Они пожали друг другу руки. Год второй

— Откройся, — прошипел Гарри. В следующее мгновение раковина попросту ушла под пол, обнажив огромную трубу — достаточно широкую, чтобы в нее мог пролезть человек. Гарри посмотрел на друзей: — Почему нам вечно приходится лезть в какие-то темные дыры? — Можешь лезть первым, Драко, — предложил Тео. — Я? Почему я? — В прошлый раз был я. Драко наклонил голову. — Пожалуй, справедливо, — к удивлению, без лишних возражений он прыгнул ногами вперед в трубу и с громким возгласом умчался в темноту. Гарри не стал медлить. Дав Драко фору в десять секунд, он прыгнул следом. Это было похоже на стремительное падение по бесконечной, склизкой, темной горке. Гарри видел, как от основной трубы во все стороны отходят другие, но ни одна не была такой же широкой — его труба извивалась, резко уходила вниз, и он понимал, что падает глубже под школу, чем даже подземелья. Позади он слышал Тео, глухо ударяющегося о повороты. Как только Гарри начал беспокоиться, чем закончится этот бешеный спуск, труба выровнялась. Он вылетел из нее и с влажным шлепком приземлился на сырой каменный пол темного туннеля, достаточно высокого, чтобы в нем можно было стоять в полный рост. — Люмос! — прошептал Гарри, и кончик его палочки вспыхнул, разгоняя тьму. Неподалеку Драко поднимался на ноги, весь перемазанный слизью. Гарри отошел в сторону, когда из трубы вылетел Тео. — Черт, да это было весело! — воскликнул Тео. — Может быть еще раз? — поддержал его Драко. — Грязнее ты все равно уже не станешь. — Запаникую по этому поводу, когда все закончится. — Мы, должно быть, на много миль под школой, — с восхищением сказал Гарри. Его голос эхом отразился от стен. — Я бы сказал, мы под озером, — заметил Тео, прищурившись и оглядывая темные, влажные стены. — Судя по уровню сырости. — Идти можно только в одну сторону, — отметил Драко. Все трое уставились в неприветливую темноту впереди. — Ну, пошли, — наконец сказал Гарри, и они двинулись вперед, громко шлепая по мокрому полу. Туннель был настолько мрачным, что даже с тремя освещенными палочками они видели лишь небольшое расстояние перед собой. Тени плясали по мокрым стенам и в воображении превращались в чудовищ. Вокруг стояла мертвая тишина, поэтому все они вздрогнули, когда раздался громкий хруст. — Кажется, я на что-то наступил, — дрожащим голосом сказал Драко. Гарри направил палочку на пол и увидел источник звука: крысиный череп, который Драко раздавил ботинком в мелкие осколки. Вся земля была усыпана костями мелких животных. Изо всех сил стараясь не представлять, как может выглядеть Джинни, если они ее найдут, Гарри повел их дальше, за темный поворот туннеля. — Гарри… там что-то впереди… — хрипло сказал Драко, вцепившись ему в плечо. Они замерли. Гарри едва различал очертания чего-то огромного и изогнутого, лежащего поперек туннеля. Оно не двигалось. Спустя целую вечность, когда Гарри убедился, что оно спит — если вообще еще живо, — он направил на него свет. Луч скользнул по гигантской змеиной шкуре ярко-ядовито-зеленого цвета, свернувшейся пустой оболочкой на полу туннеля. Существо, сбросившее ее, должно было быть не меньше шести метров в длину. — Черт возьми… — выдохнул Драко. — Чья это была идея, напомните? — легко поинтересовался Тео. — Похоже, ты был прав, Тео, — прошептал Гарри. — Иногда я ненавижу быть правым. Они осторожно обошли гигантскую шкуру, стараясь не слишком задумываться о змее, которая ее оставила. Туннель снова и снова поворачивал. Каждый нерв в теле Гарри неприятно покалывал. Он одновременно хотел, чтобы туннель закончился, и ужасно боялся того, что ждет в конце. И вот, наконец, за очередным поворотом показался свет факелов. Впереди была сплошная стена, украшенная резьбой двух переплетенных змей, чьи глаза были инкрустированы большими, сверкающими изумрудами. Друзья замешкались на границе света, но Гарри пошел дальше, хотя горло у него пересохло. Притворяться, что каменные змеи не настоящие, не было нужды — их глаза выглядели странно