Тайна национального парка "Акадия"

      Солнце давно село за белоснежный горизонт. Весь мир стал белёсой мглой, став исчадием подземелья. Ада, в котором не было ни мертвых душ, ни намёка на жизнь, а только иссиня-чёрный небосвод, изредка мерцающий в отблеске звезд или высоких снежных пиков. Эти иглы могли смело вонзиться в душу, выворачивая все внутренности изнутри. Воздух был пропитан сильным холодом и тяжестью, отчего любой вдох становился самой настоящей пыткой. Снежные хлопья иногда кружили над головой на фоне черного неба. Под ногами хрустел мягкий снег, больше похожий на зыбучие пески, что так и норовили затащить на дно.       Ноги уходили в сугробы почти до колен. Пальцы на руках и ногах начали постепенно замерзать до полного онемения. Не спасала обувь от слова совсем, хотя это были теплые черные ботинки с белым теплым искусственным мехом внутри. Они грели всегда, но не сегодня. Они промокали, ровно как и теплые черные штаны, а именно область колен. Каждый следующий шаг становился непосильной задачей, поскольку сил почти не осталось. Юный организм пытался, но это было бесполезно. Ветер завывал свою старую добрую мелодию, раскачивая высокие ветви хвойных деревьев, из-за чего изредка холодные хлопья с них падали на голову, на шапку, что тоже успела промокнуть и замёрзнуть. Кожа покрылась тонкой ледяной корочкой, из-за чего каждое следующее прикосновение снега к щекам или к носу воспринималось как нечто похожее на мягкие ласки, нежели на шипы. Однако все равно было тяжело и невыносимо больно идти навстречу ветру. Силы покидали с каждым шагом.       Каждый выдох сопровождался большим и густым облачком пара, что медленно струился вверх. Пальцы на руках, без перчаток, будто прихваты держали маленький фонарик, который горел на последних силах, изредка выключаясь. Перчатки потерялись в снегу, ровно как и телефон. Да к черту его, сейчас, в связи с погодой, здесь не работали телефоны, только связь со спутника. Телефона здесь быстр разряжаются из-за мороза, а фонарик сохранил минимальную мощность и его хватит на следующие пару десятков минут.       В горле стоял противный привкус. Вернее, он ощущался на языке, переплетаясь с другими неприятными ощущениями. Дышать через нос становилось больно, поэтому приходилось делать это через рот, отчего занемел язык, а горло начало постепенно покрываться корочкой изнутри, осушаясь, отчего в горле появлялся привкус желчи и, что не менее важно, крови.       Остановившись, девочка оглянулась по сторонам, сжимаясь всем телом.       Тишина навалилась такой резко, что заложило уши. Только что выл ветер, трещали деревья и вдруг ничего. Ни звука. Даже хруст снега под ногами исчез, будто она ступала по вате.       Она опустила взгляд.       Снег под ногами больше не хрустел, потому что его не было. Вместо сугробов был гладкий, как стекло, черный лед. А подо льдом лица. Множество лиц. Детских, знакомых. Лица друзей. Белые, с открытыми ртами и глазами, затянутыми пленкой. Они смотрели сквозь лед прямо на нее. Не на её ноги, на её лицо. И улыбались. Она сильно мотнула головой и потерла заледеневшей рукой глаза, смахивая лживые слезы. Галлюцинации. Папа рассказывал, что из-за холода они могут возникнуть.       А также папа говорил, что нельзя гулять по парку без взрослых!       Она не могла уже плакать, звать своих друзей. Ее голос, который она пыталась превратить в крик, становился истошным стоном или хрипом, отчего привкус крови становился более ощутимым.       Мигающий фонарик посветил вбок, откуда она и пришла. Снег был таким, что уже успевал заметать ее следы.       Она не помнила, как пришла сюда. Помнила только яркое солнечное утро, такое, что даже глаз выколи, но это будет наградой, ведь вокруг блестело и сверкало все одновременно. Помнила, как друзья предложили погулять. Все равно каникулы. Она согласилась. И к чему это привело? Конечно, она признавала свою вину, но сейчас ей н хотелось об этом думать. Она хотела найти друзей и уйти отсюда, так как она знала почти весь этот парк, папа научил ориентироваться по местности, да и к тому же они жили недалеко отсюда. Но она не помнила, где остальные ребята и когда они успели потеряться из виду. Может быть просто она потерялась, и они действительно ее ищут? Это было всего лишь предположение, девочка в это не верила. Однако мороз заставлял строить своё отчаянные теории. Теперь она была абсолютно одна в окружении темных стволов деревьев, точёных белых пиков еловых и возвышенностей, на фоне бескрайнего белого простора и чёрного неба над головой. Фонарик пару раз моргнул. -Люциус? М-марк? Софи!? - звала она их хриплым ломанным голосом, пытаясь кричать.       Но у нее не получилось, в горле начало першить, отчего она откашлялась, чувствуя, как склизкая масса скользит по языку, а затем стекает по подбородку, капая на белые сугробы. Кровь.       Тело под одеждой начало покрывается испариной, отчего стало жарко.       Девочка расстегнула молнию на куртке, чувствуя, как жар поднимается от груди к шее. Это было неправильно. Папа говорил, что, если становится жарко на морозе - значит, конец близко. Организм сдаётся, перестаёт бороться. Но она не хотела сдаваться. Не сейчас. Не здесь.       Она сделала шаг вперёд, и снег под ногами треснул. Тонко, противно, как кость.       