Метод убийства

      Утро. Слепит.       С сильным нежеланием я открываю веки и моментально щурюсь. Свет будто пытается выжечь меня из этого мира. Голова — как после удара об бетон. Во рту сухо. Запах — как из помойной ямы.       Отец бы точно меня не похвалил.       Я сползаю с кровати, попутно прихватывая телефон с тумбы. Семь утра. Несмотря на раннее время, чувствую себя выспавшимся — я вырубился уже в восемь вечера и провалился в чёрную пустоту без снов.       Перед глазами проносятся обрывки вчерашнего вечера. Шоты. Мужик. Истерика.       — Господи, какое же я чмо. — Прячу лицо в ладонях. — Конченый.       Крик души. Обычно я так себя не веду. Именно поэтому и собирался пить в унизительном, многострадальном одиночестве. Хорошо, что вообще что-то вспомнил. Хотя нет. Лучше бы не помнил.       Я нащупал на полу вчерашние брюки и достал из кармана визитку. Она была вполне обычной, но взгляд зацепился за пару деталей: имя и должность.       «Роман Андреевич Коренев».       «Консультант по безопасности».       Забавно. Если вспомнить его внешность и рассказ про армию, картина складывается.       Я переписал номер в мобильный и бросил визитку на стол.       На работе нужно быть к десяти. Работа мне не в новинку, но вот должность… Два года я параллельно с учёбой практиковался в компании отца — от самых пустяковых поручений до более серьёзных. Отец чувствовал, что ему осталось недолго, поэтому последний месяц буквально вбивал в мою голову всю информацию, которая могла бы пригодиться. А в таком состоянии я даже не знаю, какое впечатление мог произвести на сотрудников. Я повёл себя как ребёнок, решивший выбрать попойку вместо здравого смысла.       Ребёнок.       Без отца.       К горлу снова подступил ком размером с булыжник. Кровь будто отхлынула куда-то вниз, а руки сжались в кулаки. Ногти вонзились в ладони. Было больно — это и отрезвляло.       Я глянул на себя в зеркало.       — Иди и приведи себя в порядок, — сказал я отражению. Это был не Михаил Сергеевич Беляков. — Хватить позориться.       В ванной наспех принял душ. Водой не смоешь горечь утраты, недосып и похмелье, но внешне я почти напоминал прежнего себя — без щетины, с уложенными волосами и в нормальном костюме. Разбитое стекло никак не склеить. Но я попробую. А пустоту можно приглушить едой. В животе было не менее пусто, чем в душе.       В офис я приехал к половине десятого. Не потому, что нужно было так рано, — просто дома сидеть оказалось невыносимо. Когда папа выгнал маму, остались мы вдвоём. Теперь ушёл он сам. Одному в этой квартире невозможно дышать, думать, существовать. Я займусь этим позже.       Здание выглядело так же, как и всегда: стекло, металл, отражение серого неба. Ничего не изменилось.              Изменился только я.       В холле охранник поднялся со своего места.       — Доброе утро, Михаил Сергеевич.       Раньше он говорил «Миша».       Не только я.       — Доброе.       Лифт ехал слишком медленно, будто специально тянул время. Когда двери открылись, в коридоре уже работали. Кто-то нёс папки, кто-то говорил по телефону. Несколько человек кивнули. Взгляды были осторожными, но без театральных пауз и шёпота.       Это успокаивало.       Марина Викторовна в приёмной встала сразу. Она пятнадцать лет была секретарём отца, а теперь — моим. Женщина лет сорока — по крайней мере, на вид. В этой компании, пожалуй, именно ей я доверяю больше всего. Она всегда напоминала мне мою первую классную руководительницу — тот же строгий взгляд, та же чуть поучающая интонация. Всегда в костюме и с идеально собранным пучком. Хорошая женщина.       Интересно, будет ли она поучать меня теперь?       — Доброе утро, Михаил Сергеевич.       Слишком официально.       — Доброе, Марина Викторовна.       — Если освободитесь, нужно будет обсудить один момент, связанный с Южным военным округом. — Тот самый контракт, который отец лично вёл с самого начала и не доверял никому до конца. Даже мне. — Там возникла проблема, без вашего участия никак.       Охуенные новости с утра пораньше.       — Пять минут.       Я прошёл в кабинет. Дверь закрылась мягко. Внутри всё осталось так же. Стол, кресло, стеллажи. Календарь на той дате, когда отца увезли в больницу прямо с рабочего места. Пятое мая двадцать четвёртого.       Я обошёл стол и сел. Кресло оказалось неожиданно тяжёлым. Я чувствовал присутствие отца повсюду. В том, как разложены вещи. В запахе. Он часто обучал меня именно здесь, потому что не всегда мог уйти раньше, а я после учёбы был свободен. Приходил сюда, даже когда ходил в садик. Фирма появилась незадолго до моего рождения. Тогда отец впахивал сутками напролёт, пытаясь подняться. Я помню, как засыпал на этом диване в углу, а он продолжал что-то печатать, говорить по телефону, планировать маршруты. Мне казалось, что он знает всё. Что взрослые вообще не устают.       Оказалось — устают.       