Крепкие корни для сосны

За время пребывания в Безночном городе Мэн Яо пришлось совершить немало ужасных поступков. В каком-то смысле всё происходившее не слишком отличалось от того, что он уже однажды проделал: трудиться изо всех сил, пользоваться умом и способностями, чтобы его заметил человек, обладающий настоящей властью, и помог подняться выше. Разумеется, месяцы в Хэцзяне он вспоминал с теплом, однако не требовалось особой проницательности, чтобы понять: время, проведённое в Цишане, ещё долгие годы будет преследовать его в кошмарах. Здесь каждый новый успех означал, что он всё глубже погружается в место, откуда однажды мог уже не выбраться. Но среди всех зверств, на которые ему пришлось пойти ради сохранения легенды, до сих пор не было ничего личного. Мэн Яо не наслаждался пытками и наказаниями, как бы убедительно ни изображал обратное, однако те люди ничего для него не значили. Нельзя было сказать, что от этого становилось легко, но без имён и чувств, связанных с искажёнными болью лицами, проклятиями и мольбами, происходящее хотя бы удавалось вынести. Теперь всё было иначе. Мэн Яо возражал с самого начала. Получив письмо от Цзэу-цзюня с изложением плана, который должен был наконец нанести врагу смертельный удар, он решительно отверг саму идею. Слишком рискованно, слишком многое зависело от случая, запасного пути отступления не предусматривалось, а последствия неудачи совершенно не оправдывали возможной выгоды. Разумеется, его не послушали. Более того, они набрались наглости напомнить ему о собственном самоубийственном замысле, и Мэн Яо не осталось ничего другого, кроме как уступить. Однако между двумя планами существовало важное различие: провались его задумка, погиб бы лишь он — ничтожество, чья смерть ничего бы не изменила; провались их замысел, они проиграли бы войну, и все принесённые жертвы оказались бы напрасны. О чём они вообще думали? Неужели без него они всегда становились настолько безрассудными? Но сейчас Мэн Яо не мог позволить себе злиться. Все силы требовались для того, чтобы никак не отреагировать на самое тяжёлое испытание за всё время пребывания здесь — и, если судьба окажется милостива, последнее. Больше никаких безликих жертв; теперь ему предстояло улыбаться, глядя на человека, который был ему по-настоящему дорог. Выходя в центр зала, Мэн Яо чувствовал обжигающий взгляд главы ордена Вэнь у себя на затылке. Вэнь Жохань ждал представления, к которым его маленький помощник успел приучить. Какая великолепная добыча, какая честь — господин позволил ничтожному слуге первым поиграть с пленником ради собственного развлечения. В некотором смысле это был подарок. Мэн Яо мог бы рассмеяться над жестокой иронией: из всех людей именно Вэнь Жохань преподнёс ему того, кто якобы причинил Мэн Яо зло, позволив поступить с ним как заблагорассудится. А среди всех людей, над которыми Мэн Яо действительно с удовольствием свёл бы счёты, пленником оказался единственный мужчина, чьё оскорбление было выдумано от начала до конца. Иногда жизнь обладала поразительным чувством юмора. Положение было совсем безнадёжным, если это оказалось единственной утешительной мыслью, которую Мэн Яо сумел из себя выжать. — Давно не виделись, глава ордена Не, — сладко произнёс он, приближаясь к сгорбленной фигуре, стоявшей на коленях посреди зала. С каждым шагом сердце билось всё быстрее. Мэн Яо мысленно молился любому божеству, способному его услышать, чтобы Чифэн-цзунь не забыл свою роль. Но подавить поднимавшуюся внутри панику всё равно не удавалось: при всех своих актёрских способностях он недооценил, насколько страшно будет