Они пожали друг другу руки. Год второй

Весть об окаменевшем ученике распространилась по школе словно пожар. Мимолетное ощущение нормальности исчезло, сменившись атмосферой страха. Младшекурсники искали безопасности в толпе, не осмеливаясь ходить по коридорам группами меньше пяти человек. Весь Хогвартс был на взводе — разумеется, кроме Слизерина. Посещаемость хора резко упала, но слизеринцы отказались увиливать от своих обязанностей и пели громче и лучше в отсутствие остальных. По пути на репетицию они делали крюк мимо входа в гостиную Гриффиндора, распевая песни о курах, индюках и свиньях. Со временем ученики других факультетов стали возвращаться. Хор был безопасным местом, а сидеть в гостиной, выходя лишь на уроки или в библиотеку, могло свести с ума даже самого прилежного Рейвенкловца. Почти за одну ночь в школе расцвел подпольный рынок защитных амулетов и оберегов. Играя на своих длинных и знатных родословных, Эллен Притчард и Лайла Мердок сколотили состояние в несколько галеонов всего за несколько дней. Каждую ночь перед сном в гостиной они рассказывали истории о тех, кого одурачили. — Тот пухлый второкурсник из Гриффиндора сегодня опять приходил, — сказала Лайла. — Лонгботтом? — уточнил Драко. — Он самый. — Снова? Уже третий раз на этой неделе. Что ему впарили на этот раз? — Ну, он думает, что купил аметистовый амулет, который нагревается, предупреждая о темной магии. — А на самом деле? Лайла пожала плечами. — Просто фиолетовое стеклышко, что я однажды нашла. — Хотя бы правдоподобно, — фыркнула Эллен. — А я ему уже продала подгнившую зеленую луковицу и дохлый тритоний хвост. Не представляю, что он собирается с ними делать. Гарри было особенно забавно. — Я думал, Лонгботтом — чистокровный, — задумчиво заметил он. — Так и есть, — подтвердил Тео, — но он практически сквиб, понимаешь? Малыш, наверное, по ночам простыни мочит, боясь, что Наследник за ним придет. — А нельзя как-нибудь пробраться в Гриффиндор и немного его напугать? Вот это была бы славная шутка. — Милли всегда была готова к тайным проделкам. — Только если узнаем пароль, — покачала головой Панси, — а они нам его никогда не скажут. — Никогда не говори «никогда», — многозначительно заметил Драко. По всему замку продолжали ходить слухи о Перси Уизли. Согласно молве, он был сыном Того-Кого-Нельзя-Называть, подброшенным на воспитание. Он якобы регулярно пил чай с Филчем, замышляя нападения на невинных учеников. Кроме того, Уизли считали подхалимом, подлизой и тайным возлюбленным Снейпа. Гарри все это откровенно бесило. Как можно судить о том, в чем совершенно не разбираешься? Бедняга Уизли оказался в сложной ситуации, но в итоге поступил правильно. И за это его демонизировали, подвергая гонениям со стороны тех, кто должен был быть его друзьями, его хогвартской семьей. За один месяц на него обрушилось столько пакостей и злых шуток, что и не сосчитать. Помимо унижения, которому он подвергся на матче по квиддичу, его облили зеленой краской, швырнули в озеро, и был избит Оливером Вудом. Капитан гриффиндорской команды, тяжело переживающий потерю своих лучших загонщиков, вымещал злость на «виновнике» их ухода. Это были лишь те выходки, о которых знал Гарри. На каждый известный ему случай наверняка приходился десяток других, о которых он не слышал. Но даже зная все это, Гарри был потрясен тем, что произошло дальше. Слизеринские второкурсники по средам занимались астрономией, наблюдая за ночным небом. Первая среда декабря выдалась на редкость ясной, и энтузиазм профессора Синистры передался даже