Лондоне пахли дождём, нагретым камнем и свежей выпечкой из маленьких пекарен, затерявшихся среди шумных улиц.       Элеонора остановилась перед неприметным кирпичным двором и ещё раз посмотрела на сложенный в кармане список покупок. Чернила на пергаменте слегка расплылись — мама всегда писала слишком быстро.       — Котёл… книги… ингредиенты… новая мантия, — пробормотала она, проверяя, ничего ли не забыла.       Несколько недель назад эти слова ничего бы для неё не значили.       Теперь же они означали новую жизнь.       Она до сих пор не привыкла к мысли, что уже через несколько дней будет учиться совсем в другой школе.       Не Шармбатон.       Другая страна.       Другие преподаватели.       Другие люди.       И, возможно, именно поэтому родители ничего не сказали ей о переезде до самой свадьбы. Они боялись, что она будет спорить, отказываться, устраивать сцены. В чём-то они были правы — она бы спорила. Но то, что они не дали ей выбора, до сих пор оставляло горький привкус.       Элеонора глубоко вдохнула и шагнула вперёд.       Она знала, что брат тоже будет в Лондоне. Возможно, даже сейчас он где-то здесь, в Косом переулке, с Уизли. Они не виделись с прошлого лета, и Элеонора не была уверена, что хочет видеть его сейчас. Их последний разговор закончился так же, как и все — тишиной и отчуждением.       Но она знала одно: в Хогвартсе они не смогут избегать друг друга.       Стоило пройти сквозь неприметный проход, как мир изменился.       Улица ожила шумом десятков голосов.       Над витринами кружили зачарованные вывески. В окнах магазинов сами собой перелистывались книги, перья выписывали узоры прямо в воздухе, а метла, выставленная за стеклом, лениво кружилась вокруг собственной оси, будто скучала без хозяина.       Элеонора невольно замедлила шаг.       Французские магические кварталы всегда казались ей более изящными, почти театральными.       Здесь всё было иначе.       Чуть шумнее.       Чуть теснее.       Чуть менее утончённо.       Но удивительно живо.       Она улыбнулась краешком губ.       Кажется, Англия начинала ей нравиться.       На одной из витрин она заметила книгу, которую давно искала — старое издание по трансфигурации, с потёртым корешком. Но не успела подойти — впереди уже виднелся магазин мантий, и она решила, что книга подождёт. Откуда-то доносился запах корицы и апельсинов — и на мгновение ей показалось, что она снова в Шармбатоне. Но это был просто Лондон. Просто другая жизнь.       К магазину школьных мантий тянулась очередь.       Элеонора заняла место у двери и открыла книгу, которую захватила с собой ещё утром.       Она успела прочитать всего несколько страниц.       — Если вы действительно собираетесь читать в очереди, то мне даже немного завидно.       Элеонора подняла голову.       Рядом стояла светловолосая девушка примерно её возраста. Светлые волосы были собраны в аккуратный низкий хвост, а выражение лица оставалось спокойным, почти невозмутимым.       Но в серых глазах плясали смешинки.       — Почему? — спросила Элеонора.       — Потому что я уже двадцать минут пытаюсь делать вид, что терпеливо жду.       Элеонора закрыла книгу.       — И получается?       — Нет.       — Тогда вы плохо притворяетесь.       Девушка негромко рассмеялась.       — Дафна Гринграсс.       — Элеонора Клермон.       — Французская фамилия.       — Верно.       Дафна склонила голову набок.       — Шармбатон?       — До недавнего времени.       — Значит, слухи всё-таки правдивы.       Элеонора вопросительно посмотрела на неё.       — О переводе.       Она удивлённо подняла бровь.       — Новости здесь распространяются быстрее совиной почты.       — Похоже, я начинаю это понимать.       Дафна улыбнулась.       — Привыкай. В нашей школе чужие секреты редко остаются чужими.       — Обнадёживающее начало.       — Зато честное.       Дафна перевела взгляд на книгу, которую Элеонора так и держала в руках.       — Ты действительно читаешь это добровольно? — спросила она с лёгким любопытством.       Элеонора посмотрела на обложку, словно проверяя, о чём именно идёт речь.       — Конечно.       — Зачем?       — Потому что автор в третьей главе неправильно трактует свойства лунного камня. Мне интересно, исправил ли он ошибку в новом издании.       Дафна пару секунд молчала, глядя на неё с выражением, которое трудно было прочитать.       Потом её губы дрогнули в улыбке.       — Кажется, мы подружимся.       Элеонора не успела ответить — дверь магазина распахнулась, и из неё вылетела маленькая светловолосая девочка.       — Ты обещала, что не уйдёшь без меня.       — И не ушла.       Дафна вздохнула так, будто подобные сцены происходили ежедневно.       — Элеонора, познакомься. Это моя сестра, Астория.       Девочка внимательно посмотрела на незнакомку.       — Ты правда из Франции?       — Правда.       — А французские десерты действительно вкуснее английских?       Дафна на мгновение прикрыла глаза.       — Тори…       — Что?       — Ты могла спросить что-нибудь другое.       — Не могла. Мне правда интересно.       Элеонора не удержалась от улыбки.       — Думаю, тебе придётся однажды приехать и проверить самой.       Астория просияла.       — Видишь? Она мне уже нравится.       — Ты говоришь это почти про всех, — раздался ещё один голос.       К ним подошла темноволосая девушка с идеально уложенными волосами и выражением лица, будто весь окружающий мир постоянно совершал какие-то нелепые ошибки.       — Потому что почти все сначала угощают её сладким, — спокойно заметила Дафна.       — Это разумная стратегия.       Дафна повернулась к Элеоноре.       — Это Пэнси Паркинсон.       — Приятно познакомиться.       Пэнси внимательно посмотрела на Элеонору — не оценивающе, скорее с любопытством.       — Значит, это ты переводишься? Говорят, ты из Шармбатона.       — Откуда ты знаешь? — спросила Элеонора, хотя уже догадывалась.       Пэнси усмехнулась.       — Моя тётя работает в Министерстве. Новости у нас расходятся быстрее, чем ты успеешь дойти до «Флориш и Блоттс». И вообще, в нашей школе редко переводят учеников на пятый курс. Особенно из Франции.       — Похоже, сегодня об этом знают все, кроме меня самой.       Пэнси неожиданно усмехнулась.       — Тогда ты быстро освоишься. В Хогвартсе новости всегда приходят раньше их участников.       Она коротко оглянулась на магазин мантий, потом снова перевела взгляд на Элеонору.       — Надеюсь, ты не будешь вести себя так же тихо на уроках. Иначе тебя просто не заметят. А если слухи о твоей семье верны — и ты попадёшь на Слизерин — это может быть опасно.       Элеонора хотела возразить, но в голосе Пэнси не было злобы — скорее, предостережение.       — Раз уж мы все здесь, может, зайдём внутрь вместе? — предложила Дафна.       Элеонора на мгновение заколебалась. Она привыкла делать покупки одна, без лишних разговоров. Но Дафна смотрела на неё без давления, просто ожидая.       — Только предупреждаю: я могу надолго зависнуть у полок с книгами, — ответила она.       — Значит, ты моя родственная душа, — усмехнулась Дафна.       Элеонора на мгновение остановилась у витрины, глядя на отражение. В кармане лежал медальон с лавандой — она взяла его перед выходом. Мысль об Офелии пришла сама собой, тёплая и немного грустная.

«Интересно, знает ли она, что я уже в Лондоне?»