живыми, и он догадывался, что должен сделать. Он прокашлялся, и изумрудные глаза будто дрогнули. — Откройся, — сказал Гарри тихим, едва слышным шипением. Змеи разошлись, стена треснула и раскрылась, половины плавно скользнули в стороны, и Гарри, дрожа с головы до ног, шагнул внутрь. Он оказался в конце огромного, тускло освещенного зала. Гигантские каменные колонны, оплетенные резными змеями, уходили вверх, поддерживая потолок, теряющийся во тьме, и отбрасывали длинные черные тени в странном зеленоватом полумраке. Гарри обернулся, чтобы позвать Тео и Драко, но… дверь! Она снова закрывалась. Друзья бросились вперед, но было поздно. Попытайся они протиснуться — их бы раздавило. Вход запечатался с каменным скрежетом. — Драко! — закричал Гарри, колотя по стене. — Тео! Откройся! Но ничего не произошло. С другой стороны не доносилось ни звука. Гарри глубоко вдохнул. Он был один. Что ж, значит, так надо. Он поднял палочку и двинулся вперед между змееподобными колоннами. Каждый осторожный шаг громко отдавался эхом в тенях. Он прищурил глаза, готовый сомкнуть их при малейшем движении. Пустые глазницы каменных змей словно следили за ним. Не раз у него сжимался живот, когда ему казалось, что одна из них шевельнулась. Когда он поравнялся с последней парой колонн, из мрака вырисовалась статуя высотой с саму Тайную комнату, стоящая у задней стены. Гарри задрал голову, чтобы рассмотреть гигантское лицо: древнее, обезьянье, с длинной тонкой бородой, почти достававшей до низа развевающихся каменных одежд, под которыми стояли две огромные серые ступни. Сквозь потолок падал рассеянный свет, освещая круг на каменном полу у подножия статуи, а в самом центре лежала Джинни. Гарри медленно подошел к неподвижной фигуре Джинни. То, что привело ее сюда, определенно обладало разумом: скорее всего, это была ловушка. Девочка выглядела как приманка. Он сделал шаг вперед, крепко сжимая палочку. — Уизли, — прошептал он, легонько толкнув ее ногой. Она не пошевелилась. — Джинни, проснись! — Она не проснется, — раздался странный голос. Дернувшись, Гарри резко обернулся, направив палочку на источник звука. У ближайшей колонны, прислонившись к ней, стоял высокий черноволосый мальчик и наблюдал за ним. Его контуры были размыты, словно Гарри смотрел сквозь запотевшее стекло, но ошибиться было невозможно. — Том? — Гарри был в полном замешательстве. — Том Реддл? Как ты здесь оказался? Что значит не проснется? Мы в серьезной опасности, Том. Здесь внизу василиск. Реддл не пошевелился. Гарри смотрел на него. — Помоги мне. — Я не могу, — он покачал головой. — У меня нет настоящей физической формы. Пока. — Кто ты такой? — Это было крайне странно. — Ты призрак? — Воспоминание, — тихо ответил Реддл. — Сохраненное в дневнике на протяжении пятидесяти лет. Он указал на Джинни, и Гарри вздрогнул, узнав маленький черный дневник, который нашел в женской уборной на втором этаже. Последнее, что он помнил, — тот лежал на дне его школьной сумки. Теперь же дневник был судорожно сжат в руках Джинни, раскрыт и светился странным, нечестивым светом. — Что ты с ней сделал? — Гарри чувствовал, как здесь работает темная магия. Сам ее масштаб был пугающим. Ему понадобится вся его сообразительность, чтобы выбраться отсюда целым и невредимым. Если он запаникует или покажет слабость, Реддл его запросто уничтожит. — Это, знаешь ли, очень интересный вопрос, — небрежно сказал Реддл. — Бедная маленькая Джинни стала такой, потому что раскрыла сердце и выложила все свои секреты невидимому незнакомцу. Она рассказала мне все — все свои жалкие тревоги и обиды: как братья дразнят ее; как ей пришлось ехать в школу в поношенной мантии и со старыми книгами; как ее отец потерял работу в Министерстве; и как она была унижена, получив отработку до февраля, — Реддл сделал паузу. — Кстати, это моя вина. Я подсказал ей идею отомстить Малфою. — Драко мой лучший друг! — выкрикнул Гарри. — Это ты во всем виноват? — Но хуже всего, — продолжал болтать Реддл, — было слушать о том, как