Гарри, который обычно не видел смысла засиживаться после отбоя ради учебы. Выйдя на холодный ночной воздух, он кутался в мантию, дрожал и быстро пересмотрел свой энтузиазм. Профессор дала задание и удалилась в класс, оставив учеников работать самостоятельно. Гарри кое-как набросал несколько строк, но, зевнув так, что, казалось, мог бы проглотить целый грузовик, прислонился к парапету и мечтательно подумал о своей теплой кровати. Что-то впивалось ему в спину, и это был не камень. Ощущалось как веревка. Так и есть — веревка! Что за черт? Гарри выглянул за край и ахнул от шока. Там, вниз головой, болтаясь на веревке, обвязанной вокруг лодыжек, висел Перси Уизли. — Боже правый! — выдохнул Гарри. — Смотрите! Драко оказался ближе всех и резко вдохнул, увидев беспомощного префекта. — Панси, беги за профессором Синистрой! — приказал он. — Пусть Крэбб сходит, — пренебрежительно ответила она. — Делай, как говорят! — рявкнул он, бросив на нее убийственный взгляд. Панси, слишком перепуганная для возражений, поспешила вниз. — Крэбб, Гойл, Милли, хватайте веревку! Тяните его наверх. Осторожнее! Гарри, помоги! Схватившись за веревку, младшекурсники с трудом подняли старшего ученика на вершину башни. Гарри, Драко и Тео ухватились за мантию Перси и бережно перетащили его через парапет. Как можно осторожнее они уложили его на каменный пол. Перси выглядел ужасно. Кровь прилила к голове, лицо стало багровым. Кляп во рту объяснял, почему никто не слышал его криков. Его взгляд был расфокусированным, он, казалось, не узнавал окружающих. Гарри вытащил кляп, а Тео развязал веревку на запястьях и лодыжках. — Уизли, — позвал Драко. — Уизли, тебе больно? Перси не отвечал. — Так, что тут происходит? — наконец появилась профессор Синистра. — Мы нашли его, профессор, — объяснил Гарри. — Кто-то подвесил его снаружи башни. Глаза Синистры сузились. — Чудовищно, — произнесла она, затем пробормотала заклинание.— Мадам Помфри уже в пути. Я отведу Уизли вниз. А вы заканчивайте наблюдения. Да чтоб ее… — Профессор! — возмутился Гарри. — Никаких возражений, — строго сказала она. — За работу. — Да, мэм, — пробурчал он. Как он вообще должен сосредоточиться на звездах, когда прямо под носом разворачивается настоящая загадка? Профессор Синистра легонько ткнула Уизли палочкой, и его тело всплыло в воздухе, медленно опускаясь по лестнице. Как только она исчезла, Гарри отшвырнул свои записи. — Не могу поверить, что кто-то обращается с префектом, как с йо-йо! — Не сомневаюсь, что это дело рук обиженных гриффиндорцев, — скривился Тео. — А то, что они выходят сухими из воды, просто тошнотворно. — Гриффиндорцы всегда выходят сухими из воды, — мрачно заметила Трейси. — Истинная правда, — поддержал Гарри. — Перси — нормальный парень. Он не заслуживает того ада, который ему устраивают. — Кто-то должен с этим что-то сделать, — решительно сказала Дафна. — Так нельзя. — Под «кем-то» ты имеешь в виду нас, да? — рассмеялась Милли. — Жаль, что здесь нет Элана, — задумчиво сказал Драко, посмотрев на звезды. — У него бы наверняка нашлись идеи. — Как думаешь, Макгонагалл накажет виновных? — спросила Панси. — Уизли ведь один из ее любимчиков. — Она до сих пор ничего не сделала, — заметил Тео. — А этот идиотизм продолжается уже месяц. — Может, она просто не может понять, кто за этим стоит? — Разве не очевидно, Дафна? — риторически спросил Тео. — Его братья-близнецы все еще злятся из-за отстранения от квиддича. Их капитан тоже наверняка не смирился — мы все знаем, какой Вуд фанатик. Эти трое и есть ядро всего этого.

