Они пожали друг другу руки. Год второй

История магии была такой же скучной, как и прежде. Гарри понял это через несколько минут после начала урока. Слизеринцы расселись по своим местам и тут же заняли максимально расслабленные позы. Возможно, стоило захватить подушки. Надо признать, что появление профессора Бинса, как обычно, через черную доску, снова выглядело эффектно, но они точно устанут от этого уже к Рождеству. Профессор начал лекцию, и Гарри показалось, будто лета и не было. Он бубнил своим монотонным голосом, даже однажды сказав: «Как мы обсуждали в прошлый раз…» Гарри изо всех сил старался не уснуть. Единственным бодрым человеком в классе была маглорожденная Гермиона Грейнджер. Она сидела прямо, сосредоточенно слушав. Гарри не понимал, как она вообще может притворяться заинтересованной. Он заглянул в ее тетрадь. Боже правый, она действительно слушала и даже делала записи. Драко тем временем читал письмо от старшего брата Элана. Оно пришло за обедом, и Драко лишь успел сказать, что Элан, похоже, не слишком доволен тем, что оказался один в чужой стране. Гарри не мог его винить. Он и сам чувствовал себя одиноким в «другом мире» все лето, живя у Дурслей. Слава Мерлину, что тогда Элан и Драко пришли ему на помощь. Гарри все еще чувствовал вину за то, что друзьям пришлось его спасать. Ведь нынешнее положение Элана — результат именно того поступка. И если ему теперь плохо, значит, это его, Гарри, вина. Новости о Дурмстранге не выходили у Гарри из головы почти весь урок. Когда занятие наконец закончилось, он машинально схватил сумку и отправился вместе с остальными слизеринцами вниз, в подземелья. Но тревожные мысли он отложил — впереди было сдвоенное Зельеварение с гриффиндорцами, и сегодня они будут варить зелье. Гарри невольно улыбнулся. — Ну и как там Элан? — первой спросила Милли, как только они вышли из класса. — Всем передает привет, — ответил Драко. — Скучает по нам. — Ой, как мило, — вздохнула Трейси. — Напиши ему, что мы тоже скучаем. — Ага, новый префект вообще ни в какое сравнение не идет, — пожаловалась Милли. — Палс слишком тихий. С Эланом было куда веселее. Сэм Палс, шестикурсник, получил значок префекта вместо Элана. — Поверь, он бы с куда большим удовольствием был здесь, — сказал Драко. — Ему все равно повезло, — заметил Тео. — Дурмстранг — очень престижная школа. — Одна из лучших в Европе, — кивнул Драко. — Он туда попал при довольно необычных обстоятельствах. Гарри подумал, что это мягко сказано. Ни он, ни Драко не рассказали другим, что на самом деле произошло между Дамблдором и мистером Малфоем. Драко настаивал, чтобы об «исключении» Элана никто не знал, и попросил Гарри молчать. С тех пор он вообще отказывался обсуждать эту тему. Гарри понимал: слухи о возможном исключении могут сыграть злую шутку. Все начнут сплетничать — дескать, видели, как Элан Малфой одет как Пожиратель смерти, а потом он таинственно исчез из Хогвартса… Все это выглядело бы подозрительно. Даже несмотря на то, что это неправда: Элан не был Пожирателем смерти, и его официально не исключали, но видимость в таких делах решает все. — Пишет, что учиться трудно, — продолжал Драко. — Предметов больше, чем было в Хогвартсе, и домашки целые горы — да еще и на немецком. — А что, нельзя использовать заклинание перевода? — удивился Тео. — Запрещено, — фыркнул Драко. — Лично директором. — Вот свинство, — возмутилась Панси. — Да уж, не сахар. Элан немного говорит по-немецки, но теперь ему приходится учить язык по-настоящему. Школа небольшая, и он уже успел познакомиться почти со всеми. Завел друзей, но говорит, это совсем не то, что быть с прежней компанией. Конечно, как Малфой, он считается важной персоной, поэтому его пока не наказывали, но он уверен, что дело времени — скоро какой-нибудь профессор его проклянет. — Проклянет?! — ахнула Трейси. Драко кивнул: — У нас снимают баллы, а у них — накладывают проклятия. За ошибки на уроке, за нарушение правил… В основном безобидные, но вот вчера, например, одну девочку превратили в мышь и на час посадили в клетку. — Филчу бы там понравилось, — хихикнула Дафна. — Ему не хватает английской еды. Пишет, что на кухне экономят больше всего. — Надо будет разведать, где тут кухня, и отправить ему передачку, — решительно сказала Трейси. — «В целом, не сказать, что все ужасно, — читает Драко, — если бы Каркаров не дышал мне в затылок каждый день, я бы, может, даже хорошо проводил время. Отец попросил его присматривать за мной, и я начинаю подозревать, что он воспринял это слишком буквально». — Бедняга, — с грустной ноткой в голосе вздохнула Панси. Они, возможно, и продолжили бы обсуждать письмо Элана, но подошли к кабинету профессора Снейпа, и тот уже ждал их. Как, впрочем, и гриффиндорцы. — Вы опоздали на пять минут, — ровным голосом сообщил Снейп. — Мистер Малфой, объяснитесь. В третьем ряду Уизли пытался скрыть широкую ухмылку за ладонью. После всех случаев, когда в неприятности попадали он и другие гриффиндорцы, Рон, видимо, надеялся, что теперь очередь дошла до слизеринцев. Снейп терпеть не мог опоздания. — Я читал письмо от брата, — совершенно искренне ответил Драко. — Он пишет, что зельевар в Дурмстранге и в подметки вам не годится, сэр. Ни один мускул на лице Малфоя не дрогнул, когда он произнес эту, возможно, не совсем искреннюю похвалу. Он рассказал им о письме, но еще не показывал его. — Правда? — отозвался Снейп с оттенком иронии. Уголок его рта приподнялся в почти незаметной улыбке. — Полагаю, ради письма от бывшего префекта можно сделать исключение. Садитесь.