      Она написала ей короткое письмо прошлым вечером, но не была уверена, когда оно дойдёт. Франция была далеко. И всё же Элеонора чувствовала, что Офелия рядом — в каждом запахе корицы, в каждом воспоминании.       Колокольчик над дверью негромко звякнул, впуская их в прохладный полумрак магазина, где пахло новой тканью, древесиной и едва уловимой магией.       Внутри оказалось просторнее, чем можно было предположить снаружи.       Высокие шкафы уходили почти под потолок, а вдоль стен, словно по невидимым рельсам, скользили деревянные лестницы. Рулоны ткани сами разворачивались на длинных столах, мерные ленты лениво парили в воздухе, время от времени обвивая кого-нибудь из покупателей и тут же возвращаясь обратно.       Из глубины магазина навстречу им вышла пожилая ведьма в очках на тонкой цепочке.       — Проходите, проходите. Следующая свободная примерочная справа.       Дафна уверенно направилась вперёд.       — Если сейчас с нас начнут снимать десятки мерок, обещаю не жаловаться вслух.       — Только мысленно? — уточнила Элеонора.       — Разумеется.       Пэнси фыркнула.       — Вы ещё не знаете, что самое страшное начинается потом.       — Когда?       — Когда мантия решает, что сидит идеально, а ты понимаешь, что не можешь поднять руку.       Элеонора тихо рассмеялась.       — Значит, британская магия любит драматические эффекты не меньше французской.       — Иногда даже больше, — серьёзно ответила Дафна.       Именно в этот момент из соседней примерочной донёсся возмущённый голос:       — Я сказал, что рукава короткие!       — Молодой человек, они станут нужной длины, как только вы перестанете ими размахивать, — невозмутимо ответила портниха.       Дафна едва слышно усмехнулась.       — Знакомый голос.        Элеонора вопросительно посмотрела на неё.       — Теодор Нотт.       — Часто спорит с портными?       — Со всеми.       Будто подтверждая её слова, занавеска резко отдёрнулась.       Высокий темноволосый парень с растрёпанными волосами критически осматривал собственные рукава.       — Я ведь говорил…       Он поднял взгляд.       На секунду замолчал, заметив девушек.       — О, зрители.       Пэнси закатила глаза.       — Нет, Тео. Мир не вращается вокруг твоей мантии.       — Очень жаль.       Дафна усмехнулась.       — Теодор, познакомься. Элеонора Клермон. Она переводится к нам.       Теодор легко улыбнулся и без тени смущения протянул руку.       — Рад познакомиться. Сразу предупреждаю: если тебе скажут, что в Хогвартсе спокойно, — не верь.       Элеонора пожала ему руку.       — А если это скажешь ты?       — Тогда тем более не верь.       Она улыбнулась.       — Хороший совет.       — Это мой единственный талант.       — Не скромничай, — спокойно заметила Пэнси. — Из-за него директор знает нас по именам.       — И это тоже требует способностей.       Даже Дафна тихо рассмеялась.       Элеонора неожиданно поймала себя на том, что впервые за последние недели не думает ни о переезде, ни о новой школе.       Она просто смеялась.       И, пожалуй, этого было достаточно, чтобы Лондон перестал казаться совсем чужим.       За окном по-прежнему шумел Косой переулок, а впереди были книги, учебники, бесконечные покупки и первое сентября.       Когда они вышли из магазина мантий, солнце уже начало клониться к закату. Дафна предложила зайти в кафе — маленькое заведение с зачарованными столиками и меню, которое менялось каждый час.       — Ты ведь ещё не пробовала британские пирожки? — спросила Астория, уже тараня дверь.       На губах Элеоноры мелькнула улыбка.       — Не думала, что это будет событием.       — Это самое важное событие дня, — серьёзно ответила Астория.       Элеонора уже собиралась войти вслед за ней, когда взгляд случайно зацепился за книжный магазин напротив. У входа кто-то смеялся так громко, что она машинально обернулась.       И сразу узнала его.       Брат.       Рядом с ним был кто-то из Уизли — кажется, Фред. Они смеялись над чем-то, и у него было легко, свободно. Так, как не было рядом с ней.       Для всех он был просто Алексом. Другом Уизли. Тем парнем, у которого нет фамилии, потому что она никому не нужна. И Элеонора вдруг остро почувствовала, как далеко он ушёл от их общей семьи.       Элеонора отвернулась.       — Всё в порядке? — спросила Дафна.       — Да. Просто… показалось, что узнала кого-то. Пойдём.