***

На следующий вечер в гостиной Сам Палс потребовал внимания. Он был префектом, так что его просьбу выполнили, ограничившись парой добродушных насмешек. Он поднялся на ступеньки, чтобы его было лучше видно и слышно. — Прошлой ночью Перси Уизли, спаситель юных слизеринцев в беде, был подвергнут нападению со стороны членов собственного факультета, — объявил он. По гостиной прокатился недовольный ропот — и не без причины: факультет был семьей. — Как большинство из вас знает, мы, шестикурсники, подружились с Уизли и считаем его вполне порядочным парнем. — это было правдой: Уизли регулярно ел и занимался вместе со слизеринцами шестого курса. — Его факультет фактически изгнал его, и мы решили принять его к себе. Привыкайте видеть его здесь, потому что он переезжает к нам. — Не могли бы вы подобрать бездомного кота вместо этого? — пошутил кто-то. — Это немного необычно, Маргарет, — согласился Палс, — но прошу рассмотреть следующее: Уизли — чистокровный; у него есть амбиции подняться выше своего нынешнего положения; он спас одного из наших. Мы, шестикурсники, считаем, что он станет достойным дополнением факультета Слизерин. — А это вообще разрешено? — спросила Аманда Боул, младшая сестра одного из игроков квиддичной команды. Главный префект школы, Абрахам Монтегю, поднялся со своего места. — Я не знаю ни одного случая за всю историю Хогвартса, чтобы происходило нечто подобное, — заявил он. — Однако считаю, что мы имеем дело с исключительными обстоятельствами. Если Уизли был изгнан со своего факультета, то, следуя логике, он должен перейти на другой. Почему бы не в Слизерин? И, при всем уважении к Сэму, Уизли с высокой вероятностью станет префектом школы в следующем году. Давайте сохраним власть внутри факультета. — Есть ли у кого-нибудь серьезные возражения? — обратился ко всем Палс. — Если да — прошу высказаться. — Он предал собственных братьев, — заметила Хизер Чендлер, ученица четвертого курса. — Братьев, которые напали толпой на младшего ученика, — парировала Линн Фосетт. — Слава Мерлину, что он предал их, иначе у нас был бы на одного слизеринца меньше. — Поступок Перси говорит в высшей степени о его характере, а не против него, — заявил Драко, поднимаясь на ноги. — Давайте вспомним последствия той ночи: он спас жизнь слизеринцу — мне; Гриффиндор потерял больше баллов, чем можно вообразить; их квиддичная команда лишилась двух очень сильных загонщиков. — Сплошные плюсы, — с воодушевлением согласился Флинт. — Кроме того, за последний месяц я успел хорошо узнать Перси, — продолжил Палс. — Предательство собственной крови стало для него страшным ударом — и так и должно было быть. Если бы его клятва префекта значила для него хоть немного меньше, сомневаюсь, что он смог бы пойти на это. — И еще хочу отметить, что профессор Снейп дал свое согласие, — сообщил Лоуренс Деррик. — Если он доверяет Уизли, думаю, и мы можем. В гостиной воцарилась тишина: слизеринцы переглядывались друг с другом. — Есть еще возражения? — спросил Палс. Возражений не последовало. — Тогда решено. — Только не забывайте регулярно его кормить и поить, — рассмеялся Флинт. — И регулярно менять опилки в его клетке! — загоготал Блетчли. Палс рассмеялся вместе со всеми. Когда ученики вернулись к своим делам, шестикурсники вместе со префекиами покинули гостиную, отправившись по какому-то вечернему поручению. Вернулись они примерно через час, принеся с собой все вещи Перси за один заход. Судя по всему, имущества у него было немного — но ни один человек не позволил себе ни единого комментария. Шестикурсники собрались у камина. — Ведьмы и волшебники факультета Слизерин, призываем вас быть свидетелями, — торжественно произнес Палс. — Мы предаем очищающему пламени все следы прежней жизни Перси Уизли как гриффиндорца. Палс поднял красно-золотой галстук, показал его всей гостиной и бросил на поленья. Деррик поднял следующий галстук и последовал его примеру. По очереди они методично кормили огонь шарфами гриффиндорских цветов и поношенными мантиями с вышитым гербом факультета. — Свершилось, — объявила Бриджит Сойер. — Его прежняя жизнь сгорела. Да начнется новая. — Пойдем за ним, — предложила Мадлен Фицжан.

