Хотела бы я вспомнить. Хотел бы я забыть.

      Гермиона не спит уже около часа. Валяется в постели, пялясь в потолок и продолжая прокручивать в мыслях вчерашний поцелуй в щёку. Боже, видимо в её организме было слишком много вина. И именно оно толкнуло её вперёд, заставив совершить этот смелый и абсолютно безумный поступок. Она его поцеловала. Каждый раз думая об этом, Гермионе очень хочется закрыть лицо ладонями и протяжно заорать. Ей неловко. А ещё очень страшно. Что подумал о ней Драко? Он ведь приютил её в своей квартире, помог отыскать врача, а теперь поддерживает и успокаивает, чуть ли не держа за руку. И чем она ему ответила? Тем, что чуть ли не бросилась ему на шею с поцелуями.       Голова начинает болеть, а от мыслей становится тошно.       Но, несмотря на это, Грейнджер вновь возвращается к ним.       Почему она сделала это? Ведь от Малфоя не было никаких знаков или намёков. С чего она вообще взяла, что может ему нравиться? Пьяные аргументы Пэнси теперь кажутся самым большим абсурдом.       Чёрт, ей хочется застрелиться.       Дверь комнаты Драко тихо хлопает, и Гермиона резко садится. Её сердце колотится как ненормальное, а паника топит. Ещё секунда, и она точно захлебнётся. Будет уничтожена собственными размышлениями и предположениями, которых становится всё больше.       Ей срочно нужно всё исправить.       Подорвавшись с места, Гермиона в два счёта оказывается у двери. Кусает губы, стараясь хоть что-то придумать. Но в голову не идёт ничего путного. И находится лишь единственный вариант — сделать вид, что ничего не было. Нужно лишь вести себя уверенно, не нервничать и не заикаться. Если Драко сам не поднимет эту тему, она с облегчением обо всём забудет. А если всё же заговорит об этом, то Гермиона сошлётся на благодарность. Ведь он действительно многое сделал для неё за эти дни. И поэтому поцелуй в щёку в тот самый момент казался ей правильным шагом.       Выпрямившись, Гермиона задерживает дыхание и шагает в коридор. Добирается до кухни, и тут же замирает. Все приготовленные слова исчезают. Более того, на долю секунды Грейнджер и вовсе решает, что разучилась говорить. Потому что Драко оборачивается и смотрит на неё через плечо, награждая ослепительной и счастливой улыбкой. И земля тут же плывёт из-под ног.       Чёрт подери, он и в самом деле ей нравится.       И не только потому, что колени подгибаются. Но и потому, что в животе всё переворачивается и танцует, а тусклое солнце за окном начинает светить чуть ярче.       — Доброе утро. — Малфой ставит на стол две чашки. — Кофе?       — Да, но я ещё не приняла душ, — пищит Гермиона, не смея моргать. Этот мужчина восхитительно смотрится в костюмах. Но пижамные штаны, что низко висят на бёдрах, и помятая футболка, что задирается каждый раз, когда он тянется к верхней полке, — верх блаженства.       — Поторопись, иначе всё остынет. — Драко заглядывает в холодильник, не прекращая улыбаться. А она продолжает стоять на месте, хотя ей нужно вернуться в комнату и хотя бы почистить зубы. Но картина, развернувшаяся перед ней, — самое прекрасное, что она видела за последнее время. Нужно посмотреть чуть подольше, чтобы навсегда оставить в памяти этот миг.       И лишь когда Малфой поднимает голову и смотрит ей прямо в глаза, Гермиона осознаёт, что пялится. Откровенно, бесстыдно и даже нагло. Щёки тут же краснеют, а сердце болезненно ёкает. Она тут же опускает взгляд в пол и начинает пятиться назад.       — Я скоро, — бросает она на ходу. Закрывает дверь и прислоняется к ней спиной, прикрывая глаза.       Весь утренний мандраж куда-то исчезает. В животе продолжают порхать бабочки, а на устах появляется неизвестная ранее мелодия. Все её переживания были напрасны. И возможно, Пэнси оказалась права — ей нужно быть чуть смелее и сделать шаг. Ведь она так давно не чувствовала себя счастливой. И если впереди есть возможность, то зачем от неё отказываться?       