Пальцы сами потянулись к папке с красной закладкой. Южный контракт. Быстро пробежался по строкам, чтобы вникнуть в суть.       Стук в дверь.       — Да.       Марина Викторовна вошла с планшетом.       — На перевалочной базе в Ростове-на-Дону приостановили погрузку. Поломка подъёмного оборудования. Механики говорят — гидравлика.       — Сроки?       — Минимум два-три дня задержки, — сказала она с едва заметной жалостью в голосе.       Я кивнул.       — Проверка была?       — Месяц назад. Всё прошло регламент.       Я молча смотрел в стол, пока она пристально разглядывала меня.       Поломки случаются. Это логистика, а не ювелирная мастерская. Металл ломается. Люди ошибаются.       Просто не в первый же день.       — Кто отвечает за участок?       — Кузнецов.       — Свяжитесь с ним, пожалуйста. Пусть подключается к видеоконференции через час. И технический отдел тоже.       — Хорошо.       Она вышла. Немного выдохнув, я откинулся на спинку кресла.       Просто сидел и пытался осознать, как всё это вывозить. В голове неприятно звенело — не от похмелья, а от мысли, что теперь любое «сломалось» звучит как «провалился».       Спустя час я перелистал почти все документы по южному направлению. Ничего. Ни явных нарушений, ни дыр в отчётах. Только мелкие оплошности: задержка подписи, неточная формулировка в одном акте, нестыковка во времени проведения проверки на пару часов. Неприятно, но не смертельно. Если бы отец был здесь, он бы сказал: «Рабочие моменты».       Я закрыл папку и направился в переговорную.       — Подключайте Кузнецова.       Экран загорелся через несколько секунд. Кузнецов выглядел уставшим. За его спиной — склад, шум техники, люди в касках.       — Михаил Сергеевич.       — Докладывайте.       — Гидравлика крана вышла из строя. Давление упало, система заклинила. Сейчас разбираем механизм. Запчасти заказаны, но раньше послезавтра не придут.       — Резервное оборудование?       — Есть, но меньшей мощности. Придётся работать медленнее. Плюс проверка от военных уже запрошена.       Я нахмурился.       — Проверка?       — Да. Они требуют гарантий, что сроки не будут сорваны. И… — он замялся, — хотят письменное подтверждение лично от вас.       Лично. Интересно.       — На каком основании?       — Ссылаются на пункт о рисках при смене руководства.       Вот это уже звучало не просто неприятно, а отстойно.       — Мы контракт не нарушили.       — Пока нет.       Тишина повисла тяжёлая.       — Подготовьте мне полный отчёт по оборудованию и график компенсации сроков. Через час.       — Понял.       Связь оборвалась.       Я остался один в переговорной.       Мужчина в баре вчера говорил, что служил. Он тогда уже разбирался с подобной грязью. Не в теории, а на практике. И если он консультант по безопасности, то, возможно, понимает, как военные думают. Что для них тревожный сигнал, а что — формальность.       Я вернулся в кабинет и закрыл дверь. Сел в кресло и взял телефон.       «Коренев Р. А».       Я пару секунд смотрел на экран. Это не слабость. Это информация.       Пальцы коснулись клавиатуры.       «Мне требуется ваша помощь».       Я перечитал сообщение и отправил.       Не прошло и половины дня, как мне уже потребовалась помощь. Я ощущал себя жалким и почти расстроился, что не попытался разобраться сам. Но чем быстрее будет решён этот вопрос, тем лучше. Даже если кто-то посмотрит косо или осудит — результат важнее. Самобичевание успеется.       Я не ожидал быстрого ответа, но уже через несколько минут телефон издал протяжный звук и завибрировал на столе.       Я ответил сразу.       — Михаил? — В голосе — спокойствие, без лишних эмоций.       Чёрт. Я даже не подписался в сообщении. Как непрофессионально.       — Да, это я. Извините, что без пояснений. — Я постарался вернуть голосу серьёзный тон. — Ситуация довольно напряжённая. Вчера вы говорили, что к вам можно обратиться. И, если я правильно понял по визитке, — я сделал короткую паузу, — за профессиональной консультацией тоже.       — Всё в порядке. Какого рода помощь?       Голос был настолько ровным, что казалось, Роман завтракает магнием.       — Это не телефонный разговор. Не могли бы вы приехать в офис нашей… — я осёкся — слово «нашей» прозвучало странно, но исправлять не стал: — …компании.       Короткая пауза.       — Я знаю адрес. Через пару часов подойдёт?       — Да. Спасибо.       Связь оборвалась.       Я не терял времени зря. Поговорил с техническим отделом, изучил полученный график компенсации и отчёт по оборудованию. Стоило отдать Кузнецову должное — справился он быстрее назначенного срока. Только вот это практически ничего не дало, я всё равно не мог повлиять на задержку. Оставалось лишь решать вопрос с военными.       Я, конечно, служил в армии, но такими проблемами занимается управление материально-технического обеспечения округа, а не срочники вроде меня, и чего от них ждать — оставалось загадкой.       