вновь увидеть человека, которого уважал и которым дорожил, — избитого, закованного и насильно поставленного на колени. Остановившись прямо перед ним, Мэн Яо сохранил насмешливое, снисходительное выражение лица — хотя бы ради стражников Вэнь, удерживавших Чифэн-цзуня и пленных воинов Не. Когда Не Минцзюэ поднял голову, его взгляд был исполнен такой ярости и ненависти, что по спине Мэн Яо пробежал холодок. Это одновременно принесло облегчение и причинило боль: глубокие карие глаза, чья прежняя нежность помогала Мэн Яо держаться все эти недели, теперь смотрели на него с отвращением. — Заткнись, — бросил Чифэн-цзунь. Это прозвучало скорее как угрожающее рычание. — Вэньский ублюдок! — внезапно выкрикнул один из захваченных воинов Не. Этих людей вообще не должно было здесь оказаться. И всё же Мэн Яо не мог не признать, что воин поступил благородно, попытавшись отвлечь угрозу от главы ордена и сделать мишенью себя. Он не знал, были ли ученики посвящены в замысел или просто случайно попали под удар, но выяснять это было уже поздно. Обнажив меч, Мэн Яо подошёл к воину и без единого слова вонзил клинок ему в живот. Этот приём он вычитал в лекарском свитке и собирался позднее применить к другой, гораздо более важной цели. Сейчас выбирать не приходилось. Воин глухо застонал и рухнул на пол. — Кто-нибудь ещё? — равнодушно спросил Мэн Яо, будто происходящее начинало его утомлять. — Грязный предатель! — выкрикнул второй ученик. — Ты был одним из нас, а теперь прислуживаешь вэньским псам! Давай, убей тогда нас всех! Мэн Яо стоило огромных усилий не вздохнуть вслух. Проклятые упрямцы из клана Не. — Раз настаиваешь. Его меч снова пронзил плоть — точно в том же месте. Ещё одно тело упало на отполированный пол Дворца Пламени. К счастью, после этого послание оказалось понято, хотя из пленников оставался лишь сам Чифэн-цзунь. Мэн Яо поспешил продолжить представление, пока ситуация окончательно не вышла из-под контроля. По его знаку один из воинов Вэнь приблизился, неся большой футляр. — Что ж, глава ордена Не, взгляните-ка, — издевательски протянул Мэн Яо и с усмешкой открыл крышку, демонстрируя лежавшую внутри саблю. — По сравнению с клинком вашего отца эта сабля пока ещё далека от разрушения. Интересно, сколько потребуется усилий, чтобы и на ней появилась трещина? Мэн Яо не впервые держал Бася в руках. Ему доводилось приносить её по просьбе главы ордена и полировать, когда Чифэн-цзунь был занят. Его всегда поражали вес сабли и лёгкость, с которой Не Минцзюэ ею владел. Но ещё сильнее впечатлял негромкий гул чистой, необузданной силы, исходивший от клинка. Бася казалась самостоятельным живым существом — подобного Мэн Яо не ощущал ни от одного другого духовного оружия. Раньше она напоминала хищника, который позволял ему гладить себя лишь потому, что хозяин одобрял его присутствие; теперь же даже прикосновение к рукояти рождало леденящее чувство, будто тигр просто ждёт подходящего мгновения для броска. — Не смей к ней прикасаться! Громовой голос и вправду напугал бы Мэн Яо, не будь глава ордена закован в цепи. Но Чифэн-цзунь был человеком, подобным каменному изваянию, и ярость при виде того, как предатель оскверняет его драгоценную саблю — продолжение его самого, — придала ему силы оттолкнуть стражников Вэнь и подняться. Мэн Яо отступил, готовясь к следующей части представления. Как только Не Минцзюэ выхватит у него Бася, он должен будет снова схватиться за собственный меч. До сих пор Чифэн-цзунь играл великолепно, и Мэн Яо мысленно восхищался неожиданным актёрским даром старшего. Но в тот краткий миг, когда Не Минцзюэ оказался