Военный трофей Драко Малфоя

      Этим утром, едва проснувшись и открыв глаза, первым делом Гермиона подумала о Малфое. Ночью ей снился сон, в котором по какому-то странному стечению обстоятельств они с Драко жили в небольшой вилле у самого моря.       Во сне она отчётливо слышала успокаивающий шум прибоя, листала в руках какую-то потрёпанную магловскую книжку, а присутствие блондина рядом совершенно её не смущало — напротив, рядом с ним она чувствовала себя спокойно.       Что-то в этом сне было ещё, и это «что-то» казалось ей очень важным, но, проснувшись, она уже не помнила, какую именно деталь сумела упустить.       Это ведь просто смешно — она и Малфой, живущие на берегу моря, выглядящие счастливыми и беззаботными. Никакой войны, никаких предательств, страха и страданий. Только он, она, нагретый под палящим солнцем песок и маленький домик.       Она не помнила, чтобы он что-то ей говорил, или же она ему. То, что ей приснилось, казалось для них обоих обыденностью.       Взглянув на всё ещё спящего Энтони, она невольно вспомнила то странное видение, которое возникло перед ней там, в Мэноре, когда она решила воспользоваться сферой времени.       Должно быть, этот странный сон приснился ей лишь потому, что перед сном она мимолётно вспомнила об этом инциденте.       Должно быть, она не смогла до конца восстановить этот чёртов артефакт, возможно, в суете и боязни быть пойманной что-то напутала, что-то упустила, и поэтому сфера выдала ей ложное представление будущего.       Идя по коридору второго этажа, она замедляется, проходя мимо висящих на стене натюрмортов. Её пальцы невесомо скользят по покрытой пылью рамке, и из головы пропадают все ненужные мысли, касающиеся догадок и предположений относительно будущего.       И тогда она невольно вспоминает прошлое, и главным образом Пэнси Паркинсон и её слова, которым ранее Гермиона не придавала никакого значения.       «Не кажется ли тебе, грязнокровка, что ты слишком часто стала о многом забывать?»       Был ли в этом подтекст, была ли это отсылка к прошлому, благополучно забытому Гермионой?       Что она имела в виду, говоря о том, что между ними много общего? Если верить словам Малфоя о том, что в Хогвартсе между ними что-то было, означало ли это, что тем самым «общим», связывавшим их обеих, был Малфой?       Они уже на одном уровне, но Гермиона поймёт это слишком поздно? Что это значило?       Не сосчитать в который раз уже Грейнджер винит себя за то, что в прошлом не была настойчивой, что не стала расспрашивать подробностей, не выясняла того, о чём говорила Паркинсон. Может, сейчас она не была бы на распутье, не зная, каким образом должна поступать.       Она отчаянно хочет знать своё прошлое, но кроме Малфоя никто не может ей помочь с этим, а после их прошлой встречи она чувствует себя неуверенно, возможно, имеет опасения на его счёт или даже боится в некоторые моменты.       Если бы Джинни могла ей помочь с этим, она была бы до конца жизни благодарна ей за это. Тогда не было бы всех этих снов, навязчивых мыслей, сомнений, подозрений и страха быть пойманной и обвинённой в измене.       «Надеюсь, ты ещё не разучилась учиться на чужих ошибках…»       Какого чёрта Пэнси говорила загадками?       Поджав губы, девушка направляется дальше по коридору, услышав громкие разговоры, доносящиеся со стороны одной из комнат.       — Это же почти невозможно! — слышится громкое женское восклицание.       Грейнджер старается идти бесшумно, а, наконец дойдя до нужной двери, медленно прикладывает ухо к деревянной поверхности, пытаясь вслушаться в разговор находящихся в кабинете.       — Через два дня Малфой и ещё несколько его людей направятся в сторону заброшенной католической церкви, расположенной в Уэльсе. Мы устроим нападение, — послышался голос Тайлера. — Седьмая группа создаст отвлекающий манёвр, переключив своё внимание на Волдеморта, но нашей основной целью будет Малфой.       Дыхание девушки замирает, а сердце словно сжимается от услышанного.       — Почему бы не расправиться сразу с Тем, Кого Нельзя Называть? — почти лениво спрашивает Лаванда Браун. — Ведь убить его — значит завершить всё.       — Так просто Волдеморта не одолеть, — слышится голос Энтони Голдстейна, и Гермиона зажмуривается. — При всём желании мы не сможем, но, убив Малфоя, мы отсечём его правую руку.       Почему она чувствует, как онемели её конечности? Почему резко её затошнило, а перед глазами начало всё плыть?       Орден собирается убить Малфоя, но разве же её должно это настолько волновать? Разве же ей должно быть дело до этого?       «Малфой может быть мёртв… Малфоя убьют… Его больше не будет в её жизни…» — раз за разом прокручивается в её голове. С каждой секундой она чувствует всё более сильную усталость. Даже ноги оказываются не в состоянии держать её, поэтому она медленно сползает к холодному полу и, зажмурившись, продолжает вслушиваться в голоса, раздающиеся по ту сторону двери.       — А если не получится?       Она чувствует на языке металлический привкус крови, когда резцы впечатываются в нижнюю губу.       — Мы должны сделать это, — вновь слышится голос Тайлера. — Очевидно, что все решат будто бы целью Ордена является король, но главная наша задача — избавиться от его верного ферзя.