Интересно, что бы сделал отец? Как хотелось просто взять и позвонить ему прямо сейчас — услышать, какой я шалопай и что мне следовало больше времени посвящать учёбе, а не компьютерным играм.       Нет. На работе соплей не будет. Надо просто продержаться до вечера.       — Пожалуйста… — пробормотал я сам себе.       Когда отец основал компанию, ему было тридцать. Не так уж много. Но жизненный опыт у всех разный, и, судя по всему, мой оставлял желать лучшего. Я не мог ничего поделать с фундаментальными вещами — возрастом и опытом. Пытался убедить себя, что нормально чего-то не знать и не уметь, но всё сводилось к одному ощущению. Ощущению моего полного провала.       Я боялся, что утащу на дно не только себя, но и его наследие.       От накатившего состояния отвлёк стук в дверь.       — Михаил Сергеевич, к вам пришёл некий Роман Андреевич Коренев, представился консультантом, — сказала заглянувшая Марина Викторовна. — Проводить в ваш кабинет или подготовить зал для совещаний?       Я быстро глянул на часы, удивившись, как быстро пролетело время. Почти пять. Рабочий день заканчивался в восемь, а у меня до сих пор не было даже намёка на решение.       — В кабинет. — И попросил принести нам кофе. — Спасибо.       Два коротких стука. В сопровождении секретаря вошёл Коренев. Я кивнул и жестом указал на стул. Марина Викторовна быстро поставила на стол кружки со свежесваренным чёрным кофе и покинула кабинет.       — Михаил Сергеевич, — коротко поздоровался он и скользнул взглядом по помещению.       После вчерашнего было неожиданно слышать от него «вы». По телефону я не придал этому значения, но теперь стоящий передо мной человек вызвал новую волну стыда. Я плакал перед ним, как сопливый мальчишка, хамил и выглядел отвратительно.       Теперь правила изменились. И я быстро откинул лишние эмоции.       — Роман Андреевич. — Его взгляд переместился ко мне. Серьёзность в серых глазах и спокойствие на лице мгновенно вернули мне самоконтроль. — Спасибо, что приехали так быстро.       — Вы написали. Значит, повод есть.       Я протянул ему папку с подготовленными документами.       — Южный контракт. Перевалочная база в Ростове. Поломка гидравлики крана. Задержка минимум на два дня. Военные уже инициировали проверку и требуют письменные гарантии лично от меня.       Роман взял папку, пока я коротко излагал детали. Он не перебивал. Просто листал документы, иногда загибая углы страниц, чтобы вернуться к ним позже. Я поймал себя на мысли, что читает он так же быстро, как папа. И так же молчит, пока не уверен в выводе. Когда я закончил, он ещё дочитывал. Глотнув порядком остывший кофе, я невольно рассматривал его. Всё то же тёмное пальто, водолазка, классические брюки, лакированные туфли. Но волосы сегодня были уложены аккуратнее.       Мне всё ещё было трудно поверить, что у отца был такой друг. Но и причин сомневаться в его словах не было. Папа никогда не выкладывал свою жизнь на стол. Он вообще редко открывался. Только со мной и мамой становился теплее.       — Проверка была месяц назад? — неожиданно прорезал тишину голос.       — Да.       — И акт подписан в тот же день?       — Да.       Роман перевернул страницу.       — Подпись инженера стоит за три часа до фактического завершения осмотра.       Я нахмурился.       — Это могло быть формальностью.       — Могло. — Он поднял взгляд. — Но совпадение странное.       Спорить не имело смысла, поэтому я продолжил ждать дальнейшей оценки по ситуации.       — Военные запросили проверку до официального уведомления о задержке, — продолжил он.       — Что?       — Здесь стоит отметка времени. Запрос ушёл раньше, чем вы получили уведомление.       Внутри неприятно похолодело.       — То есть они знали раньше?       — Либо знали, либо кто-то сообщил.       Как я этого не заметил? А если заметил — почему не придал значения?       — Вы хотите сказать, что это не случайность?       — Я хочу сказать, что случайности проверяются. — Он закрыл папку.       Позвать Коренева было правильным решением. По своей неопытности я действительно мог пропустить то, что лежало на поверхности. Я сцепил руки в замок на коленях, сжимая их сильнее, чем нужно.       — Отец бы заметил, — тихо вырвалось из меня.       — Ваш отец не родился с этим навыком, — спокойно ответил Роман. — Он его выработал.       Я посмотрел на него. Его слова действовали странно — как сухое, но надёжное похлопывание по плечу.       — Спасибо, — выпрямился я. — Не только за слова — и за вчера тоже. Я был груб.       — Это мелочи. — Он кивнул, принимая извинение. — Но с этим, — он слегка поднял папку, — лучше разобраться быстро.       Принципиальный. Сосредоточенный.       — Мне нужен список сотрудников с доступом к отчётам, данные по подрядчику и переписка с представителем округа.       — Зачем?       — Чтобы понять, где начинается сбой: в металле или в людях.       И почему-то я уже знал, что проблема не в металле.