Метод убийства

      Связавшись с начальником порта, мы сообщили, что военный груз найден. Он в свою очередь прислал людей, и работа в терминале снова задвигалась так, будто ничего не произошло. Над площадкой скрипели крановые балки, где-то с металлическим грохотом ставили контейнеры в ряд. Ветер тянул с воды холодом и запахом дизеля. Рабочие суетились, переговаривались по рациям, но напряжение, которое висело над портом ещё полчаса назад, куда-то исчезло.       Мы отправились обратно в офис терминала для обсуждения дальнейших действий лично.       — Нужно оформить акт, — сказал Роман, отряхнув ладони.       — Конечно, — Владислав Юрьевич сразу закивал. — Сейчас всё организуем.       Он что-то быстро проговорил в рацию, и через пару минут возле ящика уже появились два сотрудника с планшетами. Контейнер теперь стоял прямо перед конторой, метрах в двадцати от окна. Огромная металлическая коробка, потёртая солью и ржавчиной, выделялась среди остальных, как будто специально. Один рабочий сверял номер на планшете, другой фотографировал пломбы, а кран медленно поворачивал стрелу над их головами.       Я стоял чуть в стороне и смотрел на Романа.       Он продолжал о чём-то переговариваться с начальником, намереваясь выяснить, кто всё-таки мог быть замешан в пропаже. А выглядел при этом всё так же собранно и невозмутимо.       То чувство, что накрыло меня полчаса назад, так никуда и не делось.       Я подошёл ближе и вклинился в разговор:       — Сколько времени займёт погрузка?       — После подтверждения — минут сорок, максимум час.       Это меня устраивало. Лишь бы быстрее сообщить военным, что моя жопа останется при мне и рвать её на британский флаг незачем. Заебись.       Я кивнул, а у мужчины зазвонил телефон и он отошёл куда-то в сторону. Роман тем временем поднял со стола тёмный прямоугольник глушилки и покрутил его в руке.       — Откуда вообще берутся такие вещи? — спросил я, привлекая его внимание.       Он ненадолго задержался на мне, а потом вернулся к приспособлению.       — Обычно — не из магазина.       — Спасибо, очень информативно.       Он едва заметно ухмыльнулся.       — По-разному. Военные склады, чёрный рынок. Иногда след тянется туда, куда вообще лучше не лезть.       Я облокотился на стол, внимательнее всматриваясь в маленький корпус устройства, которое доставило мне столько головной боли.       — Я знаю, что ещё рано спрашивать, но у тебя уже есть кто-то на примете?       — Скажу, когда буду уверен. — Он повернул голову ко мне. — А пока свяжись с клиентом. Скажи, что груз найден. Нет смысла ждать подтверждения. Это наш.       Я верил ему, поэтому достал телефон и набрал номер. Да и вскрыть его мы не могли, так что выбора немного.       Подполковник Климов ответил незамедлительно. Разговор был недолгий. Я отчитался о причине задержки, хоть и не упоминал никаких подстав и странных устройств, но обещал прислать полный отчёт. Казалось, он даже расстроен, что всё закончилось так быстро. Видать, хотел крови и зрелищ.       Пошёл в жопу.       — Как думаешь, он поверил мне? — спросил я Романа.       — Это не важно — им главное, чтобы было по протоколу.       Логично.       Я уже собирался сказать что-то типа благодарности, но вдруг вспомнил, о чём забыл упомянуть, пока катался на горках самобичевания.       — Подожди. — Роман нашёл своими серыми глазами мои, молча давая понять, что слушает. — Инженер из Ростова-на-Дону.       — Что с ним?       — Он пропал сегодня утром. — Я прокрутил в голове события утра, которое будто бы было неделю назад. — По крайней мере, мне сообщили об этом в тот же момент, когда и о контейнере.       Сам я никак не мог понять, каким образом эти два события вообще могут быть связаны, но в совпадения уже не верилось совсем. И пусть Коренев лучше об этом знает.       — За этот месяц в его работе происходило что-то ещё странное? — уточнил он.       — Парочку опозданий. Иногда отпрашивался пораньше. В общем, ничего необычного.       Роман немного помолчал, а потом выпустил глушилку из рук, кладя обратно на стол. Но глаз так и не отвёл.       — Думаю, он сливал информацию по военным заказам. — Он изменил тембр своего голоса, прищурившись. — Всё ещё думаешь, что не стоило его увольнять?       Я чувствовал, как поднимается напряжение.       — Откуда у обыкновенного инженера из Ростова вообще может быть такая информация? — я уставился на него. — Что ему там сливать?       — Предательство редко ограничивается одним человеком, — он сделал паузу. — Скорее всего испугался, что если начнут копать, то подозрения сразу падут на него.       Для меня в этом не было никакой логики. Как раз наоборот, если бы он работал, как обычно, я бы про него и не вспомнил. Да, я всё ещё следил за его работой, но эти два дела точно бы между собой не связал.       