Если тонуть, то только с тобой

      — Наконец-то мы говорим на одном языке, красатулик. — Кифри едва заметно поморщился.       — Не называй меня так. —       — Почему же? Тебе не идет серьезное лицо... Ну? Не молчи так угрюмо. Я начинаю чувствовать себя злодеем. —       — Ты Шляпник. —       — Не одно и то же. —       — Для меня — одно. —       — Ай-ай-ай... — Шляпник театрально покачал головой. — Как грубо. Даже обидно стало. Почти. — Кифри не изменился в лице.       — Чего ты хочешь? —       — Терпения, дорогой. Мы только познакомились, а ты уже требуешь от меня государственные тайны о совете Шляп. —       — Не уходи от ответа. —       — Да не ухожу я! — Шляпник развел руками. — Просто наслаждаюсь моментом. Не каждый день ко мне в пещеру приходит симпатичный маг, который сначала пытается меня зарубить, потом заковать в камень, а теперь вежливо просит поделиться секретиками. —       — Я не просил вежливо. —       — Скажи честно... ты всегда такой серьезный? —       — Когда рядом со мной преступник от которого не знаешь чего ожидать — да. —       — Кошмар, никакого веселья! — Кифри это уже начанало раздражать. Этот мужчина болтал без умолку, но к сути не переходил. Наконец, выражение лица Шляпника изменилось. Теперь начиналось самое неприятное.

Торг.

И, судя по довольному выражению лица Шляпника, тот собирался получить от него гораздо больше, чем несколько вежливых слов. — Ну... — протянул он, сцепив руки за спиной. — Дай подумать. — Он принялся неторопливо расхаживать по пещере и явно не потому, что действительно размышлял. Кифри видел это. Шляпник просто наслаждался тем, что заставляет его ждать. Он то бросал взгляд на картину, убеждаясь, что она в безопасности, то проводил ладонью по холодной каменной стене, то без всякой причины останавливался, словно собирался что-то сказать, но в последний момент передумывал.

Тишина начинала раздражать.

— Ты специально тянешь время? — — Конечно. — Шляпник даже не пытался это отрицать. Далее он продолжил ходить по кругу и в итоге остановился прямо перед волшебником. Несколько секунд он просто молча рассматривал Кифри.

Очень внимательно.

Его взгляд медленно скользнул по длинному плащу, задержался на ножнах Дождеруба, затем поднялся выше.

К лицу.

Шляпник ухмыльнулся, а Кифри, наоборот, невольно нахмурился.       — Что? У меня что-то на лице? —       — Нет, ничего. —       — Тогда перестань смотреть. —       — А если не перестану? Вот хочу и смотрю. —       — Почему? — Шляпник пожал плечами.       — Ты красивый. Прямо как муза из книги. —       — ... — В пещере стало настолько тихо, что даже плеск капель воды, падающих где-то в глубине, показался оглушительным. Кифри моргнул. Будто не был уверен, что расслышал правильно. Шляпник же выглядел совершенно спокойным. Словно только что сказал самую обычную вещь на свете.       — У тебя очень интересное лицо. Идеально для кисти. —       — ... —       — Художнику сложно пройти мимо такого. — Кифри почувствовал, как начинает терять терпение.       — Ближе к делу. —       — Хорошо-хорошо, не кипятись, зайка. — Шляпник поднял ладони в примирительном жесте.       — Первое условие, — он указал на картину, стоящую у стены, — когда мне понадобится, ты будешь позировать для моих творений. —       Кифри в недоуменни уставился на него.       — Не прямо сейчас конечно же! Я дам тебе знать когда. —       — ...Ты издеваешься? —       — И не один раз. У меня слишком много пейзажей в голове для такой натуры. — Кифри смотрел на него так, будто ожидал услышать бред сумашедшего. По сути так и произошло: это было самое нелепое и неожиданное, что он слышал за последнее время. Даже переплюнуло недавнее предложение Оругио снова сойтись.       — Ты серьезно? —       — Абсолютно. —       — Зачем? — Шляпник искренне удивился вопросу.       — Потому что хочу тебя нарисовать! Мне нужна модель, натура, муза! Мне грустно и одиноко, мои картины всегда ограничены пейзажами и безликим фигурами. Я мечтаю о точных линиях красивого, вдохновляющего меня лица. Понимаешь? —       — Найди кого-нибудь другого. —       — Не хочу другого. Я уже тебя хочу. На каждой картине, раз уж подвернулась такая возможность. —

Слишком честно.