перед ним, глава ордена заколебался. Это было почти незаметно — едва различимая пауза перед тем, как сделать ещё один шаг к презренному псу Вэнь. Однако, если заминку заметил Мэн Яо, её почти наверняка мог увидеть и Вэнь Жохань. Мэн Яо быстро покосился на возвышавшийся на помосте трон. Глава ордена Вэнь ничем не выдал подозрений, но считать себя в безопасности было нельзя. Тогда Мэн Яо сделал единственное, что пришло в голову. Он ударил Не Минцзюэ ногой, воспользовавшись его колебанием и неустойчивой позой, чтобы повалить на спину. — Какая дерзость! — воскликнул Мэн Яо и стремительно подошёл, нависая над Чифэн-цзунем. Всё происходившее было неправильным до последней мелочи, но права на новую ошибку у них больше не оставалось. — И это в присутствии самого главы ордена Вэнь! С выражением неприкрытого презрения Мэн Яо поставил ногу Не Минцзюэ на грудь. Он надавил достаточно сильно, чтобы жест выглядел убедительно, прекрасно понимая, что по-настоящему причинить вред такому человеку этим невозможно. Первая возможность привести план в действие была упущена, но некоторой неудачи следовало ожидать. Подобные уловки никогда не были сильной стороной Чифэн-цзуня. Теперь у них появился шанс вернуться к задуманному. Мэн Яо направил острие меча прямо в лицо главы ордена. От Не Минцзюэ требовалось лишь оттолкнуть его, призвать Бася, перерезать цепи, а затем они смогли бы… Но Чифэн-цзунь поймал клинок между раскрытыми ладонями. Должно быть, падение ослабило оковы, и Не Минцзюэ сумел вырваться. Заодно он сломал меч. К счастью, изображать изумление Мэн Яо не пришлось. В следующее мгновение уже его самого отбросили ударом ноги. Не Минцзюэ не потребовалось много силы, чтобы Мэн Яо отлетел на несколько шагов, но оценить убедительность сцены тот не успел. Чифэн-цзунь призвал Бася, как и было задумано, — только бросился не на него, а прямо к Вэнь Жоханю. Неужели он сошёл с ума? Они не об этом договаривались! Мэн Яо не мог вмешаться, да и сделать всё равно ничего бы не сумел. Оставалось лишь смотреть, как обречённый человек идёт навстречу гибели, вкладывая всю духовную силу в удар, который явно должен был стать окончательным. Но Вэнь Жоханя такой атакой нельзя было даже поцарапать. — Глава ордена, берегитесь! — выкрикнул Мэн Яо. Никто не обязан был знать, кого именно он предупреждал. Предостережение совершенно точно не предназначалось человеку, который поднялся с трона, обнажил меч и с оскорбительной лёгкостью отразил прямой удар самого Чифэн-цзуня. — В этом нет нужды, — усмехнулся глава ордена Вэнь. Мэн Яо понял, что они проиграли, в тот самый миг, когда это нечеловеческое существо подняло свободную ладонь, сиявшую от чудовищной сосредоточенной силы. Удар пришёлся Не Минцзюэ прямо в грудь. Если самого Мэн Яо отбросило на несколько шагов, то Чифэн-цзунь перелетел через весь зал и с невероятной скоростью врезался спиной в стену. Оставалось лишь удивляться, как та не рухнула от столкновения. Не Минцзюэ упал с тихим стоном. Повсюду была кровь, и Мэн Яо приготовился к худшему, даже увидев, как тот слабо шевельнулся, пытаясь дотянуться до сабли. Упрямый человек. Он останется воином, даже если это его убьёт. Но всё ещё не закончилось. Вэнь Жохань спустился с помоста и направился к Чифэн-цзуню, не удостоив никого вокруг даже взглядом. Меч он не поднял — в его намерениях было нечто куда худшее. Сохраняя всю духовную силу в ладони, глава Вэнь нанёс второй удар, теперь прямо в середину живота Не Минцзюэ. На этот раз Чифэн-цзунь громко застонал. Звук вышел низким, хриплым и влажным — в горле уже собиралась кровь от внутренних повреждений. Вэнь