***

      Ей душно. От волнения её глаза застилает невидимая пелена, а в горле скребёт от тревоги.       Придёт ли Малфой?       Как он будет себя вести?       Поменяется ли в нём что-то после того, как она его отвергла? Станет ли он относиться к ней иначе?       Её горячая ладонь скользит по разгорячившейся коже шеи, но от этого становится лишь душнее. Ей даже кажется, будто бы у неё медленно случается припадок, и именно из-за него дышать становится так тяжело.       Вышагивая из угла в угол, она представляет недовольное выражение бледного лица, колкости или оскорбления, что слетят с его губ в её адрес, уже имеет представление о том, насколько нахмуренными будут его тёмные брови, и насколько ледяным окажется его голос.       Но все её опасения оказываются совершенно напрасными. Едва трансгрессировав прямо на порог квартиры, Малфой начинает вести себя непринуждённо, и если бы ей стёрли память, она бы никогда не догадалась, что в их прошлую встречу между ними висело тяжёлое напряжение.       Откровенно говоря, перед тем, как отправиться сюда, она сотню раз успела передумать, взвешивая все «за» и «против».       — Выглядишь бледной, — без тени сарказма или злости констатирует он, снимая с себя мантию, перед этим мельком взглянув в сторону напряжённой девушки.       Грейнджер видит на его верхней одежде кровавые разводы, в её нос ударяет едкий запах свежей крови, но она старается мысленно подавить рвотные позывы.       Кого он убил на этот раз?       Ответит ли он, если она спросит?       Мысль о том, что она не видела Гарри уже больше недели, заставляет её сердце замедлить ход.       Всё это разрывает её на части, заставляет чувствовать вину. Джинни предупреждала и не раз о том, что ей не следует лезть в прошлое, и даже предположение о том, что всего несколько минут назад тот, с кем она встречается в тайне от Ордена, с кем добровольно остаётся в чужой квартире, вполне себе мог убить кого-то из её близких, заставляет её чувствовать отвращение к самой себе.       — Всё в порядке? — понизив голос, спрашивает он, подойдя ближе.       До неё доносится ненавязчивый аромат его парфюма. Она уже успела привыкнуть к нему.       Она молча кивает в ответ, и в её голове вспыхивает воспоминание о подслушанном ею вчера днём разговоре в штабе.       Ей приходится приложить большие усилия, чтобы попытаться не думать об этом.       — Ты напряжена, что насчёт твоих головных болей?       — Мне куда лучше, и целители сумели подобрать нужные средства.       Он кивает и видит её напряжение, когда он лёгким движением расстёгивает верхнюю пуговицу своего воротника.       — Воспоминаний много, — произносит Драко, вставая напротив неё уже вплотную. — Некоторые, не несущие в себе особой информации, мы будем игнорировать.       — Мы в прошлом… в воспоминаниях… мы уже… — мнётся она, становясь багрово-красной от смущения.       — Нет, пока что ничего необычного, — заверяет он, всматриваясь в карие глаза девушки. — Пока что мы всё ещё на этапе, где нас поставили варить зелье, но ни тебе, ни мне это не нравилось.