Коренев стопудово пытался меня зацепить. Он с самого начала считал, что инженера стоит уволить, и поэтому мог давить на это специально. Только на него самого это было не очень-то похоже.       — Я не уволил его, потому что не было доказательств, — я пожал плечами. — Сейчас их тоже нет. А значит, и жалеть пока не о чем.       Он кивнул, а уголки губ слегка приподнялись. Напряжение как рукой сняло.       — Мы в любом случае поищем связь, а пока будем считать, что он просто забухал и не вышел на работу.       В офис вернулся Владислав Юрьевич с каким-то бугаём в одежде охранной фирмы. Он представил его начальником охраны. Плотный мужик с залысинами пожал нам поочерёдно руки.       — Тут все, кто ночью был в охраняемой зоне, где стояли военные грузы, — сказал он, передавая бумаги.       Роман быстро пробежался по списку имён и отдал папку мне. Я посмотрел её следом, всматриваясь к каждую строчку. Коренев задал вопросы по поводу охраны и спросил, не нанимали ли недавно новых людей. Когда выяснилось, что большинство работает более трёх лет, Роман расспросил про их жизнь. Меня поражало, с какой скрупулёзностью он подходил ко всему.       Он поблагодарил мужчину за помощь и отпустил его восвояси. Пока он уходил, я свернул список и убрал в карман.       — А теперь сделаем другую вещь, — велел он, и начальник терминала насторожился.       — Какую?       — Сообщите всем сотрудникам смены, что контейнер найден, и добавьте, что мы нашли глушилку.       Владислав Юрьевич моргнул.       — Это обязательно?       — Да.       Тот неуверенно кивнул и снова потянулся к рации.       Я глянул на Романа в недоумении.       — И что это даст?       — Люди начинают нервничать. — Он сложил руки на груди. — А нервные люди совершают ошибки.       Я вздохнул. Сказал так, будто сам он и не человек вовсе.       — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.       — Да.       Рабочие уже подцепили контейнер краном.       Металлические тросы натянулись, стрела скрипнула, и огромная коробка осторожно поднялась над площадкой. Несколько человек автоматически отошли в сторону, кто-то крикнул что-то в рацию. Груз поплыл к причалу, покачиваясь на ветру. Я наблюдал за этим, пока не услышал тихий голос Романа рядом:       — Теперь просто смотрим.       — На что?       Он кивнул в сторону терминала.       — На людей.       Я проследил за его взглядом. Трое работников стояли у диспетчерской. Один из них что-то быстро говорил в рацию, второй нервно курил, третий просто смотрел в нашу сторону.       — Видишь? — тихо сказал Роман. Он наклонил голову и кивком указал на человека. — Вон того.       Один из охранников стоял у двери и слишком часто оглядывался.       — Думаешь, он?       — Подозреваю в соучастии. — Роман осторожно выпрямился, отодвигаясь. — Но только реакции на ситуацию мало. Остальное выясним самым достоверным способом.       И в этот момент охранник резко отвернулся и быстро направился к парковке.       Роман тихо добавил:       — Но иногда хватает и реакции.       — Тогда давай пойдем за ним. — Я уже был готов схватить того мужика и тряхнуть где-нибудь в углу. — Может, узнаем что-то ещё.       — Мы и так узнаем.       Роман не стал ни за кем гоняться, ни устраивать дешёвый спектакль с «подозрительными лицами». Его внимание сразу переключилось.       Я стоял рядом и молча наблюдал за ним, пока он коротко и без лишних слов велел поднять все записи. Владислав Юрьевич заметно нервничал, но спорить не стал. После истории с глушилкой у него уже не было ни одного нормального аргумента в пользу того, что произошедшее — просто ошибка.       Нас провели в маленький служебный кабинет с окнами на воду. Внутри пахло старой бумагой, кофе и каким-то затхлым железом. На стол один за другим легли распечатки, планшет с внутренней системой учёта, журнал допуска в спецсектор, ведомость по ночной смене и отдельный список техники, которая заходила в зону хранения после приёмки груза.       Я, честно говоря, уже на второй минуте почувствовал, как снова начинает гудеть голова. Не от боли — от количества информации. Цифры, время, номера, коды допусков, отметки в журнале, фамилии, подписи. Для меня это всё пока оставалось ворохом бумаги, в котором утонуть проще, чем найти что-то полезное. Но Роман, похоже, чувствовал себя в этом бардаке удивительно комфортно.       Он сел за стол, пододвинул к себе журнал и замолчал.       И вот в такие моменты я особенно остро ощущал, насколько мы с ним разные. И насколько похожи они с отцом. Я бы уже начал говорить вслух, строить догадки, раздражаться, хвататься то за одну бумагу, то за другую, пытаться ухватить всё целиком. Он же работал иначе. Последовательно. Без единого лишнего движения.       