Девочка замерла.       Из трещины потянулся холодный пар, и ей показалось, что она слышит шёпот. Много голосов сразу. Они звали её по имени, но не так, как зовут друзья. А так, как зовёт мама, когда ребёнок теряется в толпе. Тревожно. Любяще. Страшно. -Я здесь, - прошептала она, и голос сорвался.       Фонарик погас окончательно.       Темнота навалилась мгновенно, будто кто-то накрыл мир чёрным бархатом. Девочка моргнула несколько раз, надеясь, что глаза привыкнут, но звёзд под тяжёлым небом почти не было. Только силуэты деревьев, похожие на скелеты с раскинутыми ветвями.       Она закрыла глаза на секунду. Всего на секунду. И тут же провалилась в странную дремоту на грани яви и забытья.       Она пыталась вспомнить все то, что происходило за последние пару часов. Вот они дружной командой идут к ларьку, покупают перекусить свежих горячих булочек, а потом бегут в сторону ограждения, за которым был сам парк. Они играли в прятки, лепили из снега разные фигуры, дурачились. А потом почему-то ребят стало меньше и в какой-то момент девочка сама не заметила, как открыла глаза в неизвестном для нее месте.       Прогнав дремоту, девочка снова оглянулась. Как только она вернется домой, если выберется, то сразу же побежит к папе и раз и навсегда поклянется, что больше никогда не будет гулять здесь без взрослых. Но она не могла уйти одна. Она одна из самых старших, поэтому нужно было найти остальных и идти домой. Итак уже поздно, мама с папой будут волноваться. Да и к тому же сколько раз ребята рассказывали друг другу всякие крипипасты об этом парке? Так вот это не было выдумкой. Вовсе нет.       Как же девочка хотела поверить в то, что все это был розыгрыш, что вот-вот из-за деревьев выйдут ребята и скажут, что все это было одной большой шуткой. Вот только почему-то ей было не смешно, особенно когда в душе стало тяжело, воздух почти не попадал в лёгкие, глаза не передавали картинку мира, а становились жертвами галлюцинации. К тому же было невыносимо жарко. Тело не выдерживает.       Сознание путалось, как нитки в старом клубке. Она расстегнула куртку почти до конца, и ледяной ветер, наконец вернувшийся, полоснул по груди тонкой бритвой. Это принесло облегчение, но только на секунду. А потом боль превратилась в тупой, ровный гул, как будто внутри неё поселился целый улей. Такое ощущение, будто бы она приняла все и теперь ей было все равно. Она ощутила свободу и то, что ей больше не больно. Не будет больно никогда.       Девочка сделала ещё несколько шагов, уже не разбирая дороги. Ноги больше не чувствовали холода. Они стали лёгкими, почти невесомыми. Снег теперь не проваливался, а стелился под ней плотной белой дорожкой, словно кто-то расстилал ковёр, приглашая вперёд. И она шла, изредка скрипя зубами, а иногда поправляла шапку на голове, стараясь не пересилить себя и не снять ее полностью, поскольку тело горело от жара.       Девочка не заметила, как опустилась на колени.       Снег встретил её мягко, почти ласково, но эта ласка была обманчивой: холод мгновенно пополз вверх по ногам, добираясь до бёдер. Она уже не чувствовала пальцев. Не чувствовала рук. Только тяжесть в груди и пульсирующую боль в висках. Спокойствие. Умиротворение. Так будет лучше. Нужно перестать стараться. -Вставай, - сказала она себе вслух. Голос прозвучал чужой, хриплый, словно принадлежал не ей, а кому-то уставшему. - Вставай, дура. Они ждут. Нужно идти... Нужно... идти...       Но тело не слушалось. Оно решило, что бороться больше не нужно. Она пыталась перебороть себя, заставить пойти на шаг и риск, идти только прямо, но вместо этого, через пару мгновений, ее лицо упало в снег и тело перестало как-либо шевелиться. Ее мутный взор был направлен на черные стволы деревьев, похожих на обгоревшие скелеты. Она не думала о том, что будет дальше. Ей не было страшно. Ей было больно. И, найдя себя в снегу, она понимала, что боль постепенно уходит, что ей становится легче и она наконец может отдохнуть. Сзади, или ей только показалось, раздался хруст. Медленный, осторожный. Кто-то приближался. Она хотела повернуть голову, но менять свое положение ей не хотелось. Слабость и холод сделали свое дело. Она лишь старалась поймать этого "кого-то" своими глазами. Но вместо этого она наблюдала за тем, как белые и чёрные пятна сливаются перед ней, становясь монохромным фоном.       Может так выглядит смерть? Может все ее друзья прошли через такое? Нельзя было этого допустить. Мысль о друзьях заставила ее пошевелить конечностями, проверить, может ли она продолжить путь, но вместо этого она поникла окончательно. Чьи-то шаги звучали все ближе и ближе, но она так и не шевельнулась, только лишь закрыла глаза от усталости, от ощущений давления на висках и от того, что она устала бороться за свою жизнь.       Фигура, больше похожая на дерево, не торопилась подходить ближе, а лишь наблюдала за тем, как девочка сама сдаётся его воле. И только потом фигура произнесла дикий механический рев, больше похожий на мяуканье, что вызвало гулкое эхо в парке.       Девочка попыталась обернуться, но шея затекла, и вместо поворота получился лишь судорожный рывок. Перед глазами всё плыло. Тёмные пятна смешивались с белыми, и в этом хаосе она вдруг увидела силуэт.