***

К следующим выходным, когда состоялся визит в Хогсмид, новые друзья Перси собирались затащить его в лавку, чтобы обзавестись новыми мантиями с гербом Слизерина. Сам Перси удивительно легко вписался в новый факультет. От общения исключительно со слизеринцами (поскольку остальная школа не желала иметь с ним ничего общего) до проживания в слизеринской спальне был всего один шаг. Не прошло и недели, как казалось, будто он всегда был частью факультета. Хотя зелено-серебряный галстук ужасно не сочетался с его рыжими волосами, во всем остальном — от манеры держаться до выражения лица — Распределяющая шляпа вполне могла бы объявить его слизеринцем. Его улыбки стали более искренними, а в глазах появился свет, говорящий о внутреннем спокойствии и растущем счастье. Остальная школа, к сожалению, была далеко не так довольна происходящим. За одну неделю произошло еще два нападения, и два ученика были превращены в камень. Николас Фифти и Дэвид Моро, оба с Хаффлпафа, были найдены при загадочных обстоятельствах. Преподаватели старались замять случившееся, но слухи распространялись куда быстрее. Все больше людей начинало верить: легенды были правдой. Наследник Слизерина вернулся в Хогвартс. Когда во вторую неделю декабря деканы начали собирать списки тех, кто остается в школе на Рождество, выяснилось, что осмелились на это почти исключительно слизеринцы. Даже среди них большинство все же уезжало к семьям. Гарри быстро вписал свое имя — ехать ему было попросту некуда. — Хотел бы я придумать, как заставить маглов подписать разрешение на выезд из школы, — проворчал он Дафне, пока они шли в Большой зал на свой четверговый завтрак. Он больше никогда не называл Дурслей по именам. — Все обязательно наладится, — успокоила она. — Нужно просто верить. У доски объявлений в прихожей столпилась небольшая группа учеников. Новое уведомление вызвало бурное обсуждение. Гарри протиснулся вперед и прочитал пергамент, заинтересовавшись. — Они организовывают дуэльный клуб! — воскликнул он. — Первое собрание в субботу вечером. — Звучит отлично, — кивнула Дафна. — Настоящие уроки дуэлей? А не баловство в пустом классе? Великолепно. — Я бы тоже не отказался от уроков дуэлей, — говорил какой-то рейвенкловец. — Что, думаешь, чудовище Слизерина умеет драться? — фыркнул его друг. — Я иду, — решил Гарри. Остальные друзья последовали его примеру.

***

В субботу вечером, ровно в восемь, девять юных слизеринцев поспешили в Большой зал. Длинные обеденные столы исчезли, а вдоль одной из стен появилась золотая сцена, освещенная тысячами парящих свечей. Потолок вновь стал бархатно-черным, и примерно половина учеников школы уже заполнила зал. У каждого была палочка в руке, и все выглядели взволнованными. — По крайней мере, теперь мы наконец узнаем, кто будет нас учить, — с облегчением заметил Тео. Они гадали об этом несколько дней. — Я все еще думаю, что это будет Флитвик, — сказала Трейси, проталкиваясь сквозь толпу. — Говорят, он бывший чемпион. — А вот профессор Снейп был бы великолепен, — заметила Дафна. — Если бы он вел занятия, мы, возможно, использовали бы Уизли как мишень, — с энтузиазмом заявил Гойл. — Лишь бы не… — начал Гарри, но застонал, увидев, как на сцену выходит Златопуст Локонс, ослепительно сверкающий в мантиях роскошно сливово-фиолетового цвета. — Не все так плохо, — толкнул его Драко. — Смотри, Снейп тоже здесь. Локонс взмахнул рукой, призывая к тишине. — Подходите ближе! — позвал он. — Все меня видят? Все меня слышат? — К сожалению, — пробормотала Дафна. — Итак, профессор Дамблдор разрешил мне открыть этот небольшой дуэльный клуб, чтобы обучить вас защите — на случай, если вам когда-нибудь придется обороняться, как это