Жохань собирался уничтожить его изнутри, а Мэн Яо ничего не мог сделать… Нет. Это было неправдой. Пусть план отклонился от первоначального пути, главная цель всё же была достигнута: Вэнь Жохань повернулся к Мэн Яо спиной. Конец мог остаться тем же. Мэн Яо поднялся и быстро убедился, что стражники Вэнь слишком увлечены зрелищем, чтобы следить за ним. Этого должно было хватить, чтобы завершить миссию. Он двинулся вперёд быстро, но осторожно, хотя сомневался, что сейчас хоть что-нибудь способно отвлечь внимание Вэнь Жоханя от столь желанной добычи. Мэн Яо действовал настолько стремительно, насколько позволяли тело и захлестнувшее его возбуждение. Он вытащил спрятанную в рукаве струну циня, одним уверенным движением подпрыгнул и захлестнул её вокруг шеи главы ордена Вэнь. Вот и всё. Сейчас он либо завершит войну, либо погибнет рядом с Не Минцзюэ, обрекая всех остальных. Казалось, время замедлилось. Мэн Яо затягивал петлю изо всех сил, а Вэнь Жохань постепенно осознавал происходящее. Теперь всё зависело лишь от того, кто окажется быстрее. Глава Вэнь повернул голову и встретился с ним глазами. Не знай Мэн Яо лучше, он решил бы, что мужчина пытается околдовать его: от силы красного взгляда, полного изумления и ненависти, всё тело задрожало. Но остановиться Мэн Яо уже не мог, даже если бы захотел; собственное движение несло его дальше, и оставалось лишь тянуть из последних сил. Всё закончилось почти мгновенно. Из рассечённой шеи Вэнь Жоханя хлынула кровь, окрашивая и без того красные одежды ещё ярче. Он безмолвно опустился на колени. На одно страшное мгновение Мэн Яо показалось, что сила этого человека окажется столь велика, что он снова поднимется. Но мёртвое тело Вэнь Жоханя рухнуло на пол и больше не шевельнулось. Мэн Яо наконец смог вдохнуть. — Глава ордена! — воскликнул он, через несколько секунд придя в себя, и бросился к Чифэн-цзуню. Где-то на краю сознания он слышал стремительно удаляющиеся шаги стражников Вэнь. Наверняка они побежали за подкреплением, чтобы схватить предателя. Времени оставалось совсем мало. — Глава ордена Не, — снова позвал Мэн Яо и положил ладони ему на живот, направляя в раны все духовные силы, которыми мог пожертвовать. Помощь была ничтожной, но её хватило, чтобы Не Минцзюэ зашевелился. Он болезненно застонал и приподнялся на локтях. — М-Мэн Яо, — хрипло произнёс он. — Ты цел? С губ Мэн Яо сорвался смех с едва заметной истерической ноткой. — Это я должен вас спрашивать. Хотя ответ был и так очевиден. — Со мной бывало хуже. — Нет, не бывало. С трудом Мэн Яо помог ему принять сидячее положение. Худшее осталось позади, поэтому теперь он счёл себя вправе высказать всё накопившееся недовольство. — О чём вы думали, нападая на него в открытую? Вы ни за что не сумели бы нанести Вэнь Жоханю удар. У нас был план! — Всё затягивалось. Задача состояла в том, чтобы отвлечь Вэнь Жоханя. — Да, и ради этого мы собирались разыграть бой. Вы должны были победить меня, а затем… Мэн Яо вспомнил тот краткий миг, когда Не Минцзюэ не сумел напасть на него. Он бы не смог довести сцену до конца. Несмотря на всю опасность и превосходно сыгранную роль, в решающий момент Чифэн-цзунь понял, что не способен ударить Мэн Яо — даже понарошку. — Чья вообще была безумная идея использовать вас как живую приманку? — спросил Мэн Яо. Не Минцзюэ нахмурился и отвёл взгляд, плотно сжав губы. Мэн Яо закатил глаза, но улыбка у него получилась тёплой, пусть и раздражённой. — Разумеется. Вы хоть когда-нибудь думаете о собственной безопасности? — Иначе это было бы несправедливо, — заявил Чифэн-цзунь. Мэн Яо непонимающе уставился