***

Гарри с нетерпением ждал первого урока по травологии. В прошлом году они работали только в первой теплице. Теперь же, набравшись немного опыта, ученики переходили к более интересным и опасным растениям из других теплиц. Профессор Стебль, преподаватель травологии, была приземистой ведьмой с взъерошенными волосами и поношенной шляпой. Одежда ее всегда была в пятнах от земли, а под ногтями неизменно застревала грязь. Тетя Петунья, самая педантичная особа из всех, кого знал Гарри, упала бы в обморок при виде профессора Стебль. Сейчас она выглядела несколько измотанной, и Гарри прекрасно понимал почему: с ней разговаривал профессор Локонс. — Прекрасные мандрагоры, ничего не скажешь. Хотя, конечно, не такие роскошные, как те, что я сам вырастил несколько лет назад. Но не все так же деликатны к растениям, как я, — разглагольствовал Локонс. Гарри подумал, что в одной из закрытых теплиц наверняка нашлось бы растение, которое с радостью показало бы этому павлину, что такое «деликатность». — Ну что ж, профессор, я уверена, у вас есть дела поважнее, чем копаться в грязи с второкурсниками— каким-то образом профессор Стебль сказала это максимально приятным голосом. — О да, совершенно верно. Увидимся за обедом, — очевидно, перспектива испачкаться окончательно прогнала самодовольного воображалу. Он торопливо засеменил мимо грядок и скрылся в замке. Стебль проводила его взглядом, в котором вполне читалось облегчение. — Доброе утро, второкурсники, — приветствовала она собравшихся слизеринцев и рейвенкловцев. — Доброе утро, профессор Стебль! — хором отозвались они. — Сегодня мы работаем в третьей теплице, друзья. Ученики переглянулись с некоторым предвкушением. Профессор вынула с пояса большой ключ и отперла дверь. Гарри сразу почувствовал запах сырой земли и удобрений, перемешанный с сильным ароматом гигантских, цветов, похожих на зонтики и свисавших с потолка. Профессор заняла свое место у длинной скамьи в центре теплицы. Рядом лежала куча разноцветных защитных наушников. — Станьте в ряд, дорогие. Сегодня мы будем пересаживать мандрагоры. Кто может рассказать об их свойствах? Неудивительно, что первым руку поднял Тео. Вечно соревнующийся с ним в учебе Терри Бут метнул в его сторону взгляд и торопливо вскинул свою руку полсекунды спустя. — Нотт? — Мандрагора, или мандрагора обыкновенная — мощный восстанавливающий ингредиент. Ее используют для возвращения в исходное состояние людей, подвергшихся трансфигурации или проклятиям. — Отлично. Десять баллов Слизерину. Мандрагора входит в состав большинства противоядий, и поэтому я лично выращиваю новую партию каждые несколько лет. Однако растение опасно. Кто скажет, чем именно? Бут? — Крик взрослой мандрагоры смертелен для всех, кто его слышит, — самодовольно сообщил Терри, косясь на Тео. — Крик незрелой мандрагоры может вызвать потерю сознания, паралич или даже повреждение