приходилось делать мне самому бесчисленное количество раз. Подробности вы найдете в моих книгах. Он театральным жестом указал на своего помощника. — Позвольте представить моего ассистента — профессора Снейпа! Он уверяет, что кое-что смыслит в дуэлях, и любезно согласился помочь мне с небольшой демонстрацией. И прошу не беспокоиться: ваш преподаватель зельеварения останется более-менее целым, когда я с ним закончу. Верхняя губа Снейпа дернулась. Гарри удивлялся, почему Локонс все еще улыбается. Может, свет отражается от его ослепительно белых зубов и слепит ему глаза? Обычно одного этого взгляда Снейпа хватало, чтобы любой адресат промочил мантию от ужаса. В центре сцены Локонс и Снейп повернулись друг к другу и поклонились. Вернее, Локонс поклонился с невероятным размахом и множеством взмахов руками; Снейп же лишь раздраженно дернул головой. Оба подняли палочки перед лицом и резко отвели их вниз и в сторону. Затем каждый круто развернулся на каблуках и отошел к краю сцены. — Традиционный поклон — неотъемлемая часть формальной дуэли, — поучал Локонс. — Он символизирует уважение, которое каждый волшебник испытывает к своему противнику. Что, очевидно, означало, что Снейп не испытывает к Локонсу ни капли уважения. Гарри вполне мог его понять. — Теперь мы примем стандартную боевую стойку, — объявил Локонс притихшей толпе. Он изогнул левую руку над головой, а палочку в правой направил на Снейпа, выглядя при этом откровенно нелепо — рука повисла в воздухе без всякого смысла. Снейп же, напротив, держал палочку в правой руке, подняв ее высоко, готовый в любой момент обрушить на противника неописуемую ярость. — На счет три мы произнесем первые заклинания. Разумеется, поскольку это всего лишь демонстрация, никто из нас не будет целиться, чтобы убить другого, — напыщенно провозгласил Локонс. — Я бы на это не рассчитывал, — пробормотал Гарри, наблюдая, как Снейп обнажает зубы. — Раз… два… три! Оба мужчины взмахнули палочками и резко направили их на противников. — Экспеллиармус! — выкрикнул Снейп. Алая вспышка света швырнула Локонса через всю сцену. Он врезался в стену и грузно шлепнулся на пол, а его палочка взмыла в воздух. Снейп тут же подхватил ее заклинанием «Акцио палочка!» Гарри захлопал. К нему тут же присоединились Драко, Тео и большинство слизеринцев. Лишь Панси и несколько девочек с третьего и четвертого курсов нахмурились. — Как думаете, он в порядке? — пискнула Панси, вставая на цыпочки. — Кого это волнует? — хором сказали Гарри и Дафна. — Я вот даже не уверен, за кого болеть, — хмыкнул Терри Бут, протискиваясь к ним. Он кивнул в знак приветствия, тоже стараясь что-нибудь увидеть. Локонс неуверенно поднялся на ноги. Остроконечная шляпа слетела, а безупречно уложенные волосы торчали во все стороны. — Ну вот, как видите, — дрожащим голосом произнес он, взбираясь обратно на помост. — Это было разоружающее заклинание. Как вы заметили, я потерял свою палочку. Превосходная идея — показать им это, профессор Снейп. Если можно, верните мне палочку? Хотя, если позволите заметить, ваши намерения были совершенно очевидны. Если бы я захотел вас остановить, это было бы проще простого; однако я счел полезным позволить им… Выражение лица Снейпа можно было описать лишь как убийственное. Видимо, Локонс наконец это заметил, потому что поспешно повернулся к ученикам. — Думаю, демонстрации было достаточно. Разбейтесь на пары. Будем отрабатывать разоружающее заклинание. Гарри шагнул к Драко, но тот, улыбаясь, оттолкнул его. — Пойду найду Уизли. Гарри выругался про себя, что не додумался до этого первым. Впрочем, он признал, что у Драко было право на небольшую личную месть. — А где Грейнджер? — озираясь, спросила Милли. Она