на него, и Не Минцзюэ продолжил: — Каждый день с самого прибытия сюда ты рисковал жизнью. Как я мог позволить тебе это, сидя в собственном шатре? — Но вы воин. Я знаю, сколько сражений вы провели за это время. — Одно дело — быстро и с честью погибнуть в бою. И совсем другое — подвергнуться тому, что сделал бы с тобой Вэнь Жохань, раскрой он обман. Если я мог сократить твоё пребывание здесь хотя бы на один день, я должен был это сделать. — Глава ордена… — Ни одна армия не привлекла бы внимание Вэнь Жоханя сильнее, чем я. Особенно после последней битвы с Вэнь Сюем. — Так вы действительно отрубили ему голову? Чифэн-цзунь кивнул. — За то, что он сделал с Облачными Глубинами. Мэн Яо был полностью с ним согласен. Времени оставалось мало, а кровь всё ещё гремела в жилах после схватки, но они позволили себе ненадолго замереть, наконец осознавая произошедшее. — Всё кончено, — произнёс Не Минцзюэ, хотя говорил скорее самому себе, и повернул голову. Мэн Яо проследил за его взглядом до окровавленной фигуры, лежавшей в нескольких шагах. Трудно было поверить, что всего мгновение назад это тело принадлежало самому могущественному человеку, которого их мир видел за последние годы. — Да, — выдохнул Мэн Яо. — Всё кончено. Сейчас было не время поддаваться чувствам. Требовалось сохранять ясность мысли и отложить всё пережитое до того момента, когда они окажутся как можно дальше от этого проклятого места. — Нам необходимо уйти до того, как новость распространится. И вам немедленно нужен лекарь. Едва Мэн Яо договорил, снаружи донёсся низкий грохот. Объединённая армия добралась до сердца Безночного города. — Полагаю, у вэньских псов теперь имеются проблемы посерьёзнее, — сказал Чифэн-цзунь. — Откуда они знают, что нам удалось избавиться от главы ордена Вэнь? — Ниоткуда. Плечи Мэн Яо бессильно опустились. Объединённое войско — заклинатели всех кланов, собравшиеся для последнего удара, — выступило на Безночный город, даже не зная, устранена ли главная угроза, способная в одиночку переломить исход битвы. Вся операция могла обернуться массовой бойней. Именно поэтому Мэн Яо с самого начала ненавидел этот глупый, безрассудный план: слишком многое осталось без внимания, и от одной мысли об этом хотелось плакать. — У вас не было никакого сигнала? — спросил он. — Я решил, что возможности подать его всё равно не представится. Лучше было действовать одновременно и не терять времени. — Ну да, но… — Мэн Яо. Ладонь Чифэн-цзуня поднялась и легла на его щёку. Пульс у Не Минцзюэ был неровным, рука слегка дрожала, но прикосновение всё равно вернуло Мэн Яо ощущение опоры. — Я знал, что ты справишься. И ты справился. Ты закончил войну. Мэн Яо редко лишался дара речи, но сейчас глубокие карие глаза снова смотрели на него с прежней нежностью — и с такой гордостью, что слова исчезли. Впервые с того дня, как он ступил во Дворец Пламени, внутри стало тепло. — Я сделал это не один, — тихо ответил Мэн Яо и накрыл большую ладонь своей. Даже избитая и окровавленная, улыбка главы ордена Не оставалась одной из вещей, по которым он скучал сильнее всего. Вернуться к совершенно неподходящей обстановке их заставили стоны воинов Не, которых Мэн Яо якобы убил. Прижимая ладони к животам, они медленно поднимались с пола. — Надо же. Твоя уловка сработала, — сказал Чифэн-цзунь. Мэн Яо тихо рассмеялся и тоже встал. — Я говорил, что вам нужно лишь довериться мне. — Я всегда тебе доверял. Мэн Яо протянул руку, помогая Чифэн-цзуню подняться. На деле это оказалось куда сложнее, чем казалось: вес Не Минцзюэ едва не повалил их обоих обратно на пол. К счастью, рядом находились