Метод убийства

      Когда Коренев приехал, мои нервы уже были на пределе. После трёх часов за камерами в глазах двоилось, а в висках пульсировала тупая боль. Я сидел на лавке у офиса терминала, пытаясь проветрить голову и надеясь, что меня не стошнит. Думать толком не получалось. Просто сидел, уткнувшись лбом между коленей, и не услышал, как рядом кто-то присел.       Роман.       Он провёл рукой мне по плечу. Я вскинул голову от неожиданности и уставился на единственного человека, который сейчас мог мне помочь. Наверное, выглядеть жалким при нём уже вошло в привычку. Но я был так рад его появлению, что сам не заметил, как опустил голову на его плечо.       Я не плакал, просто очень-очень устал. По крайней мере, так я сказал себе.       Коренев оставался неподвижным и безмолвным, пока я наконец не пришёл в себя и не нашёл своё мужское достоинство там, куда его засунул. Постарался выпрямиться, и, хоть мир ещё кружился перед глазами, а в ушах стоял звон, я медленно пересказывал ему всё, что довело меня до этого состояния.       Он слушал, изредка задавая уточняющие вопросы. В очередной раз его собранность дарила мне некоторый покой. Я не понимал, почему он так на меня влияет, но именно это было сейчас так необходимо, а думать сил не осталось совсем.       Спустя, казалось, миллион лет моих объяснений он сказал лишь одно:       — Разберёмся.       После этого он встал и пошёл в офис терминала, оставляя меня наедине с собой.

***

      Роман не в первый раз сталкивался с подставой. По работе ему приходилось видеть и делать множество неприятных вещей. А уж то, что это было связано с Беляковым, даже подтверждения не требовало.       Кому-то очень не хотелось видеть Михаила в директорском кресле. Но одного подозрения мало — это ещё нужно доказать. К счастью, Роман не только хорошо знал свою работу, но и отлично её выполнял, и так вышло, что его роль сейчас — консультант Михаила. Пусть и неофициально.       На первый взгляд записи были обычными, но некоторые детали всё равно привлекли его внимание.       Роман был согласен с Михаилом: если контейнер и мог где-то «пропасть», то только в порту. Раз сам контейнер всю ночь стоял на месте, то стоило смотреть именно на тех, кто возле него не только ходил, но и мог задержаться. Для того чтобы поменять номера на грузе, много времени не требуется, но смущало другое. На контейнерах с особым грузом должен быть GPS-трекер. Раз посчитали, что он именно исчез, значит, и сигнал должен был пропасть. Роман обязательно обсудит это с Беляковым, но попозже.       Разговор с начальником порта картину не прояснил. Мужик хоть и странный, но в этом деле точно не замешан. Видно, что военных он побаивается. Самое вероятное предположение — подкупили какого-то работника в специальной зоне хранения. Этот человек ночью, когда за камерами смотрят вполглаза, сменил номер партии, а дальше, как по рассказу Михаила, контейнер переместили в зону ожидания. Вывод напрашивается сам собой. Осталось только найти контейнер, а с крысами разбираться уже постфактум.       Сказать, что в зоне ожидания был выстроен целый город из различных цветных контейнеров, было бы преуменьшением. Информация по нахождению нужного металлического ящика не соответствовала истине. Чисто визуально похожих насчитывалось сотни.       Нужно было быстро придумать, как искать дальше. Оставалась теория с трекером. Однако, в зависимости от его мощности, устройство вряд ли могло показать местоположение с точностью до метров. Это вполне возможно, но в порту, где плотные ряды контейнеров или складские ангары сильно ослабляют сигнал, — нереально.       Стоило уточнить, где последний раз вообще был сигнал, а значит, потревожить и без этого загнанного пацана. Роман выдохнул, готовый звонить, но сигнала на телефоне не было. Он сделал пару шагов вперёд — сигнал снова появился. Потом назад — пропал.       — Это многое объясняет, — усмехнулся он.