Сначала он просмотрел журнал приёмки груза. На этом этапе всё выглядело идеально. Подписи были. Время совпадало. Передача ответственности была зафиксирована. Склад и путь до порта он отмёл почти сразу — я видел это по тому, как равнодушно он перевернул страницу.       Потом он взял журнал допуска в закрытый сектор.       Вот тут уже стало интереснее.       Туда ночью заходили немногие. Охрана на обходах. Один диспетчер. Двое рабочих по внутренней проверке ряда. И техника. Пару единиц. Роман не задавал вопросов, но я видел, как его палец задерживался на отдельных строчках чуть дольше, чем на остальных. Он не искал человека. Он искал место, где порядок ломается.       Роман подвинул к себе распечатку по технике.       Я подошёл ближе, встал у него за плечом и опёрся ладонями о край стола. От него пахло холодом улицы, табаком и чем-то ещё, очень знакомым и уже почти раздражающе успокаивающим. Меня это отвлекало.       Раздражало само осознание того, что отвлекало.       Роман между тем сравнивал два листа — схему сектора и журнал движения погрузчиков. Время постановки контейнера. Потом ночь. Потом утреннее снятие с линии и отправка в зону ожидания после несоответствия маркировки. Всё это уже было понятно. Вопрос был не в том, что случилось. Вопрос был — когда именно и кто имел для этого окно.       Он взял карандаш, который валялся у терминальщика на столе, и сделал короткую отметку у одной строки. Я машинально наклонился ниже.       Погрузчик. Номер четырнадцать. Ночная смена. Сектор спецхранения. Семь минут простоя в ряду, где стоял наш контейнер.       Семь минут.       Я сам не сразу понял, почему это плохо. Просто прочитал по выражению лица Романа, что цифра ему не нравится. Он листнул дальше, проверил соседние отметки, потом вернулся обратно и ещё раз посмотрел на время.       Остальная техника работала рвано, но коротко. Подъезд, манёвр, отход. Минуты. Полторы, две, максимум три. Здесь — семь.       Внутри что-то неприятно стянулось узлом.       Не потому, что наконец-то появилась зацепка. А потому, что зацепка оказалась слишком реальной. Это уже был не мифический «кто-то». Не абстрактная крыса, не безликая подстава, не случайная ошибка системы.       Роман окликнул начальника терминала.       Тот, кажется, уже сам понял, куда всё идёт. Он стоял у стены, сцепив руки за спиной, и выглядел так, будто мысленно прокручивал, на каком этапе его карьера пошла не туда.       Коротких вопросов было всего три. Кто работал на четырнадцатом? Кто его выпускал в сектор? Почему машина вообще заходила туда повторно после завершения основной постановки контейнеров? Ответы звучали неровно, но без истерики. Водитель был из ночной смены. Допуск имел. Причина захода значилась как «корректировка размещения ряда».       Вот на этом месте Роман впервые за всё время усмехнулся. Не весело. Скорее так, будто увидел в бумагах чужую глупость.       Корректировка размещения.       Я бы мимо такой формулировки прошёл и не запнулся. Для меня она звучала как обычная терминальная хрень, которых в документах сотни. Но Роман как раз такие формулировки и любил. За ними чаще всего прячут то, что не хотят писать прямо.       Он попросил схему ряда и журнал работы этого погрузчика за всю ночь.       Погрузчик номер четырнадцать зашёл в спецсектор позже остальных. Не в момент общей работы, а уже после того, как контейнеры поставили и сектор формально был закрыт до утра. Задержался возле нужного ряда. Потом вышел. Утром этот же ряд дал несоответствие по маркировке, контейнер сняли с линии и отправили в зону ожидания, где он и растворился среди десятков похожих коробок.       Я ненавидел того, кто это придумал.       Роман продолжал изучать бумаги. Весь разговор происходил где-то внутри. Он не делал театральных выводов и не говорил: «Вот он, ваш человек». Он просто складывал факты друг в друга так, что из них сама вырастала нужная конструкция.       Именно это в нём и пугало.       И, если уж быть честным с собой, именно это в нём притягивало сильнее всего.       Я снова поймал себя на том, что слишком долго на него смотрю, и тут же отвёл взгляд.       После смерти отца я, похоже, вообще начал странно реагировать на людей, способных держать всё под контролем. Вот и всё. Просто мозг судорожно цепляется за самую устойчивую фигуру рядом и пытается сделать вид, что так ему легче.       Роман отложил бумаги и наконец встал.       Теперь у нас был не просто подменённый контейнер и не просто глушилка под днищем. У нас был водитель конкретного погрузчика, конкретное окно во времени и фальшивая причина захода в ряд.       Первый нормальный след за весь день.       И впервые за много часов на меня накатил не только страх.       Злость тоже вернулась.