не забыла инцидент двухдневной давности, когда они подслушали, как эта грязнокровка заявляла подругам, что все чистокровные — уроды и вырожденцы. Гарри посмотрел на друзей. Тео приподнял бровь, но Гарри отвернулся. Ему не хотелось быть униженным перед половиной школы. Его взгляд упал на Терри. — Ну что? — предложил рейвенкловец. — С удовольствием, — ответил Гарри. — Поклонитесь партнерам! — скомандовал Локонс. В нескольких метрах от них Драко и Уизли сверлили друг друга взглядами. Затем Драко одарил Уизли дерзкой ухмылкой и эффектно поклонился. Губы Уизли сжались. Терри вежливо поклонился в пояс. Гарри ответил тем же. — Палочки наготове! На счет три! Только разоружающие заклинания. Нам не нужны несчастные случаи. Раз! Два! Три! Молниеносно Гарри рубанул палочкой вниз и произнес разоружающее заклинание. Заклинание ему было ново, и он с удовлетворением почувствовал, как магия хлынула из него, прошла через палочку и вырвалась струей алого света. Терри, еще только поднимавший палочку, принял удар прямо в грудь, отлетел назад и упал на пол. Его палочка взлетела в воздух, и Гарри ловко поймал ее. По залу словно прокатилась волна хаоса. Драко произнес заклинание на долю секунды раньше, и это точно было не разоружающее. Чем бы он ни ударил, Уизли пошатнулся, будто получил сковородкой по голове. Он отряхнулся и выкрикнул свое заклинание: — Таранталлегра! Ноги Драко дернулись и затопали в неконтролируемом танце, больше похожем на нелепую походку. Драко скривился и, едва управляя дрожащей палочкой, рявкнул: — Петрификус Тоталус! Уизли не успел увернуться, и его тело мгновенно окаменело. Он рухнул на пол с глухим стуком. — Хватит! Прекратите! — завопил Локонс. Но инициативу перехватил Снейп. — Фините Инкантатем! — рявкнул он. Тело Уизли обмякло, а ноги Драко перестали плясать. Над залом висело зеленоватое марево. Тео помогал подняться третьекурснику Дэвиду Палсу; Панси торжествовала над Парвати Патил; Мэнди Броклхерст и Дафна лежали на полу, тяжело дыша. В движении оставались только Милли и Грейнджер: Милли держала ее в захвате, а Грейнджер тихо стонала от боли. Обе палочки валялись на полу. Гарри и Драко шагнули вперед и оттащили Милли; та неохотно отпустила ее. Лицо Грейнджер было перепачкано, а под глазом уже наливался впечатляющий синяк. — Ах, дорогие мои, — бормотал Локхарт, суетясь между учениками. — Вставай, Макмиллан. Осторожнее, мисс Фосетт. Зажмите нос и наклоните голову. Он оглядел последствия дуэлей и решительно заявил: — Думаю, мне стоит научить вас, как блокировать враждебные заклинания. Он выглядел таким растерянным, что Гарри не удержался от улыбки. Локонс бросил взгляд на Снейпа, который выглядел вполне довольным, и поспешно отвел глаза. — Уверен, вы все знаете несколько боевых заклинаний. Давайте выберем добровольцев. Есть желающие выйти на сцену? — Я! — громко сказал Драко, подняв руку. — Драко, ты что делаешь? — прошипел Тео. — Красуюсь, — усмехнулся он. — Ну что, Гарри? Гарри улыбнулся. — Звучит заманчиво. Вместе они протиснулись к сцене и поднялись по ступеням с разных сторон. Проходя по помосту, Гарри заметил, что в центре изображена полная луна, а по мере движения к краю — смена фаз до новолуния. Профессор Снейп слегка улыбнулся — их поступок явно пришелся ему по душе. Гарри лишь надеялся, что они не опозорят ни его, ни факультет. Последствия могли быть ужасными. Он сглотнул комок волнения. «Это же просто тренировка, как всегда», — убеждал он себя. Гарри и Драко чинно подняли палочки. Приветствуя друг друга, они глубоко поклонились, затем резко развернулись и отошли на десять шагов. Встав в дуэльные стойки, оба скопировали позу Снейпа. Гарри заметил, что Драко выглядит лучше. У него