она безнадежно влюбилась в злейшего врага своего брата Рона: знаменитого красавца Гарри Поттера, одного из этих «злых слизеринцев»… Гарри глубоко вдохнул. Ему нельзя было давать волю эмоциям. Нужно сохранять спокойствие. — Очень скучно выслушивать глупые маленькие проблемы одиннадцатилетней девочки, — продолжал Реддл, — но я был терпелив. Я отвечал ей, сочувствовал, был добр. Бедная маленькая Джинни просто обожала меня. Она писала мне постоянно, и каждый раз, когда бедная маленькая Джинни писала в мой дневник, она отдавала мне крошечную часть своей энергии — своей жизненной силы. Признаю, довольно изящная магия. — Моя игра была безупречной, если позволишь мне самому себя похвалить. Я всегда умел очаровывать тех, кто мне был нужен. Бедная маленькая Джинни изливала мне душу, а ее душа как раз и была тем, что мне требовалось. Я становился все сильнее, подпитываясь ее глубочайшими страхами, ее самыми темными секретами. Я стал куда сильнее бедной маленькой Джинни — достаточно сильным, чтобы начать подсовывать ей уже свои собственные тайны, чтобы начать вливать в нее частицу своей души. Во рту у Гарри пересохло. Пусть он и не был таким уж гениальным, как некоторые его друзья, теперь все улики сложились в единую картину. — Ты — Наследник Слизерина. Ты заставил Джинни открыть Тайную комнату. Реддл насмешливо захлопал в ладоши. — Очень хорошо, Гарри Поттер. Бедная маленькая Джинни — именно она душила школьных петухов и писала надписи на стенах. Она натравливала змея Слизерина на всех маглорожденных и на кошку сквиба. Конечно, сначала она не понимала, что делает, и глупенькой Джинни понадобилось очень много времени, чтобы перестать доверять своему дорогому другу Тому. Она попыталась избавиться от дневника — и тут в историю вступаешь ты, Гарри Поттер. Из всех людей, которые могли его подобрать, это оказался именно ты — человек, с которым я больше всего хотел встретиться. — Я? Почему я? — Бедная маленькая Джинни рассказала мне о тебе все, Гарри Поттер. Я знаю всю твою захватывающую историю, — взгляд Реддла метнулся к шраму на лбу Гарри. — Я понял, что должен узнать о тебе больше, поговорить с тобой, а если получится — даже встретиться. Чтобы завоевать твое доверие, я показал тебе свое знаменитое разоблачение того тупицы Хагрида. — Да кто вообще мог поверить, что он — Наследник Слизерина! — воскликнул Гарри. — Верно, — признался Реддл. — Но это было мое слово против слова Хагрида, а старик Армандо Диппет, как всегда, принял слабое решение. С одной стороны — Том Реддл: бедный, но блестящий; сирота, но такой храбрый; префект, образцовый ученик. С другой — огромный, неуклюжий Хагрид: каждую неделю в неприятностях, разводящий под кроватью волчат и тайком таскающийся в Запретный лес, чтобы бороться с троллями. Даже я был удивлен, насколько хорошо сработал план. Конечно, кто-то должен был понять — как понял и ты, — что Хагрид просто не мог быть Наследником Слизерина. Мне понадобилось пять лет, чтобы узнать все о Комнате и найти тайный вход. У Хагрида не было ни ума, ни силы! — Лишь учитель трансфигурации, Дамблдор, считал Хагрида невиновным. Он уговорил Диппета оставить его и обучить на лесничего. Хотя, по правде говоря, мало что еще он умеет. Да, думаю, Дамблдор догадывался. Он никогда не относился ко мне так же тепло, как другие учителя, и после исключения Хагрида следил за мной раздражающе пристально. Я понял, что открывать Комнату снова, пока я еще учусь в школе, небезопасно. Но и тратить впустую годы, которые я потратил на ее поиски, я не собирался. Поэтому я решил оставить дневник — сохранить в нем себя шестнадцатилетнего, чтобы однажды я смог повести другого по своим следам и завершить благородное дело Салазара Слизерина. — На этом твое дело заканчивается, — сказал Гарри. — Школу собираются закрыть, а я не могу этого допустить. — И я не мог, — ответил Реддл, — как ты видел в моем воспоминании. Но теперь мое дело волнует меня куда меньше. Уже несколько месяцев моей новой целью являешься ты, Гарри