***

      Кухня заполнилась тонким запахом кофе и чая, намекая на то, что пробуждение не за горами. Спать на новом месте, конечно же, задача со звёздочкой, особенно если Патт не привык спать на диване. Он в принципе не привык спать. Он это ненавидел. Возможно его биологическая оболочка отторгала саму идею сна. А возможно люди, создавшие его, совершили ошибку, из-за чего он мог спать как минимум по три часа в день, что, по сути дела, Вайлант считал бессмысленной тратой времени. Три часа в день говорили ни о чем и за это время можно было заняться чем-то более полезным. Однако приходилось делать вид, что он тоже человек, как и многие другие.       Конечно, он проснулся не самым первым. Были и те, кто встал раньше, например, Конахан, что появлялся на кухне пару минут назад, но с Паттом он не переговаривался. Все равно им вдвоём потом работать, успеют поболтать.       Совершив очередной глоток чая, парень продолжил смотреть в стену, будто надеясь, что в ней он сможет прожечь дыру. Он не мог сосредоточиться на чем-то одном. Конечно, у них сейчас задание и они должны приложить максимум усилий, чтобы закончить все благополучно. И он только за эту идею, но из-за того, что картину портила одна единственная фотография, он ненароком думал о ней чаще, чем обо всем остальном. Может быть он сам себя накрутил в очередной раз и ничего не было? Но нет же, фотография говорила об обратном, это не его галлюцинации. Стало быть, этому всему есть разумное объяснение. Но вот какое...       Признаться, честно, Вайлант задумывался над этим почти всю ночь, пока не отключился на три часа. У них итак есть задание про исчезновение людей и про аномальных тварей, не хватало для полного счастья Мистера Тени... Который явно будет преследовать его.       Всё-таки он сходил с ума... Хотя таблетки пил. -Ну что? Готов идти сегодня?       Человеческий ровный добродушный голос вывел Патта из мыслей, и он был премного благодарен тому, что напарник в принципе появился на кухне. Сколько раз разведчик ловил себя на том, что в полной тишине становится страшно думать? Поэтому, как только напарник появился в дверях, его глаза приобрели более сознательное отражение в отблеске мягкого света от лампы над ним. -Как будто у нас есть выбор, Рон, - он усмехнулся, провожая старшего взглядом до тех пор, пока он не занял место напротив, держа в руках коробку чего-то сладкого и кружку кофе. -Справедливо. Но все же. Вдруг кто-то не в духе идти. Всякое бывает, - Конахан протянул Вайланту коробку с овсяным печеньем, сам протягивая кофе. -Спасибо... Так что? Какой вообще план? Мне тут кое-какая птичка нашептала, что вы потом с Кэролайн план додумывали. -Я так понимаю, эта птичка - Янтарь? - даже не повернувшись, Рон указал рукой на сидящего на вешалке для кружек ворона, что все это время сидел за спиной парня.       Черный ворон с золотистыми глазами очень сильно полюбил эту вешалку, возможно, потому что она была похожа на одну большую ветку дерева. Он облюбовал ее еще вчера, поэтому даже тогда, когда Вайлант собирался идти спать, птица не пошевелилась, а устроилась на одной из балок. Вайлант на этот комментарий только хмыкнул, искоса глядя на пернатого. -Можно и так сказать. -Вообще, да, ты прав. План у нас такой: в ближайшее время Эйда и Кэролайн пойдут к нашим спасателям, чтобы поднять списки пропавших и получить дополнительные сведения, то есть когда они пропали, что было с собой, отличительные признаки и так далее. Поднимут, конечно, не только такую информацию. Есть, конечно, и другие вопросы к ним, но здесь распоряжаться уже Кэролайн будет. Затем, когда мы уже будем на своих местах и получим информацию о пропавших, составляем причинно-следственные связи, то есть картину того, как тот или иной человек мог пропасть без вести. Ну и плюс нам бы не помешали какие-нибудь улики. С нами-то понятно, нам нужно подробно рассмотреть лодку, ничего сверхъестественного там нет. Плюс поболтаем со смотрителем... Было бы неплохо ещё сделать анализ воды, на всякий случай и поискать частички ДНК... Тогда придется брать ДНК и пропавших, то есть родственников, - углубившись в тему, биоинженер понял, что далеко зашел, отчего чертыхнулся про себя, выдохнув. - Отошел от темы. В общем, от меня и тебя требуются улики. А про парней не знаю, пусть сами думают.       Патт слушал внимательно, хотя его пальцы уже кружили по ободку кружки, вычерчивая невидимые узоры. В словах Рона не было ничего нового - обычный рабочий план, который они могли бы составить и за десять минут. Но раз уж Кэролайн взяла на себя роль координатора, спорить не имело смысла. -Хорошо, - кивнул Вайлант, откусывая кусочек печенья. Овсяное, не слишком сладкое, почти безвкусное - идеальная еда для того, кто ест только потому, что "надо поддерживать биологическую оболочку". - Лодку осмотрим, со смотрителем поговорим. А если он окажется неразговорчивым?       