мозга. — Прекрасно! Десять баллов Рейвенкло. Мандрагоры, которые у нас растут здесь, еще очень молодые, — сказала профессор и жестом указала на ряд глубоких горшков. Все придвинулись поближе, чтобы получше рассмотреть. В аккуратных рядах там росло около сотни пушистых растеньиц лилово-зеленого цвета. С виду в них не было ничего особенного, но Гарри, читая «Фантастических тварей и где они обитают», уже знал, что под землей их ждало нечто удивительное. — А теперь все берите по паре наушников. Произошла небольшая потасовка: все ринулись за наушниками, стараясь урвать не самые ярко-розовые и пушистые. — Проследите, чтобы уши были полностью закрыты, — сказала профессор Стебль. — Когда можно будет снять наушники, я дам вам знак вот так, — она показала большой палец вверх. — До этого момента не снимайте. Итак, надели наушники! Гарри натянул наушники на уши. Они полностью заглушали звуки, должно быть, были зачарованы. Профессор Стебль взяла себе розовую пару, закатала рукава, крепко схватила одно из пушистых растений и резко дернула. Гарри издал вздох, который он не расслышал. Вместо корней из земли вылетел маленький, грязный и весьма уродливый младенец. Листья росли прямо из его головы, а кожа была бледно-зеленой. У него была бледно-зеленая кожа, и было заметно, что он орет изо всех сил. В учебниках, как заметил Гарри, про такое не писали. Профессор взяла горшок из-под стола и засыпала мандрагору темной влажной землей, пока над поверхностью не остались только листья. Отряхнув руки, она подняла большой палец вверх и сняла наушники. — Наши мандрагоры еще совсем юные, их крик не убивает, — спокойно сказала она, будто только что полила герань. — Однако, как справедливо заметил Бут, они могут вызвать обморок на несколько часов. Убедитесь, что наушники сидят плотно. Когда пора будет заканчивать, я подам знак. По четверо на поддон. Горшки вот здесь, компост в мешках вон там. Только берегитесь ядовитой тентакулы — у нее режутся зубки. Она шлепнула по темно-красному колючему растению, которое незаметно протягивало щупальце ей через плечо, и оно поспешно втянулось. Гарри, Драко, Тео и Дафна уже собрались у одного поддона. Терри и Падма Патил присоединились к Трейси и Панси. Крэбб, Гойл и Милли стали в пару с Мэнди Броклхерст. Гарри кивнул рейвенкловцам, но возможности поболтать не было — все снова надели наушники, ведь пора было пересаживать мандрагоры. Профессор Стебль делала это легко, но на деле все оказалось не так просто. Мандрагоры не хотели покидать землю, но обратно в нее тоже не спешили. Они извивались, пинались, размахивали крохотными кулачками и скрежетали зубами. Гарри десять минут пытался затолкать в горшок особенно жирную. К концу занятия все были потные, перепачканные, с болью в мышцах и землей под ногтями. Они поспешили обратно в подземелья, чтобы быстро умыться и не опоздать к следующему уроку — астрономии.