на лбу выступили капли пота. — Итак, вот как нужно защищаться, — начал Локонс, размахивая палочкой в замысловатой череде взмахов. Гарри никогда прежде не видел ничего подобного и усомнился в действенности такого приема еще до того, как Локонс уронил палочку. — Упс! Моя палочка перегрелась. Но все в порядке! Отлично. По счету три — только разоружающие или защитные заклинания. Когда это освоим, перейдем к более сложному, — проинструктировал он. Со стороны Снейп слегка покачал головой. Гарри кивнул. Сейчас было явно не время играть по навязанным правилам. — Раз… два… три! — Эгис Вокаре! — произнес Гарри, создавая защитный барьер, и Драко последовал его примеру. Они оба знали цену защите: благодаря многочисленным учебным дуэлям с Тео, они хорошо усвоили этот урок. — Экспеллиармус! — крикнул Драко. Алый луч понесся к Гарри, но он ловко уклонился влево. Он тут же приготовился к следующему. — Риктусемпра! Драко едва успел пригнуться, избегая щекочущего заклинания. — Фурункулус! Это проклятие, одно из любимых у Драко, отскочило от защитного щита Гарри. — Я же сказал — только разоружающие заклинания! — панически воскликнул Локонс. По его голосу было ясно: он окончательно терял контроль над ситуацией. Гарри позволил себе едва заметную усмешку. Мало кто понимал, что контроль был утрачен уже давно. — Импедимента! Гарри надеялся, что заклинание окажется достаточно сильным, чтобы пробить щит Драко, но тщетно. Улыбка сама собой расползлась по его лицу. Это было… весело. Он забыл о толпе, забыл, что за ним наблюдают почти все ученики с первого по четвертый курс. И тут Драко произнес заклинание, которого Гарри никогда прежде не слышал: — Серпенсортия! Из кончика палочки Драко вырвалась змея. Длинная, черная, она с глухим звуком ударилась о сцену. Поднявшись, она расправила капюшон и злобно зашипела. Мелкие красные глаза впились в Гарри. По залу прокатились крики — зрители в панике отступали от сцены. Гарри не знал, что делать. Драко явно застал его врасплох. Может быть… нет, не сработает. А если… бесполезно. Когда змея начала подползать ближе, Гарри почувствовал, как в нем поднимается паника. Рука с палочкой безвольно опустилась. Глядя змее прямо в глаза, он словно окаменел. — Не двигайся, Поттер, — тихо сказал Снейп. — Я избавлюсь от нее. — Позвольте мне! — перебил Локонс. Идиот! Кричать перед готовой к атаке змеей — верх глупости! Он размахивал палочкой, бормоча бессвязную латынь. Раздался оглушительный хлопок, но змея не исчезла. Ее отбросило в воздух! Существо рухнуло на пол с противным шлепком, яростно щелкнув зубами в пустоту. Затем развернулось и уставилось на Финч-Флетчли. Змея поползла к мальчику, раскрыв пасть, с каплями яда на клыках. Гарри не осознавал, как сделал шаг вперед. Остальной зал словно растворился. Он видел только змею и широко раскрытые, застывшие от ужаса глаза Финч-Флетчли. Слышал лишь его прерывистое дыхание. Гарри протянул левую руку к змее. — Оставь его в покое, — приказал он. Змея резко развернулась к нему. Еще более злобное шипение словно говорило: «У меня полно причин злиться». — Оставь его в покое, — повторил Гарри. И — чудо, иначе не скажешь — змея опустилась на каменный пол. Капюшон сложился, яростное шипение стихло. Теперь она выглядела безобидной — словно черный резиновый садовый шланг. Она смотрела прямо на Гарри, и он знал: больше она никого не тронет. Он не знал, откуда он это знает — но знал. Гарри поднял глаза на Финч-Флетчли, радуясь, что тот не пострадал. Их с Драко забава едва не вышла из-под контроля. Но вместо благодарности он увидел на лице мальчика лишь еще больший страх. Гарри недоумевал. — Ты вообще понимаешь, что творишь?! — дрожащим голосом выкрикнул