Случайно выживший

      — Я считал оборот «время тянулось, как смола» избитым до тех пор, пока впервые не пришёл на историю. Мне кажется, здесь и воздух иной. Плотный, вязкий, а мир снаружи и вовсе будто замер, и неизвестно, сколько мы здесь сидим...       — Это ты-то сидишь? Разлёгся на половину стола и разглагольствует. Ярвис, он тебе не мешает?       — Да нет, только пусть патлы свои подберёт.       — Сам ты патла, — беззлобно отозвался Альбус, — а у меня благородные кудри.       Приподнявшись, он перекинул собранные в хвост волосы через плечо и снова лёг грудью на стол: наклонная поверхность тянула его, сонного, как магнитом. Переплёт сестриной книги по новейшей истории магии, которую он подгрёб себе под голову, уютно пах старой кожей.       — Я не выспался.       — Уж не потому ли, что пришёл домой за полночь? — насмешливо поинтересовалась Лилиана. Даже находясь на задних рядах, разговаривали они негромко, чтобы не привлекать внимание магистра Робеллина и не мешать сокурсникам рассказывать подготовленный материал.       Альбус поглядел на неё, чуть прищурившись, но всё-таки решил, что не станет спрашивать, не виконт Тальден ли это в темноте перепрыгивал через забор на улицу. Ройт тогда брата своей возлюбленной не заметил и, помахав рукой неосвещённому окну, скрылся в переулке. Полуминутой позже оттуда послышался удаляющийся стук конских копыт. Романтики. Интереснее им так. Ну-ну... Хоть не пешком ходит и одевается неброско, иначе однажды ограбили бы по дороге, а то и прибили.       — К слову, — Лилиана подпёрла щёку ладонью, — где вы были на этот раз?       — У Маула, — Альбус нарочно растянул первый слог так, что у него получилось почти кошачье «ма-ау». — Правда, Ярвис ушёл раньше. Но всё равно господин Ресс вскоре велел нам расходиться.       Ярвис чуть улыбнулся и молча кивнул.       Альбусу вспомнилось, как его приёмная мать, госпожа бел-Коррин, однажды шепнула ему кое-что по секрету. Все пытались отсоветовать ей усыновлять Ярвиса, расписывали, как тяжело ей придётся — мол, он же в приюте рос, да не при церкви, а Бог знает где, он же хмурый и колючий, как ёж, в нём наверняка дурная кровь, он тебе только горе принесёт, и вообще своего лучше роди (тогда её муж ещё был жив). А она усыновила. И ни разу об этом не пожалела, потому что Ярвис — ежонок, как она до сих пор его называла — вырос благодарным и любящим сыном. «Уличность» из него, конечно, не ушла насовсем: её с лихвой хватало на то, чтобы давать достойный отпор всякому, кто смел назвать Ярвиса маменькиным сынком.       — Это вы его так споили, что он сегодня не пришёл? — Лилиана указала подбородком на пустующее место.       — Помилуй Двуединый, Ли́ан, как мы могли...       — Господин Ресс головы бы нам оторвал, — хмыкнул Ярвис.       Лилиана перевела недоверчивый взгляд с него на брата и обратно, а потом, вспомнив, тихо хлопнула себя ладонью по лбу.       — Как я забыла... Сегодня ведь первая постановка его «Принца Аретта»! Он, бедный, сейчас наверняка носится по всему театру.       — Почему бедный? Очень даже счастливый, просто страшно волнуется, — пожал плечом Ярвис. — Уж и не припомню, сколько раз он правил текст, пока не отточил каждое слово...       — Ты же знаешь господина Ресса, — добавил Альбус. — Он никогда не допустит, чтобы в его театре поставили посредственную пьесу, будь она написана хоть его племянником, хоть самим Сулией. Поэтому сегодня вечером мы дружно идём на «Принца Аретта», чтобы наконец полностью его увидеть и оценить по достоинству, а потом немного прогуляемся. Особенно полезно будет для молодых леди с провалами в памяти, — тут же вздрогнув, он выпрямился и недовольно зашипел: — Лиан, ну зачем сразу щипаться?!       — Кровообращение улучшаю, — мило улыбнулась ему сестра и отобрала у него книгу. — Чтобы ты был бодрее. Видишь, как хорошо подействовало?       — Нет, ну так невозможно. Альзаро! — раздался окрик магистра Робеллина. Преподаватель был невысоким, щуплым и невзрачным на вид, — и тем сильнее поражала его способность вдруг громогласно гаркать. Данис Хольд, говоривший о вкладе Вилиссы Эльм в налаживание отношений магов с ведьмами, едва не подпрыгнул от неожиданности и подавился воздухом на полуслове.       — Уточните, пожалуйста, — привычно, в один голос отозвались сестра и брат, мгновенно изобразив на лицах внимание. Ярвис спрятал улыбку: его, заразу, что в академии, что здесь одёргивали редко.       — Оба. Мне вас рассадить по разным углам, как детей? Второй курс заканчиваете, взрослые люди, так можете проявить уважение? — магистр Робеллин вздохнул, покачал головой и быстро спросил: — Кто создал карты Велиана?       — Велиан же, — хохотнул кто-то. Альбус мысленно фыркнул. Магистр часто пытался поймать нерадивых студентов на незнании каких-либо исторических фактов, относящихся к пройденным темам, но с Альбусом этот номер прошёл лишь тогда, когда он пропустил и поменял местами некоторые фамилии, перечисляя Глав родгарестской Гильдии высших искусств за последние сто двадцать лет.       — Ваша фамилия Альзаро? — едко поинтересовался преподаватель. — Насколько я помню, нет. Альбус?       — Создателем первых погодных карт является вовсе не Сильвус Велиан, как считалось долгое время, а его друг Гвеол Уллес, — ответил юноша. — Картами Велиана их называют согласно установившейся терминологии.       — Хорошо... — кивнул магистр Робеллин. — Лилиана?       Та с готовностью подхватила:       — Уллес работал в одиночку и закончил карты незадолго до смерти, но показать их не успел. Велиан, знавший о его работе, присвоил авторство себе, замаскировав отпечаток силы Уллеса своим.       — Нужно отдать ему должное — это сложная и тонкая работа...       — ...но, хоть с тех пор и прошло не одно десятилетие, истина всё-таки всплыла на поверхность.       — Выходит, истина здесь — утопленник.       — Альбус Альзаро! — по инерции одёрнул его магистр Робеллин, но сразу спохватился: — Да, вы совершенно правы. Особенно этот всплывший утопленник был неприятен для потомков Велиана... Хорошо, — покивал он, — хорошо. Теперь прошу вас, как взрослых людей — имейте уважение ко мне и к вашим сокурсникам, если разговариваете — тихо. Садитесь. А вы, Предд, — обратился он к давшему неверный ответ, уже развернувшись и зашагав к доске, — на следующей неделе дополнительно предоставите мне информацию о трёх... нет, пожалуй, о двух подобных случаях, произошедших не ранее тысяча трёхсотого года. Хольд, продолжайте.       Студенты в аудитории немного пошептались и стихли. Альбус откинулся на жёсткую спинку стула и закрыл глаза. Спать на истории хотелось практически всем и всегда, особенно — когда её ставили первой в расписании, как сейчас. Некоторые нагло претворяли желание в жизнь: рыжий Рейго Тейгель на втором ряду, например, дремал сидя, подперев щёку кулаком. Носом не клевала разве что вечно бодрая Лиан. Как ей это удавалось, — в семь-то часов утра, — не знал даже Альбус. Она не пила бодрящих эликсиров, после которых можно было получить откат в виде неодолимой сонливости, а на дорогой и нераспространённый в Родгаресте кофе, который Альбус полюбил в последние два года, только фыркала.       — Честное слово, — шёпотом сказал Ярвис, — не будь ты моим другом и не знай я, что к занятиям ты готовишься, ты бы страшно меня бесил. Ты же выглядишь как любимый удачей разгильдяй.       — Мне он и вовсе родной брат, одно другому не мешает, — пожала плечами Лилиана.       — Я не разгильдяй, — Альбус приоткрыл один глаз, — у меня получается успевать жить, чего и вам желаю. Мы не ведьмы, чтобы у нас было полторы-две сотни лет в запасе.       — Я всё-таки тебя побью.       — Проходили уже. Или ты забыл?       — Это было так давно, что я не прочь вспомнить, — ухмыльнулся Ярвис.       — Победитель пробежит круг почёта по площади святого Эмерина, — вкрадчиво мурлыкнула Лиан. — В первозданном виде.       Ярвис с Альбусом, разом поскучнев, переглянулись между собой и обернулись к ней с одинаковыми притворно-печальными выражениями лиц.       — По-моему, ты оговорилась, — попытался поправить сестру Альбус. Та решительно мотнула головой и перевела тему:       — Напомните, когда нам нужно быть в театре?       — Спектакль начнётся в... шесть, да.       — Прекрасно. Тогда я спрошу у Кэры, пойдёт ли она тоже...       Лилиана прикрыла глаза, чтобы сосредоточиться и скрыть жутковато-расфокусированный взгляд. Кэра На́аль, сидевшая на левом краю аудитории и рисовавшая что-то на листке, слегка вздрогнула, наклонила голову к плечу, словно к чему-то прислушиваясь, а потом улыбнулась и пару раз кивнула — словно себе самой.       — Идём вчетвером, — сообщила Лилиана.       — Не опоздать бы, — хмыкнул Ярвис. — Кэра всегда долго собирается.       — Успеем, — Лиан немного погрустнела. — Я вспомнила, что схематики не будет: профессор Кельф сегодня в отъезде.       На лице Ярвиса появилось сожаление; Альбус вздохнул. «А ведь продолжай вести схематику Майр, мы бы сейчас только обрадовались», — подумалось ему. Вот уж кто умел уныло и раздражающе вести интереснейший предмет... И даже не скажешь — светлая ему память, потому что память о нём осталась тусклая и серая, такая же, каким был он сам. Разве что из вежливости. Вот с профессором Кельфом схематическая магия сразу перестала быть синонимом скуки смертной; просто поразительно, как быстро он нашёл подход к каждому... Без сомнений, это — талант.       Впрочем, для того, чтобы скучать и бессовестно спать на занятиях, всё ещё оставалась история. До перерыва было ещё долго, а в сон тянуло неимоверно, так что Альбус попытался было снова утянуть у сестры книгу, но получил по рукам. Тогда он картинно вздохнул, лёг грудью на стол и уткнулся лбом в скрещённые предплечья. И, уже проваливаясь в мягкую дрёму, почувствовал, как Лиан аккуратно заправляет ему за ухо выбившуюся прядку.