Как-то не по-злодейски. Не жестоко, не кроваво, без лжи и ужаса.

Какой-то он другой.

      — Это нелепо. —       — Возможно. Но гениальность и безумство идут рука об руку! —       — Я не собираюсь часами сидеть и смотреть в стену ради твоих картин. —       — Не будешь. —       — ... —       — Иногда можно смотреть на меня, — он подмигнул и улыбнулся. — Я могу вкусняшек принести. — Кифри не ответил. Лучше промолчать. Волшебник терпеливо ждал продолжения. Первое условие, каким бы странным оно ни казалось, он уже принял. Если несколько часов неподвижно сидеть перед мольбертом — цена за возможность узнать хоть что-то о Совете Шляп — спорить было бессмысленно. Однако выражение лица собеседника подсказывало, что на этом разговор не закончился. Шляпник медленно провел ладонью по деревянной раме прислоненной к камню картины, словно собираясь с мыслями. На его губах вновь появилась знакомая, почти ленивая улыбка — та самая, которая каждый раз заставляла Кифри настораживаться. Она означала, что сейчас прозвучит что-то совершенно неожиданное и бредовое.       — И еще, — наконец произнес он, не сводя с него внимательного взгляда. — Каждый раз, когда будешь приходить ко мне... рассказывай, что происходит в мире волшебников. Всë. Сплетни, новости, шутки, открытия. Не обязательно грандиозное. — Кифри моргнул, не сразу поняв, что от него требуется.       — Что именно? Просто всë подряд? —       — Да. Все, что сочтешь интересным. Видишь ли... Я не могу выходить в город в таком виде. Мне скучно и одиноко, новости извне редко до меня доходят... А ты хотя бы расскажешь чего-нибудь этакого! — Он снова посмотрел на Кифри, и в желтых глазах мелькнуло кое-что почти детское — искреннее любопытство.       — Поэтому будешь моими ушами. Просто рассказывай, чем живет магический мир. Что в нëм творится? Что сейчас волнует волшебников? О чем они спорят, чему удивляются, над чем смеются. Мир меняется слишком быстро, а мне всегда было любопытно наблюдать за людьми, даже если делать это приходится чужими глазами. — Кифри еще несколько секунд молчал. Это условие было странным, но, пожалуй, самым безобидным из всех, которые он ожидал услышать. Он медленно кивнул.       — Хорошо. Думаю... с этим я смогу справиться. — Улыбка Шляпника стала довольнее.       — Вот и прекрасно, дорогой! По рукам! — он подлетел к нему и пожал ладонь, после чего оставил на ней лëгкий чмок. Кифри одëрнул руку и вопросительно посмотрел на Шляпника. Его поведение было странным, но придëтся смириться, если он хочет получить информацию.       — Как твоë имя? —       — Как мило, что ты спросил! Но я пока не уверен, стоит ли его говорить... А твоë? —       — Кифри. —       — Кифри... — произнëс Шляпник, словно пробуя имя на вкус и смакуя его на губах. — Ну да, тебе идëт! Такое освежающее... —       — Когда ты планируешь.. свои... свои рисунки? Когда мне прийти? Я хочу ответов и лучше, чтобы это не затягивалось. —       — Я дам тебе знать в скором времени. Не беспокойся, лапуся, я всë подготовлю и не заставлю тебя ждать! — Шляпник снова улыбнулся, отвернулся от Кифри и подлетел к картине. Кифри решил, что разговор на этом окончен и направился к выходу из пещеры.       — Бойго, — донеслось из-за спины.       — Что? — он повернулся к Шляпнику.

— Меня зовут Бойго. —