***

      Из горла Гермионы вырывается хриплый полустон, когда она упирается руками в снежный покров, пытаясь подняться после сильного соприкосновения с землёй.       Она в сотый раз недовольно прокручивает в голове слова всех известных ей проклятий, будучи раздражённой тем, что она снова свалилась откуда-то верху, в то время как Малфой приземлился на ноги.       Девушка перекатывается на спину, встречается с безразличным взглядом серых глаз Пожирателя, опирается на локти и замирает, когда Драко внезапно протягивает в её сторону ладонь.       Она хлопает глазами, смотря на его руку, словно полоумная, понятия не имеющая о том, что сейчас происходит.       — Так и будешь отдыхать посреди улицы? — его голос возвращает её в реальность, и она протягивает руку в ответ, так и не зная, что ответить. Вероятно, перед сном она вспомнит об этом обязательно и пролежит ещё полночи в раздумьях о том, что ей следовало произнести в этот самый момент.       Поднявшись, она не благодарит его в ответ, как минимум, потому что он больше не смотрит на неё.       Она узнаёт эти места: они очутились посреди дороги, ведущей в Хогсмид, а ученики с разных факультетов, бредущие по ней, служат прямым доказательством и подтверждением её догадки.       Её взгляд находит и цепляется за шумную группу слизеринцев. Равняясь с Малфоем, она, следуя его примеру, пристраивается и идёт рядом с ними.       Снег валил густыми хлопьями, укрывая Хогвартс и его окрестности белым покрывалом.       Драко Малфой с неизменным выражением задумчивости на лице шел впереди остальных. Его светлые волосы были припорошены снегом. Пэнси Паркинсон следовала рядом, и было заметно, насколько сильно ей хотелось взять его под руку, но она сдерживалась. Как минимум — из-за присутствия Тео и Блейза, но нельзя было отрицать, что серьёзное выражение лица Драко её настораживало не меньше.       За ними, чуть ссутулившись под тяжестью зимнего пальто, следовал Блейз Забини, переговариваясь о чём-то с Теодором Ноттом, чьё выражение лица в отличие от лиц остальных источало почти что благоговейный восторг от прогулки.       Они шли по заснеженной узкой дороге, ведущей от замка к деревне Хогсмид. В воздухе витал морозный запах хвои и свежевыпавшего снега. Под ногами громко похрустывал тот, что выпал ранее.       Другие ученики Хогвартса так же, как и группа слизеринцев, торопливо следовали вперёд.       Блейз свалился в снежный сугроб, когда Тео, разбежавшись, врезался в него, правда, не ожидая, что Забини непременно потащит его за собой.       Когда оба слизеринца, хохоча, валялись в снегу, Пэнси Паркинсон предприняла неуверенную попытку ухватиться за ладонь Драко, но он хмуро взглянул на неё из-под нахмуренных тёмных бровей, сведённых на переносице.       Её нижняя губа задрожала, но резцы тут же впились в неё. Очевидно, девушке было обидно испытывать безразличие со стороны того, с кем утром она проснулась в одной постели, но она активно прибегала к самообману, обосновывая его холод и отстранённость необходимой мерой, которая не причинит боли Тео.       — Драко, ты как будто находишься не здесь, — мягко проговорила Пэнси. Она пыталась понять, заставляла себя принимать ту роль, что отведена ей.       В сторону Малфоя полетел снежный ком.       — Конечно, ведь мысленно он в кафе мадам Паддифут с одной ложечки уплетает мороженое с Грейнджер! — рассмеялся Теодор и отбил Блейзу, всё ещё не успевшему подняться с сугроба, увесистое «пять».       Очевидно, обоих слизеринцев забавила ситуация, в которой оказался их друг, поэтому они не упускали возможности пошутить об этом при любом выпавшем удобном случае, а раздражение Драко, почти всегда следовавшее в ответ на это, лишь раззадоривало их продолжать.       — Мне плевать на эту грязнокровку, но то, что ты сейчас произнёс, — мерзко, — с отвращением выдавил он, при помощи магии бросив в сторону Нотта снежную глыбу, что сбила его с ног.       Остаток своего пути до «Трёх мётел» он никак не реагировал на слова, что в обязательном порядке следовали из уст его друзей, пытавшихся вывести его на эмоции.       Даже Пэнси, приняв всю безнадёжность попыток налаживания с ним тактильного контакта, просто присоединилась к Нотту с Забини, полностью позабыв о той серьёзности, которой она придерживалась на протяжении четырёх дней, пытаясь доказать для начала самой себе, но также и всем остальным, что она уже больше не та, как её раньше называл Драко, «малявка Паркинсон».       