Случайно выживший

      Это случилось слишком, страшно быстро. Просто мама однажды вечером отправилась спать раньше обычного, сказав, что ей немного нездоровится. А на следующее утро срочно послали всадника в город за целителем: мама лежала в лихорадке с пугающе сильным жаром, и сердце у неё билось часто-часто. Альбус успел подержать ладошку у неё на груди, прежде чем его с Ли́-и выпроводили за двери.       Целитель — тот самый невысокий плотный маг, которого вызывали к Альбусу в прошлом году — появился только к вечеру, прямо на площадке парадной лестницы, и вслед за отцом отправился в мамины комнаты. По пути он успел взъерошить кудри Лиан с Альбусом и поинтересоваться, как их здоровье. «Он хороший, — шепнул тогда мальчик сестре, — он обязательно поможет».       Но когда магистр спустя полчаса показался из-за двери и позвал Лиан, лицо у него было не на шутку обеспокоенным и серьёзным. И всё равно Альбус верил в то, что всё будет хорошо: он же маг, разумеется, он вылечит маму. Через какое-то время сестрёнка вышла поникшая, с аккуратно перевязанной возле локтя рукой, и вот тогда-то Альбус заволновался. Ли-и сказала, что магистр Стелль позвал на помощь своего друга и что они взяли у неё для мамы немного силы и крови из вены. И тут же обмолвилась ненароком, что руки и плечи у мамы все в багровых пятнах.       Но Альбус, упрямо гоня прочь назойливое предчувствие беды, всё-таки был уверен в том, что мама поправится. Потому что это была мама, и она просто не могла не выздороветь. Это было бы ужасно неправильно.       Один раз он попытался подглядеть в щёлку меж неплотно закрытыми служанкой дверями, при этом прекрасно зная, что ничего не увидит, потому что мамина спальня была в другой комнате. Его заметили, и их с Ли-и отвели к себе. Смирившись, Альбус выбрался на маленький балкон и уселся там, обняв одну из балясин и прижавшись к ней щекой. Царила духота: ветер не дул совсем, даже чуть-чуть. Через открытое окно игровой комнаты было слышно, как маленький Арсий звонко требует у няни что-то ему дать. Другой балкон, расположенный гораздо правее, мерил нервными шагами отец — туда-сюда, туда-сюда.       Из головы у Альбуса не выходил подслушанный отрывок фразы незнакомого мага: «Если к утру ей не станет легче...»       К вечеру следующего дня целители покинули Аэно.

***

      Альбус испугался тела в гробу и не хотел к нему подходить. Ему сначала не верилось, что это и в самом деле мама, потому что мама была совсем другая. У неё были мягкие щёки, тёплые губы и красивые карие глаза, спокойные и внимательные, она чисто смеялась и порой скрывала ото всех тихую грусть; правда, своих детей обмануть ей никогда не удавалось. Она умело подражала голосам животных и любила ездить верхом, — и она же всплёскивала руками и укоризненно смотрела на Альбуса с Ли-и, когда они снова приходили чумазые, как демонята. Она гладила по волосам и пела колыбельные, она любила их, всех четверых — и его, и Ли-и, и Флетто, и малыша Арсия... А та, которая лежала недвижно, со сложенными на груди руками, казалась чужой женщиной.       Мама как будто исчезла, ушла далеко-далеко, неведомо куда, оставив их всех.