Рон пожал плечами, делая глоток кофе. -Найдем информацию где-нибудь еще, - он перевел взгляд на младшего напарника. - Да и тем более... Есть у меня предположение, что спасателям затыкают рты. А кому не будут закрывать, как думаешь? -Наверное... гражданским? -Как бы да, тут вероятность пятьдесят на пятьдесят, но все же. Спасатели - это все те же люди, но управляемые верхушкой. А простые люди - нет. Так что есть вероятность, что именно знают больше, чем спасатели. И если мы ничего не узнаем от сотрудников, то есть вероятность, что наши ребята узнают от других. К тому же, - Рон, отставив кружку, полностью оперся о спинку стула, скрестив руки перед собой. - Везде есть слухи. Здесь тоже такая себе вероятность, но слухи рождаются из правды. -Или из личной человеческой ненависти, - сказал Вайлант в кружку, отхлебнув чай, глядя на напарника исподлобья. -Здесь не такой случай... Зачастую только и приходится, что разговаривать с гражданскими, дабы узнать хоть что-то. Думаешь, спасатели нам расскажут о существовании бабаек в этом парке? Я очень сильно сомневаюсь. Конечно... Темпест пытался нам намекнуть, что тут не все так просто. -Ты же знаешь, что я ему не особо доверяю, - в голосе Патта появилась странная желчь и горечь. -Знаю, - Рон отозвался спокойно, без тени осуждения. - Но иногда людям свойственно иметь свое мнение. Мне может и нравится Темпест, тебе нет. В этом нет ничего плохо. Забудь.       Патт промолчал, только пальцы на кружке сжались чуть сильнее. Он не хотел сейчас возвращаться к разговорам о Темпесте. Не хотел объяснять, почему этот человек вызывал у него такое глухое раздражение, смешанное с чем-то более тревожным. Может быть, потому что Темпест смотрел так, будто знал о Патте больше, чем тот сам о себе знал. А может потому что Вайлант не любил, когда люди недоговаривали? Нет, личное, конечно, люди могут замолчать. Но вот то, что непосредственно относится к работе и к исчезновению людей... Нет, это уже не в какие рамки. Они сами, в какой-то степени, спасатели и они действительно спасают человеческие жизни, ведь если бы не они, то во всем мире количество аномалий и тварей увеличивалось бы в геометрической прогрессии. А эти спасатели... даже слова лишнего не могут сказать. -Ладно, - Вайлант поставил кружку на стол, провёл ладонью по лицу, прогоняя остатки сна. - Допустим, с гражданскими поговорим. С лодкой поработаем. А что насчёт… - он запнулся, подбирая слова, - аномалий? Кэролайн что-то говорила про тварей? -Говорила, - Рон кивнул, и его лицо стало чуть серьёзнее. - В том-то и дело, что официальная версия заключается в том, что люди просто теряются. Ушли в лес, заблудились, утонули. Но неофициально… - он понизил голос, хотя на кухне никого, кроме них и ворона, не было. - Местные шепчутся, что в темноте по берегу кто-то ходит. Не человек. Или уже не человек. Теперь-то ты понимаешь, почему я в какой-то степени доверяю слухам? У нас нет информации о тварях, потому что комплекс ничего путного не предоставил, а вот все наши доводы как раз и основываются на слухах гражданских... Вот и вся закономерность.       Янтарь на вешалке встрепенулся, хлопнул крыльями и издал короткое гортанное "карр", будто подтверждая услышанное. -И ты в это веришь? - спросил Патт, прищурившись. -Я верю в улики, - Рон пожал плечами. - Если найдём следы - значит, есть чему верить. Если нет - значит, ищем дальше. Но если кто-то из нас двоих начнёт отрицать существование того, что нельзя объяснить с первого взгляда, то это будет довольно лицемерно, тебе не кажется?       Патт усмехнулся. Да, пожалуй. Будучи тем, кого создали в лаборатории, он меньше всех имел право отрицать "необъяснимое". Он умирал несколько раз и с точки зрения обычного человека его существование - вещь необъяснимая. Но не здесь же. -Хорошо, - сказал он, наконец отодвигая пустую кружку. - Когда выдвигаемся? -Через час. Кэролайн хотела сначала переговорить со всеми, ещё раз пробежаться по ролям. Сказала, что в девять утра сбор в гостиной. Пройдёмся по задачам, а потом разойдёмся по точкам. Собственно, как и вчера. -Многословная женщина, - буркнул Патт без злобы. -Координатор, - поправил Рон с лёгкой улыбкой. - Её работа - чтобы мы не перебили друг друга в самый неподходящий момент.       С этими словами он поднялся, забрал свою кружку и направился к раковине. Патт остался сидеть, глядя в стену перед собой, туда, где еще пару минут назад, казалось, пытался прожечь дыру.       Мысли снова потянулись к фотографии. К той самой, единственной, которая не давала ему покоя. На ней был не Темпест, не Кэролайн, не Рон и даже не исчезнувшие люди.       На ней было то, что не давало ему покоя даже сейчас, вызывая паранойю и чувство гнева.       Если эта тварь действительно сейчас находится здесь, то значит ли это, что в скором времени придется столкнуться с ней лично? Или что она угрожает ему? Да в любом случае угрожает, пусть ему и пытались внушить, что это плод воображения.       Он моргнул, прогоняя наваждение. Потом поднялся, молча поставил кружку рядом с кружкой Рона и вышел из кухни, чувствуя на спине внимательный золотистый взгляд ворона.       Вопросов было больше, чем ответов. Но сегодня предстояло заниматься чужими тайнами.       Со своими он разберётся позже.