***

Гарри не нравилось отбывать первое настоящее наказание. Не то чтобы ему жалко было времени на учебу — во время занятий он все равно делал перерывы, чтобы перекинуться партией-другой в шахматы или еще что-то. Нельзя же круглые сутки грызть историю магии, трансфигурацию и астрономию — мозг расплавится. Но вовсе не украденное у учебы время его бесило, а необходимость провести его рядом с профессором Златопустом Локонсом. Самовлюбленный павлин не поручил Гарри чистить котлы или натирать броню. Нет, его «почетной» обязанностью стало… подписывать письма для поклонников знаменитого волшебника. Это было отвратительно. Стены были увешаны портретами Локонса, в каждом он улыбался своей фирменной голливудской улыбкой, блестя зубами при свете множества свечей. Некоторые фотографии были даже подписаны. На столе лежала еще одна внушительная стопка. Количество поражало. Время ползло с невыносимой медлительностью. Гарри быстро научился пропускать болтовню Локонса мимо ушей после первой высокопарной фразы: — Ну-с, Гарри, даже если ты слегка знаменит, это не значит, что можно забрасывать учебу. Все ученики обязаны делать домашние задания. В том числе и ты, — теперь он просто кивал и мычал что-то ободряющее, пока Локонс болтал… о чем-то. Пока свечи догорали, отблески света плясали на десятках улыбающихся лиц Локонса, которые не сводили с него взгляда. Гарри снова подписал адрес, рука ныла. «Должно быть, скоро можно будет уйти», — тоскливо подумал он. — «Пожалуйста, пусть уже будет пора». И тут он услышал это. Это был не треск фитилей и не голос Локонса. Это было совсем другое. Голос, от которого мурашки бежали по коже, голос, полный леденящей, животной злобы. — Иди… иди ко мне… Дай мне разорвать тебя… Дай мне растерзать тебя… Дай мне убить тебя… Гарри дернулся. — Что? — Да! — воодушевленно подхватил Локонс. — Прямо в магазине! Представляешь, какое было неудобство! — Нет, — перебил Гарри, стараясь не рисовать в голове картинки того, что именно обсуждает Локонс. — Этот голос. Локонс недоуменно уставился на него. — Голос? Какой голос? Он, скорее всего, не слышал. Эгоист, вероятно, вообще не различал ничьих голосов, кроме собственного. Гарри натянуто улыбнулся. — О, наверное, показалось. Игра ночи. Может, обрывок сна. — Дремать на наказании неприлично, Гарри, — укорил его Локонс. — Хотя чего удивляться, мы тут уже почти четыре часа! Никогда бы не поверил. Что ж, пожалуй, я должен позволить тебе отдохнуть сегодня. Ладно, ступай. И помни — не жди, что такое удовольствие ждет тебя каждый раз, когда будешь отбывать наказание. Удовольствие! Гарри едва не забыл о таинственном голосе от раздражения. Писать адреса на конвертах было почти так же мучительно, как строчки в его старой магловской школе. Он подавил эмоции и поспешил в коридор. Чей это был голос? Гарри напряг слух, пытаясь уловить хоть шепот того леденящего голоса. Но вокруг царила тишина. Даже призраки не шевелились в коридорах. Это пугало. Он, конечно, очень устал, но Гарри точно не выдумал его… не так ли? Озадаченный, он медленно побрел обратно в спальню, задерживаясь в надежде снова услышать тот голос. Но вокруг было тихо. Он шел, размышляя, не играет ли с ним его воображение. Войдя в гостиную, Гарри увидел, что огонь в камине почти погас. Ни один слизеринец еще не был настолько озабочен оценками, чтобы сидеть допоздна. В спальне все его друзья уже спали. Гарри сбросил мантию, переоделся в пижаму и, забравшись под одеяло, задул оставленную для него свечу. Последней мыслью перед сном было то, как ему повезло с такими заботливыми друзьями.

