Случайно выживший

      Альбус брёл прочь от Дома Правосудия, примыкавшего к зданию Гильдии высших искусств; там недавно завершилось заседание трибунала, на котором рассматривалось дело об Астро Кельфе, чернокнижнике и убийце девяти человек. После оглашения приговора юношу отпустили при условии, что он пока не станет покидать столицу. Кельф теперь был объявлен вне закона, каждый мог убить его на месте, не передавая в руки правосудия. А попади он в них, его ждали бы четвертование и последующее сожжение тела. Приговор был окончательный, обжалованию не подлежал.       Гильдия будет его искать.       Альбус тоже. И уж он свой поиск не бросит ни за что. Гильдия будет активно разыскивать преступника хорошо если года полтора-два, а он доведёт всё до конца — непременно победного.       Хотя какая, к демонам, победа? Это не битва, это месть. Здесь существуют только цель и её достижение. Как на охоте.       Альбус, неровно остриженный, растрёпанный, — и душа у него была такая же, только не просто растрёпанная, а в лоскуты разодранная, — брёл бездумно, лишь бы идти, но не к дому, нет — там слишком много от неё, Лиан, там Ярвис забыл свою книгу, там каждая мелочь будет напоминать и ранить.       «Нет, родной, — подумал он, — напоминание тебе не помешает. Забвение равно предательству».       Погружённый в свои мысли Альбус не заметил, как неброская карета, вроде бы ехавшая мимо, притормозила рядом с ним; лишь на оклик кучера он поднял голову.       — Дороги не знаю, спросите у кого-нибудь другого, — невежливо бросил юноша. Врал: столицу, по крайней мере, большую её часть, он знал хорошо, но объяснять, как куда-то проехать, он был совершенно не в настроении. Мягко говоря. Очень мягко.       — С вами хочет поговорить госпожа Фелон, — мудро не обратив внимания на его грубость, сообщил кучер.       — Фаалонн! — воскликнули из кареты, и в окошке появилась женщина; ей было где-то под тридцать, но не больше. — Я не думаю, Яррет, что фамилия моего мужа так трудна для запоминания.       Кучер начал длинно извиняться перед ней; Альбус уже думал, как бы повежливее послать даму, но запоздало — и всё-таки вовремя — увидел гильдейский медальон на её шее и герб Гильдии на дверце кареты. Вспомнил, что видел эту женщину в зале суда — она смотрела на него... с состраданием?       Что ей от него нужно?       Кучер спрыгнул на мостовую, чтобы открыть дверцу кареты и опустить подножку, а госпожа — магистр — Фаалонн наконец обратила взгляд на Альбуса.       — Вы не возражаете против разговора, баронет? — спросила она. — Это не займёт много времени. Пока мы будем разговаривать, Яррет как раз довезёт вас до вашего дома.       Она говорила просто, без таинственных интонаций, которые дамы так любят подпускать в голос в подобных ситуациях. Альбус хотел было спросить, откуда кучер знает, куда ехать, но потом сообразил, что выяснить адрес легче лёгкого. Другое дело — с какой целью выясняют... Он прислушался к себе, но не почувствовал от госпожи Фаалонн опасности — совершенно, учитывая то, что на груди под плащом у юноши был амулет, защищающий от влияния эмпатов: после окончания суда ректор отдал ему свой. Скорее от неё исходила странно родственная теплота. И, хоть душа его была в раздрае и ни с кем разговаривать он не хотел, он согласился.