***

      Холод пришел в резкий контраст с мягким светом помещения, с легким запахом кофе, бумаги и освежителя для воздуха, что отдавал морским бризом. Идти от своего домика до спасительного пункта было не тяжело, хватило меньше чем пяти минут, чтобы девушки дошли до нужной точки. Правда за это время они успели привыкнуть к снежной белой глади вокруг них, отчего, заходя в помещение, они долго пытались расфокусировать взгляд, чтобы начать видеть мир в естественных красках, а не в зелёных оттенках.       Коган откашлялась, поскольку освежитель для воздуха показался ей достаточно резким для рецепторов. Глаза слегка заслезились, отчего она вытерла их тыльной стороной ладони. Прямо у входа они столкнулись с одним из спасателей, что проходил мимо по коридору, держа в руках кружку с чем-то горячим. Форма определённо относила его к диспетчеру, но вот глядя на слишком яркие мягкие тапочки, казалось, что он здесь живет, поэтому девушка старалась не показывать свою улыбку. -Здравствуйте. Могу ли я вам чем-то помочь? - буднично поинтересовался молодой, слегка пухленький, парень со светлыми волосами и темными глазами. - По какому вы вопросу? -Кхм, здравствуйте, - Вайт прочистила горло, отряхивая снег с обуви мелким постукиванием о дорожку, при этом думала над тем, какой тембр голоса подобрать, чтобы настроить разговор, неизвестным. - Мы из компании DAI, расследуем случаи пропажи людей в вашем парке. Мистер Темпест разрешил нам... -Могли так и сказать, что вы от моего босса, - хрипло и без интонации перебил работник, пожав плечами, отпивая из кружки. - Сбоку от вас - бахилы. Парни только недавно полы мыли. Потом идите за мной. Покажу, где можем поговорить.       Как он сказал, так девушки и сделали.       Натянув бахилы, ярко-синие, шуршащие, явно из самой толстой пленки, какую только можно найти, девушки переглянулись. Вайт одернула куртку, а Коган лишь окинула взглядом помещение. Конечно, лук и колчан пришлось оставить на улице дабы не вызвать вопросы, и она искренне надеялась, что ее же оружие никуда не пропадёт.       Они двинулись за спасателем в тапочках. Коридор оказался длинным, с невысоким потолком и странной смесью казенного и домашнего. Слева, за дверью с табличкой "Диспетчерская", доносилось негромкое потрескивание раций и чей-то усталый голос, принимающий сводку. Справа виднелся крошечный общий закуток: поцарапанный стол, микроволновка, несколько кружек на сушилке и фикус в горшке, который явно поливали с энтузиазмом, но без знания мер. -У нас тут, сами понимаете, не "Хилтон", -бросил проводник через плечо, не оборачиваясь. Он свернул в боковой проход, где стены вместо казенной краски были отделаны дешевыми, но живыми деревянными панелями, придавая чувство домашности. - Сезон активный, но, думаю вы и сами сейчас это понимаете. Так что, по факту, наш же офис и является домом. Правда, мы сюда гражданских не пропускаем, принимаем только в холле, но раз вы от Темпеста, то это многое меняет.       Остановились у двери с табличкой "Комната отдыха". Парень толкнул ее плечом, потому что руки были заняты кружкой, и жестом пригласил внутрь.       Помещение оказалось небольшим, с парой старых кресел и длинным диваном, который помнил, наверное, еще прошлое десятилетие. На журнальном столике лежали стопки бумаг: какие-то журналы учета, карты маршрутов, поверх них лежала даже какая-то парка. Окно выходило прямо на заснеженную поляну, и от этого вида у девушек снова на секунду заслезились глаза, привыкшие было к желтому искусственному свету. -Садитесь, - спасатель кивнул на диван. - Чай? Кофе? У нас тут вода, правда, из кулера, и растворимый - выбор богатый, - Он усмехнулся собственному юмору без улыбки, лишь хрипло выдохнув носом. - Босс предупреждал, что кто-то придет. Я Мирон, диспетчер. Работаю с отчетами и вызовами. Живу здесь и работаю третий год. Спрашивайте, что вам нужно.       Встав рядом со столом у стены, на котором была подставка для бумаг, он облокотился о нее локтем, ожидая либо вопросов, либо хотя бы намека на разговор.       Коган, конечно, не привыкла разговаривать с кем-то из гражданских. В ее понимании, этот парень тоже являлся гражданским, поскольку комплекс стоял выше какой-то там спасательной бригады. Под взглядом диспетчера ей стало неуютно, отчего она время от времени косилась на стратега с просьбой в глазах "начни уже говорить, пожалуйста, хоть что-нибудь".       