***

На следующее утро перед завтраком Гарри отвел Драко и Тео в сторону, чтобы рассказать им о таинственном голосе. Оба были невероятно сообразительны, и он был уверен: если они объединят усилия, то смогут разгадать любую загадку. — Локонс его не слышал? — почесал затылок Тео. — Это странно, — заметил Драко. — Даже под мантией-невидимкой человеку пришлось бы открывать дверь. — Этого точно не было, — ответил Гарри. — Может, это был призрак? — Нет, тогда Локонс точно бы его услышал. — А может, он просто соврал? — предположил Драко. — Зачем ему врать? — пожал плечами Гарри. — Я просто не понимаю. — Загадка, — ухмыльнулся Тео. — А я люблю загадки. Следующие пару недель никаких новых намеков на таинственный голос не появлялось, и, поскольку он больше не звучал, Гарри почти забыл о странном происшествии в кабинете Локонса, погрузившись в привычный ритм жизни. Первая репетиция хора Хогвартса еще не была назначена, так что это оставалось единственным, чего он ждал с нетерпением. Все свободное время уходило на домашние задания и тренировки по квиддичу, которые Маркус Флинт сделал невыносимо изматывающими. Команда Слизерина тренировалась в любое время, при любой погоде и по несколько часов подряд. Последнее особенно бесило Гарри — он никогда не упускал снитч, если замечал его в первые минуты игры. Занятия в этом году почти не отличались от прошлых. Трансфигурация по-прежнему была адски сложной. Чары требовали усилий, но хотя бы были интересными. Астрономия была запутанной, но увлекательной. Травология и зельеварение оставались его лучшими предметами. Но именно в защите от темных искусств Гарри чувствовал, что раскрывается по-настоящему. Ведь одна из целей обучения — понять, в каких областях магия дается легче, а какие требуют развития. Даже несмотря на неумелое преподавание профессора Квиррелла, Гарри показал себя быстрым учеником и сильным заклинателем. Жаль, что профессор Локонс, похоже, еще менее компетентен, чем Квиррелл. Особенно когда тот с напускной важностью заявил, что победить коварного валосианского вампира было «проще простого». Дело в том, что лекции Локонсаа были абсолютно бесполезными. Они не учили заклинаний, не изучали проклятий, даже особенности темных существ не разбирали. Вместо этого Локонс рассказывал им истории о своих «подвигах», и, как бы увлекательны они порой ни были (Гарри не мог отрицать, что тот был талантливым рассказчиком), ему уже осточертело изображать чудовище, пока профессор разыгрывал свои приключения. — И тогда я метнул в него серебряный кинжал — вот так! И он завопил в смертной агонии. Кричи, Гарри. Давай, кричи! Тяжело вздохнув, зная, что друзья находят это куда забавнее, чем он сам, Гарри глубоко вдохнул и пронзительно завопил. — Великолепно! — восторженно воскликнул Локонс. — Я ранил существо, а этого, как правило, достаточно. Затем достал палочку и произнес заклинание обращения. Магия проникла через открытую рану, и в мгновение ока передо мной оказался обычный человек, избавленный от ужасного проклятия! Самое раздражающее было то, что он смотрел на них так, будто они должны быть потрясены до глубины души. Гарри вздохнул и удержался от того, чтобы снова посмотреть на часы. Тео поднял руку. — Профессор, но разве заклинание обращения не временное? — Вовсе нет, Нотт! — отмахнулся Локонс. — Но, сэр, здесь же прямо написано, что… — Возможно, для обычных волшебников это и так, Нотт, но Златопуст Локонс — не нормальный маг. — В этом-то и проблема, — пробормотала Дафна. Гарри прикусил язык, чтобы не рассмеяться.