***

      Я уже не представлял, сколько времени просидел на этой чёртовой лавке.       Сначала просто пытался прийти в себя. Потом смотрел на людей, которые ходили мимо. Работники терминала, водители погрузчиков, какие-то диспетчеры — обычная суета большого порта. Всё двигалось, гремело, сигналило, и только у меня было ощущение, что время остановилось.       Для меня время остановилось ещё в день похорон отца, а все другие дни я просто имитировал жизнь. Пытался стать его заменой. Показать, что справляюсь. Но я уже давно ни с чем не справлялся. Я просто падал глубже в эту яму.       Я поднял голову, когда рядом со мной остановилась чья-то тень.       Роман стоял прямо передо мной. Я вдруг понял, что от того, что он скажет, зависит всё. Поэтому просто смотрел в его серые глаза с немой мольбой не ломать меня. Похоже, он что-то сказал, но слова до меня дошли с задержкой.       — Пойдём, — повторил он.       Ну что ж. Приговор, похоже, ещё не оглашён.       Ноги слушались неохотно, но и сидеть дальше на скамейке и ждать — больше не вариант.       Мы молча шагали минут пять, всё углубляясь в лабиринты контейнеров в зоне ожидания. Я боялся начинать разговор, а Роман и не пытался сделать вид, что ему не плевать, только время от времени проверял свой телефон.       — Что ты ищешь? — не выдержал я.       Напряжение снова вернулось с удвоенной силой. Я вроде и знал, что он не просто так заставляет меня прогуливаться и дышать воздухом с запахом тины и железа, но внутреннее состояние съедало.       Мне нужна была хоть какая-то конкретика.       Он не ответил, но сделал ещё несколько шагов вперёд. Потом резко остановился так, что я чуть не влетел в его спину. Роман шагнул назад, и столкновения было уже не избежать, поэтому я схватил его за руку, удерживая равновесие, но чуть ли не падая. Он быстро перехватил меня, по инерции ставя ровно, а после так же обыденно продолжил свои манипуляции с телефоном.       Я видел, как в этот момент на экране появилась и снова пропала связь.       Роман наконец посмотрел на меня и ухмыльнулся, будто уже знал, что мы нашли то, что искали.       — Глушилка, — уточнил он, понимая, что я абсолютно не вкуриваю причину его микрорадости.       В голове что-то резко щёлкнуло. Я огляделся. Перед нами стоял обычный ряд контейнеров. Ничего особенного — такие же, как сотня других вокруг. Но…       Коренев двигался между контейнерами, не обращая внимания на номера и маркировки. Стало ясно, почему его всё это время интересовал только телефон.       Ещё шаг — связь пропала.       Ещё один — снова появилась.       Теперь он остановился окончательно. Потом поднял голову и медленно осмотрел контейнер перед собой.       — Эта глушилка слабая, — начал он, — она не может накрыть весь сектор. Да и, видимо, не должна. Целью было спрятать один конкретный контейнер.       — Ты хочешь сказать…       — Мы нашли его.       Найти контейнер таким простым способом и при этом выглядеть так уверенно мог только этот мужчина. Мне даже не нужно было смотреть, что внутри, — я уже верил ему.       Роман подошёл к огромному металлическому ящику и постучал по нему ладонью. Медленно провёл рукой по нижнему краю, где металл почти касался бетонной площадки. Я присел рядом, заворожённый его действиями, как ребёнок, который боится пропустить фокус.       Металл был холодный и грязный. Внизу тянулась тень, и сначала я ничего не обнаружил, но Роман нашёл и показал на маленький тёмный прямоугольник, прижатый магнитами к днищу. Почти незаметный.       Я замер.       Иначе я бы просто бросился обнимать Коренева.       — Схема простая, — говорил он, пока я просто пялился на него. — Номер меняют. Контейнер отправляют в сторону. Сигнал глушат.       — Как две копейки, — с сарказмом хмыкнул я, но он и ухом не повёл.       — Кто-то хотел создать тебе максимальное количество проблем с военными. Сами они рисковать особо не собирались. Контейнер вернули бы уже потом.       Пока он говорил, тепло разливалось внутри моего живота, наполняя меня каким-то приятным чувством. Я понимал, что он говорит, и даже кивал, но при этом всё пролетало куда-то мимо. Сейчас даже его мимика была для меня интереснее.       Из гипноза меня вывело прикосновение его руки к плечу.       — Сейчас ты в порядке? — спросил он, вглядываясь в мои глаза.       Хотелось ответить, что я в относительном порядке. Что теперь мы разберёмся с этим делом, и много другого.       Но я был не в порядке.