Вайт села первой, аккуратно положив на колени диктофон, не включая, на всякий случай, пока не почувствует настрой разговора. Нужно было просто подобрать момент, когда можно начать запись. Главное, чтобы тот об этом не знал, иначе не будет говорить прямо и по делу. -Мирон, - начала Вайт, подбирая ровный, деловой тон. - Скажите, вы работали здесь весь этот сезон? Особенно нас интересуют случаи пропаж с декабря по январь.       Мирон несколько секунд смотрел на них темными, удивительно спокойными глазами, потом медленно кивнул. -Работал и работаю. И в позапрошлом. А вы спросите, что конкретно? Потому что "случаи пропажи" у нас тут бывают разные. Одни теряются сами, забрели не туда, переоценили силы, через час-другой нашлись, мокрые и злые. Другие, - он сделал паузу, постучав пальцем по столу, будто подбирал слов. - Не находятся до сих пор.       Тишина в комнате стала плотной, почти осязаемой. Где-то за стеной упал тяжелый предмет, кто-то выругался, и снова застрекотала рация, но все это звучало далеким, ненастоящим. -И сколько таких "не нашедшихся"? - тихо спросила Коган, не поднимая глаз, стараясь избегать зрительного контакта. Сейчас она была похожа на слона в торговой лавке - внешность слишком привлекает внимание, заставляя задавать вопросы.       Мирон отпил из кружки, поморщился то ли от горечи, то ли от вопроса. -У нас люди пропадают почти каждый день и хорошо, если они могут до нас дозвониться, поскольку связь здесь - штука непостоянная. Я вам больше скажу, есть те, кто пропал с лета и до сих пор ни следа, - он на время помолчал, отвернувшись к окну. - Пропал пожилой человек. Еще с лета. С женой приехали сюда прогуляться, не более. А потом он пропал. Жена названивает нам до сих пор. И мне правда жаль других диспетчеров, которые стали ее связными, потому что иногда это сильно цепляет за душу... А его мы до сих пор не нашли. Только трость. И все. Есть, конечно, теория, что у него по пути поднялось давление и он не смог идти дальше, из-за чего залёг где-то, но это не ответ.       Вайт еще пару мгновений назад начала запись на небольшом диктофоне, понимая, что человек ушел от темы не для того, чтобы сменить ее, а потому что начал открываться. Любое слово, что он скажет может помочь в продвижении дела. -Нам жаль, что вы сталкиваетесь с чем-то подобным. Работа спасателя действительно бывает тяжёлой. -Не то слово. -В последнее время таких случаев много? -Да, потому что зима. Вообще скачки пропаж у нас возникают осенью и зимой только из-за погоды. Иногда, конечно, из-за невнимательности и халатности людей, но по большей части из-за непогоды. Сами понимаете: зимой на тебя может наехать лавина, под слоем снега может оказаться яма и так далее. А осенью почему-то всех тянет лезть на Колорадо, отчего почти каждый день нам названивают со словами: "у меня тут друг поскользнулся, съехал с горы и пропал". Нет, все это, конечно, быстро делается, но вот в последнее время...       Он остановился, глядя уже на девушек. -Я понимаю, почему вы здесь. Наверняка СМИ что-то пронюхали и это вылезло наружу. Не верьте им. Нет у нас тут никакой паронормальщины. То, что люди пропадают - дело естественное... Кхм, так вот. Да, в последнее время пропажи стали жёстче. И я думаю, вы понимаете о каких трех инцидентах я говорю: пропажа группы детей у пешей тропы, туристы в горах и рыбаки в близи залива. Вот их, да, мы не можем найти. Хотя Темпест до сих пор ходит на вылазки и ищет их. Но тут я вам ничего не скажу - я диспетчер. -Именно это нам и нужно,- стратег поняла, что разговор идет именно так, как и было запланировано, поэтому решила давить на это. - Вы же диспетчер. Плюс вы сами сказали, что разбираетесь с документацией. Наверное, вам есть что рассказать про их исчезновения. Может, вы и принимали вызовы об их пропажах и это, может, где-то зафиксировано? - давала тонкий намек Кэролайн.       Мирон помолчал какое-то время, глядя на них из-за своей кружки, из которой отпил горячую жидкость. -Не совсем, но допустим. Все наши вызовы фиксируются, чтобы, в случае чего, предоставить полиции или таким, как вы. Правда, оригинал я вам не отдам... Поэтому я потом отойду и сделаю вам копии. Но если говорить о моих впечатлениях... Давайте так. Я всякое здесь и видел, и слышал. Вы не смотрите на меня, первый год я был именно что спасателем... Но потом я столкнулся с таким, что подумал: "ну нахер, лучше буду диспетчером". Так вот... Есть, конечно, во всех этих исчезновениях свои странности, но они у всех бывают, так что ничего интересного я вам не расскажу. Так что... Пойду сделаю вам нужные копии.       