Стритрейсеры

— Ну давай, — прошептала она в пустоту, доставая телефон. — Посмотрим, как долго ты продержишься на вершине, когда все узнают, с кем ты делишь постель. Тем временем в машине царила тишина. Чонгук завёл двигатель, но не тронулся с места. В салоне всё ещё пахло адреналином, парфюмом Чимина и чем-то электрическим, оставшимся после их поцелуя. Чонгук крепче сжал руль, его костяшки побелели. Он не смотрел на Чимина, боясь, что сейчас тот начнет анализировать ситуацию и включать заднюю. — Не думай об этом, — наконец сказал Чонгук, глядя прямо перед собой. — Что бы она ни наплела завтра — это её проблемы. Чимин сидел, сложив руки на груди, и смотрел на светящиеся огни ночного города за окном. Он был спокоен, но внутри всё ещё вибрировало от недавних прикосновений. — Я так думаю, что она не просто наплетёт. Она знает, как здесь всё устроено, так как вы встречались, — отозвался Чимин, и его голос звучал пугающе трезво. — Она может не только сплетни распустить. Она знает, где слабые места в нашей команде. Чонгук резко повернулся к нему. — Ты боишься её? Чимин усмехнулся и перевёл взгляд на Чонгука, и в его глазах промелькнула сталь. — Я? Не боюсь. Я просто не хочу, чтобы из-за твоих прошлых связей наша машина завтра превратилась в груду металла и воспоминания. Как я понял, эта девушка способна на саботаж, если она захочет. Надеюсь, что это просто мои догадки, тебе-то виднее знать свою бывшую. Чонгук протянул руку, собираясь коснуться плеча Чимина, но тот едва заметно отстранился — не из-за отвращения, а просто чтобы сфокусироваться. Победа была лишь началом. Теперь им нужно было проявлять бдительность. — Пусть попробует, — коротко бросил Чонгук, включая передачу. — Я больше не позволю никому лезть в то, что нам дорого. Они тронулись с места, оставляя клуб позади. Они ещё не знали, что Дженни уже отправила сообщение своему человеку в технической зоне, и завтрашний день обещал стать для них самым сложным испытанием в карьере. Едва доехав, они влетели в гараж, чуть не сбив створки ворот. Чонгук даже не стал загонять машину в бокс — бросил её посреди ангара. Едва за ними с лязгом захлопнулась дверь, стало понятно: разговоров больше не будет. В полумраке гаража, среди стеллажей с запчастями, воздух был тяжелым от запаха машинного масла и их общего, сбившегося дыхания. Чонгук прижал Чимина к холодному верстаку, сгребая в кучу инструменты, которые полетели на пол с грохотом, который никто из них не услышал, потому что в этот момент они были слишком заняты друг другом. Чимин вцепился в плечи Чонгука, его дыхание было рваным. — Чонгук.. — выдохнул он, но это не было просьбой остановиться. Это был сигнал, что ему хочется большего. Чонгук впился в его шею, оставляя засосы, в которых было столько же собственничества, сколько и страсти. Чимин отвечал ему тем же, срывая с него куртку, путаясь в собственных пальцах. Здесь, среди запаха масла, резины и металла, они чувствовали себя в единственном безопасном месте, где не было ни Дженни, ни чужих взглядов, ни гоночных правил. Это было похоже на то, как если бы они пытались стереть друг с друга всё, что произошло сегодня. Каждый поцелуй был требовательным, каждый жест — грубым от нетерпения. Чимин запрокинул голову, когда руки Чонгука властно скользнули под его одежду, и в этот момент все угрозы, все сплетни и завтрашний день перестали существовать. Остался только этот ангар, их сбивчивое дыхание и осознание того, что теперь они связаны не просто гонкой, а чем-то куда более глубоким и опасным. Чонгук не церемонился, срывая с Чимина остатки одежды. Его руки были грубыми, горячими, требовательными. Он сминал кожу механика, оставляя следы на бёдрах и животе, пока Чимин, задыхаясь, вцеплялся пальцами в его волосы. — Чонгук.. — выдохнул Чимин снова, когда рука гонщика бесцеремонно скользнула ниже, исследуя его тело. — Не торопи меня, — прорычал Чонгук ему прямо в губы. Он видел, как Чимин дрожит, как у него подкашиваются ноги. Чонгук знал, что Чимин ещё не готов, а никакой смазки под рукой, разумеется, не было. Не раздумывая ни секунды, он поднёс пальцы к губам, смачивая их слюной, и вернулся к нему. Действия Чонгука были настойчивыми и уверенными. Он ввёл в Чимина сначала один палец, неспешно двигая им внутри и разминая его, постепенно добавляя второй палец, заставляя Чимина выгибаться под ним и хрипло стонать от неожиданного ощущения. С каждым новым движением — чуть глубже, чуть требовательней — Чимин вскрикивал и судорожно впивался ногтями в его плечи, пытаясь совладать с дыханием. Чонгук не собирался сбавлять обороты. Ему нужно было, чтобы Чимин привык, чтобы его тело полностью раскрылось и сдалось. Он готовил его шаг за шагом, чтобы потом войти без остатка и уже не сдерживать себя. Когда он заметил, что Чимин уже начал сам насаживаться на его пальцы, Чонгук понял — время пришло. Он резким движением выпрямился, тут же перехватил Чимина за бёдра и властно развёл их в стороны, открывая себя. Чонгук прижался пахом к его входу и вошёл в него резким, глубоким толчком. Чимин захлебнулся воздухом, его глаза закатились, а тело прошило судорогой. Чонгук прижался к нему всем телом, прикусив его плечо до боли, чтобы подавить собственный стон. — Смотри на меня, — потребовал он, вглядываясь в лицо Чимина, которое сейчас было искажено от смеси наслаждения и боли. Начало движений Чонгука было медленным, почти болезненным, ведь это уже были не пальцы, но Чонгук видел, как Чимин начал подстраиваться, как его бёдра задвигались в ответ. Темп нарастал. Чонгук стал двигаться быстрее, жёстче, каждый его толчок отдавался гулким скрипом от верстака. Он так желал Чимина — он вбивался в него с той же яростью, с какой они ехали на трассе. Чимин стонал, выкрикивая его имя, его пальцы оставляли глубокие царапины на спине Чонгука. В этом хаосе не было места нежности, только дурманящая страсть, которая не оставляла места для мыслей, заставляя Чонгука подчиняться каждому движению. Чонгук почувствовал, что его оргазм уже близок. Он приподнялся над Чимином, резко вытащил свой член из него, сделал буквально пару быстрых движений рукой и хрипло, надрывно застонал, когда кончил ему на бедро и на живот густыми горячими толчками. Чимин без чужого тепла внутри судорожно всхлипнул и, не теряя времени, сам схватился за свой член. Ему хватило всего нескольких быстрых движений — он резко выгнулся на верстаке и громко застонал на весь ангар, когда кончил прямо себе на живот, смешивая свою сперму с чужой. Мощная разрядка начисто выбила из них последние силы. Чонгук обессиленно упал на Чимина, утыкаясь носом в его влажную шею, и они оба просто замерли, тяжело и хрипло дыша в унисон, пока их бешеные сердца постепенно успокаивались.