По ту сторону героя.

      Он шёл сквозь город, который постепенно уступал место всё более узким улицам. Свет фонарей становился тусклее, окна встречались всё реже, а обшарпанные дома, казалось, давили со всех сторон. Он искал место, где не было героев, чтобы испытать на первом попавшемся злодее пределы своих возможностей.       Он свернул в глухой переулок, зажатый между складами, и двинулся через тишину, различая лишь отзвук собственных шагов и редкое капанье воды, сбегающей по ржавым трубам. В эту тишину, словно разрывая её изнутри, вдруг вплёлся чужой голос.       — Эй, парень, не дёргайся. Кошелёк, телефон, всё, что есть или я прожгу тебе лицо.       Из тени выступил угловатый мужчина, чьё лицо скрывала грубая маска. Он демонстративно выпустил из кончиков пальцев предупредительный плазменный заряд, пролетевший в миллиметре от лица Хару.       Обжигающий жар, исходивший от пронёсшегося мимо выстрела, тотчас дал ему понять, что человек перед ним не шутит и действительно намерен использовать свою причуду, дабы причинить ему вред. Она давала ему преимущество благодаря дальнему радиусу действия. Аракава мог бы попытаться сократить дистанцию самостоятельно, продолжая принимать на себя заряды, но не был уверен, что его защита выдержит быстрый и непрерывный поток выстрелов. Оставалось лишь надеяться, что злодей сам попадётся на уловку и приблизится, решив, что его причуда оказалась бесполезной. Нужно было заставить противника поверить в то, чего на самом деле не существовало.       — Эй, ты глухой?!       Не дождавшись от парня никакой реакции, мужчина снова выстрелил, на этот раз целясь в плечо. Однако вместо того, чтобы прожечь ткань одежды и кожу, заряд потерял энергию при столкновении и исчез, не причинив никакого ущерба.       Злодей удивлённо моргнул, не веря собственным глазам.       — Какого хрена?…       Ошарашенный мужчина выстрелил ещё несколько раз, но ничего не изменилось. Парень по-прежнему стоял перед ним совершенно невредимым, хотя его защита уже достигла предела прочности. Ткань толстовки разошлась в месте, куда пришёлся последний выстрел и слегка обжёг кожу, чего злодей не заметил в темноте.       Мужчина вытащил карманный нож и медленно приблизился. Сократив дистанцию, он приставил лезвие к горлу Хару. Из-под тени капюшона мужчина разглядел на его лице лёгкую ухмылку, будто в ловушке оказался вовсе не Аракава, а он сам.       — Д-доставай все, что есть.       Хару перехватил его руку. Нож лишь слегка задел кожу на шее, оставив неглубокую царапину, из которой еле выступили капельки крови. Он мог бы заранее защитить этот участок, однако предпочёл рискнуть, сосредоточившись на попытке изменить физические свойства мышц, что требовало гораздо большей концентрации.       Злодей не сразу понял, что произошло. Рука не была сломана, кости оставались целыми, боли не было, но он больше не мог ею управлять. Она безвольно повисла вдоль тела, словно перестала принадлежать ему. Нож выскользнул из ладони и со звоном упал на землю.       — Получилось! — случайно вырвалось у Аракава, на лице которого появилась искренняя, почти радостная улыбка.       Охваченный яростью мужчина замахнулся левой рукой, намереваясь ударить его, однако и эта попытка закончилась провалом. Стоило Хару коснуться второй руки, как она постигла ту же участь.       Он пнул злодея в живот, дабы тот не сбежал. Мужчина рухнул на спину и тут же попытался подняться, но Аракава поставил ногу ему на живот. Злодей продолжал дёргаться и пытаться сбросить его, однако подошва не соскальзывала с одежды.       Хару автоматически увеличил её твёрдость, не позволяя деформироваться под давлением, а затем усилил трение между подошвой и тканью. Используя собственный вес и правильное положение ноги, он без особого труда удерживал взрослого мужчину на месте.       — Отпусти меня! Я больше ничего не сделаю!       Аракава долго всматривался в его лицо, будто размышляя о чём-то своём. Потом наклонился и коснулся его щеки.       