Поттер. Представь, как я был зол, когда в следующий раз дневник открыла опять эта глупенькая Джинни. Она видела тебя с дневником и запаниковала. Что если ты поймешь, как он работает, и я расскажу тебе все ее секреты? Что если я скажу, кто душил петухов и нападал на учеников? Глупая девчонка знала, что никогда не сможет пробраться в Слизерин, поэтому она подкараулила тебя между уроками, порвала тебе сумку, налетела на тебя и украла дневник прямо у тебя из-под носа. «Я знал, что в тот день было что-то не так», — со злостью подумал Гарри. — Несмотря на ее вмешательство, мне было ясно, что ты распутываешь загадку. Когда бедная маленькая Джинни рассказала мне, что ты говоришь на парселтанге, что вся школа подозревает тебя, я понял: ты не сможешь устоять перед шансом поймать настоящего Наследника и очистить свое имя. Мне нужно было заманить тебя в ловушку. Я не мог напасть ни на одного из твоих друзей — они все чистокровные. Но брата бедной маленькой Джинни приняли в Слизерин. Я рискнул и решил, что если заставлю Джинни написать прощальное послание на стене и прийти сюда, ее брат станет умолять тебя спасти ее. Реддл широко ухмыльнулся. — И снова я оказался абсолютно прав. Вот ты здесь — герой, готовый спасти даму в беде, убить мерзкого монстра и прочую чепуху. Бедная маленькая Джинни сопротивлялась, плакала и была ужасно скучной, но жизни в ней осталось совсем немного. Она отдала слишком много — дневнику, мне, — достаточно, чтобы я наконец смог покинуть его страницы. Скоро она умрет, а я возрожусь. До этого момента я ждал тебя, Гарри Поттер. У меня к тебе много вопросов. У Гарри кружилась голова. Похоже, на этот раз он ввязался в нечто, что ему совершенно не по силам. — Например? — спросил он, выигрывая время. Чем дольше Реддл говорит, тем больше у него шансов придумать план. — Как так вышло, что ты — худой мальчишка без выдающегося магического дара — сумел победить величайшего волшебника всех времен? Как ты отделался лишь шрамом, в то время как силы Лорда Волан-де-Морта были уничтожены? Именно тот вопрос, на который у Гарри никогда не было удовлетворяющего ответа. В голодных глазах Реддла вспыхнул странный красный блеск. Еще более странным было то, что он произносил имя Волан-де-Морта безо всякого страха — к этому Гарри не привык. — Почему тебя вообще волнует, как я спасся? — медленно спросил Гарри. — Волан-де-Морт жил уже задолго после тебя. — Волан-де-Морт, — мягко произнес Реддл, — это мое прошлое, настоящее и будущее, Гарри Поттер. Мое полное имя — Том Марволо Реддл. Он провел пальцем в воздухе, выводя огненные буквы. Щелк — и они перестроились, складываясь в утверждение: «Я — Лорд Волан-де-Морт». У Гарри отвисла челюсть. — Это имя я использовал еще в Хогвартсе, — продолжил Реддл с самодовольной улыбкой. — О нем знали лишь мои ближайшие друзья. Как будто я стал бы навсегда носить грязное имя грязного магла, который меня породил! Я, в чьих жилах течет кровь самого Салазара Слизерина! Наследник Слизерина — полукровка? Сам Волан-де-Морт — полукровка? — Я должен был носить имя жалкого, обычного магла, который бросил меня еще до моего рождения, узнав, что моя мать — ведьма? Нет, Гарри Поттер. Я создал себе новое имя — имя, которое однажды волшебники всего мира будут бояться произносить. Они будут бояться меня — величайшего волшебника на свете! — Я тебя не боюсь, — бросил Гарри. — Я вижу, кто ты теперь: жалкая тень, цепляющаяся за жизнь, высасывая ее из других, как паразит. — Его прежняя растерянность исчезла. Пусть он и не понимал всего, но главное было ясно: Реддл — это Волан-де-Морт, а Волан-де-Морт убил его родителей. — Какими бы ни были твои планы, я остановлю тебя, Волан-де-Морт. Я остановил тебя одиннадцать лет назад, остановил в прошлом году — и остановлю сегодня ночью! Улыбка Реддла выглядела жутко и неуместно. Он прошел между высокими колоннами и поднял взгляд к каменному лицу Слизерина, нависшему над ним в полумраке. Реддл широко открыл рот и зашипел, и Гарри понял каждое слово. — Говори