***

      Альбус желал убежать подальше и спрятаться — даже от сестры. Ему не хотелось, чтобы она видела, как он ревёт, что у него глаза красные и слёзы-сопли в три ручья. На похоронах отец попросил его держаться и даже обнял, но как не плакать, когда всё так ужасно, ужасно несправедливо?!       Альбус решил укрыться в саду, на старой большой груше: в её густой листве никто бы его не заметил. Он уже начал было забираться на дерево, когда услышал голоса из стоявшей неподалёку беседки. Он узнал их: один, тот, что был тише — сразу, второй — чуть погодя. Заставив себя не всхлипывать и не шмыгать носом, Альбус тихонько подкрался к беседке — хотя мог бы и не стараться, его всё равно не услышали бы — и аккуратно раздвинул листья плюща, ровно настолько, чтобы подглядеть и самому остаться незамеченным.       — Как ты не уследил?!       Ардал Герин — старший брат мамы, приехавший на её похороны — навис над отцом, опершись руками на казавшийся сейчас отчаянно хлипким столик. Дядя был здоровенный, как шкаф, на голову выше отца, голос у него и так был громкий, а сейчас — ещё и гневный. Отец сидел напротив, вжавшись неестественно прямой спиной в стенку беседки, и смотрел, не отводя взгляд, в его лицо, чуть ниже глаз.       — Я тоже скорблю об Иветт, и мне тоже тяжело, — сказал он сквозь зубы. У него тоже был злой голос, но он пока сдерживался.       — Смотри мне в глаза, Рамон! — дядя Ардал наклонился ещё ниже. Его гордое лицо было красным от гнева. — Ты обещал беречь её, когда соединяли ваши руки! Это была твоя обязанность, которую ты не выполнил!       — И что мне, — отец встал рывком, и дяде пришлось отшатнуться, чтобы не столкнуться с ним лбами, — следовало запереть её в комнатах на всю жизнь? Она точно так же могла уколоться иголкой при вышивании или оцарапаться застёжкой ожерелья или серьги! И точно так же этого не заметить!       — Ты обязан был беречь Иветт и заботиться о ней. Но ты не сумел! Не уберёг! — дядя Ардал чуть перевёл дыхание и выдал: — Кого мне винить, кроме тебя?       — Спасибо, Ардал, — глухо рыкнул отец, — я справляюсь сам.       Да как они могут?! Особенно дядя Ардал — как он может обвинять отца, ведь тот беспокоился о маме, ему сейчас тоже плохо! И разве его вина в том, что в доме не оказалось ни одного зачарованного «лиасом» листа, и вызывать целителя пришлось через гонца? Такой ужасный, серьёзный, душный и тоскливый день, а они... а они грызутся здесь и кричат друг на друга! Дальше слушать Альбус не мог: слишком больно было, слишком плохо, слишком мерзко.       — Да как вы смеете! — выкрикнул он, сделав шаг назад.       Отец, собравшийся было продолжить, сразу оборвал себя.       — Как вы смеете ругаться между собой в такой день?! — срывающимся голосом кричал Альбус, отступая всё дальше. — Как вам не стыдно, дядя Ардал! Маму только похоронили, а вы ссоритесь! Да вы... вы хуже собак на псарне!       И он бросился прочь, не обращая внимания на оклики выбежавшего из беседки отца и не выбирая дороги.

***

      Ноги привели его в мамины комнаты. Там всё осталось на своих местах, даже начатое две недели назад вышивание, и тем тоскливее была пустота в них, и тем яснее и болезненнее она ощущалась.       Из маминой спальни слышались всхлипы и тихий голос, и Альбус пошёл туда. За кроватью обнаружилась Лиан, сидевшая на ковре. На коленках она держала хныкающего Флетто и негромко пела ему нехитрую песенку, которую часто мурлыкал под нос садовник. На щеках у неё тоже были мокрые дорожки.       Альбус молча сел рядом и обнял обоих. Сам он плакать уже отчего-то не мог.       Они втроём сидели так довольно долго, прежде чем в соседней комнате открылась дверь и послышались быстрые шаги Ольвера, управляющего отца. Дети притихли; даже Флетто перестал всхлипывать.       — Юный господин Альбус, — позвал Ольвер, — вы здесь?       Альбус плотно сжал губы и чуть крепче обнял Ли-и с Флетто. Видеть взрослых сегодня ему совершенно не хотелось, но шаги раздались уже на пороге спальни.       — Вот вы все где, — вздохнул Ольвер, обойдя кровать. Помолчал. — Что же вы сидите на полу?       — Тут ковёр, не холодно, — отозвалась Лиан. Управляющий только вздохнул; в другой ситуации он поспорил бы, но сейчас не стал.       — Альбус, — он изредка позволял себе называть детей барона просто по именам, — вас везде ищут.       — Ну и что? — тот поджал губы.       — Ваши отец и дядя хотят видеть вас, — терпеливо пояснил Ольвер. — И извиниться.       Альбус поднял голову.       — Я не пойду к ним, Ольвер. Отстань, прошу тебя.       Управляющий замер со странным выражением лица, и Альбус невольно задумался, не было ли это слишком грубо — «отстань», да ещё и на «ты», он всё-таки ни в чём не виноват... Да и Ли-и теперь глядела на него как-то слишком внимательно...       — Боюсь, вам всё-таки придётся, юный господин, — почти сразу очнувшись, быстро проговорил Ольвер. В пару шагов он оказался рядом, поставил Альбуса на ноги и взял его за руку, несмотря на сопротивление. Ну как маленького!       — Но я не хочу! — Альбус попытался высвободить ладонь, но Ольвер держал крепко.       — Неужели вы не поняли? — серьёзно спросил он. — Вы ведь говорите со мной, не открывая рта, — он коснулся пальцами лба, — прямо у меня в голове.       — У меня тоже, — кивнула Лиан.       — И у меня, — тихо подал голос Флетто.       — Вот как, — пробормотал Альбус вслух.       А он и не заметил... Значит, он всё-таки тоже маг, как дедушка Эрнесто и Ли-и. Он так мечтал об этом, так надеялся на то, что дедушкина кровь в нём проявит себя... А теперь, когда надежда оправдалась, радостно ему совсем не было. Ни капельки.