***

Неделя пролетела незаметно, и вот уже в пятницу после обеда Гарри снова сидел на Истории магии, едва борясь со сном. Развалившись за партой, он уставился в пустоту. Гермиона Грейнджер, в отличие от остальных, внимательно слушала. Поскольку она была единственным человеком в классе, проявлявшим признаки жизни, Гарри решил понаблюдать за ней. Впрочем, нельзя было сказать, что она совсем одна — несколько хаффлпафцев тоже пытались не отставать. Гарри заметил, как Джастин Финч-Флетчли наклонился к Грейнджер с вопросом. Он никогда не общался с этим кудрявым мальчишкой и знал его имя только из переклички профессора Биннса. Какая-то девочка (Меган Джонс, кажется?) что-то прошептала им в ответ. Неужели это ее друзья? Как-то он не задумывался, что у маглорожденной волшебницы вообще могут быть друзья. Размышления о социальных кругах хаффлпафцев заняли его до конца лекции. В их факультете было всего два чистокровных волшебника их года. Ладили ли они с маглорожденными? А как насчет полукровок? Эти мысли не только развлекали его, но и, что важнее, не давали уснуть. Когда Биннс наконец перестал усыплять всех монотонным голосом, Гарри с трудом поднялся с места. Драко ждал его, пока остальные слизеринцы спешили сбежать. — Кажется, я начинаю пускать корни, — проворчал Гарри, разминая затекшие мышцы. — Нам срочно нужен новый преподаватель, — сочувственно вздохнул Драко. — Шесть лет этого кошмара? Это же пустая трата времени. — Может, когда Абрахам закончит школу, он согласится вернуться и просветить наши юные умы? — усмехнулся Гарри. Абрахам Монтегю, бывший префект Слизерина, а теперь главный префект школы, был одним из немногих, кто действительно любил Историю магии. Они уже вышли в коридор, когда услышали голоса за углом. — Я так жду завтрашнего дня! — говорила незнакомая девушка. — Гермиона, ты обязательно попробуешь торт, который мама пришлет. Ее лимонный сюрприз — просто божественен! — Уверена, он будет восхитительным, — ответила Грейнджер. — Спасибо, что договорилась! — Мама обожает печь, — рассмеялась та. — Ну, а я обожаю есть! — вставил мужской голос. — С чего ты взял, что тебе достанется хоть кусочек моего праздничного торта, Джастин? — поддразнила его Гермиона. — Потому что ты меня любишь? — игриво предположил он. — Не вынесешь, если я исхудаю до костей, зная, что могла бы этого избежать? — Джастин, ты невозможен! — фыркнула девушка. — Стараюсь, Мэг. Очень стараюсь. — Ну разве не прелесть? — лениво протянул Драко, появляясь из-за угла. В его голосе звучала смертельная скука. — Три счастливых грязнокровки, прилипших друг к другу, словно пиявки. Спина Грейнджер выпрямилась, она повернулась и уставилась на слизеринцев бледным, напряженным лицом. — Убирайся, Малфой! — бросила она вызывающе. — Я слышал, завтра у тебя день рождения, Грейнджер. Разве нельзя поздравить одноклассницу? — Драко изобразил наигранную обиду. — Нет! — резко оборвала его Гермиона, тыча в него пальцем. — Не пытайся вывернуть все наизнанку! Ты просто хочешь сказать что-то гадкое и довести меня до слез! — Гарри, разве я говорил, что хочу ее довести до слез? — невинно поинтересовался Драко. — Нет, ни в коем случае, — усмехнулся Гарри. — Проваливайте! — крикнула она. Драко нарочито медленно подмигнул трем хаффлпафцам. — Я ухожу, но только потому, что сам так хочу. Гарри последовал за ним. — Почему тебе так нравится ее поддевать? — спросил он, когда они отошли подальше. — Кого, Грейнджер? — Драко сделал вид, что не понимает. — Не знаю. Наверное, потому, что мне даже не нужно стараться. Это моментально поднимает настроение. — Что бы ты делал без нее? — рассмеялся Гарри. — Есть и другие, — философски заметил Драко. — А если ничего не выйдет — всегда остается Уизли. Октябрь пришел, как всегда, неспешно, окутав замок и его окрестности сырым холодом. Отвратительная погода спровоцировала волну насморков по всему Хогвартсу. Студенты, в том числе младшая сестра Уизли, и преподаватели, особенно профессор Синистра, выстроились в очередь к мадам Помфри за порцией перечного зелья. Средство действовало мгновенно, но после него из ушей еще несколько часов валил пар. В первый понедельник месяца в замок наконец просочились новости из внешнего мира. Утренние совы начали сбрасывать выпуски «Ежедневного пророка» в руки студентов, и вскоре по Большому залу пополз тихий гул, заглушающий привычный гомон. Гарри развернул газету и пробежался глазами по заголовкам.