Финч-Флетчли. Гарри заметил, как у того трясутся руки. Не успев ответить, он увидел, как мальчик попятился, развернулся и выбежал из зала. Снейп шагнул вперед и взмахнул палочкой: — Випера Эванэска! Заклинание ударило в змею, и та рассыпалась в пепел, который тут же исчез. Снейп бросил на Гарри пристальный, изучающий взгляд — в нем читались проницательность и подозрение. Гарри поежился. Он начал различать гул голосов в зале. Это был тревожный, зловещий шепот, и Гарри он совсем не нравился. Он не знал, каким должен быть шум после спасения жизни, но уж точно не таким мрачным. Тео резко стащил его с помоста. Крэбб и Гойл встали по бокам, и они быстро увели Гарри из зала. По мере того как они шли, ученики расступались, будто он нес на себе смертельную заразу. Сбитый с толку, Гарри попытался заговорить: — Тео, что… — Заткнись, — резко перебил его Тео, прикусывая костяшку указательного пальца. — В гостиную. Немедленно. Ответы он получил лишь тогда, когда за ними захлопнулась каменная стена слизеринской гостиной. В комнате было пусто: младшие курсы были на дуэльном клубе, старшие ушли в Хогсмид. Гарри грубо усадили в кресло, а Тео начал мерить комнату шагами. — Ты змееуст, — заявил Тео без предисловий. — Как, черт возьми, ты мог нам не сказать? — Что? — Гарри искренне не понимал. — Змееуст, — медленно повторил Тео, выделяя каждый слог. — Ты можешь говорить со змеями. Гарри нахмурился. — Да. Я знаю. Тео перевел взгляд на Гойла. — Он «знает», оказывается. — Я делал это всего один раз до сегодняшнего, — попытался объяснить Гарри. — Был в зоопарке с маглами, и напустил удава на Дадли. Я сам не понял, как это вышло… Змея сказала, что никогда не была в Бразилии, и вдруг стекло исчезло, и… Друзья смотрели на него, словно он сошел с ума. — Удав… сказал тебе, что не был в Бразилии? — слабо переспросил Тео. — Ну да. — Клянусь именем Слизерина… — Тео провел рукой по лицу. — Да в чем вообще проблема? — не выдержал Гарри. Его начинало это раздражать. — Я уверен, тут куча людей умеет такое. — Нет, Гарри, не умеет, — Тео покачал головой. — Это редкий дар. И это плохо. Гарри, ты теперь в серьезной опасности. — В чем, черт возьми, проблема? — Гарри начал злиться. — Что в этом такого ужасного? Если бы я не приказал змее не трогать этого проклятого хаффлпаффца, он бы уже умер от змеиного яда! — Ты это ей сказал? — переспросил Крэбб. Ситуация окончательно выходила из-под контроля. Гарри окончательно разозлился: — Вы же стояли рядом! Вы слышали! Крэбб медленно покачал головой. — Мы слышали, как ты говорил на парселтанге. На змеином языке. Это было одно сплошное шипение. Злость Гарри испарилась. Друзья не стали бы ему врать. А уж Крэбб точно не был способен на такой сложный розыгрыш. — Я… говорил на другом языке? — тихо спросил он. — Как я могу говорить на другом языке и даже не понимать, что делаю это? Даже не знать, что умею на нем говорить? Тео покачал головой. — Я не могу на это ответить, Гарри. — Ладно, это странно, — признал Гарри. — Но я все равно не понимаю, в чем проблема. — Проблема, — произнес Драко, сбегая по ступеням от двери через две за раз, — в том, что Салазар Слизерин был знаменит тем, что умел разговаривать со змеями. Он был змееустом. Именно поэтому символ нашего факультета — змея. У Гарри отвисла челюсть. — Вот именно, — мрачно подтвердил Драко. — Теперь вся школа будет считать тебя его пра-пра-правнуком. Особенно после того, как ты «натравил» змею на Финч-Флетчли — а он, между прочим, маглорожденный. — Но это не так! — тут же возмутился Гарри. — Или… нет? — Кто знает, — пожал плечами Тео. — Слизерин жил больше тысячи лет назад, и сведения о его потомках туманны. Теоретически… ты вполне можешь быть одним из них.