***

      Завернувшийся в плащ — хотя в карете было не холодно по сравнению с улицей — Альбус напоминал мрачную нахохлившуюся птицу. Госпожа Фаалонн смотрела на него, чуть склонив голову к плечу; юноша был благодарен ей за то, что жалость во взгляде она сумела скрыть.       — Меня зовут Брианна Фаалонн. Простите за наглость, я понимаю, что вам сейчас очень тяжело, но дело важное, поверьте.       Между «как» и «что» большая разница; если бы она сказала «как», Альбус, наверное, не стал бы слушать дальше, попрощался и пошёл своей дорогой. Каким бы наивно-простым ни казалось её округлое лицо с забавным вздёрнутым носом, глупой она явно не была.       — Я весь внимание.       — Баронет... Можно по имени? (Тот кивнул.) Я вижу, у вас уши не проколоты... Ничего, это исправимо.       Альбус удивлённо вскинул брови, — это ещё к чему? — а госпожа Фаалонн сунула руку под подбитую мехом накидку, какое-то время копалась по внутренним карманам, бормоча под нос «да где же ты», а потом наконец протянула к нему руку. На раскрытой ладони лежала серьга — достаточно крупная, но не массивная. В узорчатую серебряную оправу был вставлен небольшой, но великолепно огранённый аметист. Камень ясного разума, вспомнилось юноше.       — Возьмите, Альбус. Я подумала, что это вам пригодится.       — Зачем она? — коротко спросил тот, действительно не понимая. Но серьгу взял — осторожно, словно боясь обжечься. Случайно заметил, что в одном месте линии узора сплетаются в символ «альд», рядом — «теппар». А когда вгляделся, понял, что узор весь состоит из мелких, искусно выгравированных символов, серебряная часть серьги сплошь покрыта ими, и назначение у всех этих знаков одно.       — Вы этого не помните, потому что были в беспамятстве, но в первый день меня поставили наблюдать за вами в лазарете. Вы остались живы, — Альбуса внутренне передёрнуло: ему вспомнились слова Астро Кельфа о том, как он, Кельф, этому рад, — но сильно пострадали. В том числе... Вы сильны в защитной магии, я вижу, но в одном теперь уязвимы.       Глаза госпожи Брианны были серьёзны и печальны, голос — уверенно-знающий (и как будто по-родственному заботливый?), в нём отсутствовали просящие нотки «поверьте мне». Она просто рассказывала.       — Кельф... он лишил вас всякой способности к защите от сил изнанки. Я не знаю точно, как это ему удалось, не иначе ему помогли... оттуда. Возможно, это завязано на крови, но я не уверена. Суть в том, что любое взаимодействие с изнанкой может легко убить или вас, или вашу душу. Личность, если хотите. И противопоставить этому вы сами ничего не сумеете. Ни один ваш барьер, ни один начертанный вами защитный знак не остановит демонов Той стороны.       Для себя Альбус перевёл это предупреждение так: «Если у тебя хватит дури пытаться искать Кельфа с помощью демонов изнанки, то учти, что в таком случае ты умрёшь или станешь одержимым прежде, чем успеешь пискнуть «мама», и тем более что-то спросить». Он отчётливо помнил, с какой страшной лёгкостью сметала все барьеры чужеродная сила, и не видел причин не верить в этом госпоже Брианне. Тихо скрипнул зубами. Вот дрянь... Нет, обращаться к силам Той стороны он собирался в последнюю очередь, но всё-таки это был вариант, пусть самый отчаянный. Теперь, если Альбус хотел дожить до встречи с Кельфом, — а он хотел, и хотел страстно, — этот вариант для него был зачёркнут жирной линией.       — Вязь на серьге не обеспечит абсолютной защиты («не рискуй, даже не думай»), но это гораздо лучше, чем ничего, — добавила госпожа Фаалонн. Не извиняющимся тоном, что было удивительно... и хорошо.       Альбус поблагодарил её за заботу, сказал, что всё запомнит и учтёт, положил серьгу во внутренний карман кафтана («Только потом обязательно наденьте, слышите?»). Карета подпрыгнула на выбоине, Альбуса приложило затылком о стенку — не так уж больно благодаря обивке и его собственным густым кудрям, но чувствительно. Хоть серьгу вовремя убрал — так и выронил бы, наверное...       — Когда же вы успели? — спросил он, потирая затылок и одновременно делая вид, что ничего не произошло. Но когда же? Такая работа не делается за день или два, нужно время, чтобы точно вырезать символы, а потом «оживить» их... Да и что сама по себе серьга стоит недёшево, что дополнительная гравировка на ней, да ещё такая тонкая.       — Вы тогда ещё находились в лазарете.       Альбус решительно ничего не понимал, и в первую очередь — зачем госпоже Фаалонн такое делать ради незнакомца, чьё положение к тому же тогда было очень и очень шатким. Если только ей что-то от него очень нужно...       Вот только что?       Но, Двуединый, ей так хотелось доверять... Или чтобы ей и в самом деле можно было верить.       — Тогда ведь не было до конца ясно, виновен я в чернокнижии или нет. Почему вы решили помочь мне?       — Потому что я знала, что вы невиновны, — просто сказала госпожа Фаалонн. Помолчала и продолжила: — Я тоже эмпат, и чужую работу, тем более такую, разглядеть для меня труда не составило.       Неужели доверие, которое вызывали её облик и голос, поддельное? И это чувство родственности — тоже? Альбус едва подавил желание схватиться за амулет, проверить — работает ли? Затем подумал, что вряд ли она стала бы его предупреждать, если бы хотела внушить ему что-то, и немного успокоился, возникшая враждебность поутихла. Но не ушла.       — Не волнуйтесь, — увидев, как он изменился в лице, госпожа Фаалонн поспешила объяснить: — Я из стихийных и ношу амулет, чтобы случайно ни на кого не повлиять. Посмотрите.       Она вытянула из-под воротника платья — Альбус деликатно отвернулся — ромбовидную металлическую подвеску на цепочке, позволила ему убедиться, что это именно то, чем названо, и — он отвернулся снова — убрала амулет обратно.       — Я не желаю вам дурного, Альбус. Вы мне верите?       Ему понравилась интонация её голоса — никаких молящих ноток, только спокойствие. Эта почти деревенская прямота, за которой скрывались ум, воля и могучая сила... Альбус был уверен, что недалёкую простушку госпожа Фаалонн играет постоянно и мастерски. Несомненно, это была опасная женщина.       Но не для него — и в этом он тоже почему-то был уверен. По крайней мере, не в данный момент. Опять же, дурным знаком было бы, если бы интуиция молчала — но она говорила, что всё в порядке.       — Верю. Но что вы хотите взамен?       Госпожа Брианна рассмеялась, и юноше стало неловко, словно он ляпнул какую-то глупость. Судя по её виду, так оно и было.       — А в бескорыстие, я так понимаю, вы не верите, — сказала она, отсмеявшись. — С одной стороны, правильно, а с другой — грустно. Вы мне ничем не обязаны, Альбус. Обидно было бы, если бы Гильдия потеряла такой талант.       Это объяснение окончательно успокоило Альбуса. Что-то ей всё-таки требовалось, и это было логично и нормально, пусть даже озвученная причина была довольно эфемерной. Случается, что бог из машины выручает героя пьесы внезапно и за так, потому что того требует жанр, но реальность не театр, она похлеще.       — Но вы позволите мне быть благодарным?       — А я могу вам запретить? — улыбнулась госпожа Фаалонн. Что ж, справедливо.       Карета остановилась ещё тогда, когда Альбус спрашивал, что госпожа Брианна хочет за свою помощь. Разговор вроде был закончен, и юноше нужно было выходить, но в голову ему пришёл вопрос, к теме беседы не относящийся и вообще отвлечённо-легкомысленный, дурацкий даже, но его, пожалуй, следовало задать ещё в самом начале.       — А ваш супруг не будет ревновать вас? Мало ли...       Госпожа Брианна рассмеялась:       — Мой муж из военных, но умом его Бог не обделил. Не волнуйтесь об этом.       — Тогда моя душа спокойна. Что ж... Я могу полагать себя свободным, магистр Фаалонн?       — До встречи, Альбус, — она протянула ему руку, и он поцеловал кончики её пальцев. Её движение было несколько неуверенным; баронет почему-то подумал, что эту дань вежливости ей начали отдавать не так давно, и она всё ещё к ней не привыкла. — Будьте осторожны.       — Был рад встретить вас, госпожа.       Много ли ума надо, чтобы догадаться, что эта встреча не останется единственной?       Альбус вышел из кареты, кучер, чмокнув лошадям, стегнул их вожжами, и карета увезла госпожу — магистра — Фаалонн прочь. В Гильдию, а может, домой, кто знает.       Альбус остался один перед дверью дома, в котором из двоих жильцов теперь остался только он.       Ему предстояло испытание: переступить через порог.