Метод убийства

      — Тут не занято?       Ну заебись. Только пьяных знакомств в такой день мне и не хватало. Разве я выгляжу как хороший собеседник? Раздавленный и пьяный. Сомневаюсь.       — А смысл спрашивать, если уже сели? — Я хмуро глянул на мужика и закатил глаза. — Обычно роль слушателя исполняет бармен. Идите лучше к нему. Мы с водкой и так справляемся.       Мы пересеклись взглядами, и я не удержался от того, чтобы рассмотреть незваного гостя внимательнее. На вид мужчине было около сорока. Тёмные волосы, чуть растрёпанные, будто ему плевать на идеальную укладку. Резкие черты лица: прямой нос, жёсткая линия челюсти, короткая щетина, которая делала его старше и холоднее. Взгляд тяжёлый, внимательный, словно он привык читать людей за секунды. Чёрная водолазка, тёмное пальто — ничего лишнего.       — Я решил, что должен присмотреть за сыном Сергея. Сегодня особенно. — Он говорил сухо, без лишних эмоций. — Ты выглядел так, будто вот-вот грохнешься в обморок.       Что-то внутри перевернулось при упоминании отца. Вот вроде пьёшь, чтобы забыть, а оно тебя снова неизбежно находит и захлёстывает.       Присмотревшись внимательнее, я вспомнил, что видел этого мужчину на отпевании. Он не особо выделялся среди гостей, поэтому я не сразу его узнал.       Я отвёл взгляд. Сложно было долго выдерживать зрительный контакт. Почему-то мне было стыдно напиваться рядом со взрослым мужчиной. Я даже с отцом никогда не переходил эту грань, особенно после истории в день моего совершеннолетия.       — Кто вы?       — Роман Андреевич. Мы с твоим отцом когда-то работали вместе.       Он взгляда не отводил; было ощущение, будто меня рассматривают под микроскопом.       — Почти все, кто там были, с ним работали. Но никто из них не попёрся за мной в бар. Что вам нужно, уважаемый?       Мужчина хмыкнул. Ему было плевать, что я невежлив. Вряд ли вообще кто-то ждал от меня сдержанности сегодня. Тем более человек, который знает, в какой я ситуации. Честно говоря, мне было безразлично, кто он. Я просто хотел побыть один.       Теперь всегда один…       — Как я и сказал, ты выглядел неважно. А Сергей для меня был ближе, чем просто коллега. — Я вернул взгляд на Романа. Вот это уже интересно. — Поэтому, чтобы ты не проснулся в подворотне этого странного бара без кошелька, после того, как закончишь свои дела с водкой, я подвезу тебя домой.       Бесит.       Я всё-таки выпил рюмку, которая скучала в руке, и потянулся за следующей. Потом ещё и ещё. Роман Андреевич молчал и не пытался завязать разговор, и сам этот факт раздражал сильнее всего. У меня не было привычки пить в одиночестве, и сидящий напротив человек буквально вынуждал меня самому заговорить.       — Мне не требуется няня, — с ощутимой долей раздражения прошипел я, закусывая лимоном.       — Твой отец наверняка хотел бы, чтобы кто-то присмотрел за тобой.       Я сжал челюсти, желваки заходили от напряжения.       Да что он может знать о том, чего хотел мой отец? Я и сам бы хотел, чтобы кто-то присмотрел: и этот кто-то — он. Он должен быть здесь и присматривать за мной. Меня вообще не было бы в этом баре, если бы он был жив. Был со мной. Сука.       Глаза снова увлажнились, в носу защекотало. Я спрятал голову в руках на столе, стараясь не показывать эмоции. Мне не было стыдно плакать — я имел на это право. Лучше я поплачу сейчас, чем вздёрнусь на перекладине дома в одиночестве, а потом найдут мой труп и похоронят рядом с отцом.       Бар понемногу заполнялся людьми. Звуки в голове и снаружи смешивались в единый фоновый шум. Очень шумно.       Немного отдышавшись, я поднял взгляд и посмотрел в глаза Романа. Я думал, что найду там сочувствие или презрение к рыдающему пацану, но не увидел ничего. Мужчина был нечитаем. У отца было такое же лицо на важных конференциях с партнёрами. Меня всегда поражало это его умение держать себя в руках. В скором времени я возглавлю компанию, и мне не помешает такой навык.       Для храбрости я выпил ещё один шот.       — Так вы с ним друзья?       Честно говоря, в это слабо верилось. Папа никогда не упоминал никакого Романа. Я не видел его ни в компании, ни на корпоративах. Но шёл уже десятый шот, и мысли начали ускользать, а столики бара поплыли перед глазами.       — Можно сказать и так. Мы многое пережили вместе.       — Например?       — Он был упрямым. Никогда не шёл на компромисс, если дело касалось принципов. Из-за этого мы не раз оказывались в неприятных ситуациях.       Вот это очень в его стиле. Случалось, что из-за наших характеров мы, как два барана, упирались лбами. Зато благодаря его принципам компания до сих пор держится на плаву, а я вырос нормальным человеком.       — Где вы с ним познакомились?       Роман чуть откинулся на спинку стула.       — Тогда я служил. Командировка в зону Южного военного округа, переброска оборудования. У вас компания только начинала работать с военными. Контракт был не самый крупный, но для твоего отца — принципиальный.       Он сделал паузу, будто вспоминая.       — Груз застрял на перевалочной базе. Бумаги в порядке, но кто-то решил, что без «дополнительного стимула» он дальше не поедет. Обычная история. Мне тогда поручили разобраться: сроки горели, техника нужна была срочно. Я приехал туда уже с настроением выбить из всех объяснения. Думал, опять очередной бизнесмен, который будет юлить, оправдываться или тихо платить, лишь бы не портить отношения. — Он пожал плечами. — Твой отец приехал сам. Без юристов, без переговорщиков. Стоял посреди склада, в этом своём пальто, и упёрся. Сказал: «Либо по закону, либо никак. Я не подпишусь под грязью, даже если контракт сорвётся». Я тогда впервые увидел человека, которому действительно было важнее сохранить лицо, чем заработать.       Роман чуть усмехнулся — не весело, скорее сухо.       — В итоге всё решили официально. Проверки, служебные разбирательства. Груз ушёл с задержкой, но ушёл. И он потом сказал мне одну вещь… — Он на секунду замолчал. — «Деньги можно заработать ещё раз. Репутацию — нет».       Он перевёл взгляд обратно на меня.       — После этого мы иногда пересекались. Нечасто. Он знал, что я не из болтливых, а мне нравилось, что он не пытается меня купить. Таких людей не много.       Я прекрасно знаю, каким человеком был мой отец. Любой ребёнок гордился бы таким, и от этого прощаться было ещё сложнее. Если бы он был алкашом, моральным уродом или просто плохим человеком, всё было бы намного проще. Как с матерью. Но это было не так — он был лучшим отцом.       — Похоже на него.       Как бы это цинично ни звучало, но было бы легче, даже если бы его кто-то убил. Тогда я смог бы винить хоть кого-то в его уходе. Он умер от болезни, и винить тут некого. Жизнь действительно жестокая штука.       На столе оставалось ещё целых пять шотов, и пришло время их прикончить. Я быстро влил в себя это мерзкое пойло, пока не остался только лимон. Раз алкоголя больше нет, то и мне здесь делать нечего. Пора возвращаться в форму и не позорить Сергея Владимировича Белякова и его светлую память.       Я попытался встать, чтобы оплатить счёт, но не удержал равновесие и плюхнулся обратно на стул.       — Посиди, я закрою счёт.       Я даже вставить слово не успел, как Роман уже был у стойки и прикладывал карту.       Почему-то мне стало теплее на душе — напомнило, как отец постоянно не давал мне возможности оплачивать наши обеды. И говорил, что когда у меня будет сын, то тогда я и буду тратить деньги. В очередной раз по щекам потекли тонкие ручейки слёз, потом появились и всхлипы — дело плавно шло к истерике.       Алкоголь. Блядь.       Вернувшийся Роман Андреевич осмотрел меня внимательным взглядом, но говорить ничего не стал. Просто взял меня под локоть, и мы медленным шагом направились к выходу.       У входа стояла тёмно-серая «Камри». Чистая, без лишних деталей. Такая, которую легко потерять в потоке.       Он довёл меня до пассажирской двери, а сам направился к водительской и открыл машину кнопкой на ключах. Пока я пытался забраться в салон, а мир вокруг устраивал дискотеку, мужчина где-то раздобыл пакет и сунул мне в руки.       Я глянул на него вопросительным взглядом, и он соизволил уточнить:       — Если начнёт тошнить.       Я был в состоянии полного раздрая, поэтому мне было абсолютно не стыдно. Кое-как я застегнул ремень безопасности. Не хотелось встретиться с отцом настолько преждевременно.       Машина тронулась.       — Скажешь свой адрес?       Я с усилием начал перебирать кашу в голове, но всё-таки смог его назвать. Ехали недолго — или, может, это мне так показалось. Я вообще мало что соображал. Отсутствие сна и еды — присутствие стресса и алкоголя. Хуёвое уравнение, как ни крути.       Я уже собирался выйти из машины и поблагодарить свою нянечку, но тут увидел протянутую руку с визиткой.       — Я не стану навязываться, но, если потребуется помощь, пусть мой номер будет у тебя.       Не задумываясь, я выхватил бумажку и сунул её в карман.       — Спасибо вам.       Это всё, на что хватило оставшегося рассудка, и я вылетел из машины.

***

      Дверь хлопнула.       Михаил, пошатываясь, направился к подъезду и даже не обернулся.       Роман несколько секунд смотрел ему вслед. Лицо оставалось спокойным, почти безучастным.       Он дождался, пока дверь подъезда закроется, и только тогда достал телефон.       Экран загорелся холодным светом.       Номер был без имени.       Несколько секунд мужчина не двигался. Потом набрал короткое сообщение:       «Контакт установлен».       Отправить.       Экран снова погас.       Роман убрал телефон в карман и завёл двигатель.