Впервые за долгие годы Драко чувствует себя прекрасно. Он не злится, его ничего не раздражает, и неприятные мысли не атакуют со всех сторон, вынуждая почувствовать себя ничтожеством.       Паркинсон открыла ему глаза. Кто бы мог подумать? Видимо, он действительно настолько слеп и глуп, что не заметил очевидных вещей. Но теперь, когда Грейнджер скрылась за дверью, Малфой опёрся ладонями о стол и позволил себе улыбнуться. Почти рассмеяться, ощущая покалывание в районе груди.       Она смотрела на него.       Чуть ли не пожирала глазами, краснея и чаще дыша. А вчерашний поцелуй? Гермиона Грейнджер никогда бы не поцеловала его в щёку из вежливости. И сейчас совсем не хотелось думать о её проблемах с памятью. Он фокусировался на других вещах: взгляды, улыбки, поцелуй. Пэнси не соврала — он ей нравился. А значит, у них действительно всё могло получиться. Но только если он не будет зацикливаться на будущем, а станет жить настоящим.       В дверь коротко стучат, нагло и неприятно, вырывая Драко из сладких мечтаний. Он быстро идёт к двери и резко распахивает её, замечая на пороге целителя. Он нервно заглядывает в квартиру, понижая голос:       — Я могу говорить?       — Что случилось?       — Я хотел связаться по каминной сети, мистер Малфой. Но затем подумал, что это может быть опасно, — сообщает он, немного нервно поглаживая бороду.       — Вы меня пугаете… — произносит Драко, но тут же замолкает, как только видит лёгкую улыбку на губах того, кого нанял помогать Грейнджер.       — Ничего страшного, мистер Малфой. Просто хотел узнать, сможет ли мисс Грейнджер посетить меня сегодня. Возникли неожиданные планы, и завтра я буду на другом конце страны.       Драко медлит, приходя в себя. Он уже успел накрутить себя. Подумать о чём-то страшном и даже запаниковать. Самая дурацкая из его привычек, от которой он никогда не избавится.       — Думаю, это не станет проблемой.       — Отлично. Тогда я буду ждать её к полудню. Если что-то изменится — сообщите.       — Непременно. Спасибо.       — Всего доброго. — Он едва заметно кланяется, а затем идёт к лифту. И неприятный груз снова падает с его плеч. Он запрещает себе думать о чём-то плохом. По крайней мере сегодня.       Грейнджер появляется на кухне спустя десять минут. На её щеках играет румянец, и Драко с трудом сдерживается, чтобы не начать улыбаться как влюблённый идиот. Мерлин, он точно запомнит это утро на всю свою жизнь.       — Звонил доктор, — немного привирает Малфой, опускаясь на стул. Нужно завязать разговор, иначе они так и будут поглядывать друг на друга как два идиота.       — Доктор? Мой доктор? — перепуганным голосом переспрашивает Гермиона, и Драко всё же улыбается. Эта паника в голосе и большие глаза. Ещё нет никакого повода, но она уже нервничает. Кажется, они похожи намного больше, чем он мог предположить.       — Да, но не нервничай, всё хорошо, — успокаивает её Малфой, делая глоток кофе, а затем начиная рассказ.       — До встречи ещё два часа. — Гермиона бросает взгляд на часы. — Когда мне стоит выйти из дома?       — У тебя ещё есть свободный час и даже больше, — заверяет её Драко.       — В этом городе я выросла, однако сейчас я боюсь в нём потеряться, — усмехается она, отводя взгляд и смущаясь.       — Я могу поехать с тобой.       — Нет, не стоит. Не можешь же ты всегда водить меня за ручку.       — Но это совсем не сложно, Грейнджер, — усмехается он, и атмосфера за столом быстро разряжается. Они перепрыгивают на другую тему, и Гермиона начинает размышлять о будущей работе, заметно расслабляясь. Он внимательно слушает её, откровенно любуясь. Все эти годы он был уверен, что никогда не сможет сидеть напротив этой девушки и смело смотреть в глаза. Разве в такие моменты не хочется поверить в чудеса?       — Ещё немного, и я опоздаю, — посмеивается Грейнджер, поднимаясь со стула и указывая на время. — Ты меня заболтал, Малфой. — Она произносит его фамилию так, как делала это в школе. Ностальгия накрывает его, и он даже хочет попросить её сделать это снова.       — Да это ты болтала без остановки, Грейнджер.       