Почему-то ей казалось, что он избегал её именно по этой причине, считая, что она ещё не доросла до тех самых серьёзных отношений с ним, о которых она грезила.       Но сейчас, с ног до головы покрывшись снегом, валяясь в сугробе, пытаясь толкнуть Блейза обратно и подняться самой, она наконец позволила себе расслабиться и хоть ненадолго отпустить навязчивую мысль о том, что ей следует вести себя так, как Малфой посчитал бы правильным.       Она обязательно вспомнит об этом. Но не сейчас. В любом случае, сегодня он выглядел куда более хмурым и задумчивым, чем в другие дни, и обращать внимание на неё явно не собирался.       — Попалась! — рассмеялся Тео, падая в снег, цепляясь за неё.       Она свалилась прямо на него сверху и едва не ударилась лбом об его подбородок. Он смеялся, а она хватала ртом воздух, слабо ударяя его кулаком в грудь, со смехом причитая о том, что из-за него её одежда промокла окончательно.       Забини выкатился на очищенную дорожку и принялся медленно подниматься на ноги, как вдруг его взгляд зацепился на Пэнси, внезапно замолчавшей в точности также, как и Тео.       Она всё ещё была сверху, всё ещё красная и задыхающаяся, пытаясь привести в порядок дыхание после нестерпимого приступа смеха, одолевшего её ещё несколькими минутами ранее. Они молча смотрели друг на друга на протяжении нескольких секунд, пока девушка, наконец не опомнилась первой, и не слезла с него, прочистив горло от неловкости.       Тео так и продолжил лежать на спине, раскинув руки, и смотреть в небо, не двигаясь, даже когда снег начал забиваться под воротник мантии. Он был полностью погружён в свои мысли, и никто из присутствующих не мог знать точно, о чём были они. На самом деле, разгадать ход мыслей Теодора всегда было сложнее, нежели остальных, и это иногда могло напрягать.       — Ты замёрзнешь, — сказал Блейз, подойдя к нему.       Тео так и лежал, дыша через рот с широко раскрытыми глазами. Со стороны даже могло показаться, будто в его взгляде была радость, но и об этом точно не мог знать никто, даже сам Тео.       — Снежинки падают с высоты 300 метров, — ответил он, не отрывая взгляда от неба. — Интересно, сколько времени нужно, чтобы долететь до земли?       Блейз вздохнул, помог ему подняться, протянув руку, и остаток времени они шли в полной тишине, даже не переглядываясь между собой.       В паб все четверо вошли точно также молча и интуитивно побрели до столика, расположенного у стены.       Паркинсон старалась не смотреть в сторону Нотта, а он, в свою очередь, пытался завести непринуждённый диалог с Забини.       Очевидно, им срочно нужно было найти какую-нибудь острую тему, которая заставила бы испариться образовавшуюся над головами всех троих неловкость.       Посмотрев на Драко, Блейз, вероятно, на долю секунды позавидовал его отстранённости, ведь, казалось, он витал в каких-то облаках, находясь далеко за пределами паба, в то время пока остальные пытались выглядеть непринуждённо, натянув на лица фальшивые улыбки. Шире всех улыбался Теодор, неся какую-то чепуху о профессоре Снейпе, обманывая даже самого себя тем, что тема обсуждения преподавателя на самом деле умопомрачительно-забавная. Возможно, так оно и было бы, если бы они не обсудили это ещё вчера вечером в общей гостиной.       Наложив на пространство вокруг стола чары, при помощи которых никто из посторонних не слышал бы их разговора, Драко занял своё место напротив Теодора Нотта. Пэнси присела рядом, брезгливо морщась, глядя на начищенный стол, тщетно пытаясь найти на нём следы от разводов.       В то время пока Блейз разбирался со своей шубой, Тео, не переставая улыбаться хозяйке заведения, уже успел заказать для них четверых напитки.       Малфой, при помощи пары взмахов палочки, окружил их стол невидимым куполом, и только после стал выглядеть чуть менее напряжённым.       — Так что происходит, Драко? — наконец спросил Блейз, повесив свою шубу на спинку деревянного стула. — О чём ты нам не рассказываешь? Что было в том письме?       — Каком письме? — тут же вклинилась Паркинсон, и Малфой с явным неодобрением взглянул на Блейза.       — Несколько дней назад Драко пришло письмо, прочтя которое, он тут же сжёг… — он поёжился от ледяного взгляда на себе. — Мы друзья, Драко, и имеем право знать.       — Ты нам не доверяешь? — протянул Тео. — После стольких лет дружбы? Забыл? У нас нет секретов друг от друга, — его губы изогнулись в хищной ухмылке. — К примеру, я никогда и никому не расскажу, как тем летом, когда тебе было шесть лет, ты…       Теодор не смог договорить — изумрудно-зелёный вязанный шарф прилетел ему прямо в лицо.       — Тео, — сквозь зубы процедил Драко. — Не представляешь, как я мечтаю испытать на тебе одно из непростительных в такие моменты.       — Ну, так что ты скрываешь от нас? — довольно протянул Нотт спустя несколько секунд активного мозгового анализа услышанного, проведённого с не сходившей с лица улыбкой.       Драко обернулся, в который раз убеждаясь в том, что их никто не слышит.       — Не тяни, — скучающе произнёс Блейз. — Интрига и без того оказалась слишком долгой.       — Он дал мне новое поручение, — понизив голос, но с явной гордостью заявил Драко. — Несколько дней назад в письме, и он уверен, что я справлюсь!       — Он… — прошептала девушка, мельком касаясь ледяной ладони аристократа кончиками пальцев. — Тот, Кого Нельзя Называть? Салазар…       — Какое поручение? — явно напрягшись, спросил Теодор. — Ты уверен в том, что тебе… не знаю… надо всё это?       — Поэтому я и не хотел говорить, ведь вы не понимаете, насколько это великая честь — служить ему.       — Мне становится не по себе, когда мы говорим о нём, — тихо отозвалась слизеринка.       Малфой посмотрел на неё со снисхождением, словно на неразумное существо, которому не под силу понять всех тех вещей, о которых известно ему самому.       — И что именно он поручил тебе? — чуть погодя, спросил Забини.       — Узнаете, — загадочно ответил он. — И если у меня всё получится, Тёмный Лорд обещал наградить меня за преданную службу.       — Тебе не кажется, что это странно — ты ещё учишься в школе, а он даёт тебе важные поручения…       Казалось, Тео просто говорил сам с собой, рассуждая вслух, но он уловил то, что на долю секунды Драко действительно задумался над его словами, но после, скорее всего вновь вспомнив о своей важности, полностью изменился в лице, натянув на него горделивость.       По стенкам невидимого купола прошлась едва ощутимая рябь, когда двое девушек — Астория Гринграсс и рыжеволосая девушка из факультета Когтеврана, имени которой он не знал, с невозмутимым видом подошли к их столу и, даже не став спрашивать, присели рядом.       Очевидно, идея подсесть принадлежала Гринграсс, выглядевшей полностью уверенной и ни капельки не сомневающейся в том, что делала, в отличие от её подруги — жавшейся, словно первокурсница, очутившаяся впервые в стенах школы.       Переглянувшись, Тео и Блейз уже вскоре начали негромко переговариваться между собой, обсуждая темы, никак не связанные с вопросом, обсуждавшимся ими ранее — до того, как к ним присоединились девушки.       — Малфой? — внезапно проговорила Гринграсс. — До того, как мы подошли, ты что-то рассказывал…       — О да, — протянул Тео, видя, что однокурсник даже не взглянул в сторону девушки. — Он рассказывал нам о своей любви к Гермионе Грейнджер!       Издав короткое: «Ай!», получив каблуком Пэнси Паркинсон в коленный сустав, Тео замолчал, наигранно изображая на лице оскорбленность.       — А что? — подхватил его мысль Блейз, и Теодор вновь оживился. — С ней он проводит больше времени, чем с любым из нас: по воскресеньям у них совместные отработки у Снейпа, полагаю, помимо этого, они пересекаются на старостате, ах да… — он провёл ладонью по лицу, — нельзя не упомянуть о том, как по ночам они уединяются в кабинетах Хогварста, чтобы…       — Идиот, — Драко едва не закатил глаза.       — Что? Я хотел сказать о том, что вы варите зелья, — карие глаза Забини источали ангельски-чистую невинность.       — Полхогварста по ночам варит зелья, правда же? — Теодор толкнул сокурсника в плечо, после чего оба разразились смехом.       Астория поёжилась, пытаясь уловить суть их разговора, и в молчании, воцарившемся всего на несколько секунд, слизеринцы не могли не услышать громкого удара входной двери.       — А вот, кстати говоря, и зельевары пожаловали.       Лицо Пэнси Паркинсон стало мертвенно-бледным, когда она в очередной раз уловила взгляд Драко не на себе, на ком-то другом.       — Наслышана о том, через что приходится проходить Драко, — жалобливо протянула Гринграсс, заглушая смех за общим столом. — Наверное, ему приходится так тяжело…       — Наслышана? — Теодор прочистил горло. — О чём и от кого ты наслышана?       — Ну как же? От вас, — она огляделась, словно не понимая, что происходит. — Малфою приходится работать в паре с паршивой грязнокровкой, и, должно быть, это ужасно…       — А… так ты об этом, — почти с облегчением проговорил себе под нос Блейз.       — На самом деле, не всё так плохо, — тут же попытался ловко перевести тему Нотт. — Работать в паре с красоткой из Гриффиндора, да ему еще повезло, что не поставили в пару с грёбаным Уизли! К тому же, Грейнджер умна, а значит, Драко повезло вдвойне, и…       — Но она грязнокровка! — перебила его слизеринка, недовольно сложив руки на груди. — Какой толк от всего этого, если у неё грязная кровь?       — Это не отменяет остальных её качеств, детка, — игриво пролепетал Нотт, оперевшись подбородком в сложенные ладони.       — О да, — подхватил его Забини, повторив ту же позу, и теперь уже на девушку смотрели две пары глаз. — Тео, недавно в очередной раз пересёкшись с ней в библиотеке, наобещал, что обучит её немецкому языку.       Паркинсон задержала изучающий взгляд своих зелёных глаз на Драко, который, казалось, не слышал всего того, что обсуждалось за их столом на данный момент.       — Да кому нужна эта грязнокровка?       — Драко, — синхронно ответили слизеринцы.       Паркинсон нервно прочистила горло, но и это не вызвало в Малфое никакой реакции. Это заставляло её чувствовать себя поистине оскорблённой, и она всем своим видом пыталась показать это, хоть и безуспешно.       — Ну и место… самая настоящая дыра, — сварливо протянула Пэнси, хоть как-то переводя тему с неприятного для неё разговора, и тут же взглянула на Малфоя в поисках поддержки с его стороны, но, казалось, он снова её не услышал.       Переведя взгляд в ту же сторону, слизеринка закатила от негодования глаза, громко цокнув языком, ведь Драко внимательно изучал стол, за которым расположились Поттер, Уизли и Грейнджер, что-то тихо нашёптывавшая Гарри.       — Вот же гадость, — тихо произнёс Драко. — Полагаю, грязнокровка так пялится на этого рыжего ублюдка потому, что он выглядит по-идиотски.       — Она всегда на него смотрит, Драко, — ухмыльнувшись, проговорил Теодор Нотт.       — Потому что он всегда выглядит по-идиотски, — тут же сориентировался Малфой.       — В таком случае, ты тоже выглядишь по-идиотски, Драко, — улыбнулся Блейз. — Правда, Пэнс?       Нотт тут же резко повернул голову в сторону Забини, внезапно растеряв все признаки своей былой невозмутимой расслабленности.       — То есть? — спросил он и посмотрел на сокурсницу. — Почему ты приплетаешь сюда Пэнси?       — Да потому что Блейз сам идиот! — пробурчала девушка, с силой пнув Блейза под столом.       Их внимание привлекла слишком громкая реплика недовольного Гарри, выглядевшего поистине свирепо.       — Могли бы, по крайней мере, проследить, чтобы он не тащил из штаб-квартиры всё, что плохо лежит! — громко отчеканил он, уже полностью наплевав на то, что многие заинтересовались темой его возмущения.       — Ш-ш-ш! — в отчаянии взмолилась Гермиона, оглядываясь, не слышал ли кто. — Гарри, ты…       И тогда её глаза встретились с ледяными радужками Малфоя, заставляя её замереть на месте. Она сжала ладони в кулаки и сглотнула, резко замолчав.       Это получилось настолько явно, что даже Поттер, что-то так бурно обсуждавший, обернулся, чтобы проверить, что привлекло внимание его подруги.       Видя почти маниакальную подозрительность в зелёных глазах гриффиндорца, слизеринец обвёл его высокомерным взглядом и выдавил неслышное: «Фу», и взгляд Поттера вспыхнул яростью уже через секунду, но, так вовремя уловившая это Гермиона, прикоснулась к его ладони, заставляя повернуться обратно.       Драко пришлось приложить немалые усилия, чтобы расслышать то, что она ему начала тихо говорить.       — Гарри, я бы на твоём месте тоже разозлилась, я понимаю, это ведь он твои вещи ворует…       Тео вздрогнул всем телом, на секунду зажал уши ладонями и обернулся следом, когда Гарри громко поперхнулся сливочным пивом, начиная громко кашлять, привлекая и без того ещё больше внимания. Быстро сориентировались, Нотт сделал вид, будто бы поправил руками свои взлохмаченные волосы, поймав на себе взгляды людей. Блейз посмотрел на него особо пристально, хоть ничего и не сказал, как и Астория, вцепившаяся в него подозрительным взглядом. Больше всего на свете Тео ненавидел, когда обращали внимание на его внезапные странности в поведении, которые изредка проскальзывали в неконтролируемых движениях.       — Они вместе? — вполголоса спросил Нотт, прочистив горло, пытаясь отвести внимание от себя. — Или она с Уизли? Кормаком? Или с Голдстейном?       — Голдстейном? — переспросил его Малфой. — С чего бы ей быть с ним?       — О, держу пари, ты не знал, — ухмыльнулся Блейз. — Энтони специально составляет расписание дежурств так, чтобы на ночные проверки ходить с Грейнджер. Поговаривают, она и сама не против.       — А он не промах, — добавил Теодор, невзначай поправляя воротник своей рубашки. — Драко, у тебя уши покраснели от очередного приступа тошноты или…       — Мне плевать, — с безразличием бросил он. — Не хочу говорить о подобной гадости.       — Точно, это мои вещи! — послышалось громкое со стороны Поттера. — Ясное дело, он мне не обрадовался! Ладно, я обязательно расскажу Дамблдору, что происходит, он один может повлиять на Наземникуса.       Гриффиндорка неловко осмотрелась по сторонам. Походу, из всей их тройки только её волновало осуждение в глазах посетителей паба.       — Хорошая мысль. Рон, ты что там высматриваешь?       — Ничего…       — Как я понимаю, «ничего» пошла в кладовку за огненным виски, — с ехидством проговорила она.       — Салазар, этот Поттер вечно пытается привлечь к себе внимание, — подметила Астория.       — Мне душно находиться в одном помещении с ними, давайте уйдём, — предложила Пэнси и, не став дожидаться ответа, встала со своего места, начиная собираться.       Первым её примеру последовал Тео, тоже встав из-за стола, за ним Блейз и Астория с однокурсницей.       Драко же взглянул на них только тогда, когда его окликнули по имени.       — Вы идите, — глухо отозвался он. — Я догоню позже.       Возражений не последовало, только можно было заметить, как одна из слизеринок закатила свои зелёные глаза, а после молча двинулась в сторону выхода вместе со всеми остальными.       Малфой, оглянувшись по сторонам, поднялся из-за стола, вытащил палочку и с невозмутимым видом двинулся по залу.       Его взгляд задержался на гриффиндорском столе, а именно на голове Рона Уизли, который, словно хотел прожечь своим взглядом дверь кладовой.       Один взмах палочки Драко, и стол, находящийся у самого выхода из заведения, внезапно воспылал огнём. Послышались громкие визги, двое учеников подскочили со своих мест. Всё это привлекло внимание присутствующих и позволило слизеринцу благополучно добраться до двери кладовой и бесшумно проскользнуть внутрь.       Он сделал несколько больших шагов, осматриваясь, пока не набрёл до стеллажей с алкоголем.       Хозяйка паба стояла на носочках, пытаясь дотянуться до нужной бутылки сверху.       Она вздрогнула и пискнула, когда подошедший сзади Драко дотянулся до бутылки и, вытащив её, протянул ей в руки.       — Мистер Малфой? — её голос сквозил настоящим удивлением. — Благодарю, но…       — Мадам Розмерта, — он прочистил горло.       — Не ожидала вас увидеть и… в общем-то сюда нельзя заходить посторонним, что-то случилось?       — Мне кажется, в вашем дешёвом пабе развелось до неприличия много всякого сброда, — с улыбкой сказал он. — Грязь притягивает грязь?       Смущённая и даже немного глуповатая улыбка, растянувшая губы женщины, резко сменилась строгостью и негодованием.       — Я вам не позволю так отзываться о моём заведении и посетителях, а если вас что-то не устраивает, я рада видеть здесь кого угодно, но не снобов, не уважающих это место! — резко ответила она.       — Вот как? — ухмыльнулся он, одним лёгком движением палочки накладывая на массивную деревянную дверь запирающее заклятие.       — Что вы делаете? — возмутилась женщина, но едва её ладонь нырнула в глубокий карман фартука, палочка вылетела наружу, прилетая прямо в раскрытую ладонь Драко. Он использовал экспелиармус.       Женщина тут же рванулась в сторону двери, но при помощи магии её тут же с небывалой силой отбросило назад — прямо к ногам стоящего с кривой улыбкой на тонких губах слизеринцу.       Едва она начала подниматься на ноги, кряхтя и держась за голову, он шагнул в сторону, прокручивая между пальцев древко волшебной палочки.       — Ваше поведение… — запиналась она, — недопустимо! Я обязательно сообщу о вас директору школы и вашей…       — Моей матери? — в голос рассмеялся Малфой. — Вы думаете, ваши жалобы имеют значение?       — Немедленно откройте дверь и выпустите меня! — почти прокричала она. — Немедленно!       — Всенепременно, но для начала вы мне поможете кое с чем. Империо!