Злодей попытался что-то сказать, но слова так и не сорвались с его губ, мышцы лица больше не слушались его. Ещё один эксперимент оказался успешным.       Хару едва заметно улыбнулся.       А если я доберусь до сердца?       Страшная мысль возникла сама собой. Родители всегда твердили ему о потенциале, которым обладала его причуда. Предполагали ли они, что однажды он сможет взаимодействовать с сердцем? Возможно. Если бы они были живы, то наверняка заставили бы его проверить это, пусть даже не на человеке.       Аракава не знал, готов ли он переступить эту черту. Наверное, чувство отвращения и было его ответом. Он резко отступил, прекратив действие причуды на теле мужчины. Злодей не стал ждать повторного приглашения. Он вскочил и бросился прочь, даже не оглядываясь.       — Любопытный способ проводить эксперименты, — прозвучал голос из глубины переулка.       Хару неспешно обернулся.       В тени стоял высокий мужчина в костюме, его лицо скрывалось во мраке, поэтому Аракава не мог разглядеть ни одной черты. Однако сомнений не оставалось. Это был тот самый незнакомец, чьё присутствие он ощущал во время последних ночных вылазок. Он не походил ни на героя, ни на злодея. Так кем же он был?       Человек перед ним не осудил его, не назвал злодеем и не попытался остановить. Он просто правильно понял его мотив, и это было страшно. Будто без его разрешения заглянули туда, куда Хару не позволял заглядывать никому.       — Чего тебе надо?       — Твоих родителей убили.       Фраза прозвучала настолько буднично и неожиданно, что Аракава не сразу понял её смысл. Несколько секунд он просто смотрел на мужчину, пытаясь осмыслить услышанное. Слова казались слишком простыми для того, что они означали. Родители погибли. Именно так ему говорили. Несчастный случай, ничего больше. По крайней мере, Хару всегда так считал.       Но этот человек утверждал обратное. Откуда ему вообще было знать, что произошло с его родителями? И почему он решил сообщить об этом именно сейчас? Возможно, это была всего лишь попытка вывести его из равновесия. Ложь, призванная заставить его довериться незнакомцу, который появился из ниоткуда и чересчур много знал о нём.       — Кто их убил?       — Скажу, когда ты поступишь в Юэй.       Аракава нахмурился. Он пытался выстроить услышанное в логическую цепочку, однако слова незнакомца по-прежнему не складывались в цельную картину. Какая ему выгода от того, что Хару поступит в геройскую академию? Зачем вообще ставить подобное условие? И если всё сказанное поистине было правдой, сдержит ли этот человек своё обещание или просто исчезнет, едва получит желаемое?       — Ты пришел сюда только ради этого?       — Я хотел убедиться, что рассказы о тебе не преувеличены.       — Какие еще рассказы?       — В преступном мире тебя уже знают.       Аракава не удивился. Он предполагал, что рано или поздно о нём начнут говорить. В конце концов, он всегда отпускал своих подопытных, а значит, каждый из них оставался потенциальным источником информации о нём и его причуде. Рано или поздно слухи должны были просочиться в подполье. А учитывая необычность его причуды, очевидно нашёлся бы кто-нибудь, решивший воспользоваться ею в своих целях. Похоже, этот момент настал.       — И какое у меня прозвище?       — Оно тебе не понравится.       Ему хотелось знать, под каким именем его знают в преступном кругу, но мужчина, видимо, не собирался делиться лишними подробностями.       — И ты ожидаешь, что я соглашусь на твое условие?       — Просто подумай над моим предложением, Хару Аракава.       Незнакомец сделал шаг назад, постепенно растворяясь в тени.       Хару остался один, окружённый множеством вопросов, которые так и не успел задать. Он ожидал и даже был готов принять последствия своих экспериментов. Однако каким образом всё это привело к Юэй? Конечно, такой исход звучал гораздо лучше, чем поимка или смерть, однако от этого он не становился менее абсурдным.