Смех, срывающийся с губ, звучит чарующе. Она поправляет волосы, снова покусывая губы. Она всегда делает так, когда нервничает. Что-что, а её повадки он успел изучить на «превосходно».       — Поход в кино всё ещё в силе? — тихо спрашивает она, впиваясь пальцами в спинку стула.       — Конечно, Грейнджер. Вечерние сеансы самые лучшие. — Он смело подмигивает ей, любуясь покрасневшими щеками.       — Надеюсь, что визит к врачу меня не расстроит. — Теперь она уже поджимает губы, и веселье тут же испаряется.       — Послушай, тебе не нужно ожидать слишком многого от первого сеанса.       — Знаю. Но я не могу не думать об этом.       — Мы нашли отличного специалиста, и он сделает всё возможное, чтобы помочь тебе. Тебе нужно фокусироваться на этом.       — Ты прав. Конечно. Ладно, мне надо собираться.       — Уверена, что мне не надо поехать с тобой?       — Уверена, Малфой. — Улыбка возвращается, и он чувствует себя лучше.       А когда Грейнджер удаляется в комнату, он откровенно рассматривает её задницу и чувствует натяжение в штанах, отчего хочется выть. Салазар, эта девчонка всегда сводила его с ума.       Теперь её волосы завязаны в высокий хвост, на плече висит небольшая сумка, а подбородок гордо вздёрнут. Та самая Гермиона Грейнджер, что щеголяла по коридорам школы.       В дверь снова стучат, и Гермиона тут же замирает. Драко и сам напрягается, а по спине уже ползёт неприятный холодок, появившийся неизвестно откуда.       Малфой добирается до двери в три шага и тут же замирает. Перед ним стоит Забини, широко и хищно улыбаясь.       — Привет, приятель. Соскучился? — Он переступает порог без приглашения, в то время как Драко продолжает сжимать дверную ручку. — Грейнджер, — тянет он, когда поворачивает голову и замечает Гермиону. — Сколько лет?       — Ещё один одноклассник? — на удивление дерзко и совсем не дружелюбно отвечает она, глядя ему прямо в глаза. Губы Драко трогает едва заметная улыбка. В этот момент он дико ей гордится. Но, к сожалению, не может об этом сказать.       — Такая же задира, — усмехается Блейз, поглядывая на Малфоя.       — Тебе уже пора, — смотрит на Грейнджер Драко. Прямо сейчас ему хочется, чтобы она ушла из квартиры как можно скорее, потому что Забини может сболтнуть лишнего. Или же подколоть её, испортив настроение. Это не Пэнси с Тео, которые поддерживают его. Блейз с самого начала не скрывал, что против той затеи, что пришла в голову его другу.       — До вечера. — Она коротко улыбается, облизывая губы. Затем выходит в коридор и быстро идёт к лифту, сжимая ремешок сумочки пальцами. Лишь когда Гермиона скрывается из виду, Малфой захлопывает дверь и поворачивается к Блейзу.       — Какого хера? Ты ведь сказал, что будешь в городе только вечером.       — Изменил планы. Не каждый день твой лучший друг чуть ли не посылает тебя, не желая разговаривать. — Забини подходит к бару и выбирает алкоголь. — И теперь вижу, что не зря. Ты ведь по уши в дерьме, Малфой. — Он поворачивает голову и награждает Драко каким-то сочувствующим взглядом, от которого становится тошно.       — Что ты несёшь? — морщится он, игнорируя стакан с виски, который протягивает ему Блейз. Малфой демонстративно наливает себе ещё кофе и садится на стул, в то время как Забини поудобнее усаживается на диван, помещая руку на спинку.       — Ты бы знал, каким взглядом на неё смотришь, — тянет он, а затем делает большой глоток. — А она? Думаю, она уже на крючке, — продолжает размышлять он, осматриваясь по сторонам.       — Ты пришёл поиздеваться? — чуть ли не выплёвывает Драко, повышая тон.       — Я пришёл уберечь тебя от ошибки, придурок. — Тон мулата также меняется, и разговор приобретает совсем иной градус.       — А я говорил, что нуждаюсь в твоих советах? Что-то не припомню.       — Когда она всё вспомнит, то кто будет утешать тебя, Драко?       — Ты решил моим папочкой стать?       — Подумай хорошенько…       — Хватит! — кричит он, перебивая. — Я не просил твоих советов, Забини! И я сам разберусь, если вляпаюсь…       — Ты уже вляпался, старик. — Смех Забини разносится по комнате. И единственное, чего сейчас хочет Малфой, — так это выставить друга прочь, стереть из памяти последние минуты и вернуться к отличному настроению, думая о вечере с Грейнджер. — Уж не знаю, какие вы тут замки успели выстроить с Паркинсон, но ничего не получится.       — Ты не можешь этого знать! — восклицает Драко, но тут же сожалеет об этом.       Потому что на губах Забини снова эта ядовитая улыбка. Такое чувство, что он получает истинное наслаждение, спуская Драко с небес на землю.       — Сейчас Грейнджер смотрит на тебя как на волшебного единорога. Но стоит её памяти постучать в дверь, как всё встанет на свои места. Помнишь, как она смотрела на тебя раньше? Помнишь, как обходила стороной, шушукаясь по углам со своими тупоголовыми дружками? Думаешь, это презрение не вернётся, когда она всё вспомнит? Или ты надеешься, что её слабая симпатия перерастёт в любовь? Ту самую светлую любовь, что выдержит все испытания? И что, даже когда её воспоминания вернутся, она всё равно останется рядом? Очнись, Драко, и не делай себе ещё больней.       — Какого хрена ты вообще припёрся? — напряжённо спрашивает Малфой, наливая себе стакан воды. В груди всё сжимается, а слова Забини уже пульсируют под кожей и давят на виски.       — Впрочем, ты, конечно, можешь воспользоваться ситуацией. Действительно попытаться влюбить её в себя. Даже трахнуть, но ты…       Блейз не успевает договорить. Стакан в руке Драко трескается, разлетаясь на части. Кровь начинает капать на стол, а осколки продолжают впиваться в светлую кожу.       — Полегче, приятель…       — Следи за языком, — цедит Драко сквозь зубы.       — Неужели ты меня ударишь?       — Убирайся из моей квартиры, Забини.       — Хочешь, чтобы я ушёл?       — Вон! — кричит он что есть мочи и закрывает глаза. Молится, чтобы Блейз исчез. Как и все те слова, что он успел произнести.       — Ладно, я уйду. Но ты всё же должен запомнить, что навсегда останешься для Грейнджер противным слизеринцем, что травил её и издевался. — Он оставляет стакан на столике и шагает к выходу.       Дверь хлопает, и Малфой тут же опускается на пол, начиная дышать через рот.       Разговор с Пэнси, лёгкость, мечты о будущем и счастливая улыбка Грейнджер — всё это кажется далёким прошлым. Далёкой и ненастоящей иллюзией, в которую он позволил себе поверить.       Он сидит так несколько часов, рассматривая порез на коже. Кровь успела запечься, и от этого ощущения стали ещё более неприятными. В голове вакуум, а в сердце чёрная дыра, что готова в любую минуту засосать его целиком.       Затем Драко заставляет себя встать. Медленно идёт в комнату, добирается до ванной и открывает шкафчик, где сейчас хранятся зелья. Он избавляется от пореза и крови, а затем возвращается на кухню и наводит порядок коротким взмахом волшебной палочки.       Его начинает трясти. Ненавистные слёзы наворачиваются на глаза, а лёгкие сжимаются от запаха Грейнджер, что успел заполонить всю квартиру.       Ему нужно выбраться. Оказаться на улице и немного подышать, чтобы привести себя в порядок. Хотя он знает, что это невозможно.       Он быстро одевается, застёгивая пуговицы на рубашке, и хватает пиджак. Хочет смыться из дома прежде, чем вернётся Грейнджер. Но ему не везёт даже в этом. Когда лифт открывается, он видит её. Довольную, тёплую и такую родную. Но он заставляет себя отвести взгляд. Отступить в сторону, дав ей выйти.       — Драко… — начинает она, но он быстро шагает в лифт, нажимая на кнопку.       — Прости, Грейнджер, но кино отменяется, — грубо бросает он, сжимая челюсть так, что скрипят зубы.       Он ненавидит себя.       Не смотрит на неё, потому что прекрасно знает, что увидит. Боль, разочарование и обиду.       И вот он снова тот самый несносный и противный слизеринец, что всегда общался с ней по-хамски. Но только так она сможет держаться от него подальше.       Только так он не причинит ей боль, когда она всё вспомнит.