Мирон поставил кружку на стол, чуть звякнув ею о поверхность, и вышел из комнаты, оставив дверь приоткрытой. В коридоре послышались его неторопливые, шаркающие шаги - тапочки глухо ступали по полу, пока не затихли где-то в конце.       Коган тут же выдохнула, откидываясь на спинку дивана. -Всевышний, какой странный тип. Он что, всё время так будет в тапочках и с кружкой? -Он сказал, что живёт здесь, - напомнила Вайт, всё ещё глядя на дверь. Пальцы её лежали на диктофоне, запись продолжалась, ловя тишину пустой комнаты. - И работает третий год. Это больше, чем просто работа. Это образ жизни. -Или способ спрятаться, - тихо добавила Эйда, наконец поднимая глаза. Она оглядела кресла, диван, затёртый журнальный столик. - Ты заметила, как он говорил про "странности"? "Ничего интересного", а сам замялся. -Заметила. Когда человек говорит о том, о чем не должен, он не смотрит на самого человека, а мимо... Он точно что-то знает.       Вайт выключила запись, перемотала на пару секунд назад, проверила, что голос Мирона записался чисто - без помех, без треска раций из-за стены. Всё было в порядке. Она положила диктофон обратно на колени и задумалась. -Он даст нам копии, - сказала она скорее себе, чем подруге. - Это уже что-то. Но копии - это сухие цифры, время вызова, координаты. А нам нужно понять, что их всех связывает. -Может, ничего и не связывает, - пожала плечами Коган, но в её голосе не было уверенности. - Лавина, яма, погода. Самоуверенность. Это всё объяснимо. -Тогда почему Темпест сам ходит на вылазки? - Вайт повернулась к ней. - Глава всех этих спасателей, который лично ищет пропавших - это нормально? -Может, он просто хороший человек. -Может, - не стала спорить Вайт, но в её голосе сквозило сомнение. - Но ты слышала Мирона. "Есть во всех этих исчезновениях свои странности". Не было бы ничего странного, он бы так не сказал.       Эйда, сжавшись, сложила руки на груди и начала смотреть на стену, ловя пылинки глазами. -Меня больше зацепило то, что он сказал про СМИ так, будто это их самое злейшее зло. -Кстати, да... Хотя, возможно, понятное дело почему. СМИ наведет шуму и появится все больше людей и больше проблем. Но в то же время они могли просто закрыть парк.       Коган ничего не ответила, прикрываясь молчанием. Но в какой-то момент она достаточно резко встала со своего места, достав планшет. Уверенный хмурый взгляд проскользил по белой маркерной доске рядом со столом. Она сделала его снимок. -Почерк явно не очень, но тут явно какие-то важные заметки. Может, нам это понадобится.       Хорошо, что она встала, потому что после она нашла свёрнутую старую карту парка и, как не странно, рядом, в кипе бумаг, лежал кьюар-код, очевидно, новой карты. -А это мне точно пригодится. Как никак мне нужно вам всем предоставить карту местности и поработать в принципе с ней.       Вайт кивнула, наблюдая за тем, как подруга быстро и деловито фотографирует всё, что кажется хоть сколько-нибудь полезным. Сама она осталась сидеть на диване, но взгляд её скользил по комнате с той же цепкостью, что и у Коган. -Только не переусердствуй, - тихо сказала она. - Если он вернётся и увидит, что мы тут всё перерыли, разговор пойдёт совсем по-другому. -Я ничего не рою, - отозвалась Эйда, не оборачиваясь. - Я просто смотрю. Есть разница.       Она аккуратно развернула старую карту на столе, придерживая её локтем, потому что бумага норовила свернуться обратно. Топографическая схема парка, пожелтевшая по краям, исчерченная карандашом и ручкой: кто-то обводил тропы, ставил крестики, подписывал даты, которых Вайт не могла разобрать с дивана.       В коридоре послышались шаги. На этот раз более быстрые, уверенные. Мирон вернулся уже через минуту, держа в руках несколько скреплённых листов - копии, судя по всему, были свежими, ещё тёплыми от принтера. -Держите, - он протянул бумаги Вайт, но взгляд его скользнул к столу, где всё ещё лежала старая карта. На долю секунды в его тёмных глазах мелькнуло что-то - не раздражение, скорее усталое понимание.       Мирон хмыкнул, снова взял свою кружку, она, кажется, успела остыть, потому что он поморщился, сделав глоток. -Что ещё хотите спросить? Только побыстрее. У меня через десять минут смена начинается, нужно отчёты принять. -Один единственный вопрос, - Кэролайн быстро и незаметно включила запись. - Темпест один раз упомянул, что в этом парке иногда появляются... лестницы. Что это и чем это опасно?       Диспетчер как-то странно на них взглянул. Слишком холодно и отстранённо, будто видел впервые. Затем он показательно встал у двери, кивнув на выход. -Боюсь, нам не о чем больше говорить. Буду рад, если я вам чем-то помог. Всего доброго.