МИНИСТР ПОДПИСАЛ НОВЫЙ БЮДЖЕТ

Лондон. Министерство магии сегодня пережило масштабную реорганизацию: министр Корнелиус Фадж утвердил новый бюджет, упраздняющий избыточные отделы, перераспределяющий полномочия между департаментами и призванный снизить налоговую нагрузку на каждого волшебника.

Люциус Малфой, 38 лет, член попечительского совета Хогвартса и главный инициатор законопроекта, заявил на церемонии подписания: «Расточительство недопустимо. С этим бюджетом мы возвращаем средства каждой магической семье и обеспечиваем эффективное решение вопросов, входящих в компетенцию Министерства».

Эту позицию поддержал заместитель министра Хауэлл, представитель Финансового управления: «Каждый год бюджет растет, Министерство расширяется, но качество услуг не улучшается. Напротив, оно падает! Знаете, сколько мне пришлось ждать, чтобы подключить новый камин? А я лично знаком со всеми в Отделе магического транспорта! Это абсурд! Пора наконец ответственно подойти к масштабам Министерства. Сейчас оно — огромное и неуклюжее. Малое правительство — это прекрасно».

Гарри хотел показать заметку Драко, но тот уже читал через плечо Панси. Закончив, Малфой поднял голову и широко улыбнулся. — Отец Уизли теперь без работы, — объявил он, очень довольный собой. — Разве его отдел не переподчинили какому-то подразделению Департамента магического правопорядка? — спросил Гарри, тыкая пальцем в текст. — Вот же, написано. — Да, но взгляни сюда, — Драко протянул газету. — «Артур Уизли переведен в Отдел связи с кентаврами». — Буквально переведен, вот это да, — усмехнулся Тео. — Что ж, теперь у него будет уйма времени, чтобы подтянуть свои магические навыки. — Я не понял, — нахмурился Гарри. — Все очень просто, — пояснила Трейси. — Ни один кентавр никогда даже не заходил в этот отдел. — А-а, поэтому там такая маленькая зарплата! — догадался Гарри, довольный своей логикой. Ему, правда, так и не объяснили, над чем все смеются. — Именно. Перевод в этот отдел — давний эвфемизм для увольнения. Но чей-то отец решил, что будет куда смешнее реально отправить Уизли-старшего туда. — У отца потрясающее чувство юмора, — с гордостью заметил Малфой. — Мне кажется, это смешно, — добавил Тео. — Еще бы, — фыркнула Панси. — Я пройдусь немного, — заявил Драко, вставая. — Нет, не пройдешься, — резко оборвала его Панси. — Ты и так наткнешься на него на зельях. Которые у нас прямо сейчас. И «тыкаться» действительно стало главным развлечением дня. Когда они вошли в класс зельеварения, профессор Снейп уже выводил на доске заклинанием какие-то заметки. Правда, использовал черный мел на черной доске, так что разобрать что-либо было невозможно — пока все не расселись, и Снейп не взмахнул палочкой, превратив надписи в белые. — Я вношу изменения в учебный план, — объявил он. Гарри почудилось, что в голосе профессора сквозила едва уловимая усмешка. — Сегодня вы изучите магические свойства волос кентавра и их применение в зельеварении.