со мной, Слизерин, величайший из четырех основателей Хогвартса. Гигантское каменное лицо Слизерина зашевелилось. С мрачным любопытством Гарри смотрел, как рот раскрывается все шире и шире, превращаясь в огромную черную дыру. Внутри что-то двигалось, скользило, поднимаясь из глубин. Огромная змея вырвалась из пасти статуи и с грохотом, от которого задрожал пол, упала на каменный пол. Гарри крепко зажмурился, отступая назад. «Соберись!» — приказал он себе. — Убей его, — прошипел Реддл. — Назад! — приказал Гарри змее на парселтанге. — Ты не желаешь причинить мне вред. Реддл рассмеялся. — Парселтанг тебе не поможет, Гарри Поттер. Он подчиняется только мне! Этого не могло быть правдой. В книге Тео говорилось, что василиск подчиняется лишь змееустам. Этот был не более особенным, чем любой другой василиск — просто куда больше. — Стой! — приказал Гарри. — Убей его! — повторил Реддл. Бедная змея не знала, что делать. Она была в замешательстве от противоречивых приказов, которые ей давали. Она свернулась кольцами, отступая в безопасное, чтобы разобраться. Желтые глаза закрылись. — Он подчиняется только мне, Гарри Поттер. Только Наследнику! — Реддл уже хохотал, хрипло и безумно. Он явно считал, что все уже решено. Гарри глубоко вдохнул, заставляя себя успокоиться. Нужно было думать. Реддл лгал — это стало его первым выводом. Он хотел, чтобы Гарри перестал отдавать приказы на парселтанге, чтобы василиск его убил. Значит, первая часть решения проста: говорить только на парселтанге. — Тогда почему я еще жив? — спросил он Реддла. — Он не станет нападать на того, кто говорит на его языке. По лицу Реддла пробежала тень сомнения. — Он подчиняется Наследнику, но и меня он слышит, — продолжил Гарри, чувствуя, как уверенность растет с каждой секундой. — Иди ко мне, — позвал он василиска, вложив в слова всю силу своей воли. Царь змей развернулся. С тихим шорохом чешуи о камень василиск стремительно скользнул по полу Тайной комнаты, откликаясь на зов Гарри. — Нет! — крикнул Реддл, слишком потрясенный, чтобы говорить на парселтанге. — Как твое имя, мой друг? — спросил Гарри. — Великий дал мне имя Эйтне, — ответила змея. — Прекрасное имя, — прошипел Гарри. — Прекрасная змея. Эйтне обвилась вокруг него, подняв голову к его руке. Он осторожно провел пальцами по ее чешуе. — Никто никогда не спрашивал моего имени, — печально прошипела она. — Этого не может быть! — закричал Реддл. В его голосе звучали неверие и потрясение. Гарри сердито посмотрел на призрак, или кем бы он ни был — «Чудовище, которое подчиняется лишь Наследнику», — процитировал он легенду о Тайной Комнате. — Это правда! — взвизгнул Реддл. — Ты — жалкий и недостойный потомок Слизерина, — бросил Гарри. — Тень, застрявшая в прошлом. Ты — ничто. Я — Наследник Слизерина! Последние слова сорвались с его губ на парселтанге, и мир будто перевернулся. С потолка посыпалась пыль, вся Комната задрожала. На мгновение Гарри увидел все сквозь красную пелену. Эйтне резко выпрямилась, готовая броситься на Реддла. — Прочь, Реддл, и больше не смей преследовать эту школу, — приказал Гарри. Его голос неожиданно стал глубоким и сильным. — Я изгоняю тебя из Хогвартса навсегда. Реддл выпрямился. — Ты не можешь изгнать меня, — прошипел он. — Я… — Атакуй! Василиск метнулся вперед с поразительной скоростью, атакуя Тома Реддла. Гарри едва не задохнулся, когда голова Эйтне прошла сквозь призрачную фигуру. Разъяренная, она развернулась и ударила снова с тем же результатом. Она отпрянула, сбитая с толку, злобно шипя. Гарри понял, что у него есть лишь два выхода: ждать, пока Реддл полностью высосет жизненную силу из Джинни Уизли и обретет тело, или действовать прямо сейчас. Его взгляд упал на дневник, который Джинни сжимала с отчаянной силой. Он бросился к ней. Вырвав книгу из ее пальцев, Гарри лихорадочно огляделся в поисках факела, чтобы сжечь дневник, но все они были слишком высоко. Его взгляд скользнул к воде… но он сразу отверг эту мысль. Дневник просто впитает ее. Жидкость… Гарри