***

      Снег ударил в лицо холодом, который после тёплого помещения показался почти болезненным. Кэролайн натянула капюшон, Коган сощурилась: солнце, пробивавшееся сквозь низкие облака, слепило по-настоящему только теперь, когда глаза отвыкли от искусственного света. -Не оборачивайся, - тихо сказала Коган, когда они отошли от крыльца на пару метров. -Я и не собиралась, - ответила Вайт, но едва удержалась, чтобы не взглянуть краем глаза на окно комнаты отдыха. - Думаешь, смотрит? -Он проводил нас до двери. Потом вернулся. Я слышала шаги - они снова пошли в ту сторону.       Вайт ничего не ответила. Они молча дошли до угла здания. Коган остановилась, оглянулась по сторонам и наконец позволила себе выдохнуть. -Лестницы, - повторила она, передразнивая собственный вопрос. - Ты видела его лицо? Он побелел. Сразу побелел. И этот взгляд сквозь нас... -Я не видела, я чувствовала, - поправила Эйда. -Не знаю... Мирон точно знает больше, чем говорит. И Темпест тоже. Просто так парень, который третий год здесь живёт, не выгоняет гостей после одного вопроса.       Эйда прислонилась спиной к стене здания, закрыла глаза и несколько раз глубоко вдохнула морозный воздух. -Значит, лестницы - это табу. Хорошо. Тогда нам нужно найти того, кто заговорит. -Или тех, кто видел, - кивнула Вайт. - Среди туристов. Или среди местных, кто тут живёт постоянно. Но для начала давай посмотрим, что он нам всё-таки дал.       Она достала скреплённые листы. Копии оказались отчётами о вызовах - сухими, скупыми строками, напечатанными на старом принтере, где буквы местами смазались, а даты кое-где пришлось угадывать. «Отчёт о поступлении вызова № 23-47/12 Дата: 2 декабря Время поступления: 19:43 Характер вызова: Пропажа несовершеннолетних. Обстоятельства: В 19:40 в диспетчерскую обратилась миссис Элеонора Ноулз, мать одной из пропавших. Заявительница сообщила, что группа детей в количестве шести человек покинула Оттер-Крик в 14:00 для прогулки по оборудованной пешей тропе. Дети должны были вернуться не позднее 17:00. На момент звонка никто из шестерых не вернулся. Телефоны абонентов не отвечают (вне зоны действия сети либо отключены). Список пропавших (по заявлению родителей): Кори Ноулз, 11 лет. Последний раз видела мать, когда дети выходили из дома. Одежда: синий пуховик, чёрные зимние штаны, тёплые ботинки. Имела при себе маленький рюкзак розового цвета. Люциус Мортон, 13 лет. Последний раз видел отец. Одежда: серое пальто, тёмная вязаная шапка, зелёный шарф. Из примет: высокий для своего возраста, светлые волосы. Марк Купер, 13 лет. Последний раз видели родители (совместно). Одежда: чёрная куртка-пуховик, джинсы (утеплённые), ботинки на тракторной подошве. С собой имел небольшой рюкзак тёмно-зелёного цвета. Софи Хилл, 10 лет. Последний раз видел отец. Одежда: белая куртка с розовыми вставками, светло-серые штаны. Волосы русые, заплетены в две косы. Дороти Паркер, 11 лет. Последний раз видел старший брат (оставлен присматривать, в момент отъезда родителей). Одежда: зелёная куртка, серые штаны, шапка с помпоном. Тейлор О’Нил, 11 лет. Последний раз видели родители. Одежда: оранжевая куртка (высокой видимости), чёрные штаны. Имел при себе фонарик. Принятые меры: В 19:47 направлена поисковая группа №1 (маршрут №4). В 20:15 группа вернулась, пройдя всю тропу до конечной точки и обратно. Следов пребывания детей не обнаружено. В 20:30 подключён дополнительный отряд. Поиск расширен до прилегающих к тропе лесных массивов в радиусе 2 км. В 21:00 связь с отрядами частично утеряна (помехи). Результат на момент составления отчёта (3 декабря, 06:00): Не найдены. Особые отметки: -Ни один из мобильных телефонов пропавших не вышел в сеть. Координаты последней регистрации: неизвестны (зона уверенного приёма заканчивается на 3 км тропы №4). -Темпест Хадсон не вернулся на базу до 04:00. Лично обследовал северный склон в 5 км от тропы. Результат отрицательный. -Свидетелей, видевших группу детей после выхода из дома, нет. Камеры наружного наблюдения на прилегающих к тропе участках отсутствуют. -Дополнение от диспетчера Мирона (внесено 8 декабря, 10:15): Опрошены родители повторно. Все шестеро указали, что дети вышли в указанное время, все были в хорошем расположении духа. Люциус Мортон, Марк Купер - старшие, опытные (ходили по этой тропе ранее). Родители не дали разрешения сворачивать с маршрута. -Последние правки (внесено 8 декабря, 14:51): Кори Ноулз найден мертвым на самой высокой точке леса - на дереве. Проводится экспертиза останков. ​»