***

      — Грейнджер! — настороженно произносит Малфой, когда девушка, резко покинув его сознание, приходит в себя и, шатаясь, отходит на два шага назад, едва не рухнув на пол от бессилия.       Она резко вытягивает руку перед собой, не позволяя ему подойти слишком близко, и постепенно выравнивает сбившееся дыхание.       — Стой на месте, — приказным тоном отрезает она.       Он молча наблюдает за тем, как её рука, судорожно копошась, наконец находит в кармане джинсов нечто схожее на крохотные цветные конфеты, которые тут же отправляются ей в рот.       Спустя не более минуты Гермиона с облегчением выдыхает, её взгляд наконец обретает ясность, а брови сдвигаются на переносице.       — Знаешь, почему я не стала досматривать это воспоминание? — выдавливает она, опираясь макушкой в стену.       Драко, невзирая на её прошлые попытки оттолкнуть, подходит к ней ближе и тоже упирается спиной в стену.       — Ты даже не пытаешься оправдаться, — шепчет она с отчаянием. — Вообще никак.       — Я показываю тебе всё, как есть, — спокойно выдыхает он.       Она прикрывает веки и бесшумно усмехается.       — Ты ничего мне не говоришь, никак не комментируешь происходящее, словно до сих пор не считаешь себя ни в чём виновным.       — В чём, Гермиона? — он устало улыбается. — В том, что с гордостью разделял сегрегационные убеждения? Так и есть, никто меня не заставлял, я и вправду считал великой честью быть частью этого мира — мира, в котором нет места тем, кто отличается от меня.       — Ты говорил это… — она смотрит в потолок, пытаясь игнорировать взгляд серых глаз на себе, — так, словно… Мерлин! Я помню, как защищала тебя перед Гарри, но он был прав! Прав во всём, что говорил насчёт тебя!       Она поджимает губы в тонкую линию, когда слышит, как он почти бесшумно ухмыляется.       — Наложив на Розмерту Империус, ты приказал ей отдать зачарованное ожерелье Кэти Белл, — тихо проговаривает она. — Чтобы убить Дамблдора.       — Нет, — легко отвечает он. — Наложив на Розмерту Империус, я приказал ей провернуть тоже самое над Кэти Белл, но перед тем, как её отпустить, я подкорректировал её воспоминания.       — Ты заставил её применить непростительное, — с яростью произносит девушка. — Это ещё омерзительнее.       — Я и не пытаюсь оправдаться перед тобой.       Он молча наблюдает за тем, как она быстро кивает, выдав короткое: «Знаю», и пытается выглядеть теперь уже полностью равнодушной по отношению к нему и в общем всему тому, что происходит или происходило.       Она же знает, что самое главное, о чём она должна была помнить, и что она твердит себе перед каждой встречей с, — она не должна дать себя обмануть, не должна строить иллюзии, выбеливать его имя, пытаться оправдать его поступки.       Драко далеко не святой, о чём он открыто заявлял ей уже ни раз, и ей не стоит забывать об этом ни на секунду.       Просто нужно принять, что не всем в этом мире под силу быть хорошими людьми. Такими, как люди Ордена.       А она может назвать себя хорошей? Вряд-ли.       — Ты не снимаешь? — с выдохом произносит она, наконец взглянув в сторону Пожирателя смерти. — Подвеску.       — Не снимаю.       — Я думала, ты всё же будешь носить её в кармане или и вовсе выбросишь, а мне скажешь, что потерял, — признаётся она, неловко пожимая плечами. — Астория ничего не говорит насчёт неё? Разве она её не смущает?       — О, Грейнджер, уверяю, её смутило бы куда сильнее, окажись подобное на шее у Нотта.       Карие глаза девушки моментально округляются, и, кажется, от услышанного они увеличиваются в размере в два раза.       — Так ты обо всём знаешь? — её голос становится тише и понижается. — Про Асторию и Тео?       Он с абсолютно непоколебимым видом пожимает плечами и вновь смотрит в стену перед собой.       — И ты так легко на это реагируешь? — спрашивает она. — У твоей жены отношения с твоим лучшим другом прямо у тебя подносом, а ты так просто пожимаешь плечами?       — Открою тебе маленький секрет, Грейнджер, — с издевательской улыбкой произносит он, обведя взглядом чуть покрасневшее лицо девушки. — Мне плевать.       Она приоткрывает рот, предпринимает несколько тщетных попыток выдавить из себя что-то, и только спустя, наверное, минуту, наконец вновь обретает дар речи.       — Вы идеально подходите друг другу. Интересно, как на ваши странные отношения отреагирует Забини? Где он, кстати? Уехал в Италию? Во Францию?       — Ты не знаешь? — голос Малфоя приобретает странный оттенок. — Блейз мёртв.       «Мёртв…» — эхом отдаётся в её подсознании. Известия о гибели любого из бывших однокурсников даются ей с трудом. Она никогда не общалась близко с Забини, но то, что он мёртв, кажется ей таким противоестественным.       Ведь она только что видела его живым и счастливым. Он смеялся в кругу своих друзей, даже не подозревая, что в столь раннем возрасте его жизнь резко оборвётся.       Она не решается спросить о подробностях смерти бывшего слизеринца, и лишь молча зарывается пальцами в волосы.       — Ты играешь в шахматы, Драко? — шёпотом интересуется она и пытается подобрать слова после того, как со стороны следует кивок. — Иногда целью противника становится не король, но королю следует следить за ферзём, чтобы не остаться без правой руки.       — Что ты имеешь ввиду?       — Ничего, — шепчет она. — Я лишь хочу предупредить, что Волдеморту следует беречь своего ферзя, ведь иногда противник может не побрезговать избавиться от ферзя, зная, что это может поколебать неприступность главной фигуры.       Повернув голову в сторону, она встречается со стальным взглядом.       — Завтра. Я надеюсь, король будет беречь ферзя, ведь противника будет волновать только он, — произносит она перед тем, как встать на ноги и, сделав пару шагов, молча трансгрессировать из квартиры.