ученики, пусть и раненые. — Глава ордена был прав, — сказал один из них. — Заместитель Мэн знал, что делает. Это было глупо, но Мэн Яо не смог сдержать улыбку, услышав, что эти люди по-прежнему считают его одним из своих. — Я его удержу, — произнёс он, закидывая руку Не Минцзюэ себе на плечи. — Вы двое найдите лекаря и пришлите ещё одного к нам. — Да, заместитель Мэн, — без колебаний ответил второй воин. Им даже не потребовалось подтверждение Чифэн-цзуня. Оба немедленно поспешили прочь. — Сичэнь скоро должен быть здесь, — сказал Не Минцзюэ. — Да. Я рад, что запасной план не понадобился, — ответил Мэн Яо, осторожно делая шаг за шагом под тяжестью внушительной фигуры главы ордена. — Я хотел сказать, что мы можем дождаться его. Ты тоже ранен. — Нет. — Я ударил тебя ногой. — Это едва ли можно было назвать ударом. Фыркнув, глава ордена Не призвал Бася и с силой упёр саблю в пол, словно ему требовался якорь. Хотя достаточно было просто отказаться идти дальше — под его весом Мэн Яо всё равно не смог бы сдвинуться. Очень зрелое поведение. — Хорошо, — уступил Мэн Яо. Они прислонились спинами к стене коридора. Грохот за пределами Дворца Солнца становился всё громче. — Глава ордена… как А-Сун? Вы уже нашли ему дом? Вопрос был необходимым, хотя за время шпионской службы Мэн Яо старательно избегал о нём думать. Большая улыбка малыша и его звонкий смех, способный озарить весь лагерь, служили главной причиной продолжать. Мэн Яо совершил всё это ради того, чтобы А-Сун получил возможность расти в мире и безопасности. — Нет, мы были заняты, — ответил глава ордена Не, и Мэн Яо почувствовал огромное облегчение. — Он в порядке, но очень по тебе скучает. — Моя радость… Я тоже ужасно по нему скучал. В каком он городе? — Ни в каком. Перед битвой я попросил Сичэня увезти его как можно дальше, в самое безопасное место, которое он знает. Сейчас А-Сун в Гусу, под присмотром Хуайсана и учеников Лань. Глава ордена помолчал. — Вернее, ученики Лань присматривают за ним вместе с Хуайсаном. А-Сун уже ходит. — Что?! — воскликнул Мэн Яо. Он резко оттолкнулся от стены и встал прямо перед Чифэн-цзунем. У того хватило бесстыдства тихо рассмеяться над его потрясением. — С каких пор? — Около… месяца? Спроси Сичэня, он наверняка помнит точнее. — Цзэу-цзюнь был там! Плечи Мэн Яо поникли. Он отвёл взгляд, не скрывая разбитого сердца. — А я нет. — Это не последний раз, когда он будет ходить. Ему ещё многому предстоит научиться. Не Минцзюэ положил ладонь ему на плечо, заставляя поднять глаза. — А пока давай сосредоточимся на том, чтобы наконец вернуться домой. Дом. Нечистая Юдоль. Разумеется, Чифэн-цзунь скучал по ней. Но сам Мэн Яо никогда там не бывал. Теперь, когда война закончилась, будет ли главе ордена Не вообще нужен заместитель? До их встречи он, судя по всему, прекрасно обходился без него. Возможно, подобные тревоги сейчас были нелепы, но Мэн Яо никогда не любил неопределённость. В любом случае следовало заранее подумать, что станет с ним дальше — особенно если он собирался забрать с собой А-Суна. — Уверен, вы не можете дождаться возвращения, — как можно небрежнее заметил он. Это была осторожная проверка — попытка понять, где теперь находится его место. И осталось ли оно у него вообще. — Да, — без колебаний ответил Чифэн-цзунь. — И я не могу дождаться, когда покажу Нечистую Юдоль тебе. Вот как. Этого было достаточно. С этим Мэн Яо мог справиться. Он широко и искренне улыбнулся, затем кивнул. Возможно, однажды и он сумеет назвать то место домом — или хотя бы домом для себя и А-Суна, пока глава ордена Не будет согласен держать их рядом. — Я тоже.