словно застыл во времени, наблюдая, как с клыков Эйтне капает яд. Яд — жидкость, и притом смертельная. Жидкость, способная убивать. Он подбежал к ней, раскрывая дневник на ходу. — Укуси эту книгу! — приказал он. Она сердито посмотрела на Тома Реддла, но опустила голову и сделала, как велел Гарри. Реддл закричал в агонии, когда первая капля яда впиталась в дневник. В груди Реддла появилась дыра, из которой вырвался ослепительный свет. Гарри без эмоций наблюдал, как капля за каплей яд впитывается в книгу. Каждой капле соответствовал пронзительный вопль боли. Из тени начали вырываться все новые лучи света. Наконец дневник, казалось, больше не мог этого выдержать. Осколки света — все, что осталось от Тома Реддла, — взорвались фейерверком радужных вспышек и исчезли во тьме. Гарри вздрогнул и выронил дневник, когда тот сам собой вспыхнул. Пламя на мгновение осветило Комнату, но книга быстро сгорела дотла. Гарри глубоко вдохнул. Все было кончено. Тень, нависшая над Хогвартсом, рассеялась. — Спасибо, друг, — прошипел Гарри василиску. — Он мне никогда не нравился, — ответила Эйтне. — Никогда не разговаривал со мной. Не спрашивал моего имени. Только отдавал приказы. — Теперь все кончено, — сказал Гарри. — Убийства прекратятся. Эта школа — мой единственный дом, мое убежище. Я не позволю ее закрыть. Этому нужно положить конец. — Убивать — моя природа, — прошипела змея. — Я хищник. — Но больше никаких учеников, — твердо заявил Гарри. — Ты не должна больше никого убивать здесь. Эйтне на мгновение задумалась, но неохотно согласилась. Гарри оглядел Тайную Комнату. В глубине виднелась дверь, которую ему хотелось исследовать, но внезапно накатившая усталость едва не свалила его с ног — если бы не Эйтне, поддержавшая его. — Тебе следует покинуть это место, — посоветовала она. — Вернись, когда снова будешь силен. Гарри уже собирался позволить Эйтне вывести его из Комнаты, когда всхлип привлек его внимание. Он совсем забыл о Джинни! Гарри бросился к ней. Она вцепилась в него и разрыдалась так, что у него перехватило дыхание. Он старался ее успокоить, но безуспешно. Тогда Гарри поднял девочку на руки, она почти ничего не весила, и вышел из Тайной комнаты. Огромные двери в конце коридора распахнулись сами собой. По ту сторону уже ждали Драко и Тео — они вскочили на ноги. — Гарри! — Ты жив! — Конечно, жив, — высокомерно фыркнул он. — Я же Мальчик-Который-Выжил. — Ты полный придурок! — воскликнул Драко. — И ты еще и спас младшую Уизли! — Меня зовут Джинни, Малфой. — Эй, с возвращением, — улыбнулся ей Гарри. — Ты можешь меня отпустить. — История, конечно, увлекательная, но давайте начнем с главного, — сказал Тео. — Наследник мертв? — Это был Том Реддл и его дурацкий дневник, — фыркнул Гарри. — Да, он окончательно мертв. — Это был василиск? И он мертв? — Да, и ни в коем случае. Эйтне, познакомься с моими друзьями. Василиск высунул голову из прохода, вызвав у Драко пронзительный визг и заставив Тео призвать на помощь сразу нескольких богов. — Это Драко, это Тео, а это Джинни. Язык змеи то высовывался, то втягивался в его пасть. — Гарри… — нервно прошептал Драко. Тео хлопнул его по плечу: — Помнишь, что говорилось в книге? «Неуправляемы, кроме как змееустами». Гарри завел себе ручного василиска! Драко слабо улыбнулся. — Черт возьми, это просто замечательно. Гарри, превозмогая головокружение, обратился к Эйтне: — Мой друг, нам нужно вернуться наверх. Ты сможешь помочь? — Я понесу вас. Эйтне позволила им забраться ему на спину, и, когда все уселись, она стремительно заскользила к трубе, по которой они спустились в эти глубины. Змея без усилий нырнула в нее, и Гарри пришлось пригнуться, чтобы не удариться головой — василиск был настолько огромен, что почти полностью заполнял трубу. Они неслись с огромной скоростью, и у Гарри заложило уши от перепада давления. Когда они выбрались наверх, то спрыгнули с его спины прямо в женскую уборную на втором этаже. — Прощай, хозяин, — прошипел василиск, скрываясь в глубинах школы.